Название: « Жизнь такая штука, Мерри, или приключения Мередит Спереди.»
Автор: Raziel
Разрешение: Получено
Рейтинг: PG
Фандом: мир Лорел Гамильтон (серия "Мередит Джентри")
Сезон: АУ
Персонажи: Мередит и ко.
Краткое содержание: Было ранее октябрьское утро, я лежала в постели и разгадывала кроссворд. Отморозок заботливо укрыл мои озябшие ножки своими длинными цвета свежего пепелища волосами, облокачивалась я на широкую спину Никки, а Гален услужливо перекинул ногу через мои бедра, чтобы было на чем писать...
Бета: нет
Завершён: да
Предупреждения: полный АУ, юмор
Disclaimer: Все права на персонажей принадлежат их законным владельцам, никакой материальной выгоды от создания и распространения данного материала я не получаю
Размещение: не копировать на другие ресурсы без согласия автора

Меня зовут Мередит Джентри, для особо близких друзей - Мередит Спереди. В аське меня знают под ником Эссус, но я предпочитаю, когда меня зовут просто Принцесса. Я ведь и в самом деле принцесса, наследница Неблагого двора фейри. У меня даже Руки власти есть: Рука Лесных Ягод и Рука Зеленого Яблока. В случае чего, с голоду не помру. В кулуарах обоих холмов перешептываются, будто бы я скрываю еще одну руку, Руку Траха, но это ложь! Во-первых, не рука это вовсе, а во-вторых, я ее не скрываю, спросите вот хотя бы моих стражей…

Было ранее октябрьское утро, я лежала в постели и разгадывала кроссворд. Отморозок заботливо укрыл мои озябшие ножки своими длинными цвета свежего пепелища волосами, облокачивалась я на широкую спину Никки, а Гален услужливо перекинул ногу через мои бедра, чтобы было на чем писать. Пепел от душистой папироски, на которые меня подсадила одна хорошая знакомая, я стряхивала в уши Китто, такого лопоухого, словно его мать согрешила со слоном. Китто лежал на прикроватном коврике и урчал от удовольствия. Вам наверно мои действия покажутся слегка невежливыми, может даже немного хамским, но, должна заметить, что имею на это полное право. Ведь уши у Китто выросли не просто так, ни с того, ни с сего, а после сегодняшнего сеанса сексотерапии.

Должна заметить, что у гоблинов сексуальная привлекательность прямо пропорциональна количеству ушей, причем, чем неожиданнее место, из которого растет ухо, тем более пленительным и неотразимым считается гоблин. А уж если он еще и шевелить своими ушами умеет –женщины-гоблины до смерти запихивают друг друга грудями за право ублажить счастливчика. Вспоминая этот обычай, я часто задумываюсь о том, как прав был старик Дарвин! Даже в культуре гоблинов действует естественный отбор: на радость счастливчику верхние строчки списка занимают обладательницы самого большого бюста. Мой добросердечный отец пытался привить гоблинам обычай меряться грудями вместо того, чтобы пихаться, но обычай не прижился. Его сестра Пандус, Королева Мха и Паутины, только смеялась, говоря, что отцу не понять первобытную радость женщины, только что поразившей соперницу собственной грудью. У гоблинов даже есть особый орден, Орден Титямплиеров, в котором за умеренную плату женщины тренируют грудь и учатся ею сражаться. Откуда я знаю столько про гоблинов? Мой отец всегда говорил, что поддержка гоблинов бесценна, поэтому учил меня их истории и культуре, не взирая на мои регулярные культурные шоки.

Как сейчас помню его рассказ о прекрасном юноше-гоблине, восемнадцатируком талантливейшем музыканте, который умел… дирижировать ушами! На концерты его оркестра съезжалась вся знать, от фей-соплюшек (не вздумайте их так называть в лицо, официально их двор – двор фей-крошекхаврошек) до королей и королев обоих дворов сидхе, которые, на несколько часов забыв о распрях, держались за руки, внимая прекрасной музыке и заворожено глядя на движение ушей дирижера. К сожалению, как это часто бывает, великий дар принес великую печаль. В один прекрасный день две армии женщин двух влиятельнейших гоблинских кланов сошлись грудями на ратном поле за право обладать музыкантом… Не верите? А вы представьте, на что способна женщина-гоблин ради того единственного, кто сможет пощекотать ушами ее эрогенные зоны так, будто дирижирует оркестром, исполняющим произведения Рахманинова и Сметаны. Это будто бы тебя щекочут сами Рахманинов и Сметана, и даже еще лучше! В общем, сошлись они грудями, и была великая сеча, и бились они три дня и три ночи и убились бы все, но король Кураг, Канталупы и Других Сухофруктов остановил битву. Увы, слишком поздно. Великие груди народа гоблинов пали и не перед внешним врагом, а перед смазливыми ушами. Битву воспели в балладах, павших захоронили, а король учредил Орден Грудей трех степеней.

А что же талантливый юноша, спросите вы? Его сердце было отдано прекрасной девушке-гоблину с мохнатыми ресницами и прекрасными глазами цвета исландского неба, разбросанными по всему телу. Она ревновала музыканта, ревновала безумно и сразу к обеим армиям. В один прекрасный момент она не смогла жить дальше и решила повеситься, но, к счастью, у нее ничего не вышло: голов было три, а веревка – одна. Юноша пришел к ней и пал на колени, моля о прощении, но красавица была неприступна. Она отвернулась от него, закрыв все глаза, лишь один, на правой ягодице искоса любовался его ушами. Тогда юноша не выдержал, вскочил, выхватил из рук хозяюшки нож и отсек свои талантливые уши, вновь преклонив колени и преподнеся уши даме своего сердца. Лишь когда прекрасная Венера стрескала злополучные уши, ее сердце оттаяло, и она позволила юноше поцеловать себя. С тех пор они жили счастливо, но, увы, недолго. Очень скоро красавица поняла, что уши давно удобрили приусадебное хозяйство, а значит теперь ее не пощекочут ни Рахманинов, ни Сметана… И сердце ее охладело. От горя юноша наложил на себя семнадцать рук, а восемнадцатую не наложил, ибо места свободного не осталось.

Мои размышления об истории гоблинов прервал оглушительный трезвон.

- Дойль! – крикнула я. – Звонят в зеркало!
Молчание. Наверно, застрял в ванной.
- Дойль! – изо всех сил заорала я. – Кто-то звонит, подними чертово зеркало!

Дверь ванной хлопнула, и через секунду в комнату вошел Дойль. Его черную, как гуталин, кожу покрывала россыпь капелек воды, отчего она мрачно поблескивала, словно мазут. Радужка глаз, как и у всех сидхе, была трехцветной: внутренний круг – желтый, словно глаз светофора или помет больного попугая, средний – белый, как побелка, а внешний – черный, будто гудрон. Мне очень нравилась эта гамма, но она выдавала смешанное происхождение Дойля; при Благом дворе такой цвет глаз называли «яичница на сковородке». Его смешанное происхождение выдавали не только глаза. У Дойля были длинные висячие, как у лабрадора, уши, за что королева прозвала его Собакой. Стоило ей сказать: «Где моя Собака? Позовите мою Собаку!» - и это значило, что кому-то пустят кровь или убьют. Волосы Дойля были длинными, и он вполне мог бы прикрыть ими свои некультурные уши, но никогда так не делал, напротив, в ушах он носил маленькие колокольчики, звеневшие при ходьбе будто самый звонкий звонок. Сейчас его волосы были заплетены в две толстые мавританские косы и закручены в тугие баранки вокруг его ушей. Эх, не стоило мне водить его на «Звездные войны»… Баранки мне совсем не нравились, но от осознания того, какие они тугие, мне стало жарко…

- Что случилось? – спросил Дойль.
- Оглох что ли? Кто-то звонит в зеркало.
- Что?

Похоже, он в самом деле не слышал, а значит, баранки еще туже, чем мне представлялось. Я на секунду закрыла глаза, представляя, какие они на ощупь. Перед внутренним взором возникла картина: я раскручиваю эти толстые, тугие баранки и заматываюсь в его косы, будто мумия в бинты… Потом разматываюсь, скручиваю из одной косы нехитрое лассо и ловлю им пытающегося залезть под кровать Китто. И вновь беру их руки, они скользят, будто юркие змейки, но я сжимаю их крепче и стегаю, словно плеткой, одной косой Галена, другой – Никку. Да, и надо бы, чтобы кто-нибудь меня укусил…

- А зеркало-то все звонит, - в мои жаркие фантазии ворвался голос Галена.
Я открыла глаза, посмотрела на Дойля и жестом показала, чтобы он приподнял над ухом одну баранку. Дальше объяснять не пришлось, страж подошел к зеркалу и зашептал глубоким низким басом, от которого у меня завибрировал копчик:
- Свет мой зеркальце скажи, да всю правду доложи, кто там рвется на прием на наш скромный сексодром?
Через секунду он повернулся ко мне и прошептал одними губами: Пандус.
- Ой! – вскрикнула я и натянула повыше волосы Отморозка.
- Соединяю, - сказал Дойль и через мгновение в зеркале появилась Пандус, Королева Мха и Паутины, правительница Неблагого двора сидхе.

Надо сказать, она не зря так звалась, в ее власти было одеваться в мох и паутину. Вот и сейчас на теле Королевы красовались три островка мха и много паутины. Давно я ее не видела в таком наряде… Правитель Благого двора, Король Тумана и Благовоний, Баранис, тоже когда-то умел одеваться в туман и благовония, но к счастью, пропил свой талант еще в молодости, и придворные вздохнули с облегчением: носить противогазы с противотуманными фарами на его аудиенции больше не приходилось.

- Вижу, ты удивлена моим нарядом, Мерри, - самодовольно заметила королева, коснувшись паутины на своем теле, о чем тут же пожалела, вытирая пальцы о простыню. - Полчаса назад я имела беседу с Баранисом, он тоже смотрел на меня как на новые ворота.
- Он был поражен вашими талантами, тетушка, - сказала я, слегка склонив голову и подумав про себя, что, судя по румянцу на разгоряченных щеках, имела тетушка не только беседу с Баранисом.
- Я прекрасно помню, кем ты мне приходишься, внучка, - раздраженно бросила королева. - Можешь не напоминать о нашем родстве, будь ты мне хоть трижды золовкой, сегодня это тебя не спасет!
Не спасет? Богиня, во что я влипла на этот раз?