Я поднимаю мертвых и служу законным ликвидатором вампиров – это то, что полиции точно известно. Еще я – федеральный маршал, поскольку все ликвидаторы вампиров, которые смогли сдать зачет по стрельбе, были милостиво произведены в маршалы, дабы дать им больше власти, а заодно сделать их более управляемыми. Во всяком случае, такова была цель. Да, но к тому же я еще и слуга-человек Жан-Клода, мастера вампиров города Сент-Луиса. Благодаря связям с Жан-Клодом мне достались некоторые способности, одна из них – ardeur. Эта штука превращает секс во что-то вроде еды, и если вовремя не поесть, я заболеваю.
Само по себе это не так плохо, но получалось, что я могу нанести вред любому, с кем я метафизически связана, и не просто вред нанести, а буквально высосать из него жизнь. Или же ardeur вдруг сам случайно выбирал, от кого он будет питаться, то есть просыпался и выбирал жертву. Причем моего мнения не очень спрашивал. А это противно.
Поэтому я питалась от своих бойфрендов и немногих друзей. Нельзя все время питаться от одного и того же человека, потому что можно его случайно залюбить до смерти. Жан-Клод имел этот ardeur и вынужден был кормить его уже веками, но у меня была чуть иная форма, или же я еще не научилась его как следует контролировать. Я над этим работала, но еще не слишком многого достигла, и нехорошо было бы вдруг потерять контроль в самолете, полном незнакомых людей. Или в машине, полной фэбээровцев

Материалы Ларри мы забрали по дороге в аэропорт. Машину вел Мика, и я смогла найти в папке номер телефона в Филадельфии, чтобы сообщить об изменении в личном составе. На визитной карточке было написано: "Специальный агент Честер Фокс".
Он снял трубку после второго звонка.
– Фокс слушает.
Никаких тебе "здравствуйте". Это работа в полиции так влияет на манеру телефонного разговора?
– Говорит федеральный маршал Анита Блейк. Вы сегодня утром ожидаете маршала Киркланда?
– Он не приедет, – предположил Фокс.
– Нет, но приеду я.
– А что с Киркландом?
– У него жена в больнице.
Я подумала, насколько я обязана давать ему информацию по телефону, и решила, что не очень.
– Надеюсь, с ней все будет хорошо.
Голос стал чуть помягче, почти дружелюбным, и мое мнение о его владельце несколько повысилось.
– С ней скорее всего да. Они о ребенке беспокоятся.
Секунда молчания. Очевидно, я слишком вдалась в подробности. Девчоночье свойство. Нам труднее придерживать язык.
– Не знал. Мне жаль, что маршал Киркланд не сможет приехать, и еще больше жаль из-за причины. Надеюсь, все кончится хорошо.
– Я тоже надеюсь. Так что я еду на замену.
– Я знаю, кто вы такая, маршал Блейк. – Снова он заговорил не самым счастливым голосом. – Ваша репутация вас опережает.
Последние слова были произнесены без всякого оттенка счастья.
– Это составит проблему, агент Фокс?
– Специальный агент Фокс.
– Хорошо. Это составит проблему, специальный агент Фокс?
– Вам известно, что у вас самый длинный список убитых из всех легальных ликвидаторов вампиров в стране?
– Да, как ни странно, мне это известно.
– Вы приезжаете поднять мертвого, маршал, а не кого-либо ликвидировать. Это ясно?
Тут уж закипать начала я.
– Я никого не убиваю ради собственного удовольствия, специальный агент Фокс.
– Я слышал иное. – Голос его стал спокоен.
– Не всему верьте, что слышите, Фокс.
– Если бы я верил всему, что о вас слышал, ноги бы вашей не было в моем городе, Блейк.

Очередь двигалась. Мика покатил впереди себя чемодан. Я предпочитала свой тащить за собой, а ему больше нравилось толкать. И еще у него был кейс. Он указал, что ассистент должен нести больше. Я бы поспорила, но он меня поцеловал, и я не успела найти контраргумент.
Мика всегда так на меня действовал с нашей первой встречи. Страсть с первого взгляда – ну, может, с первого прикосновения, – и меня это до сих пор несколько смущает. Не в моем это характере – влюбиться так быстро и так сильно. И я все ожидала между нами какой-нибудь вспышки или серьезной ссоры, когда и наступит конец, но прошло полгода – и пока все так же. Полгода – без единого разрыва. Для меня это рекорд. С Жан-Клодом я встречаюсь уже два года, но там мы то и дело расходимся и сходимся вновь. Так у меня почти со всеми. Мика – единственный мужчина, который однажды пришел в мою жизнь и сумел там остаться.
Отчасти потому, что каждый раз, когда я до него дотрагиваюсь, у меня коленки подгибаются. По крайней мере ощущение такое. Ощущение слабости, очень какое-то девчоночье, и мне оно не нравится.

– Могила Роуза – самая свежая на этом кладбище?
Фокс подумал и кивнул:
– Да, а что?
Я улыбнулась, сама зная, что улыбка вышла мечтательная, будто я слушаю музыку, которую ему не услышать.
– Просто хотела знать, что я ищу, – вот и все.
– Я вас могу отвести к могиле, маршал, вам нет нужды ее искать.
А я хотела искать. Хотела идти по кладбищу от надгробия к надгробию и сама ее найти.
Но Мика ответил за меня:
– Это было бы хорошо, Фокс. Ведите нас.
Я посмотрела на него, очень стараясь, чтобы взгляд был дружелюбным. Он в ответ посмотрел на меня предупреждающим взглядом – в темноте, среди деревьев, думаю, никто больше не рассмотрел выражение его лица. Но у нас у обоих ночное зрение лучше нормального, хотя вряд ли мои глаза сравнятся с кошачьими глазами Мики. Сейчас они были без очков, всем напоказ. Слишком темно было для темных очков, но вы бы удивились, узнав, сколько людей ничего странного в его глазах не замечают и даже при полном дневном свете не понимают, что это за глаза. Люди видят, что хотят видеть, если их не заставить увидеть как есть.
Я посмотрела в его глаза и увидела предупреждение, тревогу. Он спрашивал, действительно ли я в норме.
Правду сказать – и да, и нет. Я себя чувствовала приподнято, но это та приподнятость, которая может вмиг рухнуть. Только что хорошо, а в следующую секунду сила может что-нибудь выкинуть ненужное.
Сделав глубокий вдох, я постаралась сосредоточиться и заземлиться, как меня учили, но это умение я переняла у колдуньи-экстрасенса. Ее таланты состояли в пророчестве и эмпатии настолько тонкой, что она почти до телепатии доходила. Она мертвых не поднимала и не могла понять мой талант до конца.
Стянуть себя в середину собственного тела было приятно – я сразу почувствовала себя устойчивей, больше сама собой и меньше – опьяненной силой, но в тот момент, когда я попыталась заземлиться, отвести часть силы в землю, она вывернулась и пошла не в глубину, а наружу и прочь. Сила промчалась по земле так, что я ощутила могилы, все могилы, будто я стояла в середине огромного колеса, могилы стали кончиками его спиц, и я знала их все. Я не сбрасывала шиты, которые закрывают меня от мертвых, чтобы не беспокоили. Щитов просто не было.
Я знала, что моя сила растет, но до этой секунды не понимала, что это может значить. Я знала каждого мертвеца здешних могил. Я знала, в каких еще есть остатки энергии. На каких могилах проберет мороз по коже, если по ним пройти, последний вздох того, что когда-то было призраком. Почти все могилы были тихи, только кости, лохмотья и пыль. Я умела встать на кладбище и все это почувствовать, уже много лет умела, но изменилось вот что: во-первых, я сейчас не собиралась этого делать, а во-вторых, каждая могила, которой я касалась, как будто чуть подпитывала мою силу, дышавшую над ними. И это было ново.

Зазвучали выстрелы – на этот раз уходя от нас, дальше в ночь, – это ФБР отвечало на огонь. Молодцы ребята. Левой рукой я шевельнула правую, чтобы вытащить пистолет. Левой рукой я управляюсь хуже, но это лучше, чем ничего.
– Мика! – крикнула я.
Когда летают пули, пусть он будет рядом со мной.
Но не Мика наклонился надо мной. Темная фигура Роуза нависла сверху, протягивая ко мне руки.
– Нельзя! – велела я ему.
– Выпусти меня.
– Нет, – сказала я и выстрелила в него, хотя знала лучше всякого другого, что на пули ему более чем наплевать.
Он ведь зомби, боли они не чувствуют.
Он схватил меня и поднял с земли, хотя я всадила ему пулю в грудь в упор. Тело его покачнулось от удара, но только и всего.
Когти врезались ему в горло за миг до того, как я поняла, что сзади на него набросился Мика, только руки у него в полузвериной форме, которую умеют принимать по-настоящему сильные оборотни. Однако мертвого убить нельзя.
Роуз с размаху бросил меня вниз, со всей силой, бывшей в его уже нечеловеческом теле. Я ударилась о надгробие, и вдруг в голове у меня вспыхнули белые звезды, превратились в алые, а потом все залила бархатная тьма, и это все о ней. Бархатная тьма – и ничего больше.

И с Ашером я тоже голый не сплю. Он берет у меня кровь, чтобы потом тебя трахать. Можно считать, что это тоже чувственно (Натаниэль)

Так и осталась сидеть голой на полу, решая, осталось ли у меня в этой позе достаточно достоинства, чтобы заботиться о его сохранении.

Мы взяли чемоданы и пошли. Нас ждали агенты ФБР и зомби, которого надо поднять. Поднять мертвеца – просто, вот любовь – тут сам черт ногу сломает.

Если он не аниматор и не ликвидатор вампиров, то в чем он вам ассистирует, маршал Блейк?
Ему почти удалось убрать сарказм из обращения "маршал Блейк".
Франклин меня достал, да и врать я не очень хорошо умею. Спала я меньше двух часов, а потом пришлось лететь на самолете. И потому я сказала правду, чистую и абсолютную правду.
– Согласитесь, агент Франклин, что если вам нужен секс три-четыре раза в сутки, то удобнее возить любовника с собой.
И я посмотрела на него широко открытыми честными глазами.