Посмотрим правде в глаза. Любая девушка, которая пишет на этом портале или читает его, без сомнения, испытывает вполне себе эротическое влечение к мужчинам-вампирам (изредка — к женщинам, но это не наша тема), даже если склонна выдавать его за увлечение фольклором или уважение к классике готической и фэнтезийной литературой.

Вот уже более ста лет — с тех самых пор, как Стокер всколыхнул умы читательниц, заставив Мину прижаться губами к волосатой груди Дракулы — тысячи и мильёны девушек любят вампиров так же вдохновенно, как любят иные военных или исполнителей фламенко, сам типаж в общем, а также ярчайших его представителей. Иные психологические причины этого лежат на поверхности, другие видны только если приглядеться. Я попытаюсь рассмотреть их все.

Мэрисьюизм
Чаще становится причиной авторской любви, чем читательской, и то преимущественно в подростковом возрасте. Книжные и киношные вампиры обладают кучей типично мерисьюшных, или, точнее, мартистюшных достоинств: хороши собой, сильны, быстры, богаты, благородны происхождением и могучи гипнозом. На этот уже имеющийся архетип можно также без зазрения вешать дальнейшие мерисьюшные фитюльки: посвящённость в политические, магические, геральдические, да и вообще любые тайны, родство с сатаной, вековую мудрость, телепатию, обладание могучими артефактами... Да что угодно! То, что вызовет недоумение на другом персонаже, на вампире — до некоторых пределов — смотрится более или менее органично (по крайней мере, повторюсь, для самых юных девушек), делая их такими няшечками-вкусняшечками и прынцами на белых, что как их не любить! Типичнейший представитель вампира, которого любят за мерисьюизм — Эдвард Каллен (а также его русская калька — Грег из «Пленников сумерек»).

Самый сок
В некотором роде — взрослый вариант мерисьюизма. Вампир — это мужчина, который всегда остаётся в нашем любимом возрасте. Он не превращается из стройного семнадцатилетнего юноши в мужиковатого, тяжёлого дядьку или из сорокалетнего мужественного и галантного сердцееда — в морщинистого ловеласа с животиком и одышкой. Он был мужчиной в расцвете сил вчера, является им сегодня и останется завтра и ещё много сот лет тому вперёд. При этом ничто не мешает ему расти умственно, духовно и профессионально. В результате к моменту нашего с ним знакомства он абсолютно зрел, а значит, мудр, надёжен и подкован в науке ухаживания и соблазнения. А главное, научился ценить в людях редкие качества души, вроде верности, честности или чистоты — короче, именно наши качества. Я даже далеко за примерами не побегу — в половине виденных мной фанфиков мужчиной в самом соку выступает Дракула, да я и сама люблю своего Ловаша Батори именно за это:

«Я что, выгляжу старым? У меня вот уже несколько веков полный расцвет сил, полнее некуда!»

Эстетика разрушения
Есть теория, что по жизни нами направляют две тяги: к Эросу (вы поняли правильно) и к Танатосу (смерти). Чисто теоретически эти два вектора должны тянуть нас в две строго противоположные стороны, но есть люди, у которых они смотрят в одну. Тяга к любви в них так же сильна, как тяга к разрушению и саморазрушению. Крайнее проявление подобного наложения векторов — некрофилия, однако, по счастью, у большинства до такого не доходит, и они останавливаются в зоне танатофилии. Их эротизм разжигается присутствием гробов, костей или условно-мёртвого любовника. На роль последнего вампир подходит идеально: ещё не разлагается, но уже принадлежит царству смерти.

Обаятельный злодей
Обаятельные злодеи прописаны лучше и сложнее положительных героев, они делают за нас то, что нельзя, но хочется, и, наконец, они опасны — некоторых последнее привлекает из-за совмещения тяги к Эросу и тяги к Танатосу, но чаще девушки подсознательно полагают опасных мужчин хорошими защитниками... другими словами, «девочки любят хулиганов» — формула успеха, которая никогда себя не изживает и верно служит персонажам-вампирам и авторам, их создающим.

Латентный мазохизм
Есть женщины, у которых эротизм пробуждают удары плёткой, удушение или связывание. Это явление называется «мазохизм». А есть девушки, которым вполне достаточно только вида плётки в руке любовника или шёлкового шарфика, символически стягивающего запястья. Это уже «латентный мазохизм». Латентных мазохисток разной степени тяжести на самом деле много, особенно в патриархальных или полупатриархальных обществах — к последним относится и Россия. Гипнотическое подавление воли, острые клыки, укусы, нечеловеческой силы объятья, способные выдержать любое сопротивление, и даже возможность — только возможность! — быть убитой любовником — всё это соответствует эротическим потребностям девушек, немножко склонных к мазохизму.

Суррогат-отцовство
Образ вампира во многом перекликается с образом «зверопрадеда» и даже культом мёртвых-предков — это даже не обязательно осознавать, эти архетипы просто впечатаны в нашу матрицу культурой, в которой мы возрастаем. Добавьте сюда вековую мудрость, силу (а значит, способность защитить), готовность принимать решения и подавление воли разной степени силы (т. е. проявление власти) — и мы получаем «отцовскую фигуру». Такие особенно привлекают девушек из неполных семей, не получивших опыта влюблённости в отца в раннем детстве. В нашей стране подобных девушек очень много, и потому образы, совмещающее в себе «папашу» и «любовника», сохраняют широкую популярность.

У него есть какая-то тайна
Да-да, не только в женщине должна быть «какая-то загадка» — мужчину тоже делает привлекательным тайна и интрига. А уж если это тайна из тех, которые надо «понять и простить» — после чего потрясённый вашим великодушием и силой любви вампир возрыдает у вас на плече и душевно исцелится — то это крайней степени мимими! Есть психологическая теория, которая утверждает, что всё это нравится девушкам потому, что даёт им почувствовать собственную значительность и значимость — как от сопричастности к знанию, до которого допускаются только избранные (на то оно и тайное), так и от оказанного на мужчину влияния (это про духовное исцеление). В эротическое влечение всё это превращается только в комплексе с другими выше описанными причинами.


Что-что? А как же романтика? Рубашки с кружевами и любовь до гроба и немножко после? Ну да, и романтика :) Куда же без неё!