Я приехала, чтобы поговорить о восставших из мертвых.
Не о воскресших. Я не такой мастер. Я имела в виду зомби. Шаркающих мертвецов. Разлагающиеся трупы. “Ночь опустилась на кладбище...” Вот таких зомби. Хотя, безусловно, менее колоритных, чем те, кого рисует нам Голливуд. Я аниматор. Это просто работа, как любая другая.
Анимирование стало легальным бизнесом всего пять лет назад. Прежде оно было только Божьей карой, религиозной практикой или приманкой для туристов. В Новом Орлеане все так и осталось, но здесь, в Сент-Луисе, это бизнес. Причем весьма прибыльный, во многом благодаря моему боссу. Он, конечно, мошенник, прохвост, жулик, но будь я проклята, если он не знает, как делать деньги. Это хорошая черта для дельца.

Вампиризм был юридически признан в Соединенных Штатах всего два года назад. Мы до сих пор единственная страна в мире, где он разрешен законом. Не спрашивайте меня; я за это не голосовала. Существует даже движение за то, чтобы дать вампирам избирательные права. Налоги, мол, плати, а своих представителей иметь не моги, и все такое.
Два года назад, если кому-нибудь досаждал вампир, я шла и всаживала сукину сыну в грудь осиновый кол. Теперь я должна была получить ордер на выполнение приговора. А без него мне предъявили бы обвинение в убийстве, если бы поймали. Как я тоскую по старым добрым временам!

За столом сидела женщина лет шестидесяти с небольшим. Ее тонкое коричневое лицо пересекали многочисленные морщинки, как у человека, который часто улыбается. Снежно-белые волосы были собраны в узел на затылке. Она сидела очень прямо, положив изящные руки на стол. На вид она была ужасно безвредной. Добрая старая бабушка. Если хотя бы четверть того, что я о ней слышала, - правда, то лучшего камуфляжа мне еще не доводилось видеть.

Слезы опять подступили к глазам. Все мои пингвинчики заляпаны кровью. Черт с ними, со стенами и ковром. Их можно отремонтировать и заменить. Но эти чертовы игрушки я собирала годами. Я позволила санитарке увести меня. Слезы стекали у меня по щекам. Я не плакала, у меня просто слезились глаза. У меня слезились глаза, потому что все мои игрушки были испачканы кровью зомби. О Боже!

- Возможно. Оживление мертвых - это не точная наука, Дольф. Иногда я могу чувствовать мертвых под землей. Неуспокоенность. Могу сказать, какого возраста был покойник, не глядя на надгробную плиту. А иногда не могу. - Я пожала плечами.

- Ты - мой человек, Анита.
Он назвал меня по имени, и я поняла, что теперь дело действительно худо.
- Нет, - сказала я.
Он протяжно вздохнул.
- Ты носишь две мои метки.
- Не по своей воле, - сказала я.
- Ты бы умерла, если бы я не поделился с тобой силой.
- Не пичкай меня всяким дерьмом насчет того, как ты спас мою жизнь. Ты заставил меня принять две метки. Ты не спрашивал и не объяснял. Первая метка, может быть, и спасла мою жизнь, чудесно. Но вторая метка спасла твою. Оба раза у меня не было выбора.
- Еще две метки - и ты обретешь бессмертие. Ты перестанешь стариться, потому что не старюсь я. Ты останешься человеком, живым, способным носить крестик. Сможешь ходить в церковь. Твоей душе ничего не угрожает. Почему ты сопротивляешься?
- Что ты знаешь о моей душе? У тебя души больше нет. Ты продал свою бессмертную душу ради бессмертия на земле. Но я знаю, что вампиры тоже умирают, Жан-Клод. Что будет, когда ты умрешь? Куда ты пойдешь? Просто превратишься в пар? Нет, ты отправишься в ад, куда тебе и дорога.
- И ты думаешь, что, став моим человеком, ты разделишь со мной эту участь?
- Не знаю и не хочу выяснять.
- Сопротивляясь мне, ты заставляешь меня выглядеть слабым. Я не могу позволять себе этого, ma petite. Так или иначе, но так дальше продолжаться не может.
- Просто оставь меня в покое.
- Не могу. Ты - мой человек и должна начать действовать соответственно.
- Не дави на меня, Жан-Клод.
- Или что? Ты меня убьешь? Ты смогла бы меня убить?
Я взглянула в его красивое лицо и сказала:
- Да.
- Я чувствую, что ты хочешь меня, ma petite, так же, как я тебя.
Я пожала плечами. Что я могла сказать?
- Это всего лишь похоть, Жан-Клод, ничего личного. - Это была ложь. Я знала, что это ложь, даже когда говорила.
- Нет, ma petite, я значу для тебя больше. - Вокруг нас, на безопасном расстоянии, уже собиралась толпа.
- Ты действительно хочешь обсудить это на улице?
Он набрал полную грудь воздуха и шумно выдохнул.
- Ты совершенно права. Ты заставляешь меня забываться, ma petite.
Чудесно.
- Я действительно опаздываю, Жан-Клод. Меня ждет полиция.
- Мы должны закончить наш разговор, ma petite, - сказал он. Я кивнула. Он был прав. Я пыталась не обращать на него внимания. На Мастера вампиров не так-то просто не обращать внимания.
- Завтра ночью.

Я никогда не задумывалась, как я пришла к тому, чем я сейчас занимаюсь. Тут нет никакой тайны. Это у меня в крови.
Я остановилась и поглубже вдохнула. По лицу у меня поползла капелька пота. Я смахнула ее тыльной стороной ладони. Несмотря на то, что я обливалась потом, мне было холодно. От страха - но не перед чудовищем, а перед тем, что мне предстояло сделать.
Если бы от меня требовалось усилие, я бы его сделала. Если мысль, я бы ее подумала. Если волшебное слово, я бы его произнесла. Но это совсем другое. Как будто я начинаю чувствовать каждую клеточку кожи. Словно все нервные окончания выходят наружу. И даже в эту жаркую душную ночь моя кожа оставалась прохладной, от нее словно веяло ветерком. Но это не ветер, его никто, кроме меня, не может почувствовать. Он не раздувает занавески, как в фильмах Хичкока. Это не ураган. Он тихий. Интимный. Мой.
Прохладные пальцы “ветра” устремились наружу. В радиусе десяти-пятнадцати футов я могла нащупать все могилы. Я буду идти, и круг поиска будет двигаться вместе со мной.
Каково это - перерыть сотню ярдов земли, битком набитой мертвыми телами? Ничего человеческого в этом занятии нет. Самое близкое сравнение, которое я могу подобрать, - как будто призрачные пальцы шарят в грязи, ища мертвых. Но, конечно, это тоже весьма приблизительно. Близко, но все же не то.
Ближайший ко мне гроб уже много лет как сгнил. Кусочки дерева, остатки костей - ничего целого. Кость, старое дерево и земля. Чисто и безжизненно. “Пятно” воспринималось как что-то горячее. Я не могла определить, в каком состоянии гроб. Пусть “пятно” оставит себе свои тайны. Они не стоят моих усилий. Это просто некая жизненная сила, замурованная в мертвой могиле и слегка подувядшая. Сварливый старик, замкнутый и нелюдимый.
Я медленно шла вперед. Круг двигался вместе со мной. Я касалась костей, целых гробов и клочков одежды в более сохранившихся могилах. Это было старое кладбище. Здесь уже нет разлагающихся трупов. Смерть перешла в свою милую, чистую стадию.

- Что ты от меня хочешь?
Он широко улыбнулся, обнажив клыки.
- Я хочу, чтобы ты была моим человеком.
- Не в этой жизни, Жан-Клод.
- Я могу заставить тебя принять третью метку, Анита. - В его голосе не было угрозы. Голый факт.
- Я предпочла бы сдохнуть, чем стать твоим человеком. - Мастер вампиров способен чувствовать правду. Он знал, что я говорю искренне.
- Почему?
Я уже открыла рот, чтобы попытаться ему объяснить, но передумала. Ему все равно не понять. Мы стояли на расстоянии двух футов друг от друга, но с таким же успехом нас могли разделять сотни миль. Сотни миль бездонной темной пропасти. И преодолеть ее мы не могли. Жан-Клод был ходячим мертвецом. Кем бы он ни был при жизни, сейчас это не имело значения. Он был Мастером вампиров, и от этого ближе к человеку не становился.

Остановившись передохнуть, я увидела, что Жан-Клод по-прежнему стоит у двери. Ванда смотрела на него, нахмурившись.
- В чем дело? - спросила я.
- Я еще ни разу у тебя не был.
- И что?
- Такой специалист по вампирам... Ну же, Анита.
Ах да.
- Я разрешаю тебе войти в мой дом.
Он слегка склонил голову:
- Мне оказана честь.

“Прекрати панику!” - приказала я самой себе, вложив в этот внутренний вопль всю свою силу. Это всего лишь очередной зомби. Если он не получил специального приказа, то послушается меня. Это просто еще один зомби. Я должна была в это верить - или могла начинать готовиться к смерти.
- Остановись, немедленно! - Я была на грани истерики. В этот момент мне больше всего хотелось кричать и кричать без остановки.
Монстр замер, не донеся моей ноги до одного из своих нижних ртов. Десятки глаз уставились на меня в ожидании.
Я сглотнула и постаралась - хотя для зомби это не имело значения - говорить спокойным тоном:
- Отпусти меня.
Он отпустил.
Казалось, мое сердце вот-вот выскочит через рот. Я отползла немного назад и пару минут просто лежала на полу, восстанавливая дыхание. Когда я опять приподняла голову, монстр сидел на прежнем месте. Он ждал. Ждал приказа, как хороший маленький зомби.
- Оставайся здесь и не сходи с этого места, - сказала я.
Многочисленные глаза смотрели на меня, такие покорные, какими они могут быть только у мертвых. Теперь он будет сидеть в коридоре, пока не получит приказ, противоречащий моему. Благодарю тебя, милый Бог, что зомби - это зомби, только зомби и ничего, кроме зомби.

Я совершила человеческое жертвоприношение и не жалела об этом. Тот взрыв силы был как воспоминание о болезненном сексе. Какая-то часть тебя хочет, чтобы это повторилось. Возможно, Доминга Сальвадор была права. Возможно, могущества жаждут все, даже я.
Я - аниматор. Я - Экзекутор. Но теперь я знаю, что я - нечто большее. То, чего так боялась моя бабушка Флорес, свершилось, я - некромант. Мертвые - моя специальность.