Книга «Одной ногой в могиле» (One Foot In The Grave) является второй по счету в цикле Джанин Фрост «Ночная охотница». Впервые роман был опубликован в США в апреле 2008 года, на русский язык переведен только через два года, но несмотря на это, армия верных фанатов Кэт и ее бойфренда-вампира Кости продолжала расти в геометрической прогрессии.
Очень трудно не влюбиться в вампира, если ты уже наполовину вампир
Кэтрин Кроуфорд, которую вампиры прозвали Рыжей Смертью, продолжает свое почетное дело истребления нечисти. Теперь у нее есть собственный спецотряд ФБР, огромные ресурсы и практически неограниченные возможности. Но ни суровые будни, ни весьма привлекательные друзья, ни строгий контракт, который запрещает Кошке какие-либо контакты с вампирами, ни даже смертельная неприязнь матери к этим «дьявольским отродьям», не могут заглушить ее тоску по Криспину. Этот вампир, называющий себя Кости, обучил Кэт всему, что она знает, и стал ее первой любовью. Четыре года назад девушка согласилась на сделку с правительством, чтобы обеспечить свободу себе и Кости. В противном случае ей грозило пожизненное заключение за убийство, причину которого она не могла объяснить непосвященным в вампирские дела, а Кости – немедленное уничтожение. Кроме того, Кэт не видела будущего у этих отношений: становиться вампиром ей категорически не хотелось, но и стареть на глазах у любимого она также не желала. Именно потому Кошка пошла на отчаянный шаг и бросила любимого.
Четыре года у Кости ушло на то, чтобы разыскать Кэт, ведь она заметала следы с особенной тщательностью, а из-за славы, бегущей впереди нее, девушке приходилось постоянно менять имидж. Встреча с Криспином стала полной неожиданностью и даже спасением – именно Кости предотвратил покушение на Кэтрин, подставив собственную голову под предназначенные ей пули. Невероятно сильный мастер-вампир, он был лучшей защитой для Кэт, к тому же отпускать любимую Кости вовсе не планировал.
Вместе им еще предстоит стать опасной и могучей силой, с которой придется считаться абсолютно всем. Они найдут того, кто заказал Кэтрин, и попутно спасут не одну невинную жизнь, преодолеют предрассудки и неприязнь окружающих, докажут друг другу свои чувства, а, главное, поймут, что им действительно суждено быть вместе.
Цитаты из книги:
«Всего одно свидание, — напомнила я себе, подходя к его машине. — Что в этом плохого?» Мы с Ноем отправились в итальянское бистро «Ренардо». Я из вежливости пила только красное вино, не спеша выдавать свое умение хлестать, как воду, джин с тоником.
— Кем вы работаете, Кристин? — спросил он.
— Полевые исследования и вербовка для бюро.
В некотором смысле так оно и было, если охоту на ночных тварей можно назвать «исследованиями», а под «вербовкой» понимать разъезды по всей стране в поисках лучших людей из числа военных, фэбээровцев и из уголовной среды. Набирая кадры для операций против неумерших, разборчивой быть не приходится. Кое-кто в нашей команде ранее носил оранжевое джерси, а, например, Хуан — опытная тюремная птаха — согласился работать на Дона, отсидев за решеткой двадцать лет. «Сборная солянка», не подходящая для большинства традиционных боевых подразделений, но, несомненно, убийственная.
— Кем вы работаете, Кристин? — спросил он.
— Полевые исследования и вербовка для бюро.
В некотором смысле так оно и было, если охоту на ночных тварей можно назвать «исследованиями», а под «вербовкой» понимать разъезды по всей стране в поисках лучших людей из числа военных, фэбээровцев и из уголовной среды. Набирая кадры для операций против неумерших, разборчивой быть не приходится. Кое-кто в нашей команде ранее носил оранжевое джерси, а, например, Хуан — опытная тюремная птаха — согласился работать на Дона, отсидев за решеткой двадцать лет. «Сборная солянка», не подходящая для большинства традиционных боевых подразделений, но, несомненно, убийственная.
Я рада, что вы не подеретесь. Скажи ему, чтобы он ничего не говорил о тебе Ренди, ладно? Дон выдерет себе все волосы на яйцах, если обнаружит, сколько народу о тебе знает.
— Хорошо сказано! — И впрямь хорошо.
— Хорошо сказано! — И впрямь хорошо.
— Тебе не предлагаю, — легкомысленно бросила я. — Мы с моим горлом знаем, что ты уже поел.
Мать ворвалась в дом, едва я открыла дверь, и набросилась на меня прямо в прихожей:
— Позвонила Ною на мобильный, искала тебя, а он мне сказал, что ты с ним порвала. Я знаю почему, Кэтрин, и пришла сказать тебе, что все должно прекратиться! Немедленно! Ты выбросила из головы этого грязного убийцу много лет назад и сделаешь это снова! Я не стану сидеть спокойно, глядя, как ты превращаешься в демона преисподней.
Ее слова превратились в шипящие нечленораздельные звуки, когда она увидела на диване Кости, с умилением наблюдавшего за событиями в комнате.
— Привет, Джастин, — протянул он, — приятно снова увидеться. Не хотите присесть?
И похлопал по свободному месту рядом с собой. Лицо матери, бледное от нервного напряжения, в один миг побагровело. Я закрыла дверь и откупорила выпивку. Итак, истерика начинается. В припадке ярости мать повернулась ко мне:
— Ради бога, Кэтрин! Что с тобой? Неужели он опять тебя околдовал?
Тут Кости расхохотался. Он с легкой грацией поднялся с дивана и направился к ней. Мать отступила на несколько шагов.
— Если кто и околдован, Джастин, так это я. Ваша дочь проделала это со мной пять лет назад, и мне до сих пор не удалось избавиться от ее чар. Думаю, вам будет приятно узнать, что мы решили восстановить отношения. Не трудитесь поздравлять: выражение вашего лица — лучшее свидетельство радости.
— Позвонила Ною на мобильный, искала тебя, а он мне сказал, что ты с ним порвала. Я знаю почему, Кэтрин, и пришла сказать тебе, что все должно прекратиться! Немедленно! Ты выбросила из головы этого грязного убийцу много лет назад и сделаешь это снова! Я не стану сидеть спокойно, глядя, как ты превращаешься в демона преисподней.
Ее слова превратились в шипящие нечленораздельные звуки, когда она увидела на диване Кости, с умилением наблюдавшего за событиями в комнате.
— Привет, Джастин, — протянул он, — приятно снова увидеться. Не хотите присесть?
И похлопал по свободному месту рядом с собой. Лицо матери, бледное от нервного напряжения, в один миг побагровело. Я закрыла дверь и откупорила выпивку. Итак, истерика начинается. В припадке ярости мать повернулась ко мне:
— Ради бога, Кэтрин! Что с тобой? Неужели он опять тебя околдовал?
Тут Кости расхохотался. Он с легкой грацией поднялся с дивана и направился к ней. Мать отступила на несколько шагов.
— Если кто и околдован, Джастин, так это я. Ваша дочь проделала это со мной пять лет назад, и мне до сих пор не удалось избавиться от ее чар. Думаю, вам будет приятно узнать, что мы решили восстановить отношения. Не трудитесь поздравлять: выражение вашего лица — лучшее свидетельство радости.
Он открыл рот для ответа, и вдруг я отлетела под соседние столики, сбитая телом Кости. Раздались звук разбитого стекла и пронзительные крики. Столики посыпались, люди падали со стульев. А я удивлялась, что произошло и почему у меня горит лоб.
Наверно, я инстинктивно зажмурилась, потому что, когда распахнула глаза, прямо передо мной оказалось лицо Кости и кровавая дыра, выпачкавшая красным его волосы прежде, чем начала затягиваться.
— В тебя стреляли! — ахнула я. — Кто-то хотел тебя убить!
Я по кусочкам осознавала факты, пока мы лежали на полу. Кости вышиб меня из-за стола, но я еще видела место, где мы сидели, и три отверстия в стекле. Только не у его стула.
Кости поднял меня на ноги, загораживая спиной от окна, и я все поняла прежде, чем он ответил:
— Не меня, Котенок. Тебя!
Наверно, я инстинктивно зажмурилась, потому что, когда распахнула глаза, прямо передо мной оказалось лицо Кости и кровавая дыра, выпачкавшая красным его волосы прежде, чем начала затягиваться.
— В тебя стреляли! — ахнула я. — Кто-то хотел тебя убить!
Я по кусочкам осознавала факты, пока мы лежали на полу. Кости вышиб меня из-за стола, но я еще видела место, где мы сидели, и три отверстия в стекле. Только не у его стула.
Кости поднял меня на ноги, загораживая спиной от окна, и я все поняла прежде, чем он ответил:
— Не меня, Котенок. Тебя!
— Ты умеешь летать? — вырвался у меня глупый вопрос.
Он оглянулся, обращаясь с незадачливым убийцей как с тряпичной куклой.
— Говорил же, что ты еще не знаешь моей силы!
Я не сводила с Кости глаз. Он казался бы беззаботным, если бы не вытряхивал душу из своей жертвы.
— Но ты умеешь летать? — тупо повторила я.
— Я — мастер-вампир. Для зрелого и накопившего достаточно сил мастера это норма. Есть и другие таланты, но о них поговорим позднее.
Он оглянулся, обращаясь с незадачливым убийцей как с тряпичной куклой.
— Говорил же, что ты еще не знаешь моей силы!
Я не сводила с Кости глаз. Он казался бы беззаботным, если бы не вытряхивал душу из своей жертвы.
— Но ты умеешь летать? — тупо повторила я.
— Я — мастер-вампир. Для зрелого и накопившего достаточно сил мастера это норма. Есть и другие таланты, но о них поговорим позднее.
Кости долго смотрел на меня. Потом повернулся к Дону:
— Единственный для вас способ ее удержать — принять меня тоже. Считайте это двойной выгодой. Я не стану мешать ей делать то, что она считает своей работой, но не желаю видеть, как она умрет за нее. Никто из ваших людей не в состоянии ее защитить, а я смогу. Хотите получить ее? Тогда берите и меня.
Такого я не ожидала. И Дон, очевидно, тоже. Он разинул рот:
— Ты думаешь, что я допущу вампира к участию в операции по устранению вампиров? Это даже не безумие. Это самоубийство!
Кости чрезвычайно терпеливо улыбнулся и сел, постукивая пальцами по столу Дона.
— Слушай, приятель! Ваши операции мне на фиг не нужны, зато нужна она, и живой. Так что я делаю предложение, а ты его принимаешь.
— Единственный для вас способ ее удержать — принять меня тоже. Считайте это двойной выгодой. Я не стану мешать ей делать то, что она считает своей работой, но не желаю видеть, как она умрет за нее. Никто из ваших людей не в состоянии ее защитить, а я смогу. Хотите получить ее? Тогда берите и меня.
Такого я не ожидала. И Дон, очевидно, тоже. Он разинул рот:
— Ты думаешь, что я допущу вампира к участию в операции по устранению вампиров? Это даже не безумие. Это самоубийство!
Кости чрезвычайно терпеливо улыбнулся и сел, постукивая пальцами по столу Дона.
— Слушай, приятель! Ваши операции мне на фиг не нужны, зато нужна она, и живой. Так что я делаю предложение, а ты его принимаешь.
Я выругалась про себя. Проклятие! Почему я не узнала побольше обо всех этих законах и порядках, прежде чем радоваться собственной выдумке? И почему позволила слепой жажде мести заставить таиться от Кости? Менчерес был прав: месть — самая пустая из эмоций. Кажется, она к тому же толкает людей на невероятные глупости.
— Я уже принадлежу Кости, — сказала я, в отчаянии разыгрывая последнюю карту. — Он кусал меня и проделывал со мной в постели вещи, которые в некоторых штатах караются законом!
— Происхождение бьет право собственности, милая моя Смерть, — шелковистым голосом отозвался Джэн. — Хотя у Криспина, безусловно, останутся о тебе приятные воспоминания... Но лишь воспоминания.
— Разреши тебя поправить, Джэн, — ответил Кости, выпрямляясь. — Ты прав, происхождение выше права собственности. Но у тебя нет никаких прав на нее, если она — моя жена!
Джэн, кажется, смутился. Как и я.
— Но она не твоя жена! — без надобности напомнил он.
Кости вытащил из кармана нож. Я напряглась, решив, что это сигнал к началу общей свалки. Но Кости просто провел лезвием по своей ладони и ударил окровавленной ладонью по моей.
— Клянусь кровью, что ты — моя жена, — отчеканил он. И тихо добавил, обращаясь только ко мне: — Я надеялся сделать это в более романтичной обстановке, Котенок. Однако обстоятельства не позволяют.
— Я уже принадлежу Кости, — сказала я, в отчаянии разыгрывая последнюю карту. — Он кусал меня и проделывал со мной в постели вещи, которые в некоторых штатах караются законом!
— Происхождение бьет право собственности, милая моя Смерть, — шелковистым голосом отозвался Джэн. — Хотя у Криспина, безусловно, останутся о тебе приятные воспоминания... Но лишь воспоминания.
— Разреши тебя поправить, Джэн, — ответил Кости, выпрямляясь. — Ты прав, происхождение выше права собственности. Но у тебя нет никаких прав на нее, если она — моя жена!
Джэн, кажется, смутился. Как и я.
— Но она не твоя жена! — без надобности напомнил он.
Кости вытащил из кармана нож. Я напряглась, решив, что это сигнал к началу общей свалки. Но Кости просто провел лезвием по своей ладони и ударил окровавленной ладонью по моей.
— Клянусь кровью, что ты — моя жена, — отчеканил он. И тихо добавил, обращаясь только ко мне: — Я надеялся сделать это в более романтичной обстановке, Котенок. Однако обстоятельства не позволяют.
Данная статья подготовлена специально для truebloodsite.org
Полное или частичное копирование запрещено
