Крупные капли дождя гулко стучат по стеклу маленького оконца, отбивая неведомый магический ритм. Больше я не могу расслышать никаких других звуков. Ни лая собак на привязи, ни шагов стражников, охраняющих ворота, ни даже приглушенных голосов. Только темная ночь и ливень. И бессонница. Я не помню уже, когда в последний раз нормально спала. Разве придут ко мне добрые, приятные сны в этом унылом и ненавистном заключении?
Я отхожу от окна и бессильно опускаюсь на кровать. Все равно в беспроглядной мгле я ничего не увижу. Да и сложно что-то разглядеть сквозь такое маленькое окошко, расположенное так высоко, что мне приходится каждый раз взбираться на стул, чтобы увидеть хоть что-нибудь. Ведь другой возможности у меня нет: покидать пределы замка и даже этой комнаты строго запрещено.
Я тяжело вздыхаю и закрываю ладонями лицо. Господи, в чем я провинилась перед тобой, что ты наказываешь меня так жестоко? Я не нарушила ни одной твоей заповеди за всю свою жизнь. Была любящей дочерью и сестрой, а затем – женой и матерью. Я любила своего супруга всем сердцем, прощала ему бесконечные измены, у меня и в мыслях не было отомстить и изменить самой, как делали многие. Я никому не желала зла, даже предательнице Лукреции Донати, принесшей столько бед моей семье и всей Флоренции. Я старалась быть со всеми доброй и заботливой, любящей и понимающей. И что же меня ожидало? Моих дочерей и мужа зверски убили подлые заговорщики, а я по воле Господней попала в плен к графу Риарио... лучше бы и я тогда умерла от его руки.
Прости меня, Господи, в одном я все же грешна. Говорил ты возлюбить ближнего своего? Я всегда свято придерживалась этой заповеди, но сейчас... сейчас не могу. Как могу я хотя бы терпимо или безразлично относиться к лорду Джироламо? Так же, как всей душой я обожала своего Лоренцо Великолепного, царство ему небесное, так же сильно я ненавижу теперь гонфалоньера Церкви! За все его козни и интриги, за то, что лишил меня самого дорогого, что у меня было. Эта ненависть ярким пламенем разгорается внутри каждый раз, что я встречаю его, каждый раз, что вспоминаю о нем или вижу в кратких кошмарных снах. Он стал моим кошмаром и во сне, и наяву. Как же я его ненавижу! Ненавижу!
Но Риарио – единственный, с кем я могу видеться. Не считая слуги, который ежедневно приносит мне еду. Угрюмый седой старик, за все время не произнесший ни слова, хоть я и пыталась не раз с ним заговорить. Риарио – единственный, кто со мной говорит, хотя он последний, с кем я бы желала вести беседы. Он приходит, впрочем, не так и часто: видимо, новые злодеяния отнимают много времени. Но он все же приходит. Чтобы смерить меня холодным взглядом темных, как ночь, глаз и одарить своей презрительной усмешкой. Так и хочется изо всех сил отвесить ему пощечину. Каждый раз. Да не одну… И я однажды это сделала. Однако провести сутки связанной, без еды и воды, мне отнюдь не понравилось. Прости меня, Господи, я должна быть смиреннее и терпимее. Но один ты только знаешь, насколько это сложно!
Я ненавижу этого мужчину, вечно облаченного в черное. Но в то же время он один не дает мне сойти с ума. Абсурдно, немыслимо, но с каждым разом встреча с ним приносит все более ощутимое чувство… радости? Похоже на то. Радость… Совсем немного. Споря с ним и обмениваясь колкими фразами, я чувствую, что еще не разучилась говорить, не одичала совсем в своем полном уединении. И это меня радует.
Скрип открывающейся двери оповещает меня о посетителе. Даже с закрытыми глазами я знаю, кто сейчас вошел в мою – пусть и хорошо обставленную, но все же – камеру. Это не пожилой прислужник, поскольку снаружи глубокая ночь, и он вместе со всеми остальными в этом замке спит. А кроме него, меня нанести мне визит может только один человек. Нет. Не человек. Дьявол во плоти, вот кто он.
- Граф, - торопливо натягивая до самой шеи стеганое бордовое покрывало, я усаживаюсь на кровати и с нескрываемой ненавистью взираю на Риарио.
Черный плащ промок насквозь, мокрые пряди темных волос спутались, капли дождя стекают по его щекам с четко очерченными скулами. Кончики губ растягиваются в привычной циничной ухмылке, и он делает еще шаг мне навстречу, отвешивая театральный поклон.
- Сеньора Клариче, - без капли тепла в голосе произносит лорд Джироламо.
Он на какое-то мгновение замолкает, но я знаю, что это лишь такой тактический ход. Сейчас он скажет что-то колкое и насмешливое, я отвечу тем же… и начнется наше традиционное словесное состязание. Я каждый раз обещаю себе молчать и не поддаваться наглой провокации, но каждый раз не сдерживаю данное обещание, не могу оставаться безмолвной. С кем еще и когда я смогу поговорить? Так и дара речи недолго лишиться…
Я не свожу глаз со своего ночного гостя, пытаясь понять, угадать его дальнейшие действия . Что ж… если так угодно Господу Богу, я вытерплю это испытание. Когда-нибудь оно все равно закончится…