At first I was afraid, I was petrified,
Kept' thinkin' I could never live without you by my side,
But then I spent so many nights thinkin' how you did me wrong,
I grew strong, and I learned how to get along,

And so your back, from outer space,
I just walked in to find you here with that sad look upon your face,
I should've changed that stupid lock,
I should've made you leave your key,
If I had known for just one second you'd be back to bother me,

Go on now go, walk out the door,
Just turn around now, cause you're not welcome anymore,
Weren't you the one who tried to hurt me with goodbye,
Did you think I'd crumble, did you think I'd lay down and die,
Oh no not I, I will survive,
For as long as I know how to love I know I'll stay alive,
I've got all my life to live; I've got all my love to give,
And I'll survive, I will survive,
Hey, Hey!

It took all the strength I had not to fall apart,
And trying hard to mend the pieces of my broken heart,
And I spent oh so many nights just feeling sorry for myself,
I used to cry, but now I hold my head up high,
And you'll see me, somebody new,
I'm not that chained up little person still in love with you,
And so you felt like droppin' in and just expect me to be free,
Now I'm savin' all my lovin' for someone who's lovin' me...

Когда мир рушится, остаётся утешаться только одним – хуже уже не будет, - думала я, поднимаясь с коленок: я только что поскользнулась на парковке школы. Утром в промозглом Форксе, где я жила вот уже полгода, было довольно тепло, а после обеда подморозило. Мелкий снежок чуть прикрыл замёрзшие лужицы, студенты осторожно обходили их стороной, каким-то внутренним чутьём человека, обитающего с детства в городе, где постоянно идёт или снег или дождь, запоминая расположение «опасных» зон. И только я, «несчастная Мисс Аризона», - такое прозвище дал мне Майк Ньютон, - умудрилась растянуться посреди парковки. Вообще-то, правильнее было бы назвать меня «Мисс Анти-Аризона»: бледная почти прозрачная кожа никак не соответствовала образу «пляжных красоток» в плетёных шляпах, какими представляют себе жителей самого жаркого города США туристы, мечтающие посетить Гранд Каньон и насладиться запахом креозота, витающем в пустыне. Ни загара, ни высокой спортивной фигуры, ни волос цвета «блонди» природа мне не дала, зато наградила неуклюжестью и способностью краснеть по поводу и без. Как же я ошибалась, наивно полагая, что переехав в Форкс, смогу смешаться с толпой! Даже здесь, в Вашингтоне, где солнце редко балует своим присутствием, моя кожа была намного бледнее, чем у многих местных. Чарли, мой отец, а для аборигенов шеф полиции Свон, не удержался от смешка, встречая меня полгода назад у трапа самолёта.

- Бэлла, - секунду спустя произнёс он, пряча усмешку в усы, - ты точно из Финикса?

Надо сказать, что мы не виделись несколько лет: мои родители развелись, когда мне было всего пару месяцев. Рене, моя мама, сбежала из Форкса, прихватив меня с собой и оставив Чарли только свидетельство о браке, как напоминание о том, что когда-то у него была жена и дочь. Её ветреность и безалаберность заставили меня повзрослеть слишком рано, а впрочем, я была ей благодарна: как часто у детей появляется возможность стать самостоятельными, скажите мне? Сколько себя помню, на мне держался весь дом. Я стирала, готовила, убиралась, покупала продукты, регулярно оплачивала счета и даже вела «домовую книгу», где старательно записывала все расходы и доходы. Последних, впрочем, было не так много, как хотелось бы. Мы часто переезжали с места на место. Квартирка поменьше, район «подешевле», школа другая. Может, поэтому у меня и не было друзей? Я их просто не успевала завести. А год назад всё изменилось. Мама встретила Фила. Мощное телосложение, огромные руки и низкий басовитый голос поначалу испугали меня. Но потом я поняла, что за этой глыбой мускулов скрывается добродушный парень, по непонятным для меня причинам влюблённый в Рене. Они поженились. Впервые мама казалась мне счастливой: она даже сама готовила завтраки, выучила все кнопки на стиральной машине и завела настоящую поваренную книгу. Последний факт заставил меня задуматься. Если такие кардинальные перемены случились в характере Рене, значит, моё присутствие в доме стало необязательным. Хотелось дать маме кусочек женского счастья, свободы и молодости, ведь Фил был моложе её, поэтому я позвонила Чарли и вскоре переехала жить в Форкс.

- Господи, Бэлла, ты жива? – я подняла глаза, моя подруга Анджела протянула мне руку, помогая подняться с холодной земли. Анджела Вебер, добрая, милая и порядочная девушка, переживала искренне.

По-другому она не могла, да и не умела. Двое маленьких братьев-близнецов, которых она любила, обязывали к ответственности. Переделки, в которые постоянно «влипали» близнецы, домашние хлопоты и вечные разбитые носы и коленки братьев, за которыми тяжело уследить, однако, не мешали ей хорошо учиться. В свои восемнадцать она сохранила ту природную доброту, свойственную людям, которые заботятся о своих родных, смотрят на мир открытыми глазами и всегда радуются чужим удачам.

- Кажется, да, - ответила я, - окончательно приняв вертикальное положение. Голова чуть кружилась, руку саднило: я рассмотрела мелкие царапины. Так и есть. Свезла ладонь.

- К врачу? – не поверив, всё ещё волновалась Анджела, осматривая меня с ног до головы, - идти можешь?

- Конечно, да, - я скривила губы, боль в коленке дала о себе знать. Наверное, ушиб. – Само заживёт, не в первый раз, - прошептала я. Падения для меня – дело обычное.

- Это точно, - вздохнула Анджела. А потом неожиданно спросила, - ты идёшь на танцы?

Словно в лоб ударила наотмашь. Тело вздрогнуло, голова закружилась, готовая снова испытать на практике Закон всемирного тяготения: настолько я растерялась. Я взмахнула руками, будто стараясь найти что-то, за что можно уцепиться и не плюхнуться носом в свежий снег. Но рядом была только Анджела, вот на ней я и повисла, судорожно глотая воздух. Быстрая реакция Анджелы, наработанная годами общения с сорванцами-братьями, не позволила мне упасть. Она крепко ухватила меня одной рукой под локоть, а второй обняла за талию.

Я смотрела в её карие смеющиеся глаза, чувствуя, что покрываюсь румянцем.

- Что-ли любовь? – съязвил проходящий мимо Ньютон, - так вот почему ты отказалась идти со мной на танцы, Бэлла! – Майк картинно надул губы, сморщил нос и нахмурил брови, - от тебя, Анджела, я этого точно не ждал!

- А-а-а, - я открыла рот, чтобы ответить этому наглецу, но слова застряли в горле. В голове противно зашумело, я выдохнула, но мысли, так некстати разбежавшиеся, никак не хотели снова собираться. Пока я подыскивала достойные фразы, Майк сел в свою машину и уехал с парковки, на прощанье взвизгнув тормозами и послав нам с Анджелой воздушный поцелуй.

- Андж, - простонала я, щёки запылали, слёзы так и брызнули из глаз.

- Ну, что ты, Бэлла, прекрати реветь, - Анджела еле сдерживала смех, - ты так не ответила на вопрос, между прочим!

- Какой? – я и вправду не могла вспомнить, о чём мы говорили.

- Ты идёшь на весенние танцы? – медленно проговорила она.

- Нет, - я старательно отводила глаза, - ты же знаешь, я не танцую.

- Я тоже, - пожала плечами Анджела, - но это не повод сидеть дома и упиваться одиночеством. – Она подала мне рюкзак, помогла отряхнуться. – К твоему сведению, - лекторским голосом продолжила она, - я решилась на отчаянный шаг и позвала Бена.

- Что? – я чуть не поперхнулась, зная, что Анджела давно, и как мне казалось, безнадёжно влюблена в Бена Ченни. Вот это новость. – Он согласился? – всё ещё не веря, переспросила я.

- Да, - победно улыбнулась Анджела, а потом мечтательно закрыла глаза и, сияя улыбкой, быстро-быстро зашептала, - я так счастлива, Бэлла, ты не представляешь!

Я и не представляла, потому что моё счастье жило своей жизнью. Близко, что можно было подойти и потрогать, очертить кончиками пальцев чёткую линию скул, зарыться в непослушные волосы, вдохнуть аромат его кожи полной грудью, прижаться всем телом, поцеловать краешек тонких губ. Далеко, потому что моё счастье мне не принадлежало. Разве что во сне, в другом мире, где не было неуклюжей Бэллы в бесформенной одежде, а была кареглазая красотка с пышной копной каштановых волос, смелая, яркая, уверенная в себе. Это её руки обнимали Его за талию, это её губы шептали ему в ответ: «И я тебя». Это её Он любил. Каждую ночь…

- Так ты позовёшь Тайлера, Бэлла? – голос Анджелы вернул меня в реальность.

- Нет, Андж. Конечно, нет, - проговорила я, открывая дверь старого пикапа, красно-оранжевого «монстра дороги». – Только не Тайлера! – поморщилась я, вспоминая навязчивые приставания Кроули, которые он по глупости принимал за ухаживание.

- Ну, хорошо, - не унималась Анджела, - если не Майк и не Тайлер, тогда кто? Может, …Эрик? – и тут же сама отрицательно замотала головой: прыщавый Эрик Йорк явно не входил в понятие «парень для весеннего бала». Я улыбнулась, наблюдая, как сосредоточенно Анджела уставилась в одну точку, прокручивая в голове подходящие варианты. Увы. Мой «вариант» мне не подходил. Не то, чтобы он был занят. Просто он из другой жизни, параллельной вселенной, никакого отношения не имеющий к той Изабелле Свон, что прогревала мотор своего Шевроле на школьной стоянке и жалела свою никчёмную жизнь вместо того, чтобы радоваться внезапному счастью подруги, которой, наконец-таки, удалось найти настоящую Любовь.

Ну, что за мысли, - одёрнула себя я, - говорить о себе в третьем лице – это признак начинающегося безумия или раздвоения личности. Сокрушаться и плакать будешь дома, Бэлла. Соберись. Иначе Анджела заметит.

Моя тайна. Никто, даже лучшая подруга Анджела Вебер, не подозревал о том, что я безнадёжно и безответно влюблена в Эдварда Каллена. Самый красивый парень, капитан бейсбольной команды, загадочный и недоступный, сводил с ума почти всю женскую половину школы и, подозреваю, что и города. Такая внешность заставляла оборачиваться, сияющий блеск зелёных глаз завораживал, а бархатный голос удивительного тембра отнимал последнюю возможность мыслить. Я видела, как его провожали восторженными взглядами и старшеклассницы, и продавщицы в супер-маркете, и даже женщины, которым он годился в сыновья. Он, казалось, не замечал этого, всегда был вежлив, корректен и спокоен, улыбкой отвечая на неуклюжие заигрывания, тонкое кокетство и откровенную лесть, умело переводя разговор на другую тему. Эта его улыбка… Чуть кривоватая, отстранённая… Он улыбался тебе, всем сразу и при этом никому. Жаль, что я поняла это так поздно. Потому что однажды мне на секунду показалось, что он улыбнулся мне. И этого крошечного мгновения времени, ничтожной частички жизни хватило, чтобы моё пустое сердце затрепыхалось, наполнилось непонятным Чувством и, не выдержав такого испытания, с грохотом разбилось на миллионы осколков, собрать которые можно, но очень тяжело.

Он действительно тогда улыбнулся мне, но эта улыбка скорее походила на извинение за непристойное поведение Джессики Стенли, откровенно предлагающей себя в узком закутке между раздевалками спортивного зала. Я оказалась в неподходящем месте в неподходящее время и стала невольным свидетелем чужого разговора. Он грустно улыбался, словно просил прощения за свою красоту, за обаяние. Я не слышала слов, что он произнёс, я просто впитывала в себя эти чарующие звуки, от которых по всему телу разбежались мурашки, смотрела на его тонкие притягивающие губы и думала только о том, каковы они на вкус. Нестерпимо хотелось поцеловать их, ощутить их нежность, почувствовать его дыхание. Тогда я впервые поняла, что такое Желание женщины, а ещё, что познать его с Эдвардом Калленом мне не доведётся никогда. Потому что мы из разных миров.

Глядя на плачущую Стенли, униженно вымаливающую у него свидание, я дала себе слово, что никогда не опущусь до такого. Никто не узнает о той буре, что творится в моей душе и теле только от одного упоминания об Эдварде Каллене. И обещание своё я сдержала. Я старательно избегала его, не смотрела в его сторону, контролируя каждый жест, каждое слово, что могло невольно сорваться с языка и выдать меня. Я так усиленно прятала глаза, когда чувствовала, что он поблизости, что однажды в школьном коридоре со всей силы налетела на открытую дверцу его шкафчика. Меня занесло, я чуть не упала, и упала бы, если бы его сильные руки не подхватили меня.

- Ты в порядке? – пара зелёных глаз с едва заметными янтарными крапинами почти лишила меня рассудка. Он ждал ответа, его действительно заботило, как я себя чувствую? В тот момент вселенная остановилась, звёзды потухли, время замедлило свой бег: я была в его объятьях. И, чёрт с ним, что это длилось недолго: я смотрела на него, прикасалась к нему, вдыхала его запах, свежий, чувственный, такой желанный. И такой недоступный. Вдох. Выдох. Вдох.

- Как ты? – он повторил вопрос.

- В порядке, - выдох.

Время снова возобновило ход, потухшие звёзды превратились в приглушённое свечение ламп электричества, вселенная снова закрутилась. И только я застыла в вечном одиночестве и тоске по несбыточной мечте по имени Эдвард Каллен. Он отпустил меня, подарив на прощание вежливую улыбку. В этот раз улыбку предостережение: «Береги себя, будь внимательней».

Больше мы не встречались. Только ночью. В моих снах, вдруг, ставших такими яркими от переполнявшей меня страсти. Его поцелуи, нежные прикосновения, щекочущий бесстыдный шёпот, заставляющий краснеть от смущения… Иногда мы просто молча сидели, он держал мою руку в своей, поглаживая мою ладошку большим пальцем. Мы молчали. Любви слова не нужны.

Каждое утро я просыпалась счастливой. И длилось это несколько секунд, пока жестокая действительность не предъявляла свои права, окуная меня в реальность бытия как в холодную воду. Слёзы. Слёзы. Бесконечные утренние потоки слёз и сожалений стали неотъемлемой частью моей жизни.

С этим нужно было что-то делать. Глупая безответная любовь вытравливала из меня остатки сознания, превращая в, и без того унылое, нежизнеспособное существо. Умом я понимала, что эта нелепая первая любовь не может длиться вечно. Виной всему моя зарождающаяся сексуальность, разбушевавшиеся гормоны, затянувшийся пубертат. Пройдёт. Должно пройти. Обязано. Я верила в это, понимая, что как только окажусь вдалеке от источника своих «бед», жизнь наладится. Я вернусь в жизнь, полюблю.
Я хотела забыть Эдварда Каллена, и в то же время боялась, что потеряю саму себя, если перестану видеть его, чувствовать, дышать одним с ним воздухом.

- Поздравляю! – сказал Каллен, случайно столкнувшись со мной в толпе студентов и родителей на вручении аттестатов. Улыбнулся и уехал на своём сияющем Вольво, оставив меня с одной мучительной мыслью.

Я его больше никогда не увижу.

Надо учиться жить.

Жёлтая мантия и уродская шапочка выпускницы школы Форкса заняли своё почётное место в дальнем углу нижнего ящика платяного шкафа. Я рассматривала Аттестат, ещё пахнущий свежей типографской краской – наглядное свидетельство окончания школьной жизни. Предстояло выбрать, что делать дальше. С детства я мечтала, вот чёрт, с самого детства я только тем и занималась, что мечтала. Сначала о том, что к нам приедет папа, потом о том, что маме не придётся работать по вечерам, потом о том, что вырасту, получу хорошее образование и смогу обеспечить нас. Я неплохо рисовала и мечтала окончить художественную школу, чтобы в будущем поступить в Академию искусств. Мечты остались мечтами. Суровая действительность диктовала другие условия жизни. Куда я пойду с дипломом искусствоведа? Где гарантия того, что мне не придётся годами искать работу? Права Анджела. Надо быть приземлённее, ставить себе реальные цели и добиваться желаемого. Престижный колледж – заветный билетик в иную жизнь – был мне не по карману. Поэтому, взвесив все многочисленные «за» и «против», я поступила вместе с Анджелой в Порт-Анджелесский колледж, чтобы получить специальность бухгалтера, справедливо рассудив, что за два года учёбы смогу подзаработать денег на дальнейшее обучение.

Странно, но студенческая жизнь мало как отразилась на мне: привычка усердно учиться никуда не исчезла. Я привыкла к самостоятельности, меня никто никогда не контролировал, поэтому мнимая свобода, которой так упивались мои однокурсники и однокурсницы, меня совсем не прельщала. Я редко ходила на вечеринки, а уж о свиданиях и вообще не задумывалась. Всё свободное от учёбы время я работала или искала работу. Мне приходилось мыть полы, бегать официанткой, разносить пиццу по окрестным районам и даже сидеть с маленькими детьми в качестве няни.

Каждый вечер я валилась с ног от усталости, но Эдвард Каллен не стал сниться мне реже. Я тосковала. Первые месяцы были самыми тяжёлыми: я вздрагивала по ночам. Красочные сны, наполненные всепоглощающей любовью, так будоражили кровь, что я просыпалась, задыхаясь от счастья, а потом судорожно кусала руку, чтобы заглушить страшные рыдания, утыкалась лицом в подушку и ревела ночи напролёт. В каждом проходящем мимо стройном высоком парне я старалась разглядеть знакомые черты: идеальный профиль с прямым римским носом, тонкие губы, зелёные глаза с карими крапинками. И однажды, обнаружив свою руку в собственных трусиках, я ненашутку перепугалась. Едва очухавшись, я тут же побежала в душ, долго стояла под холодной водой.

Вот так и до психушки недалеко, - думала я, разглядывая своё отражение в зеркале.

Следующие дни стали настоящим адом. Я никак не могла отделаться от навязчивых мыслей об Эдварде Каллене, о снах и о своей реакции на всё это. На работе я пару раз уронила поднос, забыла принести сдачу и наступила на ногу хозяйке забегаловки. Но то, что я едва не «завалила» экзамен, стало последней каплей горечи, разъедающей моё и без того больное сердце. Я не могла позволить Эдварду Каллену разрушить мои выстроенные планы, мечты, жизнь, в конце концов!

Теперь представляете, как прыгала от восторга Анджела, когда я согласилась однажды вечером пойти вместе с ней и Бэном в кино? Как назло, фильм был о любви, романтическая комедия, где главные герои сначала жутко ненавидели друг друга, а в конце фильма поженились. Я старалась, как могла следить за происходящим на экране, но громкие звуки поцелуев моих соседей слева и хруст попкорна справа, никак не способствовали концентрации. Или это я стала такой заскорузлой, что не могла расслабиться и получать удовольствие? Вопрос, заданный самой себе показался настолько двусмысленным, что я поёжилась.

- Тебе холодно, Бэлла? – спросил меня Бэн, уже стягивая с себя куртку.

Я пыталась протестовать против его вынужденного джентльменства, но он только отвёл мою руку в сторону, накинул на меня куртку и похлопал меня по плечу. Я еле сдержала слёзы.

Докатилась, - мысленно всхлипывала я, но проглотила обиду, поблагодарила Бэна, даже постаралась благодарно улыбнуться. Хорошо, что освещение в зале было слабое, наверняка, моя улыбка больше напоминала идиотскую гримасу.

Как прошла следующая неделя – плохо помню. Первый раз экзамены мне давались с таким трудом. Голова туго соображала, я не высыпалась, шарахалась от каждого звука, и вообще больше напоминала загнанного зверька, который никак не может найти лаз в свою уютную норку. Поэтому на предложение Чарли провести хотя бы месяц из последних моих летних каникул я приняла с радостью, надеясь, что смена обстановки пойдёт мне на пользу.

Форкс встретил меня привычным проливным дождём. Дня три я проспала под монотонную барабанную дробь капели по железному карнизу окна моей комнаты на втором этаже. Чарли почти всё время торчал в полицейском участке, справедливо полагая, что мне необходима тишина. Я и вправду нуждалась в отдыхе. Ещё пару дней я валялась в постели, перечитывая любимые книги, спускаясь вниз исключительно для приготовления ужина. Но сибаритство, пусть и недолгое – не моя стезя. Неудивительно, что через неделю меня охватила бурная жажда деятельности.

Я вытерла пыль, смела паутину, скопившуюся по углам с момента моего отъезда, помыла окна, перестирала всё белье, повесила новые шторы и даже отдала старенький диванчик из гостиной на перетяжку.

Чарли, ошарашенный моим энтузиазмом, мужественно терпел все мои начинания в доме, где последний ремонт был ещё во времена жизни вместе с Рене. Он без разговоров съездил в магазин, купил краску и принадлежности для ремонта. В субботу мы с ним красили кухонные шкафчики и фасад дома. В воскресенье клеили новые обои в гостиной. Он взял выходной! Его помощник, Гарри Клирвоутер, заехавший вечером, с порога заявил, что привёз свежую рыбу, но я заметила, как его чёрные квиллетские глаза из-под густых нависших бровей пристально изучали Чарли: он хотел убедиться, что шеф полиции не тронулся умом, первый раз за последние семнадцать лет отказавшись от рыбалки и взяв выходной.
Но когда я посягнула на святое - любимый гараж Чарли, который, по сути, был даже и не гаражом, а складом для его рыбацких снастей, Чарли не выдержал:

- Бэллз, дорогая, вообще-то ты отдыхать приехала, - застенчиво, словно извиняясь, пробубнил он.

Время снова остановилось. Маятник «загрузки», что удерживал меня от беспорядочных мыслей и сладких стыдливых снов, качнулся в другую сторону. Я присела на новенький диванчик, беспомощно опустив руки:

- Что же я буду делать, папа?

- Ужин готовить, - сразу нашёлся Чарли, - к нам сегодня гости приедут, Билли с сыном.

Дальше шёл пространный рассказ о какой-то сиэтловской баскетбольной команде, каких-то отборочных матчах до начала сезона. Я уже слушала вполуха, потому что мозг нашёл искомое – размышления на бытовые темы.

Я жарила рыбу, мариновала мясо, стругала многочисленные салатики, долго сокрушаясь об отсутствии необходимой посуды. И когда тарелки с закусками были красиво расставлены на столике в гостиной, в дверь постучали. Я ещё складывала салфетки, когда в дверном проёме показалась инвалидная коляска Билли Блэка. Сам он гордо восседал с высоко поднятой головой. Лицо, изрезанное морщинами, седые редкие ломкие волосы и сухие сморщенные стариковские руки выдавали его почтенный возраст. Но вот глаза, чёрные, пронзительные и при этом смешливые, никак не вязались с образом засушенного старца.
- Здравствуй, Бэлла, - пробасил он, беззастенчиво оглядывая меня с ног до головы, - ты стала такой красавицей. – И не меняя интонации, словно слова приветствия, произнёс, - Бэлла, наверное, отбою от женихов нет. То-то Чарли своё старое ружьишко продул и почистил…

Чарли от неожиданности крякнул и тут же рассмеялся в голос. Я покраснела по самые пятки, а он уже вовсю хвастался Билли о моих заслугах на почве учёбы, работы и домашних делах в последние дни.

Билли с неторопливым любопытством осмотрел плоды наших рук, даже пощупал новую обивку дивана, подумал, помолчал, схватил кусочек тушёного мяса, закинул в рот, медленно прожевал. И казалось, остался доволен:

- А ты хозяйственная, Бэлла, и с руками. Надо тебя с Джейком познакомить. Сынок, ну, что ты там копаешься? Иди сюда! – громко крикнул он.

Красные пятна, покрывавшие мою кожу, стали оттенка бордо. Я в ужасе вжалась в стену, Чарли с Билли громко расхохотались, когда в комнату вошёл очень смуглый длинноволосый парень.

- Что? – без приветствий поинтересовался он у Билли.

- Привет, Джейкоб, - протянул ему руку Чарли, - ты снова вырос.

- Не скажи, - их рукопожатие было по-мужски крепким. – С ростом у меня проблемы, зато с мышечной массой – никаких! – гордо заявил он, слегка поигрывая бицепсами.

Он был прав. Мощные мышцы выпирали так, что серая обтягивающая футболка грозила треснуть по швам. Я невольно залюбовалась этим зрелищем.

- Джейкоб, это Бэлла, - донёсся до меня голос Билли.

- Привет, - парень слегка кивнул, а я заметила, что он тоже оценивающе глазел на меня. Интересно, ему понравилось? Господи, Бэлла, и о чём ты только думаешь? – мысленно отругала себя я, бордовые пятна на моей коже потемнели, стали отливать фиолетовым. Я не видела своего румянца, но была уверена, что так оно и было, судя по тому, как пылали щёки.

- Привет, - наконец, выдавила я, окончательно растерявшись.

- Ну, к столу, - скомандовал Чарли, включая телевизор.

Я тихонечко сидела в уголочке дивана, держа на весу свою тарелку с салатом. Мужчины же в этот момент с жадностью и аппетитом поглощали мясо и рыбу. Столовые приборы, о недостатке которых я сожалела ещё пару часов назад, вовсе и не понадобились. Глядя, как Джейкоб накалывает на вилку внушительный кусок мяса и целиком отправляет его в рот, становилось ясно, что этот парень пользоваться столовым ножом явно не привык. Следить за их разговором, с огромным количеством фамилий игроков и спортивных терминов, мне было скучно. Я собирала грязную посуду, относила её на кухню, принося в комнату новые порции мяса и рыбы, которые успевали исчезнуть к моему следующему возвращению.

Когда я мыла очередную гору тарелок, принесённых из гостиной, в кухню зашёл Джейкоб, держа в руках салатник и пару пустых банок из-под пива. Наверное, перерыв или реклама, - пришло мне в голову. Не похоже было, что этот парень добровольно решился пропустить игру.

- Мусор? – спросил он, указывая взглядом на пустые банки.

- Сюда, - я открыла шкафчик под раковиной, где располагалось мусорное ведро. Я только что положила новый мешок, а полный вынесла во двор в контейнер. Я опустилась на четвереньки, расправляя полиэтилен, чтобы Джейкобу было удобнее бросить туда банки. И когда они с глухим стуком опустились на дно ведра, неприятно звякнув друг о друга, я стала подниматься, неожиданно больно ударившись виском обо что-то твёрдое.

- Ой, - пискнула я, потирая ушибленное место.

- Извини, - пробасил Джейкоб, тоже растирая локоть. – Больно? – он тут же протянул руку к моему виску, накрывая своей огромной ладонью мои пальцы.

- Уже нет, - почему-то соврала я.

Жар от его огромной красно-коричневой руки расползался по всему телу, в ноздри ударил насыщенный и резкий мужской запах, смешанный с запахом хвои и табака.

- Ты куришь? – невольно вырвалось у меня, и я поморщилась.

- Нет, - улыбнулся он широкой белозубой улыбкой и его карие глаза под чёрными широкими бровями превратились в узкие щёлочки, обрамлённые густыми ресницами, а чуть курносый нос почти задрался кверху. В этот момент он выглядел как пятнадцатилетний подросток. – Билли курил в машине, вот я и пропах, - снова задорно рассмеялся он, схватился за майку на груди, понюхал её и тоже поморщился.

- Сколько тебе лет, Джейкоб? – не удержалась я. Уж слишком велика была разница между его накачанными формами и выражением лица.

- Семнадцать, - признался он таким тоном, словно я поймала его в магазине, покупающего пиво.

- Семнадцать, - повторила я, мысленно успокаиваясь.

Чтож, общение с этим подростком мне ничем не грозит. Он несовершеннолетний, а значит, даже и думать нечего. О чём, Бэлла? – тут же взъелась на себя я. – Ты о ЧЁМ думать собралась?

- … Скоро будет, - Джейкоб что-то шептал, я и не заметила, так увлеклась внутренним диалогом.

- Что? – переспросила я.

- Восемнадцать. Скоро. Будет мне, - отчётливо проговорил он и смешно надул пухлые губы.

- Конечно-конечно, совсем взрослый, - кивнула я. Мои слова прозвучали фальшиво и наигранно.

Ну вот, обидела мальчика. Состроила из себя городскую зазнавшуюся «штучку», с презрением относящуюся к малолеткам. Парнишка этого явно не заслужил.

- Чем занимаешься? – я решила поговорить на отвлечённые темы, чтобы выйти из неловкой ситуации.

Джейкоб долго и увлечённо рассказывал мне о своей жизни, друзьях, мотоциклах, школьной команде по регби, в которой он был нападающим.

Хорошо, хоть не бейсбол, - пронеслось в моей голове. И как только я вспомнила капитана нашей бейсбольной команды, сердце предательски пропустило пару ударов, руки затряслись, и намыленная тарелка выскользнула из моих пальцев прямо в раковину. Я тупо смотрела на огромный кусок, отколовшийся от большой жёлтой тарелки, и никак не могла придти в себя.

- Дай я, - сильные руки с лёгкостью отставили меня в сторону.

Джейкоб ловко собрал осколки, выкинул их в мусорное ведро и закрыл кран.

- Кажется, кто=то переутомился, - он снова улыбнулся мне широкой белозубой улыбкой так подкупающе, что я не смогла не улыбнуться в ответ. – Пойдём, погуляем?

С того дня мы встречались довольно часто. Иногда Джейкоб заезжал вечером к нам домой, чинно разговаривал с Чарли о победах и проигрышах спортивных команд, любимой его темой были автомобили. Джейкоб неплохо разбирался в технике и хотел стать механиком. Но больше всего мне нравилось ездить в Ла-Пуш. И всё из-за Рэйчел, его сестры: мы по-настоящему сдружились. Рэйчел училась в колледже в Сиэтле и, так же как и я, приехала на летние каникулы.

Высокая, стройная, с яркой колоритной внешностью, она сильно выделялась на фоне местных девушек. Огромные, так не свойственные индейцам, глаза, прямой нос, чётко очерченные полные губы, высокие скулы, которые, впрочем, не портили её, стильная стрижка, всегда высокие каблуки и модная, пусть и небрендованная, одежда – она казалась настоящей «белой» птицей, не смотря на смуглый цвет кожи. Она была умной, образованной и за разговорами с ней время пролетало совсем незаметно. Мы болтали с ней о разном, начиная от литературы и заканчивая мировой экономикой.

- Это просто бред какой-то, Бэлла! Какое образование в Порт-Анджелесе? Ты решила окончательно похоронить здесь свои мозги и тело, кстати, очень даже симпатичное, - она поцокала языком. – Значит так, дорогая моя, нечего тебе здесь делать. Вернусь в Сиэтл, подыщу тебе какую-нибудь работу. Учиться ты должна там, а не в этой дыре! Ясно?

Спорить с ней было абсолютно бесполезно. Поэтому я молча согласилась. А что я теряла? Если удастся переехать в Сиэтл, будет здорово, а нет – так у меня ещё есть год в запасе, прежде чем окончательно озаботиться поисками работы и продолжением обучения.

- И потом, нормальных мужиков там больше! – для Рэйчел это был настоящий довод. – Местные брутальные самцы и двух слов связать не могут, годятся только для секса и то исключительно для женщин, обладающим большим воображением!

Я покраснела. Не привыкла я обсуждать такие темы, да и опыта в этом вопросе у меня не было совсем.

- Скажешь, я не права? – продолжила Рэйчел, не замечая моего смущения. – Я здесь уже месяц, веришь, нет? Когда я смотрю на них, плакать хочется! Согласна? – тут она взглянула на меня и в ужасе зашептала, - нет, Бэлла, только не говори мне, что ты в кого-то влюбилась здесь! – и она прикрыла рот ладошкой, сообразив, что могла обидеть меня

Я отрицательно замотала головой, покраснев ещё больше.

- Ты что, - Рэйчел присела рядом, обнимая меня за плечи, - хочешь сказать, что ты ещё девственница? – на последнем слове её голос сорвался. Казалось, что она и сама не поверила в то, что только что произнесла.

Я снова молча кивнула, радуясь тому, что она не видит моих глаз, из которых уже готовы были литься горькими ручьями слёзы.

- Бэлла, - она явно растерялась, помолчала, потом добавила, - и это почти в двадцать лет? – сделала пару глубоких вдохов и выдохов, - ты точно уникум! – воскликнула она.

Прозвучало как приговор.

Да, я жалкая беспробудная неуверенная в себе девственница, без личной жизни и дальнейших перспектив. Это ли не повод задуматься? С того вечера я уже не отталкивала влажных от жара рук Джейкоба и даже позволяла себя целовать. Сны об Эдварде Каллене вернулись. И почему-то во сне мне было стыдно смотреть ему в глаза.

Последней жирной точкой стал звонок мамы. Расспросив меня о здоровье, планах на будущий учебный год, Рене со свойственной ей лёгкостью перескакивать на другую тему, совершенно будничном тоном поинтересовалась:

- Ты пьёшь противозачаточные?

Моё молчание она истолковала по-своему.

- Бэлла, детка, это очень важно, не забывай принимать таблетки вовремя. Я ещё не готова стать бабушкой…

- Не станешь, мама, успокойся.

- Что? – встрепенулась Рене, - детка, ты ходила к гинекологу? Что у тебя? – к концу фразы её голос почти сорвался на визг. Чувствовалось, что Рене перепугалась.

- Мама, - начала успокаивать её я, - прекрати, со мной всё в порядке, просто… я… ещё не…

- Бэлла, ты хочешь сказать, что у тебя до сих пор не было парня? – и эта туда же. Я снова покраснела, вспоминая недавний разговор с Рэйчел. Вот сейчас она таким же тоном скажет: «Тебе же почти двадцать!»

- Да, - едва слышно прошептала я.

- Пффф, - Рене выдохнула в трубку, новость о том, что я не больна, явно свалила как минимум один камень с её плеч. – Подожди, - второй камень всё ещё тянул тяжёлым грузом, и я съёжилась, ожидая продолжения. – Так-так, но это же вредно для гормональной системы. А ты не хочешь или просто боишься? – я молчала, а она заявила, - я приеду!

О, господи! Приедет? Для чего? Избавлять меня от страхов и стеснения или тащить к врачу, чтобы провести дефлорацию хирургическим путём? Какой кошмар!

- Не надо, мама, просто… я ещё не встретила парня, с которым бы мне… хотелось. И потом, - я старалась обойти нудную лекцию об особенностях женской репродуктивной системы и гормональных нарушениях, - мне это нисколько не мешает! – твёрдо заявила я.

- Ну да, ну да, - размышляла Рене, - значит, вариант «помоги себе сама»… - она вздохнула, - чтож, ребёнок, надеюсь, в твоей жизни всё наладится!

- Конечно, - согласилась я, готовая в этот момент от стыда провалиться сквозь деревянный пол дома Чарли, но пол оказался крепким, только рассохшаяся половица жалобно скрипнула под моими ногами, - всё будет хорошо, мама, не волнуйся!

- Я не могу не волноваться, Бэлла, я же твоя мать, - ласково прощебетала Рене, а потом серьёзно добавила, - знай, что я приеду в любое время!

С тяжёлым сердцем я положила трубку. Всю ночь я не спала, вспоминая зелёные глаза, тонкие зовущие губы и бархатный голос особого тембра… Слёзы, что я пролила в эту ночь, иссушили меня окончательно. Поэтому на следующий день я ответила на поцелуй Джейкоба и позволила отнести себя в спальню.

Джейк был сильным. Чувствовалось лёгкость, с какой он нёсся со мной на руках по лестнице на второй этаж. Но опыта в таких делах у него не было: я поняла это в тот момент, когда моя нога больно шаркнула о стену, а потом и вовсе зацепилась за косяк, словно противясь происходящему. Моё тело зажглось неподвластной, первобытной, неуправляемой страстью, - обычно пишут в любовных романах. Кажется, мой организм тоже пытался образумить мозг, но, видимо, нервные сигналы, посылающие импульсы, заблудились где-то по дороге.

- Господи, Бэлла, - мысленно взмолилась я, - только в твою непутёвую голову лезут мысли об устройстве нервной системы в такой момент! В памяти почему-то возник мистер Бэннер, учитель биологии, и его лекции. Чушь! Какое тело? Это моё подсознание молило остановиться! Я упёрлась руками в светлую ткань футболки Джейка, мои ладони тут же стали горячими, я могла ощущать частые и рваные удары его сбившегося сердца. Наивные попытки высвободится он принял за желание, и с ещё крепче прижал меня к себе, я уткнулась носом в его мощную накаченную грудь. Запах, исходивший от возбуждённого тела, ударил мне в ноздри. Слишком яркий, слишком резкий: голова закружилась, я откинулась на его руках, зажмурившись.

- Что? – жаркий шёпот горячих губ заставил приоткрыть глаза. Я с трудом разлепила веки. Испуганное лицо Джейкоба расплывалось, я моргнула, стараясь сфокусироваться, но не смогла. Красновато-коричневая кожа мерцала десятками оттенков, словно усыпанная бриллиантовой крошкой: я не сразу поняла, что плачу.

- Бэлла? – взволнованный голос доносился словно издалека, хотя он был рядом, я всё ещё видела чёрные глаза, но они постепенно блекли, растворяясь в блеске непрошенных слёз. – Бэлла?! Тебе плохо?

- Да, - хрипло выдавила из себя я, и мокрые ручейки заструились по моим щекам.

Он аккуратно положил меня на кровать, присел рядом.

- Что случилось?

- Голова кружится, тошнит, - я сказала правду. Меня действительно мутило. От себя, от этой ситуации, от чёртовой жизни.

- Давление, - уверенно произнёс он тоном врача. И откуда он это знает? – Лежи. Я сейчас попить принесу, - он погладил меня по щеке и убежал вниз.

Я закрыла лицо ладонями, его запах ещё ощущался на моей коже. Что это было? Я и вправду чуть в обморок не свалилась, разревелась, как дурочка. Почему? За что мне это всё?

Одно я поняла точно. Я не смогу быть вместе с этим мальчиком. Не выдержу сравнений. Он не высокий, не зеленоглазый, его волосы на солнце не отливают медью, запах…
Боже! Я с силой выдохнула, выталкивая носом остатки запаха Джейкоба. Конечно, что может сравниться с нежностью луговых цветов, скошенной травы, жимолости и чистого снега? Я прикрыла глаза, но любимый навязчивый образ Эдварда прорывался в сознание даже сквозь плотно смежённые веки.

Регби проиграл бейсболу. Загорелая от природы кожа уступила природной бледности.

Катастрофа. Полная и безоговорочная.

Я не смогла. Не смогла переступить через себя. Джейкоб был первым, но не единственным, чьи ласки в момент прелюдии подверглись неосознанному сравнению. У Рэя были зелёные глаза, у Николаса - бархатный баритон, у Кевина – тонкие музыкальные пальцы, у Грэга – светлые непослушные волосы, а кожа Тима источала удивительный аромат. Но все мои попытки расстаться с уже ненавистной для меня девственностью и зажить нормальной, как и у всех моих ровесниц, жизнью, заканчивались обмороком и вариациями на тему: «Тебе плохо?».

Потом они уходили, а я долго лежала в кровати, рассматривая замысловатые трещинки на потолке, словно в этих линиях старалась рассмотреть свою Судьбу.

Время шло, сны о Каллене не прекращались, просыпаясь по утрам от собственных стонов с мокрыми трусиками, я уже не краснела. Здорово, всё-таки, что есть интернет. В одном из журналов, оставленных кем-то из девочек в аудитории, я наткнулась на адрес сайта одного известного психолога. Изучив вдоль и поперёк многочисленные статьи и форумы, я, к собственному удивлению, обнаружила, что моя болезнь Эдвардом Калленом и не проблема вовсе. И суть лечения оказалась до банальности проста: нужно просто жить и ждать свою Любовь.

В местной газете я наткнулась на объявление: требовался секретарь на неполный рабочий день с хорошим знанием языка и большой скоростью печати на ПК. По английскому у меня всегда были высокие оценки, тексты я набирала достаточно быстро, поэтому я позвонила по указанному номеру. Через пару дней я стояла на пороге огромной квартиры миссис Хелен Хейл, которая оказалась ещё довольно молодой, слегка полноватой, но не расплывчатой дамой с густыми вьющимися волосами цвета белого золота, огромными голубыми глазами и грациозной надменной походкой.

Блондинка, - пронеслось в моей голове, я мысленно сжалась, представив, что целыми днями буду перепечатывать слезливые дамские романы. Почему-то миссис Хейл ассоциировалась у меня с писательницей любовных бестселлеров, которые раскупают, как горячие пирожки одинокие женщины: на какой бы странице вы ни открыли книгу, обязательно найдёте что-то типа: «Дрожь побежала по телу от его горячих ладоней, блуждающих по самым сокровенным моим местечкам, он склонился надо мной и накрыл мои уста…». Меня невольно передёрнуло. Ну почему «уста»? Тогда уж не пальцы, а «длань». Бэлла, ты о чём сейчас? – прикрикнула на себя я. - Надо взять себя в руки и сосредоточиться! Тебе деньги нужны? Нужны! Значит, будем печатать про «длань», «ланиты» и «киску»!

Я постаралась придать лицу максимально заинтересованное, но при этом вежливое выражение. В этот момент у миссис Хейл зазвонил телефон:

- Изабэлла? – она спросила, одной рукой открывая крышку телефона-раскладушки, а второй указывая мне на кресло, стоящее в гостиной, - извини, я сейчас.

Её голос, насыщенный, с глубокими интонациями, словно из старинных кинофильмов о любви, не оставлял никаких сомнений в том, что мои догадки относительно этой дамы, так похожей на киноактрис семидесятых, верны. Образ кинодивы довершал золотистый шёлковый расписной японский халат-кимоно длиной до щиколоток и танкетки на высокой платформе, украшенные пухом какой-то птицы (гаага?), колыхавшегося при каждом её шаге.

- Слушаю тебя, дорогой, - промурлыкала она в трубку.

Не хватает придыхания, - подумала я.

- Нет, милый, - в голосе появилось придыхание, я замерла, ожидая услышать коронную фразу, достойную любовного романа. Но то, что она произнесла дальше, повергло меня в глубокий шок. – Ты забыл, что в интердисциплинарном исследовании выводы каждой из наук должны полностью обосновываться собственными материалами, но никак не навеянными данными смежных наук. Этногенез может рассматриваться только во взаимосвязи с изучением этноистории соседних племён. Об этом знают даже твои студенты. Так что, я остаюсь! – она громко захлопнула крышку телефона, а я от неожиданности открыла рот.

- Жаль, что без этого маразматика я не смогу обойтись, - пожаловалась миссис Хейл, словно я уже давным-давно знала её собеседника, она присела в кресло напротив. – Хорошие языковеды нынче на все золота, - сокрушалась она, - не престижная профессия, - она потёрла указательным пальчиком переносицу, - а он лучший!

Всё это время я сидела не шелохнувшись. Ещё бы, не каждый день жизнь преподносит такие сюрпризы. Первое впечатление было ошибочным. Миссис Хелен Хейл оказалась удивительной умной женщиной, имеющей докторскую степень. А мне предстояло перепечатывать с диктофона и записок в блокноте её заметки, сделанные во время экспедиций по племенам северо-западных индейцев.

Моя новая работа мне нравилась. Я с удовольствием занималась составлением каталогов, разбором текстов, совершенно не замечая, как летит время. Иногда я засиживалась допоздна, и тогда мы ужинали вместе с миссис Хейл, которая, как выяснилось, совсем не умела готовить. После нескольких её неудачных попыток накормить нас непрожаренным мясом, я взяла инициативу в свои руки. А спустя какое-то время и вовсе переехала к Хелен по её просьбе, собрав свои немногочисленные вещи и книги из комнаты общежития. Анджела, конечно, расстроилась, но потом заявила, что у миссис Хейл мне будет лучше.

- Бэлла, завтрак готов, - Хелен в пижаме хлопотала у плиты ранним утром.

- Спасибо, - пробормотала я, пытаясь проснуться: до утра разбирала новый каталог, поэтому встала совершенно невыспавшейся. А вот мой босс оказалась ранней пташкой. Она всегда выглядела так, словно только что вышла из кабинета Спа-процедур. – Вкусно, - я оценила горячую овсянку.

- Да уж, - рассмеялась Хелен, - каши, по-моему, единственное, что я умею готовить! Когда дочка была маленькая, я варила ей каши, делала пюре. – Я видела в кабинете Хелен фотографии маленькой девочки с огромными как у матери голубыми глазами и светлыми золотистыми вьющимися локонами. - Но моя готовка закончилась слишком рано. Кажется, Роуз начала сидеть на диете с самого детства, - миссис Хейл легко провела рукой по своим изгибам, - а я не могу голодать, - вздохнула она, поправляя пижаму.

- А муж? – спросила я и тут же прикусила язык: ну как можно быть такой бестактной?

- О, Генри вообще непривередлив в еде. – Она присела на соседний стул, поставив перед собой чашечку ароматного свежесваренного кофе. – Знаешь, у меня такое ощущение, что его работа для него основной источник калорий. – Я удивлённо подняла на неё глаза, проснувшись окончательно. Во-первых, завтрак и вправду был хорош, а во-вторых, уж очень интересно было узнать историю семью Хейл: мы редко говорили на личные темы. – Мой муж настоящий трудоголик, Бэлла. Мы познакомились с ним ещё в колледже. Он уже тогда был увлечён своей работой, выигрывая грант за грантом, будучи простым студентом-химиком. Он всегда предпочитал есть недалеко от рабочего стола, чтобы не отвлекаться от главного. – Она задорно рассмеялась. – Нет, дорогая, не думай, что он похож на чокнутого профессора. Вовсе нет. Как ни странно, Генри всегда был прагматиком, именно поэтому его компания и получала самые выгодные заказы. Его лучший друг и университетский приятель, который, кстати, нас и познакомил, точно такой же, и слава богу, не конкурент, потому что работает в другой области. А сейчас они что-то создают вместе, поэтому Генри из Сиэтла и за уши не вытянешь. Нам, жёнам, пришлось смириться, что эти двое не обедают и не ужинают дома. Вероятно, уже стали ВИП-клиентами в ближайшем к их офису ресторане. Так что, я с чистой совестью уехала сюда в Порт-Анджелес, - она сделала последний глоток и отставила чашку.

– Как у тебя дела с морфологией на-дене*? Справимся или вызывать маразматика? – Так Хелен в шутку называла своего приятеля, старого профессора языкознания доктора Геймлинга.

- Сложно, - ответила я, вспоминая, сколько времени потратила на разбор этих записей. И ведь спросить же не у кого!

Есть!

- Бэлла? – насторожилась Хелен, - что с тобой?

- Есть, Хелен, я знаю, у кого узнать. Квиллеты! – я победно уставилась на неё, а потом сорвалась с места за телефонной книжкой.

- Джейкоб? – спустя пять минут я уже набрала нужный номер.

- Бэлла? – он узнал меня сразу же.

- Да, привет, дорогой, не поможешь девушке? – я так быстро переняла интонации Хелен, что даже не успела удивиться.

- В чём? – настороженно спросил он.

- Мне нужна консультация по квиллетскому языку.

На том конце провода повисла тишина. Наконец, он прокашлялся и тихо спросил:

- Зачем? Собралась замуж за квиллета, Бэлла?

Я едва удержалась от смеха:

- Джейкоб, милый, если я и выйду за квиллета, то только за тебя, поверь! Мне нужно по работе, - чуть мягче произнесла я. Манеры Хелен творили чудеса. И дело не в том, что Джейкоб тут же согласился помочь и отвечал на мои вопросы, терпеливо дожидаясь, когда я всё тщательно законспектирую, а в том, что я сама стала чувствовать себя намного свободнее, раскрепощенной. Этот тон ни к чему не обязывал, но и не отстранял. Я словно забыла, что случилось в моей спальне больше чем полгода назад. Страха не было. Я изменилась. – Спасибо, Джейкоб, - искренне поблагодарила я. – Но так просто я тебя не отпущу. Готов продолжить пытки, если я приеду в выходные?

В его положительном ответе я нисколько не сомневалась. Обговорив время моего приезда в Ла-Пуш, я попрощалась, тут же стала разбирать свои записи:

- И вот это тоже, - бормотала я себе под нос, складывая в папку нужные листы.

Рассортировав бумаги, я обернулась. В дверях молча стояла Хелен, прижавшись к косяку, она внимательно наблюдала за моими сборами, слегка кивая головой, словно разгадала какую-то тайну.

*На-дене - (также атабаскско-эякско-тлинкитские языки) — предполагаемая семья индейских языков Северной Америки.

- А как же Новый год?

- Новый год начинается в июле, Бэлла.

- Летом?

- Да, летом. Кутан, - терпеливо разъяснял мне Джейкоб каждую мелочь.

Я старательно записывала его слова. С головой погрузившись в работу, выводя каждую букву своим кривым почерком, я и не заметила, что его рука обнимает меня за талию. Мы сидели на кухне Чарли: я специально выбрала это место, потому что обеденный стол был самым большим в доме, и только там я смогла удобно расположить все свои бумаги. Сердце предательски дёрнулось, руки моментально вспотели, а щёки запылали. Я замерла, стараясь утихомирить сердце, и часто заморгала, чтобы унять подступившие вдруг слёзы. Это помогло, затуманенный взгляд уткнулся в неровные строчки транскрипции. Да, что это со мной? У меня работа, - успокаивала я себя, пока жаркие руки Джейкоба скользили по моим бокам.

- Джейк, - мне удалось собраться с силами, - если ты устал, давай закончим позже.

Его рот чуть приоткрылся от удивления. Да, я и сама была в шоке от спокойствия, что сквозило в моём голосе. И откуда только взялось?

Он покраснел, я улыбнулась, отводя глаза и делая вид, что ищу листок с нужным материалом. Кажется, он тоже не ожидал от меня такого стремления к познанию квиллетской культуры. Он беспомощно отдёрнул руки, сложив их на коленках, и совсем по-детски надул губы. – Ребёнок, какой же он, всё-таки, ещё ребёнок, - подумала я.

Мы занимались недолго, потом я быстро сложила бумаги в папку и открыла холодильник, высматривая продукты, из которых можно было бы приготовить сносный ужин. Всё это время Джейк сидел молча, погрузившись в свои размышления.

- Останешься? – поинтересовалась я, промывая рукколу. Он что-то ответил, но из-за шума льющейся воды я не расслышала и повернулась к нему вполоборота.

Джейкоб просто пожирал меня взглядом, его чёрные горящие глаза блуждали по моему телу, причём снизу вверх. И когда наши взгляды, наконец, столкнулись, он вздрогнул, покраснел ещё больше, отчего на его и так тёмном от природы лице проявились бордовые неровные пятна, словно художник-недоучка разбрызгал краску в виде смешных клякс.

С этим надо было что-то делать. Причём немедленно, - пронеслось в моей голове.

- Джейкоб, - я отложила листья рукколы в сторону, стряхнув воду с пальцев, - давай…

Но он перебил меня:

- Я тебе совсем не нравлюсь, Бэлла?

От его неожиданного вопроса я так растерялась, что не сразу нашлась, что ответить. В такой ситуации я ещё не была никогда. Чтобы вот так, в лоб, без предисловий парень спрашивал меня о моём к нему отношении.

- Нравишься, но, … Джейк…, - осторожно произнесла я, тщательно подбирая слова.

- Но я не настолько хорош, чтобы быть твоим парнем, да, Бэлла? – кажется, он начал злиться.

- Джейкоб…

- Что, Джейкоб? – он вскочил с места, в два широких шага подлетел ко мне, обхватив меня за плечи своими огромными крепкими руками.

Я вся сжалась, в висках застучало, язык прирос к нёбу: во рту пересохло.

- Так что? – он сжал руки, легонько встряхнув меня.

От страха я упёрлась ему руками в грудь. Вероятно, это была защитная реакция организма. Невозможно было представить, что я смогу оттолкнуть такую груду мышц. Это ещё больше испугало меня. Сердце безудержно колотилось, я слышала только шумное тяжёлое дыхание. Своё и его. Он стоял с закрытыми глазами, вцепившись мёртвой хваткой в мои плечи, оставляя синяки.

Наконец, он шумно выдохнул, резко отпуская меня. На тёмно-серой футболке остались отпечатки моих мокрых рук.

- Прости, - прошептал он, открывая глаза и с мольбой уставившись на меня. Я отшатнулась, уцепившись за столешницу мойки, но пальцы соскользнули, и я начала падать.

Конечно, он поймал меня, аккуратно, словно стеклянную вазу, поставил на ноги и исчез за дверью прежде, чем я смогла поблагодарить.

Я долго не могла успокоиться, мысли всё время прокручивали произошедшее. Я пыталась понять, как мне выпутаться из всего этого: обижать парнишку не хотелось. Быстро приготовила ужин, оставила Чарли записку с извинениями, сославшись на занятость, и села в пикап. Уже по дороге в Порт-Анджелес достала телефон, чтобы отправить СМС.

«Джейкоб, спасибо тебе за помощь», - набрала я, - «прости, что обидела, давай останемся друзьями».

Нет, слово «друзья» всё равно даёт пусть крохотную, пусть совсем призрачную, но надежду. А я твёрдо вознамерилась научиться говорить «нет». Иначе мне не выжить со всеми моими комплексами и проблемой со сладким названием «Эдвард Каллен». Перед словом «друзьями» вставила «просто».

Хелен сильно обрадовалась тому, что я вернулась раньше. Я застала её на полу рабочего кабинета, рассматривающую снимки из экспедиций. Тут же примостился нетбук: она делала заметки. Я не без гордости похвасталась своими наработками, стараясь не думать о том, какую цену мне пришлось за них заплатить.

- Это надо отпраздновать, Бэлла! – восторженно воскликнула Хеллен, а потом поникла.

- Что случилось?

- Вот ведь, совсем забыла, - она театрально хлопнула себя изящной ручкой по лбу, - сегодня же приём у мэра в честь праздника на полуострове.

- А можно не ходить? – поинтересовалась я, видя, как она расстроилась.

- Нет, Бэлла, - Хелен тяжело вздохнула, - нельзя, - потом она посмотрела на меня, окинув быстрым взглядом с головы до ног, и её голубые глаза засияли, - у меня идея! Будем мучиться вместе!

- Приём? – я недоверчиво покосилась на неё, всё ещё надеясь, что просто всё не так поняла.

- Да! – она уже поднялась на ноги и поспешила в сторону спальни.

- Я никогда не была на приёмах, Хелен, - крикнула я вдогонку.

- Значит, пора начинать!

- Но мне даже надеть нечего, - упиралась я.

- Это не проблема, сейчас посмотрим что-нибудь у Роуз, - она уже стояла в дверях в серебристом платье, удачно скрывающем лишнюю полноту, и босиком. – Моё вряд ли тебе подойдёт, это точно. Но, знаешь, что? Роуз, приезжая сюда, привозит с собой кучу вещей и никогда ничего не забирает обратно. Идём.

Я поплелась за ней в самую дальнюю комнату, куда ни разу не заходила с того момента, как поселилась в квартире миссис Хейл. Из огромного шкафа Хелен выудила прямое чёрное платье, приложила его ко мне, удовлетворённо кивнув.

- То, что надо, чёрные босоножки, пояс на бёдра, волосы в высокий хвост! – скомандовала она.

Через час мы уже были на приёме. Приличная публика: дамы в вечерних туалетах, мужчины в смокингах с бокалами шампанского в руках собирались небольшими группами, что-то вполголоса обсуждая, улыбаясь друг другу. Звучала негромкая, но приятная музыка.

- Хелен, - растерянно пискнула я.

- Не бойся, Бэлла, это не страшно. А, главное, ненадолго, - она ободряюще улыбнулась, подхватила меня за руку и повела сквозь толпу, - по правде говоря, я им нужна всего лишь как миссис Генри Хейл, сейчас торжественно вручим мэру чек, и мы свободны!

- Хелен, дорогая, - прервал её голос откуда-то сбоку. Мы остановились, а сквозь толпу к нам торжественно плыла высокая худощавая дама, затянутая в корсет. Норковая белая накидка чуть сползла при ходьбе: перламутровая пуговица расстегнулась. Я уже пожалела, что такая красота сейчас упадёт на пол, но тут накидку ловко поймали тонкие, изящные, как у музыканта, пальцы.

- Мама, - укоризненно произнёс приятный баритон.

- О, спасибо, милый…

Я оторвала свой взгляд от обладательницы норковой накидки и обомлела. Передо мной стоял очень красивый молодой человек, смокинг шёл ему удивительно. Высокий, стройный, но широкоплечий, с правильными чертами лица и серыми глазами. Его светлые волосы растрепались, он провёл рукой, стараясь привести в порядок непослушные пряди.

- Маргарет, - миссис Хейл сделала шаг навстречу знакомой.

- Рада тебя видеть, дорогая.

Нас представили. Маргарет тут же завалила Хелен вопросами. А я стояла, неловко переминаясь с ноги на ногу. Кристофер, сын Маргарет, тоже чувствовал себя не очень уютно рядом со мной, но воспитание и его хорошие манеры взяли верх. Уже через минуту я вела первую в своей жизни светскую беседу на приёме у мэра.

Говорить с ним было очень легко. И после пары фраз мы перешли на «ты».

- Так ты родственница Хелен?

- Нет, - улыбнулась я, - я её ассистент.

Он удивлённо вскинул брови:

- Вот как?

При этом он всё время смотрел мне только в глаза, не стараясь заглянуть в декольте. Его взгляд был открытым, а улыбка дружелюбной. Рядом с Кристофером было приятно и комфортно.

- Я первый раз на приёме, - созналась я.

- Это не страшно, - улыбнулся он, а потом кинул взгляд поверх меня и нахмурился, словно заметил кого-то.

– Потанцуем? – предложил он, нежно беря меня за руку и, чуть приобняв за плечи, повел в другую сторону зала, ближе к площадке для танцев.

- Я не умею танцевать, - покраснела я, мысленно представив, что со мной может приключиться на таких высоких каблуках, да ещё и в танце.

- Я научу, - шепнул он на ушко, и прибавил шаг, будто от кого-то убегал.

Оглянувшись назад, я заметила девушку в синем платье, которая смотрела нам вслед, прожигая меня ненавидящим взглядом. О, нет! Первый парень, который мне понравился, первый, чьи слова и прикосновения не вызывали у меня предобморочного состояния, а тут…

Кажется, я всего лишь прикрытие, - в груди неприятно сдавило, стало трудно дышать.

- Кристофер, - я попыталась высвободиться.

- Крис, - он резко повернулся, и я по инерции налетела на него. Он прижал меня к себе, удерживая от падения. Потом осторожно убрал руки, сделав маленький шаг назад. – Бэлла, - он было выше меня почти на голову, и для того, чтобы прошептать мне на ухо, ему пришлось наклониться, - для тебя – Крис.

Я кивнула головой, пытаясь выровнять дыхание.

- Кристофер, вот ты где! – брюнетка всё-таки нас настигла.

Он едва заметно поморщился, его губы чуть скривились в тонкую линию, взгляд стал отрешённым. Мне казалось, что он смотрит не на неё, а сквозь неё, словно сожалея и извиняясь одновременно. Потом он мягко прижал меня к себе и прошептал:

- Пожалуйста…

Я уже ничего не понимала.

- Ты от меня убегаешь? – брюнетка притворно надула губы и выпалила, - а это кто? – кивнув в мою сторону головой.

Грубо. Неприятно. Унизительно.

- Бэлла, позволь представить тебе мисс Джейн Голдвик, наши семьи давно дружат, причём так давно, что, кажется, мы почти сроднились. И если учесть, что мы вместе в детстве играли в песочнице, Джейни мне как сестра. Правда, Джейн?

- Брат с сестрой не целуются, - вскипела брюнетка, и мне показалось, что у неё из ушей сейчас повалит пар.

- Когда это было последний раз? Подожди, вспомню, в девять лет? Ещё как, - рассмеялся он, нежно подхватив меня за талию и увлекая за собой, - рад был встрече, всего хорошего, Джейни.

Неразборчивое шипение позади нас окончательно уверило меня в том, что Крис говорит правду.

Ненормальная, - подумала я, вспомнив, как унижалась Джессика Стенли перед Эдвардом в выпускном классе. И вот сейчас я снова стала невольной свидетельницей слепого преклонения перед красотой мужчины.

- Прости, - прошептал он.

Я взглянула на него. Боже! В профиль он напоминал Каллена! Сердце бешено заколотилось, перед глазами всё поплыло.

- Что с тобой? – вкрадчивый голос и серые глаза, в которых явственно читалось волнение, привели меня в чувство.

- Всё в порядке, - пробормотала я, - просто здесь немного душно.

- Пойдём, - он решительно обнял меня за плечи, разворачивая в сторону выхода, - я отвезу тебя домой.

- А Хелен.., - запротестовала я.

Он помахал кому-то рукой, жестом объясняя, что мы уходим.

- Бэлла, ты не против сходить со мной в кино как-нибудь? – спросил он у двери в квартиру Хейлов.

- Нет, - улыбнулась я, почему-то нисколько не испугавшись. Моё подсознание, обычно бьющее в барабаны при общении с противоположным полом, молчало.

- Тогда, может быть, завтра? – мягко проговорил он и прижался губами к тыльной стороне моей ладони.

- Завтра, - согласилась я, заходя в квартиру.

Этой ночью меня ждал потрясающий оргазм, доставленный тонкими изящными музыкальными пальцами, виртуозно исполняющими на моей коже свою партию страсти. Тело ещё содрогалось в конвульсиях, распространяя импульсы наслаждения до самых кончиков пальцев моих ног, когда я решила отблагодарить «музыканта» нежным поцелуем. Я едва коснулась светлых непослушных волос, потянулась лицом к тонким губам и открыла глаза. На меня смотрел Эдвард Каллен, в его зелёных глазах читалось непонимание.

Боже! Снова сон. Я застонала, окончательно проснувшись.

За завтраком Хелен объявила, что уезжает на неделю. Мы согласовали мою работу, она дала пару ценных указаний и убежала, даже не допив свой кофе: опаздывала.

Почти всю неделю мы встречались с Крисом. Ходили в кино, сидели в прибрежных кафешках, кормили уток, гуляя по пляжу. С ним было удивительно интересно. И совсем не страшно. Он не распускал руки, не говорил двусмысленностей и не намекал на интимные отношения. В общем, вёл себя как настоящий джентльмен.

Может, он надеется, что инициатива должна исходить от меня? – мучилась я вопросом в субботу утром, пытаясь настроить себя на работу. Мысли блуждали, я постоянно думала о нас с Крисом: что мне делать?

Решиться или нет? Такое со мной происходило впервые.

Я настолько увлеклась самокопанием, что не заметила, как по квартире кто-то ходит.

- Хелен? – позвала я, отбросив бесполезную ручку: всё равно настроение нерабочее.

- Привет, - в кабинет вошла высокая и сногсшибательно красивая блондинка, словно сошедшая с обложки глянцевого журнала, - ты Бэлла? – поинтересовалась она. Я кивнула, растерявшись от такой яркой красоты. – А я Розали, - продолжила она.

- Приятно познакомиться, - пролепетала я.

Рядом с такой девушкой я казалась себе серой засохшей мышью.

Зазвонил мобильный. Изящным жестом Розали достала его из сумочки, висевшей на плече, взглянула на номер, рассмеялась и ответила:

- Каллен, меня нет всего несколько часов, а ты уже звонишь! Соскучился, малыш?

Вопрос решиться или нет больше не стоял. Мир рухнул. Я медленно шла по его осколкам. Прощай, Эдвард. Дрожащими руками я набрала номер:

- Крис?..

- Крис? – мой голос срывался от волнения, я плотно прижимала трубку к уху, боясь, что она выскользнет из вспотевшей ладони.

- Бэлла? – мне ответил сонный Крис. Неужели я его разбудила? – Что случилось, Бэлла? – он откашлялся, проснулся, и теперь я слышала его волнение.

Ну, что я творю? – кажется, здравый смысл постепенно возвращался. – Что я ему скажу? Крис, мне нужно срочно с тобой переспать, потому что любовь всей моей жизни встречается с дочкой моего босса? Так?

- Всё нормально, Крис, просто…, просто я…, - я судорожно пыталась найти хоть один более или менее подходящий предлог, и не могла.

- С тобой всё хорошо? – я слышала, как он встал с постели по характерному шуму белья, как открыл дверь в ванную, включил воду.

- Да, да, всё в порядке, извини, я тебя разбудила, я попозже перезвоню, - выпалила я и нажала «отбой».
Уффф, я точно ненормальная, пора лечиться, - ругала я себя словами, которые ни за что бы не решилась произнести вслух. Я без сил свалилась на постель, прижала голову к коленям и начала усиленно дышать, чтобы успокоиться. Звонок мобильного снова всколыхнул сердечную мышцу, я взглянула на дисплей – Крис.

- Да, - ответила я.

- А вот теперь ты мне расскажешь, что случилось, - скомандовал он, я пыталась начать отговорки, но он резко перебил меня, - Бэлла, мы встречались целую неделю и за всё это время ты ни разу, слышишь, ни разу не позвонила сама. Так что, выкладывай!

Я покраснела как рак, словно он находился напротив. Куда делся мой богатый лексикон? Ах, да, свободное владение языком вовсе не при чём: я не умела врать. Поэтому молчала, краснея ещё больше.

- Бэлла? – вкрадчивый голос прошелестел в моём ухе, даже динамик телефона не смог исказить красоты и глубины его голоса.

- Я здесь, - всё, на что меня хватило.

- Ты не хочешь говорить, - не спрашивал, а утверждал он, - это личное? – нечленораздельное мычание было ему ответом, - ты расстроена, плачешь, - констатировал Крис, - а потом подумал и осторожно произнёс, - он тебя не любит, Бэлла?

- Нет, - голос сорвался бы на крик, если бы я не говорила шёпотом.

- Я могу помочь? Хоть чем-нибудь?

- Нет, - выдохнула я. Теперь идея ввязать во всё это Криса казалась мне полнейшей глупостью. Я ощущала себя взбалмошной девчонкой-дурочкой.

- Зато я могу быть хорошим другом, - мягко произнёс он, - ты слышишь?

- Да, спасибо.

- Пока не за что. Звони в любое время, - он усмехнулся, - поплачем вместе, Бэлла, - грустно вздохнул, - обещаешь?

- Да.

- Вот и умница!

Я поплелась в ванную, долго брызгала холодной водой себе в лицо, стараясь взять себя в руки. Это помогло. Через пятнадцать минут следов недавней истерики на моём лице почти не осталось, а свежие шрамы на израненной душе никому и так не видны. Я вышла на кухню. К обеду обещала вернуться Хелен. Розали вряд ли озаботится приготовлением нормальной еды, судя по словам матери, она вечно сидела на диете. Хотя, надо отдать должное блондинке: выглядела она просто потрясающе.

Замариновав цыплёнка, я поставила его в духовку, а сама нарезала овощи, решив, что пара лишних витаминных салатов нам троим не помешает. От низкокалорийной, но полезной пищи не откажется даже голодающий. Орудуя ножом, я так увлеклась, что не услышала, как Розали вошла на кухню и невольно вздрогнула от звука открывающейся дверцы холодильника у меня за спиной. Я резко обернулась. Младшая Хейл достала с нижней полки минеральную воду и пыталась открыть её одной рукой, неловко зажав бутылку между углом холодильника и собственной коленкой. Второй рукой она держала у уха мобильный телефон. Человек на том конце провода явно не страдал от отсутствия красноречия, если она столько времени слушала его, ничего не говоря.

- Ты серьёзно? А, знаешь, я совсем не прочь провести с тобой романтический вечер в постели, Каллен, - хихикнула она, а мои руки задрожали, я приподняла нож над разделочной доской, чтобы он не забился в ритме громыхающего сердца по деревянной поверхности. – Считай, что ты меня удивил, никогда не была в «Постели»*, да и вообще в Нью-Йорке сто лет как по клубам не ходила. Мне нравится, малыш, что ты хочешь за свою идею? – И тут крышка наконец открылась, а содержимое бутылки выплеснулось Розали на платье. – Чёрт, - выругалась блондинка, - ничего, дорогой, я просто испортила платье. Я перезвоню.
Она схватила полотенце:

- Вот не везёт, - а потом неожиданно обратилась ко мне, - Бэлла?

Я вздрогнула.

- Бэлла, а где у Хелен телефонная книга?

Книга осталась лежать на подоконнике: Хелен что-то искала в ней за завтраком и, видимо, не успела убрать на место.

- Вон она, - я указала ножом на справочник.

- Теперь только выкинуть, - сокрушалась Розали, глядя на разводы от воды на красном шёлке. – Я не успеваю переодеться. Бэлла, у меня к тебе просьба, ты не могла бы позвонить в аэропорт Сиэтла и забронировать два билета на вечерний рейс до Нью-Йорка?

- Конечно, - покорно согласилась я, хотя всё во мне практически клокотало от нежелания, тонкий противный голосок внутри меня едко увещевал, что я не прислуга и не личный секретарь красотки. Но я пресекла на корню эти мысли. Умом я понимала, что вся моя неприязнь к этой девушке строится только на одном: она встречалась с тем, кого я любила давно и безнадёжно.

- Ой, спасибо, я уже опаздываю, - она улыбнулась искренней улыбкой, и мне стало стыдно за свои мысли. Быстро засеменив в сторону своей спальни, она крикнула, - два билета в «бизнес» на вечерний до Нью-Йорка на имя Розали Хейл и Эдварда Каллена. Запишешь?

- Я запомню, - ответила я.

Осколки рухнувшего мира больно впивались в голую кожу. Я безвольно опустилась на стул, подперев голову рукой, и так и сидела несколько минут, пока не услышала, как из коридора донеслось:
- Приятно было познакомиться, пока, Бэлла.

А потом захлопнулась дверь, а я осталась в чужой квартире, как в клетке, на чужой кухне, за чужим столом, оплакивая чужого парня. А. впрочем, он никогда не был моим. Моими всегда были только боль, слёзы и тоска.

Кое-как собрав остатки себя в кучку, я занялась делами: закончила работу, просмотрела материал к экзамену, прикинула свои сбережения и решилась. Я поступлю в колледж Сиэтла, чего бы мне это ни стоило.

Хелен моей решительности вовсе и не удивилась, наоборот, обрадовалась:

- Бэлла, я надеюсь, ты не бросишь меня в Сиэтле?

Оказалось, что «пахота в полях», как выразилась Хелен, для неё закончилась, и она намеревалась в ближайшие две недели вернуться на кафедру Университета.

- Конечно, нет, - заверила её я.

Переезжать в незнакомый город, имея работу, много легче, главная проблема – деньги на проживание – была решена.

Хоть Хелен и просила меня остаться на время экзаменов в её квартире, я всё-таки вернулась к Анджеле. Мы целыми днями зубрили, почти не ели и мало спали. Но итог таких будней оказался впечатляющим: через полтора месяца мы получили заветные дипломы.

Крис звонил мне почти каждый день, постоянно предлагал свою помощь, даже хотел приехать в Порт-Анджелес, но я отказывалась, объясняя это полной учебной загрузкой.

- Ну, хоть квартиру я тебе могу подобрать, Бэлла? Я хорошо знаю Сиэтл, это мой родной город…

- Крис, спасибо тебе за всё, но, боюсь, квартира мне будет не по карману. Я буду жить в общежитии.

- А Хелен? Неужели она позволит? – он и вправду не понимал, почему я категорически против жить в огромном доме Хелен.

Что я могла сказать? Извини, я не могу жить в доме с её дочкой, потому что есть вероятность в один из дней столкнуться с её парнем, с нежностью обнимающим другую за плечи? Поэтому я нацепила непроницаемое выражение лица и сцепила зубы. Как ни странно, но моего объяснения о самостоятельности для Хелен оказалось достаточно.

- Как знаешь, Бэлла, но, помни, я тебе всегда рада.

- Спасибо, Хелен, - ответила я, вручая ключи от Порт-Анджелесской квартиры в день её отъезда.
Танцуя в ночном клубе на вечере выпускников, я постаралась расслабиться. Выпила пару коктейлей, плюнула на свои страхи и «зажигала» вместе с Анджелой и Бэном на танц-поле, подпевая музыкантам «I Will Survive». Думать о том, что ждёт меня ночью, не хотелось.

* "Постель" The Bed - один из популярных клубов Нью-Йорка, где вместо столиков стоят удобные постельки

Перед отъездом в Сиэтл я решила провести несколько дней у Чарли. Утро встретило меня солнечными лучами, причудливо пробивающимися сквозь густую листву стоящего под окном дерева. Яркий разноцветный луч с оттенком летней зелени запутался в моих волосах. Я улыбалась, радуясь солнцу, теплу и необычайной лёгкости в теле от ночного оргазма: Каллен снова довёл меня до экстаза. В этот раз он не отводил своих зелёных глаз. Что изменилось? Я? Неужели я смирилась? Даже не плачу. Обычное утро без привычных слёз. Странно.

- Про дела на личном фронте спрашивать можно или воздержаться? – от бессмысленного созерцания полупустой чашки меня отвлёк насмешливый голос Рэйчел. – Единственная прелесть маленьких городков – это открытые двери, а самые популярные преступления – превышение скорости и пьяный дебош выпускников, - она торжественно вплыла на кухню Чарли.

- Рэйчел, привет, - я обрадовалась приезду подруги.

- О чём задумалась, Бэлла? – Рэйчел присела на стул, а я бросилась наливать ей чай.

- О личной жизни и сложностях во взаимоотношениях полов.

- Что? – сказать, что она удивилась тону, которым я так свободно отшутилась, - ничего не сказать. Её глаза округлились, а полные губы с вишнёвым блеском смешно приоткрылись в виде буквы «о».

- Ваш чай, мэм, - продолжала веселиться я.

- Спасибо, мисс, - вежливо, словно официантке, ответила она и задумалась, потом встрепенулась, очнулась: чёрные квиллетские глаза заблестели, - рассказывай!

Рэйчел с неподдельным вниманием ловила каждое моё слово, а когда узнала, что я буду учиться в Университете Сиэтла, захлопала в ладоши:

- Это же здорово, Бэлла! – восторженный вопль сменился вкрадчивым шёпотом, - у тебя кто-то появился?

- Почему ты так решила?

- Безнадёжность в глазах пропала, правда, и проблеска страсти пока нет, - медленно начала она.

И тут почему-то всё встало на свои места. Я отчётливо осознала всю нелепость и трагизм ситуации. Живая, пышущая здоровьем и энергией Рэйчел, показалась мне такой счастливой. И мне так захотелось проснуться, смыть с себя налёт непроницаемости, тоски и страданий, почувствовать себя счастливой и свободной…

- Я его придумала, Рэйчел, - она недоумённо уставилась на меня, всем своим видом спрашивая «как это»? – я его совсем не знаю, мы и говорили всего пару раз, и то… перебросились ничего незначащими фразами, а сейчас…, - я вздохнула, собираясь с силами, - он встречается с другой и они счастливы.

Рэйчел молчала, я тоже вслушивалась в себя. Первый раз я изливала душу, первый раз за долгие годы рассказала о своей боли, разрывающей сердце изнутри.

- У меня есть друг, он…, - я даже слов подобрать не могла, чтобы описать Криса, - он понимающий, нежный, он…

- Не хамло, думающее только о том, как затащить в постель, - подсказала Рэйчел.

- Да, - подхватила я, её выражения иногда бывали резкими, но всегда точно передавали суть, - я знаю почему я не хочу быть с…, - я чуть не произнесла имя Джейка, но вовремя опомнилась: он же её брат, - одним, - нашлась я, - он как ребёнок, которым движет только первое влечение, знаю или догадываюсь про каждого, с кем не пошла на свидание, знаю, почему хочу отношений с Крисом, а Его…, - сумбур моей речи с лихвой компенсировался эмоциями, - Его я совсем не знаю, потому что Его нет, я его придумала со всеми его достоинствами и совсем без недостатков!

Я выдохлась.

- Бэлла, Крис… он тебе нравится? - осторожно спросила Рэйчел.

- Да, - не раздумывая ответила я.

- Тогда просто позволь себе быть счастливой…

Я постараюсь, Рэйчел. Я постараюсь.

- Бэлла, ты у меня настоящая красавица, - воскликнул Чарли, когда я спускалась с лестницы, одетая в бирюзовое атласное платье, купленное в Порт-Анджелесе на выпускной. Но потом Анджела твёрдо заявила, что бирюзовый – её цвет, и мне пришлось уступить, выбрав простое синее. Зато теперь оно пришлось как нельзя кстати: намечалась вечеринка по случаю окончания колледжа, моего отъезда в Сиэтл и… Обещанный Бэном сюрприз не удался. Анджела знала, что именно сегодня Бэн собирался сделать ей предложение, поэтому без конца названивала мне, советуясь, как уложить волосы или какие одеть туфли.
Чарли вызвался довезти меня до «Охотничьего домика» - единственного приличного заведения общепита в Форксе, принадлежавшего семье Бэна. Цены там, конечно, были много завышены, но что поделаешь? Отсутствие конкуренции давало о себе знать.

- Отдохни хорошенько, Бэлла, - напутствовал меня Чарли, - можешь с алкоголем переборщить, я заберу тебя в двенадцать.

- Ты даёшь мне официальное разрешение напиться как отец или как шериф, папа? – удивилась я.
Мой вопрос его явно рассмешил:

- Бэллз, ты всю жизнь была правильной девочкой, если бы я не был в тебе так уверен, не предлагал. Знаешь, иногда любой правильности нужно знать меру. Обещай мне повеселиться, дочка. Обещаешь?

Я смотрела в его карие заботливые глаза, переполненные отцовской нежностью:

- Спасибо, папа. За всё, - слёзы подступили к глазам.

А вот женских слёз Чарли не переносил:

- Ну-ну, не надо, прекрати, - засмущался он. – Иди, ждут тебя.

Мы стояли на парковке перед ресторанчиком, оттуда доносились шумные голоса и громкая музыка. В окнах сверкали рождественские гирлянды – местный аналог световому оборудованию.

- Не хочешь зайти? – поинтересовалась я.

- О, нет, - лицо Чарли моментально вытянулось: он на дух не переносил вечеринки.

Я невольно рассмеялась над таким явным выражением страха. Интересно, застенчивость и полное неприятие публичных сборищ у меня не от Чарли? Ну, уж точно не от Рене: мама обожала вечеринки, танцы и веселье.

Кажется, в этот вечер «Охотничий домик» еле вместил всех желающих. Столики были сдвинуты по углам, образуя в центре импровизированную танцплощадку. За барной стойкой стоял старший брат Бэна в белой рубашке с короткими рукавами и бабочкой. С обеих сторон от стойки располагались мощные усилители, а сбоку со сложенными друг на друга проигрывателями Эрик Йорк установил маленький ди-джейский пульт. Оборудование было позаимствовано из школы. Да, к этому вечеру семья Чейни подготовилась основательно.

Лорен Мэллори, Джессика Стенли, беззастенчиво пытающаяся соблазнить Майка Ньютона, Тайлер Кроули – знакомые лица мелькали тут и там. Кажется, собрался весь наш выпуск. Нет, не весь, с грустью подумала я. Одного точно не было. И не будет. Вряд ли Эдвард Каллен приедет снова в эту дыру. Ходили слухи, что Каллены поселились на пару лет в Форксе из-за матери Эдварда, которой врачи прописали свежий воздух, тишину и покой. Наверное, это единственное, чем мог похвастаться Форкс, городок, скрытый ливневыми лесами от внешнего мира.

- Да-а-а, - настоящий победный клич Бэна вернул меня в действительность. Он уже поднялся с колен и одевал Анджеле на палец золотое колечко. Толпа зашумела, раздались бурные аплодисменты, свист, все запрыгали, а Анджела с Бэном прильнули друг к другу в страстном поцелуе. Они оба так и светились счастьем. Миссис Вебер, стоявшая рядом со мной, вытирала платочком слёзы, мистер Вебер обнимал её за плечи, но было заметно, что он сам еле сдерживается. В этот момент к ним бросились родители Бэна, миссис Чейни стала обнимать мать Анджелы, а отцы семейств пожали друг другу руки.

- Бэлла, Бэлла, - Анджела спрыгнула с импровизированной сцены, подбежала ко мне и стиснула в объятьях, - я так счастлива, я так счастлива. Ты слышала? Слышала? Я сказала «да», Да! – снова выкрикнула она на весь зал, победно подняв руки.

- Да, - поддержала её толпа, и отовсюду послышался звон бокалов и «выстрелы» пробок шампанского.
Заиграла музыка, меня закружили в танце, и я была рада хоть на мгновение оторваться от своих мыслей, позабыть обо всём, даже об Эдварде Каллене.

Опасения Чарли оказались напрасными: напиться мне не удалось. Зато утром нещадно болело горло. Неужели я пела караоке? Кошмар! У меня же почти нет слуха! Но желание стать бэк-вокалом у Анджелы пересилило природную стеснительность, и с утра я встала с пылающими щеками от воспоминаний о буйстве моих вокальных данных накануне.

После обеда я приехала к Анджеле.

- Бэлла, ты приедешь на свадьбу?

- Конечно.

- Я буду по тебе скучать.

- Я тоже, Анджела, - я крепко обняла её.

- Ты единственная, у кого есть шанс, не подведи!

- В каком смысле, Андж?

- В прямом. Из нашего выпуска только твоя судьба не известна, Бэлла, понимаешь?

Если честно, то я ничего не понимала, поэтому удивлённо уставилась на неё.

- Наши жизни уже распланированы и предрешены. Я выйду за Бэна, буду помогать миссис Чейни с бухгалтерией ресторана, а потом родятся дети, немного подрастут и я совсем заменю её. Джессика выйдет за Майка, он продолжит работать в магазине отца, Лорен за Тайлера…

- Ты думаешь, я не вернусь?

Уверенность и точный расчёт Анджелы испугал меня. И не потому, что я боялась вернуться в этот дождливый городишко, нет! Потому что в отличие от моих одноклассников я не знала, что меня ждёт в будущем. Границы моего мира не были очерчены, судьба не известна. И, как ни странно, Анджела оказалась права: у меня до сих пор не было плана. Что я буду делать? Чем заниматься? Как жить?

Она проводила меня до двери. В гостиной перед огромным телевизором сидели близнецы, заворожено уставившись на экран: показывали мультик «Ноев ковчег». Я невольно улыбнулась, глядя на их счастливые детские мордашки. Они увлечённо подпевали пантере «I Will Survive»…

- У тебя всё получится, Бэлла, я знаю!

- Андж, - я обняла её на прощание.

Она верила в меня. Теперь осталось поверить и мне.

Я не очень любила переезжать, зато умела это делать. Ещё в детстве научилась правильно паковать вещи, складывать их в коробки и заворачивать в обёрточную бумагу, чтобы ничего не поломалось, не разбилось и не поцарапалось. Поэтому переезд дался мне довольно легко. Расставив на полке своей комнаты в общежитии любимые книги, учебники и немногочисленные сувениры, я за пятнадцать минут разложила вещи, которых у меня тоже было не так уж и много. А вот обожаемому «монстру дорог» места в «Будущем Нью-Йорке» явно не хватило: слишком громоздкий для Сиэтла: невозможно парковаться, да и привычный Форксу грохот раздолбанной колымаги мог создать проблему: жалобы соседей так или иначе вынудили бы меня избавиться от любимца. Красно-оранжевый Шевроле остался у дома Чарли ржаветь и мокнуть под дождём. За это стоило поблагодарить вездесущую Рэйчел, ещё за день до отъезда посоветовавшую мне купить малолитражку. Тяжело в большом городе быть «безлошадной», первой своей большой покупкой в Сиэтле я определила машину, для этого регулярно просматривала объявления о продаже подержанных авто. Но подходящих вариантов не было.

Слава богу, жила я в кампусе, до Университета – рукой подать, да и до квартиры Хелен, расположенной в Ю-дистрикт*, добраться можно было пешком.

Свободного времени у меня почти не было, график занятий был плотный: работа и учёба поглотили меня целиком. Каждый вечер я практически валилась с ног от усталости, не обращая внимания на громкую музыку, что включала соседка по комнате Дженис, засыпала, иногда даже не успев раздеться и принять душ. Как так получалось? Я просто падала без сил на кровать, убеждая себя, что посплю чуть-чуть, всего минут десять. А в итоге просыпалась уже утром с затёкшими от неудобного лежания в одной позе мышцами. Тёплый душ кое-как приводил моё тело в норму, и начинался новый день. В первую половину дня я «грызла гранит» науки, вечером же корпела над записками Хелен. Мне с лёгкостью удалось убедить её, что работать в Университетской библиотеке будет проще, поэтому сразу перед ланчем я забирала с кафедры задания и допоздна расшифровывала тексты.

Перед Крисом было жутко неудобно: он часто звонил, приглашал провести с ним вечер, но я всегда отказывалась, оправдываясь сильной загрузкой. Но он всё-таки проявил настойчивость. Наши вылазки в город мне нравились. По выходным мы отправлялись в Пайк Плэйс, любовались картинами местных художников или прогуливались по Фримонту от статуи Ленина до Фримонтского тролля. Я слушала уличных музыкантов и рассматривала огромный пятиметровый памятник. В руке у Тролля была настоящая машина.

- Что это? – удивилась я.

- Фольксваген «Жук», - со смехом ответил мне Крис.

- Хочу такую машину, - загорелась я.

- Ты со своим ростом можешь себе позволить, - он ласково потрепал меня по волосам.

- Смеёшься?

- Нет, - он серьёзно покачал головой, - ты и правда миниатюрная, Бэлла, - потом помолчал и добавил, - и красивая.

Я смутилась. Нет, вовсе не из-за комплимента. Я знала, что он говорил правду, был честен и искренен со мной. Просто я пока была не готова к отношениям. В памяти ещё были свежи воспоминания о Джейке. И больше всего на свете я боялась допустить ту же ошибку: потерять друга.

- Крис, - прошептала я, загнанная в тупик собственной совестью.

- Тш, Бэлла, - он подмигнул мне, - я в курсе.

Так продолжалось довольно долго, пока однажды я не увидела Его.

Расположившись за давно облюбованным мной столом в библиотеке, я отложила ручку, решив дать глазам передохнуть от мельтешащих букв и символов. Я прикрыла лицо руками, потирая тыльной стороной ладоней уставшие веки, а потом резко открыла глаза. Лучше бы я этого не делала, потому что сначала мне показалось, что у меня начались галлюцинации.

У стойки библиотекаря, небрежно облокотившись о стеллаж, стоял Эдвард Каллен, терпеливо ожидая, когда смазливая библиотекарша, носящаяся между полками со скоростью кометы, найдёт книги из его списка. Наконец, стопка увесистых фолиантов была собрана, девушка торжественно вручила ему книги, одарив таким пылким и недвусмысленным взглядом, что он вздрогнул. Я заметила на лице тень брезгливости и сожаления, но они искажали прекрасные черты совсем недолго: Каллен, как обычно, взял себя в руки и, нацепив вежливое и отстранённое выражение лица, немногословно поблагодарил библиотекаря. И тут же поспешил от неё подальше.

Сердце загрохотало о грудную клетку, когда я поняла, что он направляется в мою сторону. Язык прирос к нёбу, руки моментально вспотели и затряслись, я вжалась в стул, пригнула голову, чтобы он меня не заметил. Зря! Он даже не посмотрел на меня, впрочем, как и на всех остальных девушек, сидящих в библиотеке и откровенно глазеющих на него. Спокойно уселся через ряд за два столика поближе к окну, открыл ноутбук и принялся листать книги, изредка что-то печатая.

Я затаила дыхание, казалось, что моё пыхтение слышно в соседней комнате. От недостатка воздуха и напряжения мои щёки раскраснелись, перед глазами поплыла белая дымка. Ощущения сродни предобморочному состоянию, машинально отметила я, мастер попадать на больничную койку от врождённой неуклюжести. Я старательно начала делать глубокие вдохи и выдохи, чтобы выровнять дыхание и утихомирить разбушевавшееся сердце. Напрасно. Я никак не могла сосредоточиться: мозг словно рвало на части. Одна часть меня хотела подбежать к нему, прижаться к его груди, впитывая в себя сладостный свежий аромат до умопомрачения, вторая – с криком унестись прочь, чтобы не видеть источник всех моих беспокойных ночей и пролитых слёз.

Но я так и осталась сидеть на месте, крепко сцепив пальцы рук, кусая губы, не в силах отвести от него взгляда. Я пожирала его глазами, совершенно не заботясь о том, что обо мне подумают окружающие. Впрочем, окружающим не было до меня никакого дела: они либо были заняты своими делами, либо так же жадно пялились на Каллена. Парни оценивающе, девушки с интересом.

Он изменился, раздался в плечах, подростковая худощавость прошла, сквозь тонкую ткань его дорогой рубашки отчётливо просматривались мускулы. Но изысканная аристократичность, сводившая с ума половину женского населения городка Форкс, осталась: тот же горделивый римский профиль, остро-очерченные линии скул, высокий лоб, на который по-прежнему спадали непослушные бронзовые пряди.

Мне до боли хотелось заглянуть ему в глаза, утонуть в тёмной зелени с прожилками янтаря, чуть прикрытые густыми ресницами, обвести контур изогнутых губ, поцеловать краешек, прижаться, вдохнуть чарующий аромат полной грудью, чтобы запомнить, впитать, надышаться на всю оставшуюся без него жизнь.

Нельзя!

Мои желания ничего не значили: я никогда не решилась бы на такое, да и блондинистый призрак Розали Хейл, незримо витавший в воздухе, напомнил мне о жестокой реальности.

Чужой. Не мой.

Через какое-то время он закрыл ноутбук, собрал книги и двинулся к стойке библиотекаря. Девушка-библиотекарь просто засияла от предвкушения. Ещё бы, он улыбался ей.

Моё сердце сжалось. Как она смеет! – грудную клетку сдавило от боли, - что она о себе возомнила? – я задыхалась от гнева. Мои чувства, тщательно скрываемые такое количество дней, месяцев, грозились вырваться наружу. Девица забрала книги, кокетливо улыбаясь, и сделала отметку в формуляре,
наклонившись так низко, что кулончик на короткой цепочке у неё на шее аккуратно лёг в ложбинку на груди, выгодно подчёркивая в открытом декольтированном вырезе блузки пышные формы. Каллен вежливо поблагодарил её и, кивнув на прощание, двинулся к выходу.

Голова закружилась. Господи! Что я творю? О чём думаю? Да, я убить была готова несчастную девчонку только лишь за то, что она разговаривала с ним, выполняя свою работу.

От этих мыслей мне стало дурно. Что это было? Раньше я никогда так остро не реагировала на заигрывания с ним со стороны школьниц. Что изменилось? Вспышка жгучей ревности? У меня?

Минут десять я приходила в себя, собирая записи: всё равно работать не смогла бы.

Эдвард Каллен, - обрывки мыслей носились в голове. - Я видела его. Здесь. В библиотеке. Почему я раньше его не встречала? Он же учится не в этом Университете. Я увижу его вновь?

А что, если увижу? Что, если мы случайно столкнёмся с ним?

Мне стало страшно: ночные фантазии и сновидения – это одно. Но гипертрофированная и необоснованная ревность к чужому парню – совсем другое. Покидав бумаги в сумку, я рванула вон из душного библиотечного зала. Я не соображала, куда бегу, ноги сами несли меня. И только пробежав почти полквартала, я поняла, что давно уже миновала Ю-дистрикт и нахожусь уже в Кэпитолл-хилл почти у самого дома Криса.

Опустившись без сил на каменную ступеньку какого-то книжного магазинчика, я набрала заветный номер:

- Крис, - проскулила я в трубку.

Я снова бегу к нему со своими проблемами. Я снова использую его. Пересилив отвращение к себе, я поплелась вдоль по улице.

Консьерж на входе оценивающе оглядел меня с головы до ног, а когда я назвала фамилию Криса, удивлённо приподнял одну бровь, отчего его худое плохо выбритое лицо сморщилось, а недельная редкая щетина заходила ходуном, опуская и без того неимоверно длинный крючковытый нос на верхнюю губу. Он стал похож на злобного тролля из сказки.

- Проходите, квартира 2b, налево, - соизволил проскрипеть он, жестом указывая мне направление. Тощая рука болталась в отворотах рукава: форма явно была ему велика.

- Спасибо, - вежливо поблагодарила я и поднялась по лестнице на второй этаж.

У двери Криса я остановилась, не решаясь постучать: стыдно было втягивать его в мои любовные передряги. Я бы так и стояла в раздумьях, но из-за двери послышались голоса. Кто-то ругался на повышенных тонах. Я сразу же узнала глубокий насыщенный голос Криса, а вот второй мужской мне был не знаком. Они спорили о чём-то. Я поняла это по интонациям: шла настоящая перепалка, говорили на иностранном языке. Судя по грассирующему «р» - явно на французском.

Речь Криса лилась как песня: плавная, мелодичная. Я невольно заслушалась. Внезапно дверь распахнулась. От неожиданности я отшатнулась, покраснев до кончиков ушей. Передо мной стоял среднего роста, чуть выше меня, парень с коротким чёрным «ёжиком» волос, по-детски пухлыми губами и длинными ресницами, обрамлявшими огромные карие глаза. Не смотря на то, что он продолжал говорить по-французски, капризно морща нос, он удивлённо уставился на меня, всем своим видом спрашивая, кто я такая и что здесь забыла.

Крис что-то ответил ему, открывая одной рукой дверь пошире, а другой – протягивая огромную папку.

- … не думаю, что будет так, - тут же перешёл на английский Крис, заметив меня.

- Ты ещё пожалеешь, - прошипел его гость, резко бросив папку в сторону Криса, из которой тут же посыпались в разные стороны листы бумаги.

- Уступаю даме, - язвительно с акцентом произнёс парень и, довольно грубо оттолкнув меня, почти побежал вниз по лестнице.

- Бэлла, - извиняющимся тоном тихо проговорил Крис, - прости…

- Привет, - прошелестела я и наклонилась, чтобы поднять один из выпавших листов, приземлившийся точно мне под ноги.

Это был великолепный карандашный набросок, судя по всему, эскиз загородного дома. Крис учился на последнем курсе архитектурного факультета.

- Красиво, - я вернула листок.

- Думаешь? – протянул он, разглядывая набросок.

- Уверена, = твёрдо ответила я и для пущей убедительности добавила, - я занималась в детстве.

Он усмехнулся, распахнул дверь, приглашая войти. Я аккуратно переступила через разбросанные по полу рисунки, стараясь ненароком не наступить на его работы. Прошла в гостиную, а Крис задержался, подбирая эскизы.

Я присела в кресло странной формы в виде сложенной в пригоршню пятерни. Оно оказалось на удивление удобным. С удовольствием откинулась на спинку и прикрыла глаза. Играла негромкая музыка.

Прислушалась. Дебюсси? Чарующие спокойные звуки фортепиано приятно ласкали слух. Я расслабилась, сердце успокоилось, тревоги и сомнения вылетели из головы. Я дышала этой музыкой, я жила ей, отбросив всю ненужную жизненную шелуху. И это было так здорово! С последним аккордом я выдохнула, открыла глаза.

В дверях, прислонившись к косяку, скрестив ноги и держа руки в карманах, стоял Крис:

- Любишь Дебюсси?

- «Лунный свет» - это здорово…

- Бэлла, извини за Этьена, - начал он, - он иногда бывает вспыльчив.

- Нет, всё в порядке, - мне вдруг стало жутко неудобно за то, что я заставила его оправдываться. Этьен учился с Крисом на одном курсе, они готовили совместный проект. Но, видимо, что-то произошло: они не ладили, чему я стала невольной свидетельницей.

Крис рассказал о том, как ездил на практику во Францию, тогда они с Этьеном были лучшими друзьями, он жил в доме его родителей в Париже. Днём они занимались, а вечером Этьен показывал ему Париж, город мечты туристов и настоящий, открытый только для парижан.

- Это и правда город Любви? – поинтересовалась я, заворожённая его словами.

- Да, - с грустью ответил Крис.

Его лицо стало печальным, а глаза вмиг потускнели. Страшная догадка осенила меня:

- Ты оставил там свою любовь? Ты любишь её? Она в Париже?

- Нет, Бэлла, - он тяжело вздохнул, а потом улыбнулся, провёл рукой по непослушным светлым волосам, взъерошил их, приведя в полный художественный беспорядок, и добавил, - но там я был счастлив.

Таким открытым, ранимым я не видела его никогда. Передо мной стоял совсем другой Крис: страдающий, неуверенный. И от того, что он позволил мне увидеть его тайный внутренний мир, тщательно оберегаемый от посторонних глаз, сердце сжалось. Я поднялась с кресла, подошла к нему и прижалась щекой к его груди:

- Крис…

Он нежно приобнял меня. Мы так и стояли, тесно прижавшись друг к другу, слушая, как бьются наши сердца. Я вдыхала его свежий аромат, сотканный из запаха луговых трав и жимолости, и наслаждалась бесконечным спокойствием, медленно расползающимся по моему телу. Сначала расслабились мышцы лица, потом руки, я свободно опустила их по швам, затем спина, наконец, ноги. Я закрыла глаза, упиваясь ощущением блаженства, казалось, я сейчас поплыву. Крис подхватил меня покрепче, молча, и я получила ещё несколько минут удивительного счастливого неведения. Я словно выпала из времени и пространства. В тот момент я ощущала только покой и умиротворение. И это было здорово.

- Бэлла, - наконец, нарушил тишину Крис, - поцеловав в меня макушку, - так, что у тебя случилось?

- Крис.., - замялась я.

Совесть и стыд тут же заняли свои почётные места в моём сознании. Я покраснела.

- Ты его видела?

Крис знал, чутьём догадался, что всему виной моя несчастная любовь. При этом у него хватило такта не расспрашивать меня, ему были неизвестны подробности моей запутанной любовной истории, даже имени Эдварда я ни разу не произнесла вслух.

- Да, - прошептала я, снова уткнувшись носом в тонкий хлопок его синей рубашки.

Снова повисла тишина.

- Хочешь кофе? – он взял моё лицо в свои ладони и заглянул в глаза.

- Я не пью кофе, - смущённо ответила я, тут же пожалев о том, что отказала ему даже в такой малости.

- Глупости, - отмахнулся он, взял пиджак со спинки стула, одной рукой забросил его за плечо, а второй сжал мою ладошку, - Сиэтл – кофейная столица США. Ты просто не пробовала настоящий кофе.

Мы вышли из дома. «Тролль» проводил нас удивлённым взглядом, но ничего не сказал.

- Куда мы едем? – поинтересовалась я, почти на бегу: я не успевала за размашистым широким шагом длинных ног Криса.

- Мы идём в «Кофейный рай».

То, что происходило дальше, больше походило на какую-то восточную сказку. Крис привёл меня в маленькое уютное кафе, с двух сторон от низких столов и приземистых диванчиков располагались яркие ковры в арабском стиле с множеством маленьких подушек. Бармен, одетый в турецкий костюм, ловко управлялся с медными турками на открытом огне и даже песке, при этом кисточка красной фески на его голове забавно подпрыгивала всякий раз, когда он бережно выливал кофе из турки в маленькие фарфоровые чашки.

Кофе оказался поистине чудесным, очарования кофейной церемонии добавили интересные истории Криса, который, казалось, знал про всё на свете. Он шутливо бил меня по рукам, когда я пыталась бросить в очередную чашечку кофе сахар, сам добавлял сливки из молочника или холодную воду из высокой рюмки. Он давал сделать мне всего пару маленьких глоточков, затем отставлял чашку и пододвигал следующую.
Вкус был превосходным. Оказывается, настоящий кофе никакого отношения не имеет к той жидкости, что подают в «Старбакс» или разливают по огромным бумажным стаканам с пластиковой крышкой в «Макдональдсе». А когда я запросила пирожное, строгим голосом мне объявили, что совмещать выпечку с кофе – верх неприличия.

Мне было хорошо. Уютно и спокойно. Я даже согласилась после кофе выпить бокал вина, Крис сказал, что знает неплохое местечко – маленький ресторанчик неподалёку.

- Кажется, ты завсегдатай всех заведений в этом районе, - по дороге из кофейни поинтересовалась я. - Почему ты живёшь здесь, Крис?

- Это место художников, музыкантов, актёров, людей инакомыслящих и инакоживущих, Бэлла, мне нравится жить в Кэпитолл-хилл.

Я рассматривала его смеющиеся серо-голубые глаза. Когда он улыбался, становился ещё более похожим на Эдварда. Сначала меня жутко пугало, но со временем я смирилась и научилась не воспринимать Криса как копию Каллена. Он стал для меня другом, интересным собеседником, защитником, спасителем, кем угодно, только не зеркальным отражением Эдварда Каллена.

Я думала об этом, когда смотрела на сцену, где итальянские музыканты исполняли джаз. Крис, извинившись, отошёл на минутку, видимо, встретил какого-то знакомого. Я медленно потягивала вишнёвый сок, который заказала вместо вина, когда прямо передо мной возник официант в белой униформе с малиновой бабочкой. Жгучий брюнет с грацией танцовщика, он двигался удивительно плавно. С манерностью в речи и едва заметным испанским акцентом он спросил:

- Мисс желает ещё что-нибудь?

- Нет, спасибо, - вежливо поблагодарила его я.

- Крошка потеряла своего красавчика?

Я неудомённо уставилась на него, а он продолжил как ни в чём ни бывало, - смотри в оба, дорогуша, такого красавца в два счёта уведут!

От неожиданности я просто потеряла дар речи, я настолько растерялась, что даже не покраснела как обычно.

- Заигрываешь с моей девушкой, Диего? – спасительный знакомый бархатный голос вывел меня из ступора… и тут же загнал обратно: он назвал меня своей девушкой?!

Официант по имени Диего таращился на Криса во все глаза, кажется, он был так же ошарашен как и я. А Крис в это время спокойно уселся рядом со мной и обнял меня за талию.

- Ещё сока? – поинтересовался Крис.

Я только отрицательно помотала головой.

- Спасибо, Диего, нам ничего не нужно, - непринуждённо ответил Крис, и официант медленно ретировался танцующей походкой, всё ещё от удивления качая головой.

- Прости, - прошептал Крис мне на ушко.

- За что?

- За то, что назвал тебя своей девушкой без твоего разрешения, - он снова прижал меня к себе, поцеловав в висок.

Я не знала, что ответить. На моё счастье заиграла новая композиция. “I Will Survive”. Я едва слышно подпевала слова, а Крис прикрыл глаза, слушал молча. Его брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию, а веки чуть подрагивали. Что эта песня значила для него?

Мне снова удалось подсмотреть иного, другого Криса. Узнаю ли я его когда-нибудь? Не хотелось лишать его возможности побыть самим собой наедине с собой в толпе. Я продолжала тихонько напевать, рассматривая знакомые черты.

Поздно вечером мы неспешно прогуливались. Но когда почти подошли к Университетскому городку, я приняла решение.

- Крис, - я волновалась как никогда в жизни, голос срывался, я почти хрипела. Он заметил моё смущение, наклонился надо мной, крепко обхватил за плечи.

- Что случилось, Бэлла?

- Можно я сегодня останусь у тебя?

Он застыл на месте, распахнув глаза. В них явственно читались удивление, непонимание, неверие, боль. И… страх?!
-

Я сделала это! Сама!

Сердце галопом понеслось вскачь, в висках зашумело. Что теперь будет?

Он молчал, всё так же пристально рассматривая меня. Испугался? Он не хочет меня? Боже, какой кошмар!

Я вдруг увидела всю эту ситуацию со стороны: нелепо, глупо, убийственно.

- Прости, - дрожащим голосом прошептала я, слёзы готовы были брызнуть ручьём, я отвернулась и поспешно зашагала в сторону Ю-дистрикт.

- Бэлла, - сильные руки схватили за плечи, останавливая, - подожди…

- Крис, не надо, прости, прости, я не должна была.., я..., - оправдания потонули в потоке слёз. Не хватало ещё устроить истерику.

Он прижал мою голову к груди, я вжалась лицом в рубашку, тонкая ткань едва гасила судорожные всхлипы, тело непроизвольно дёргалось.

- Пошли, - уверенно произнёс он, разворачивая меня в обратном направлении.

Всю дорогу до квартиры мы молчали, дома Крис усадил меня на удобный диван в гостиной, присел передо мной на корточки, взяв мои руки в свои. Я уставилась на его длинные идеальной формы музыкальные пальцы, словно в их переплетении крылись ответы на все мои вопросы.

- Бэлла, я..., - неуверенно подбирая слова начал Крис.

А я всё рассматривала его руки: аккуратные ногти притягивали взгляд: чистые, ровные, будто их обладатель только что вышел из маникюрного салона. Слишком идеальные, слишком красивые для мужчины. Потихоньку в голове начала складываться яркая картинка. Красивый сногсшибательный богатый мужчина и … одинок!

- … я не могу.., только не пустой секс без любви с твоей стороны…

Но я не слышала его слов, мысли наконец-то обрели стройность:

- Это Этьен? – перебила я.

- Что? – брови Криса удивлённо поползли вверх.

- Ты любишь Этьена? – уже настойчивее произнесла я.

Несколько секунд он просто хлопал длинными ресницами, потом уголки его губ дёрнулись, а в глазах заблестел задорный огонёк:

- Нет, - он, смеясь, покачал головой, - Этьен – просто друг, - он снова хмыкнул, - в классическом понимании этого слова, - ты решила, что я – гей?

Я сидела красная, как рак. А что я могла ответить: «Да, Крис, ты – красивый умный парень, который меня не хочет, поэтому я решила, что ты гей». Так?

- В принципе, не так уж ты и не права, - выдохнул он, а я от неожиданности резко подняла голову. Что он хотел этим сказать? Наши глаза, наконец, встретились.

- Мне всё равно с кем спать, Бэлла, - признался он, я сидела ни жива ни мертва, на такое откровение я не рассчитывала, - так оно и было, пока…, - он снова замялся. – Когда твоё сердце свободно, ты можешь заниматься сексом с кем угодно… Десятки, сотни красивых, чувственных тел - физическое удовольствие. Но, - он опустил глаза, теперь уже он рассматривал наши руки, мои ладони вспотели, и он осторожно высвободил их, легонько погладил меня по плечу кончиками пальцев, - но когда ты любишь, просто секс превращается в пытку. Ты беспрестанно сравниваешь, оцениваешь, злишься на себя, на других..., - он окончательно затих, прикрыл веки.

- Крис, - только и смогла выговорить я.

- Ты же любишь его? – он резко открыл глаза, его зрачки расширились, а серо-голубой цвет потемнел, - любишь?

- Да…

- И до сих пор девственница…

Неужели это так заметно?

- Да…

- Я не могу, Бэлла, я – не он. И никогда им не стану. Ты только возненавидишь меня, себя, любую близость…

Он был прав. Он – друг, к которому я всегда бегу, когда мне плохо. Вот и сейчас, задыхаясь от бессилия и собственной глупости, я сидела в его квартире, на его диване и слушала его слова:

- Да, мне лестно, что своим первым парнем ты выбрала меня, Бэлла. И, может, это хорошо, - он глубоко вздохнул, снова обхватив своими руками мои ладони, - я знаю, что делать и смогу не причинить тебе боли. Но только физически, понимаешь? А как я завтра буду смотреть тебе в глаза? Ты уверена, что хочешь проснуться именно со мной, Бэлла? Ты слишком дорога мне, я не смогу просто использовать тебя, не смогу позволить тебе тайком удрать под утро из моей постели, когда пройдёт эйфория…

- Крис, - жалобно пискнула я.

Прав. Прав. Как же он прав. А я – глупая самонадеянная дурочка. На секунду я представила всё, что он только что сказал, - как тихо выскальзываю из-под одеяла, подбираю в темноте раскиданные вещи, как бегу к себе… И от этой картинки в глазах потемнело. Это же я использую его! Нет, я не могу его потерять! Только не он. Какая-то, совсем крошечная, часть меня вопила от обиды и ревности, ещё бы – мне отказали. Но эти отголоски безумной жалости к себе тут же тонули в огромном море страха – потерять лучшего друга.

Стыд, боль, раскаяние, ужас охватили меня.

- Прости, я не подумала, прости, - начала я извиняться, снимая с себя его руки и пытаясь встать.

Он неловко приподнялся, видимо, от долгого сидения на корточках затекли ноги, я рванула к выходу.

- Подожди, - сильные руки снова цепко схватили меня за талию, - ты куда собралась на ночь глядя? – его голос уже был спокойном: выдержки Крису не занимать. – Ты остаёшься здесь.

- Но…

- Никаких «но», в этой квартире есть гостевая спальня, - он повёл меня вглубь по коридору, - и новая зубная щётка и .., - он толкнул дверь в одну из комнат, включая свет, - моя старая футболка вместо пижамы…

Комната оказалась очень уютной в светло-бежевых тонах, центр дальней стены занимала огромная двуспальная кровать с тумбочками по бокам в тон платяному шкафу. На другой стороне расположились небольшой журнальный столик и пара кресел. Тёмно-коричневые римские шторы были опущены. Впрочем, вид из окна мне так и не удалось бы рассмотреть: день давно кончился, за окном темнела непроглядная ночь.

- Ванная здесь, сейчас принесу полотенце и чистую футболку, - он вышел за порог, - располагайся.

Я аккуратно поставила сумку на одно из кресел, провела пальцами по корешкам книг, расставленных на полке. Всё происходящее казалось нереальным. Я попыталась собраться с мыслями, но нервы и стресс победили: душ я принимала в полусонном состоянии.

Ночью мне снова снился Эдвард. Тело выгибалось , словно пружина, я вскрикнула от небывалого ощущения: дикий, яркий, умопомрачительный оргазм сводил с ума, я ждала продолжения этого приятного безумства. Увы! Утро застало меня врасплох. Приглушённый занавесями свет едва пробивался в комнату. Часов на прикроватной тумбочке не оказалось. Я нехотя вылезла из уютной мягкой постели, простыни были слегка влажными. Ещё бы. Эта ночь была горячей, очень жаркой. От обиды хотелось разреветься. Почему только фантазии? Почему другие люди живут, наслаждаясь жизнью, только я, как прокажённая.., - я с остервенением смывала с себя блаженные остатки сна. Расчёсывая мокрые после душа волосы, я вспоминала вчерашний разговор. Всё-таки, Крис был прав. Тысячу раз прав. Любовью нужно заниматься с тем, кого любишь или страстно желаешь. Второе мне было неизвестно, а первое – недоступно.

Из кухни вкусно пахло поджаренными тостами. Я прибавила шагу, желудок уже давно урчал, требуя своё. У плиты стоял Этьен, одной рукой вынимая готовые тосты, а другой – помешивая омлет.

- Соку? – не оборачиваясь, произнёс он, наверняка слышал мои шаги. И тут же продолжил, не дожидаясь ответа, - кофе в этом доме варит только хозяин, а если учесть, что он в данный момент измывается над телом, то могу предложить только сок, - он, наконец, развернулся, поставил тарелку с горячими хлебцами на стол, отодвигая вчерашнюю папку с эскизами. Наверняка, разбирал их утром. – Бэлла?

Я кивнула.

- Этьен, - представился он, - приятно познакомиться. – И пододвинул ко мне тосты.

- Взаимно, - прошептала я.

Как себя вести с этим парнем, я не знала. Этьен же чувствовал себя непринуждённо. Достал из холодильника баночки с джемом, разложил по тарелкам омлет, разлил сок. При этом он постоянно болтал о всяких пустяках. Его французский акцент придавал речи определённый шарм. Жаль, что я не учила французский в детстве: красивый язык.

- А почему ты приехал учиться сюда, Этьен? – я собралась с духом. Сколько можно смущаться?

- Потому что азы безвкусицы нужно постигать в стране, не имеющей истории и культуры. В Европе в последнее время развелось слишком много нуворишей, желающих приобрести за огромные деньги эклектику. А где её взять, как не на родине страдающих от ожирения людей, бесконечно поедающих гамбургеры? – и он состроил такое невинное выражение лица, по-детски выпятив нижнюю губу и сморщив нос.

Я рассмеялась.

- Знаешь, Этьен, представить тебя в столовой старинного замка в викторианском стиле, поедающим лягушачьи лапки, я могу. А вот беспринципном конъюнктурщиком, - извини, - нет, - съязвила я, непринуждённо отправляя в рот кусочек превосходно приготовленного омлета.

- О-Оу, - протянул Этьен, - а девочка не так и проста, - заметил он, поворачивая голову в сторону входа, - где ты её взял, Крис?

На пороге, прислонившись плечом к дверному косяку, скрестив ноги в тренировочных брюках и босиком, стоял Крис. Белая футболка была насквозь мокрая от пота, на шее висело полотенце: занимался спортом? Я залюбовалась его взъерошенными волосами. Глаза светились, он улыбался. Кажется, наша беседа с Этьеном его забавляла.

Я улыбнулась ему в ответ. Неловкость вчерашнего дня растворилась в солнечных лучах, запахах кухни и болтовни с его другом.

- Бэлла, - позвал Этьен, доливая мне сок из маленького графина, - а кто такой Эдвард?

Сердце дёрнулось, пропустив удар, краска отлила от лица, руки затряслись, я чуть не выронила вилку. Улыбка Криса медленно сползла с лица, уступая место недоумению.

Тишина, моментальная повисшая на кухне, звенела от напряжения, пока её не разрушило грассирующее «р» Этьена:

- Охррренеть!

Страх, безотчётный липкий страх сковал моё тело, лицо превратилось в неподвижную застывшую маску, краска моментально отлегла, наверное, я побледнела. Такой животный страх испытывают люди в террариуме: знают, что змеи за стеклом, но подсознательно боятся, что какая-нибудь гадюка выскользнет из клетки и доберётся до них. Примерно так я и ощущала себя в тот момент: кто-то услужливо распахнул дверцу, и оттуда поползли мои тайны.

Этьен состроил извиняющуюся гримасу, но я видела, что он ни сколько не сожалеет о сказанном. Наоборот, его так и распирало от любопытства.

- Бэлла? – позвал меня он.

- Что? – я вышла из ступора, схватилась за стакан как за спасительную соломинку: лишь бы отвести взгляд, не смотреть им в глаза.

- Охррренеть! – зарокотал он. - Кто такой Эдвард?

- Почему тебя это интересует?

Он довольно расплылся в широченной улыбке: подловил!

- То есть, тебя не волнует, откуда я о нём знаю?

Сложить два и два оказалось легче лёгкого. Я никогда не произносила имя Эдварда вслух, разве что во сне… Злость медленно закипала во мне:

- Ты подсматривал за мной ночью? – зашипела я.

Лицо Криса вытянулось, он сделал шаг в нашу сторону:

- Этьен? – в его голосе отчётливо слышалось удивление, он не понимал происходящего.

- Нет, - Этьен презрительно скривил губы, - не подсматривал. Подслушивал. Утром. А что мне оставалось, когда ты так стонала? Эдвард, оу, Эдвард, люблю..., - передразнил меня он.

Крис застыл на месте, я же закрыла лицо руками, чтобы не видеть недвусмысленных движений бёдрами этого наглого француза.

- Я сначала подумал, что этот новоявленный романтик наконец-то плюнул на свой принцип – девственно чистого гнёздышка, свободного от секса, и устроил чумовой групповушник, а меня не позвал…

Я всхлипнула, а Крис закашлялся:

- Что?

- Но потом я заглянул к тебе в спальню, ты снова лёг.., - он уже объяснялся с Крисом.

Катастрофа! Правда выползла наружу. Что обо мне подумает Крис? Хороша девственница с ночными оргазмами. Стыд! Я чувствовала, как краснею. Вместе с румянцем, приливающим к коже, по венам разлилась ядовитая злость:

- Ты, - я подняла на Этьена покрасневшие глаза, - беспринципный невоспитанный лягушатник, - я схватила со стола клетчатую льняную салфетку и бросила в него, - я прижму твой любопытный французский нос и надеру костлявую задницу!

- Ой, - Этьен мигом отскочил к плите, хватая сковородку, - потом со звоном бросил её в раковину, - что ты сказала?

Господи! Да что же это такое! Этот француз просто создан для того, чтобы выводить из себя! Я села на стул и начала глубоко дышать, чтобы снова не наговорить гадостей.

- Ты слышал? Слышал, Крис? Она сказала «костлявая задница»! Это значит, что я – не толстый. Неужели и правда похудел? – он пытался рассмотреть через плечо собственную пятую точку, которая, кстати сказать, вовсе и не была тощей, честно признаться, она была просто идеальной: высокая, упругая. – Отличненько! – промурлыкал он. – И вообще-то, к твоему сведению, такой нос обычно называют римским, но французский мне тоже нравится – распирает гордость за родину!

Он кокетливо повилял задом и манерно направился на своё место. Смотреть на это без смеха было просто невозможно. Я хихикнула раз, два, а потом и вовсе расхохоталась в голос. Через секунду ко мне присоединился Крис, а потом и виновник всего этого истерического веселья.

- Да, ладно тебе, Бэлла, - примирительно заговорил Этьен, - я никому не скажу. И Крис тоже, - он кинул взгляд в сторону Криса. – Вы же друзья, правда? – в его интонациях было намного больше заинтересованности, чем он хотел показать. – Правда?

- Друзья, - ответил Крис, двигая к себе тарелку с тостами, на меня он не смотрел.

Кажется, Этьен выяснил то, что хотел, но угомонить это чудовище было не так-то просто:

- Эдвард, довольно редкое имя, дайте-ка подумать, Эдвард, Эдвард.., много ли мы знаем Эдвардов?

- Этьен, довольно, - жёстко осадил его Крис. – Не говори ничего, Бэлла, - он взял меня за руку и легонько сжал пальцы, - ты не обязана отчитываться…

- Всё в порядке, - прошептала я, - я просто…, никогда и никому не говорила…, никто не знает, - я тяжело сглотнула, - кроме вас…

- А Эдвард? – любопытству Этьена не было предела.

- А он тем более! – выдохнула я.

Они оба удивлённо уставились на меня.

- Как это? – не выдержал Этьен. – Ты ему не сказала? – его красивые карие глаза, казалось, сейчас вылезут из орбит.

- Я с ним не общаюсь, и у него есть другая, - отпираться не было смысла: меня практически припёрли к стенке. Но где-то в глубине души я была этому рада. Сколько можно всё хранить в себе?

- Охрренеть, - цокнул языком Этьен, покачал головой и выпалил, - я знаю, что надо делать!

Крис нахмурился, а я расслабилась. Обычно чужие советы сводились к тому, что нужно стать решительнее, объясниться. Ага! Вот в следующий раз, когда он появится в библиотеке, подойду и скажу ему: «Знаешь, Эдвард, кажется, я люблю тебя!» Думаю, он даже не удивится. Такое он наверняка слышал миллион раз.

Безнадёжно, - размышляла я, Этьена я слушала вполуха, полностью погрузившись в свои собственные страдания, поэтому до меня не сразу дошёл смысл его слов:

- Тебе нужно переспать с ним!

Я медленно подняла на него глаза, желая убедиться, в своём ли он уме. В своём, присущем исключительно ему!

- Что? – в воздухе зазвучали сразу два голоса – рассерженный – Криса и смущённый – мой.

- Пе-ре-спать, - по слогам, как отстающим в развитии детям терпеливо проговорил Этьен, нисколько не смущаясь. – Весь человеческий опыт доказывает, что идеалов не бывает, это всего лишь фантазия одержимого страстью. Когда ты переспишь с ним, поймёшь, что он и вполовину не так хорош, как в твоих мечтах! – довольный собой, он откинулся на спинку стула и забарабанил пальцами по столу.

Странно, но смущение и растерянность вовсе не убили способность мыслить:

- Ты не слишком высокого мнения о себе – отвечать за всё человечество?

- Уфф, - он театрально закатил глаза.

- А если понравится? – тихо поинтересовался Крис.

- Тогда она попала! – резюмировал Этьен, - и у неё останется только один выход, - он сделал многозначительную паузу, - влюбить его в себя!

- Отличный план! – я пыталась взять себя в руки, меня ещё подтрясывало, голос слегка дрожал, - только мне, увы, не подходит, - печально произнесла я, вздохнув, - закрыли тему.

- Ой, ведёшь себя как юная барышня-девственница, - протянул он. Я снова покраснела – Или ты..? Крис? – Крис неопределенно пожал плечами.

- Какой кошмаррр, - грассирующее «р» усилило неловкость и нелепость всей ситуации.

- Всё, - резко поднялась я, - спасибо за завтрак, Этьен, мне пора!

- Бэлла, подожди, - бархатный голос догнал меня почти у двери. Я остановилась, - сегодня суббота – выходной, чем займёмся?

- Нет, Крис, не сегодня…

Он проводил меня до двери.

- Прости, - прошептал он, передавая мою сумку, - может, тебя проводить?

- Не надо, - я указала взглядом на его уже высыхающую футболку: Крис до сих пор был в тренировочном костюме, - тебе надо переодеться и… я сама…

- Я позвоню, - тихо добавил он.

Дома я достала из сумки изрядно помявшиеся бумаги, расправила их, пробегая глазами по строчкам: работа была почти закончена. На мобильном оказалось пять пропущенных звонков. Один от мамы: обычно мы с ней созванивались по субботам и четыре от Хелен. Говорить с мамой я не решилась. Проницательная Рене сразу уловила бы моё настроение и замучила бы вопросами. Я решила, что перезвоню ей позже, тут же набрав номер миссис Хейл.

- Бэлла, слава богу, дорогая, я уж думала, что с тобой что-то случилось.

- Вы звонили, Хелен…

- Да, не могла бы зайти ко мне, Бэлла?

- Сегодня?

- Лучше сейчас, - она вздохнула, - маразматик выбил финансирование, мы уезжаем на Аляску.

- Надолго?

- Хм, надеюсь, что нет, всего на полгода, - ответила она.

Полгода. Значит, мне придётся искать себе новую работу. Что ж, я никогда не была в фаворитках у Судьбы.

- Я скоро приду, Хелен.

И только тогда до меня дошло, что идти мне придётся не на кафедру, а к ней домой. В дом, где жила Розали. Туда, где я могу случайно столкнуться с Эдвардом Калленом.

Подходя к дому Хелен, я напряжённо всматривалась в машины, стоящие вокруг. Озиралась, словно воришка, боялась, что меня поймают на месте преступления. Умом я понимала, что моё беспокойство смешно и нелепо, но ничего не могла поделать с бешено колотившимся сердцем. Перед входом я остановилась, переводя дыхание. И едва протянула руку к звонку, как дверь открылась, на пороге стояла ослепительная своей идеальной красотой Розали. Я на мгновение зажмурилась, почему-то показалось, что за ней я вижу Каллена.

- Бэлла? Привет, - Розали добродушно улыбнулась, - ты бежала?

Её удивлённый взгляд блуждал по моему напряжённому вспотевшему лицу.

- Да, - прохрипела я, - торопилась…

- О, - до блондинки дошло, что она так и держит меня на пороге, - прости, - извинилась она, - проходи, мама тебя ждёт.

- Спасибо, - еле выдавила я, сердце застучало ещё громче в ожидании.

Но Розали была одна, она пропустила меня внутрь, а потом аккуратно закрыла за собой дверь.

Уфф.

Прощание с Хелен вышло недолгим, но очень эмоциональным. Она многословно извинялась, сожалела о своём отъезде и о том, что мы расстаёмся так неожиданно:

- Бэлла, дорогая, что же ты будешь делать? Тебе же нужна работа, - Хелен всплеснула руками.

- Не переживайте, миссис Хейл…

- Нет, как я могу не волноваться? Я так привязалась к тебе, девочка, ты стала мне как дочь, - воскликнула она. И в интонациях, с которыми она произнесла это, не было ни грамма лжи или пафоса: она говорила искренне. – Я дам тебе самые лучшие рекомендации, Бэлла, а ещё замолвлю за тебя словечко перед деканом твоего факультета, - я удивлённо приподняла брови. А это зачем? – На случай, если ты устроишься по специальности, и тебе понадобится индивидуальный график обучения. – Ах, вот она о чём…
- Я уверена, что с твоим отношением к работе и учёбе это вовсе не станет проблемой!

- Спасибо, Хелен, - чертовски было приятно, что меня оценили как усидчивого и трудолюбивого сотрудника.

Дома меня ждал неприятный сюрприз: моя соседка по комнате Дженнис решила устроить вечеринку. Всё пространство комнаты занимали воздушные шарики, на стенах были развешены плакаты со смешными фотографиями наших однокурсников, кровати и письменные столы были сдвинуты в угол, а все вещи заброшены либо в шкаф, либо на книжные полки. В середине красовался ярко-жёлтый ворсистый ковёр: вероятно, вечеринка намечалась на полу…

В который раз я пожалела о том, что решила сэкономить и не поселилась в той части кампуса, где у каждого студента была своя отдельная комната.

- Бэлла, привет, помоги мне, - крикнула Дженнис, запихивая в маленький холодильник банки с пивом.

Я молча забрала у неё открытый ящик и уложила баночки ровными аккуратными рядами.

- Вечеринка в шесть, - деловито бросила мне Дженнис.

- Я не пойду, спасибо, - ответила я, на ходу придумывая себе занятие на вечер.

Но девушка из Джерси, так называла саму себя Дженнис, не стала настаивать. Я смотрела, как она красит длинные ресницы, сидя на краешке своей кровати.

Ещё в первые дни знакомства Дженнис рассказала мне свою историю, так похожую на сюжет фильма «Девушка из Джерси» с Беном Аффликом. Её отец переехал с Манхэттена в Джерси, когда она была совсем маленькая, женился на местной продавщице с испанскими корнями и окончательно осел в маленьком городке, упиваясь ощущением собственного маленького счастья и отсутствием больших неприятностей большого города. Проблема заключалась в том, что Дженнис всегда помнила о родной матери и их отношения с мачехой оставляли желать лучшего:

- Она вечно покупала мне ляповатые безвкусные платья, готовила карри, казалось, что весь дом пропах этой дрянью, - возмущалась Дженнис, - пыталась проверять мои уроки, хотя сама умом не блистала, зато умело транжирила деньги. Знаешь, Бэлла, - секретничала Дженнис, - люди смотрели этот фильм и умилялись, вытирая платочком глаза: Ах, какой счастливец, какой молодец, что переехал, что женился на порядочной девушке… Они просто не знают оборотную сторону. Не были на моём месте! В шестнадцать лет я скопила небольшую сумму и поехала в Нью-Йорк, ходила по Манхэттону и смотрела на окна нашей бывшей квартиры, стояла за оградой школы, где я должна была учиться, разглядывала лица школьников, которые могли бы быть моими одноклассниками. Пыталась вспомнить свою жизнь, которую у меня отобрали, вспомнить маму, которую заменили на тупую недалёкую мачеху…

Именно тогда, гуляя по престижному району Нью-Йорка, Дженнис решила, что вернёт своё прошлое во что бы то ни стало. Она окончила школу с отличными отметками и получила стипендию Университета Сиэтла. Мы обе стремились к лучшему будущему, но по разным причинам.

- Эти или эти? – из размышлений меня вывел вопрос Дженнис, она держала в руках две пары босоножек.
- Лучше коричневые, - посоветовала я, и вышла из комнаты.

Чем занять себя до конца дня я не знала. Поэтому бесцельно прогуливалась по улочкам Сиэтла. Звонить Крису не хотелось, события утра ещё заставляли приливать краску к щекам: стыдно было за свою слабость. Повела себя как идиотка, рассказала об Эдварде. Дурочка.

В одном из журнальных киосков я купила газету с объявлениями о найме на работу. Зашла в ближайшую кофейню и устроилась на мягком диванчике, заказав себе кофе по-турецки, что давал мне пробовать Крис.
В ожидании заказа я просматривала вакансии. Снова идти работать няней или, не дай бог, официанткой, не было никакого желания. Я решила искать работу по специальности. Легко сказать. Требования были высокими, я сомневалась, что меня возьмут.

- Приятная встреча, - грассирующее «р» раздалось над самым моим ухом.

- Этьен? – я подняла глаза. Передо мной стоял настырный француз, одетый в дорогой стильный костюм, но без галстука. В таком виде он производил удивительное впечатление делового, уверенного в себе молодого человека. Весь его облик так отличался от утреннего парня в затёртых джинсах с низкой посадкой, упрямо рассматривающего свою пятую точку, что я невольно оглядела его с ног до головы, восхищённо цокнув языком. – Тебя не узнать!

- Брось, Бэлла, - он спокойно уселся напротив меня, принимая из рук появившегося как по волшебству официанта папку с меню. – У тебя такое выражение лица, словно ты узнала, что Европа упадёт на Америку, и в этом природном катаклизме виновата ты… Чем занята?

- Ищу работу, - я указала взглядом на газеты передо мной.

- А что с прежней? Уволили за наркотики и аморальное поведение? – он вопросительно поднял бровь, но за серьёзной иронией его тона стояло настоящее и беззлобное любопытство.

- Нет, мой босс, профессор, уезжает в экспедицию на Аляску для продолжения своей работы по этногенезу.
- Понятно, - ответил он, - нашла что-нибудь?

- Пока нет, думаю устроиться по специальности, - он чуть склонил голову, словно спрашивая о моей специализации, - экономика, - добавила я.

- Цифры, отчёты, расчёты, - пропел он, сделал едва уловимый жест рукой и что-то сказал тут же подбежавшему официанту.

- Да, - вздохнула я, идея Анджелы о приземлённости бытия перестала мне нравиться уже давно, но менять что-то, наверное, уже было поздно.

Этьен озадаченно посмотрел на меня, словно прикидывал, обидел он меня или нет. Потом продолжил:

- Экономика… Хм, тут всё зависит от способностей и творческого потенциала.

Пришла моя очередь удивляться: какое творчество?!

- Некоторые могут протухнуть бухгалтером в пыльной маленькой конторке до самой старости, перебирая первичный документооборот, - я вздрогнула от такой перспективы своей жизни, - а некоторым удаётся познать гармонию цифр и овладеть финансово-отчётной магией, - он подмигнул мне.

- Как это?

- Ох, Бэлла, включи воображение.

Я уставилась на него во все глаза, совершенно не понимая, о чём речь.

- Держи, - театрально вздохнул он, и протянул мне шесть спичек из сувенирного коробка с логотипом бара, лежащего на краю стола вместе с сахарницей и зубочистками. – Сложи из них четыре треугольника.
Я взяла спички, разложила их на столе перед собой. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что на плоскости четыре треугольника не получатся:

- Только в пространстве, - резюмировала я, пытаясь удержать три спички вместе у вершины пространственной пирамиды.

- Умница, - довольно промурлыкал Этьен. – А теперь представь себе, что этот бар – твой.
Я нахмурилась: к чему он вёл?

- Какие данные тебе нужны, чтобы понять, как этот барчушник наконец заработает по полной и начнёт приносить прибыль?

Он что, серьёзно?!

- В дощатом этом балагане вы можете, как в мирозданье, пройти все ярусы подряд, сойти с небес сквозь землю в ад, - процитировал он Директора из «Фауста» Гёте. В памяти сразу же возник оживлённый спор на факультативе по европейской поэзии.

- Как соединить истинную поэзию и успех?

- Вот именно! – он не шутил, сохраняя серьёзное выражение лица.

- Прежде всего, финансовая отчётность, бухгалтерский баланс, - заговорила я, а он брезгливо сморщился.
Я усмехнулась. – Это для начала, чтобы понять текущее положение дел, - твёрдо произнесла я, а он согласно кивнул головой. – Затем мне нужно знать всё о ближайших конкурентах, как у них идут дела, есть ли похожие заведения и для кого они работают. Фокус-группа: гендерный принцип, социальное положение, возраст, местные или туристы, интересы…

Во мне проснулся азарт. Я ещё долго говорила, наконец, в моей голове сам собой почти возник проект нового бара с готовым названием и отличной от действующей концепцией работы.

Всё это время он молча, слегка прищурив один глаз, слушал меня.

- Браво, - резюмировал Этьен, когда я закончила. Я же почувствовала себя так, словно выиграла школьную олимпиаду: глаза горели, мысль пульсировала, требуя практического применения.

- Прошла тест на финансовое творчество? – довольно усмехнулась я.

- Прошла, - тихо сказал он, - и, кстати, я только что купил этот бар, несколько твоих идей мне точно пригодятся. Не хочешь присоединиться? – будничным тоном продолжил он, словно предлагал мне разделить с ним завтрак.

- Нннет, - от неожиданности я растерялась, но взяла себя в руки, - спасибо, нет, - вежливо отказалась я, - поищу себя в другом месте, наработаю опыт, практические знания и тогда, может быть…

- Что ж, а ты и вправду очень интересна…, Крис прав, и очень умна, что странно для женщины, - с грустью вздохнул он, - предложение остаётся в силе, Бэлла.

- Твой мужской шовинизм может расслабиться, Этьен, - рассмеялась я. Завтра я иду в агентство по трудоустройству.

Он скорчил милую рожицу, поставил передо мной ещё одну чашку кофе, которую незаметно принёс официант, мы молча наслаждались вкусом.

- Так в какое агентство ты идёшь?

Я протянула ему рекламку в газете, которую недавно обвела ручкой.

- Понятно, - протянул он. – И…, Бэлла, - он замялся, - прости, но можно поинтересоваться, как ты пойдёшь на собеседование?

- Ногами, - зло отрезала я: надо было купить машину, чёрт возьми!

- Нет, я не про это, в чём? В каком виде? Так?

Я окончательно разозлилась. Конечно, богатенький красавчик, одетый с иголочки, презрительно сморщил свой французский, простите, римский носик при одном только взгляде на мои обычные джинсы, старую футболку и толстовку. А потом я задумалась: а, ведь, он прав! Как я могу рассчитывать на приличное место, если выгляжу как деревенская школьница? Краска румянца мгновенно растеклась по щекам.

- А как надо? – тихо спросила я, осадив оскорблённую гордость.

- Строгий тёмно-синий костюм, юбка чуть выше колена, белая блузка, лучше поплин..., - перечислил он, - есть?

- Нет, - призналась я.

- Не беда, - он достал из бумажника несколько купюр и бросил их на стол, - пошли!

- Куда?

- Я познакомлю тебя со своей подружкой, она, конечно, чокнутая, но дело своё знает.

Через пятнадцать минут мы входили в один из бутиков, которые я раньше обходила за версту в силу дороговизны продаваемой там одежды: она была мне не по карману.

- Мы к Элис, - поздоровавшись, сказал Этьен, усаживая меня на мягкий низкий пуфик.

- Этьен, - танцующей походкой к нам приближалась миниатюрная брюнетка с коротким торчащим ёжиком волос.

Наверное, они ходят к одному парикмахеру, - подумала я, рассматривая стильный, наверняка, дорогой и тщательно уложенный беспорядок на головах этих двоих.

- Элис, дорогая, - манерно протянул Этьен, тут же возвращаясь в свой привычный образ «вредного подруга».

И как ему это удаётся? Вот только что передо мной стоял совсем другой человек, ему понадобилась всего секунда, чтобы изменилось всё: манеры, голос и даже взгляд. Теперь в его карих глазах плясали хитрые искорки: он понимал, что великолепен в своей игре и упивался ею.

- Бэлла, позволь представить тебе хозяйку этого сосредоточения последних тенденций моды, - пафосно заговорил он, а девушка задорно рассмеялась, - мисс Элис Брэндон, - он театрально провёл рукой по воздуху, словно изображал конферансье на очередном Парижском показе мод.

- Привет, Бэлла, - голос Элис был высоким, звонким, но не писклявым, она протянула мне руку, - рада познакомиться.

Её глаза оценивающе пробежались по мне, идеальный маленький носик чуть сморщился. Впрочем, мне могло и показаться: уж слишком добродушно она изучала меня.

- Элис, нам нужна твоя помощь, - начал Этьен.

- Приём, вечеринка? – перебила девушка.

- Работа, трудоустройство, - в тон ей ответил Этьен.

- Вот как? – удивилась Элис. И тут же схватила меня за руку, - пойдём.

Два долгих часа, сто двадцать бесконечных минут примерок и лекций на тему «Как одеваться стильно и со вкусом» не прошли даром. В итоге, умерив бешеное сердцебиение от немыслимых цифр на ценниках, - костюмчик стоил в два раза больше, чем вся моя одежда, купленная за последние лет пять, - я стала счастливой обладательницей элегантного тёмно-синего костюма из тончайшей шерсти в чуть заметную светлую полоску и двух блузок. Что это, я так и не поняла, да и не хотела вникать в недоступные моему пониманию подробности. Хотя, признаться, узнала много нового: например, что сатин – это не материал, а способ переплетения нитей, придуманный китайцами из Цуаньджоу много веков назад. Возможно, история моды в кратком изложении Элис мне и не пригодится в будущем, но практические рекомендации по уходу за одеждой прочно отложились в моей голове: поплин стирать можно, шёлк лучше отдавать в химчистку.

- Запомни, Бэлла, хороший костюм служит для создания внешнего облика человека. Именно по нему сначала будут оценивать тебя. Он должен показать твою уверенность, компетентность и передать твою индивидуальность, - сказала мне на прощанье мисс Брэндон, а Этьен подарил мне шёлковый бордовый шейный платок с необычным принтом в виде маленьких Пизанских башен.

Элис оказалась права. Я поняла это, едва зайдя в кадровое агентство. Метаморфозы моей внешности действительно придали уверенности. Я спокойно ответила на все тестовые вопросы. И, честно сказать, почему-то не сильно удивилась, когда на престижное место в отдел маркетинга Сиэтлз Юнион Компани взяли меня, хотя на эту работу претендовали ещё девять кандидаток.

- Богатенькая стерва, - прошипела вслед одна из несостоявшихся сотрудниц.

Что?! Я обернулась. Злобное лицо обладательницы презрительного шипения скривилось, она дёрнула головой, ярко малиновые с фиолетовыми прядями волосы колыхнулись и многочисленные серёжки в ушах звякнули друг о друга. Отвратительное зрелище.

- Нет, - бросила я, - просто мне повезло с друзьями, - и двинулась в сторону выхода.

Поняла ли меня она? Вряд ли. Наверняка осталась в полной уверенности, что должность я получила по протекции знакомых. А, впрочем, так оно и было. Если бы не Этьен…

- Брось, Бэлла, - отмахнулся он, когда я, смущаясь, начала сбивчиво и многословно рассыпаться перед ним в благодарностях, - ты получила эту работу сама, мы с Элис лишь слегка придали тебе внешнего лоска. Чтож, поздравляю с началом новой жизни, девочка, - он улыбнулся и подмигнул, - это надо отметить! Гарсон, - очаровательный грассирующий «р» нарушил тишину полумрака гостиной Криса, было уже далеко за полночь, - кофе с коньяком!

- Ваш коньяк, мисс, - Крис поставил передо мной пузатый бокал, плеснув на дно тёмно-янтарной жидкости.

- Я не пью, - промямлила я.

- И не надо, - мягко ответил он, - просто вдохни.

Я поднесла бокал к губам, втянула носом воздух. Приятный древесный аромат, кружащий голову. От напитка пахло многолетней историей, спокойствием дубовой рощи и ещё чем-то терпким, почти неуловимым, но приятным. Я не удержалась, сделала маленький глоток. Обжигающая жидкость согрела, во рту осталось едва заметное послевкусие.

- За новую жизнь, - прошептал Крис.

- За новую жизнь, спасибо вам…

Компания, в которой мне предстояло работать, была довольно крупной и разноплановой: и производство медицинского оборудования, и гостиницы, и пара спортивных центров, доставшихся мистеру Донахью, президенту компании в наследство от матери. Мои обязанности пока были довольно простыми, но я не расстраивалась. Слушала, запоминала, училась. Я верила, что мне обязательно представится шанс проявить себя.

Я всё-таки купила себе подержанный Фольксваген, чем повергла в истерический хохот Этьена. Его безобидные шуточки по поводу моего «жучка» я выслушивала почти целый месяц. Через полгода я смогла позволить себе снять небольшую квартирку. И пусть она была всего из одной комнаты и кухни, я была счастлива. Это было моё первое самостоятельное жильё. Этьен и Элис долго ахали по поводу размеров, но я наотрез отказалась принять от них материальную помощь. Они смирились и помогли сделать косметический ремонт и выбрать мебель.

Наши отношения с Крисом изменились. Мы никогда не вспоминали разговор, состоявшийся поздним вечером, когда я осталась у него ночевать. Я считала его своим лучшим другом. Но иногда в моменты случайной близости его прикосновения заставляли проснуться моих мурашек: они судорожно бегали по коже, волнуя кровь, заставляя пылать мои щёки и сжиматься низ живота. У меня кружилась голова, дыхание перехватывало, я со смущением отскакивала в сторону, тщательно отводя взгляд от серо-голубых понимающих глаз. Меня тянуло к нему. С ним было удивительно спокойно, легко. Когда я прижималась лицом к его груди, я забывала обо всём на свете, словно терялась во времени и пространстве. И только колкие фразочки Этьена могли нарушить гармонию нашего с Крисом молчаливого уединения. Как же мне хотелось тогда запустить в зарвавшегося француза чем-нибудь тяжёлым!

- Бэлла, не ревнуй его к Крису, - как бы между прочим сказала мне однажды Элис, когда мы реставрировали старинный комод, который Элис нашла в одном из антикварных лавок на Пайк плэйс, решив, что эта вещь впишется в интерьер моей комнаты, - у них ничего нет.

- Что? – я опешила от неожиданности.

- У Криса с Этьеном ничего нет, - повторила Элис. – Они просто друзья, хотя, едва ли это устраивает их обоих, - задумчиво продолжила она.

Так вот оно что… Как я могла этого не заметить? Неужели я настолько невнимательна? Я молчала, предпочитая не совать нос в их отношения. Но однажды вечером в одном из клубов, где мы были вдвоём, потому что Крис уехал навестить Маргарет в Порт-Анджелес, я набралась смелости. То ли кончилось терпение, то ли выпитый коньяк затуманил разум…

- Ты его любишь, Этьен? Криса? – задала я вопрос в лоб.

- Люблю, - на удивление спокойно ответил он, словно я спрашивала его, нравится ли ему виноградный сок или лазанья.

В груди защемило, я сцепила пальцы, чтобы не вскрикнуть, прикусила нижнюю губу. Стало тоскливо и невыносимо больно.

- Но это ничего не меняет, - Этьен вздохнул.

Я подняла на него глаза. Его лицо превратилось в непроницаемую маску, казалось, что передо мной сидит не молодой парень, а взрослый, много переживший и повидавший человек. Этьен страдал. Его любовь, как и моя, была безответной. В памяти возник образ Каллена, которого я так и не видела со времени нашей встречи в библиотеке. Наверное, мне повезло. Моя обожаемая Любовь была далека, Этьен же жил бок о бок с Крисом каждый день, мог разговаривать, смотреть, прикасаться…

- Прости, - прошептала я.

Я извинялась за то, что влезла в чужую жизнь, за то, что взбередила живую рану, за то, что сама не испытывала таких мучений…

- Ничего, - ответил он, рассматривая меня, словно, решаясь на что-то. А потом так же тихо добавил, - из нас двоих, Бэлла, шанс быть с ним есть только у тебя…

Тоска в его глазах сдавила мне сердце. Мы долго молчали, потом он, видимо, взял себя в руки, на лице снова возникло выражение «я вредный, язвительный, но твой подруг, смирись». В движениях и голосе как по волшебству появилась манерность:

- Но я не собираюсь страдать в одиночестве, и ты поможешь мне, дорогуша! Пошли танцевать!

На следующий день вернулся Крис. Он заехал ко мне вечером. Я открыла дверь, взглянула ему в глаза, приподнялась на носочки, обхватила его руками за шею и притянула к себе. Осторожно прикоснулась губами к его губам: тёплые, мягкие, приятные…

- Крис, прошептала я прямо ему в губы, - я хочу тебя…

- Я хочу тебя, Крис, - слова вырвались сами собой. Кажется, мой мозг отключился, я терялась в бесконечном потоке мыслей ни о чём, тело зажило отдельной, неподвластной разуму жизнью. Мягкие податливые губы Криса открылись, я жадно ворвалась в его рот своим языком. Влажный захватывающий поцелуй тут же отозвался пульсацией внизу, я непроизвольно сжала мышцы живота, прижавшись к нему. В глазах потемнело, коленки тут же ослабли, я опустилась на пятки, задевая «молнией» своих джинсов тонкий деним его брюк. От этого трения в голове закружилось, тело взбудоражило новой неизвестной волной приятных ощущений, из горла вырвался тягучий хриплый стон.

- Бэлла, - прошептал Крис. Его тяжёлое дыхание перемешивалось с моим, рваным и беспорядочным. Он ловко подхватил меня за ягодицы и перевернул - теперь уже я была прижата к стене. Его руки прошлись по моим плечам, одна рука запуталась в моих волосах, вторая же настойчиво, но не больно, сжимала мою грудь, от чего соски затвердели, а пульсация внизу живота вернулась.

Хотелось ощутить его прикосновения всей кожей, я протянула руку и судорожно начала расстёгивать пуговицы на его рубашке, но пальцы дрожали, я никак не могла справиться – маленький пластик выскальзывал из трясущихся рук. В голове промелькнула шальная мысль – дёрнуть за рубашку, чтобы пуговицы с треском раскатились по полу. Конечно, я этого не сделала, но ещё сильнее притянула Криса к себе, он вжал меня в стену, неистово целуя, наши языки переплелись, воздуха не хватало. Этот поцелуй граничил с с безумием, я уже отчётливо ощущала его желание: оно красноречиво упиралось мне чуть выше пупка. Разница в росте слишком мешала мне в тот момент, я снова поднялась на цыпочки, но Крис раздвинул коленом мои ноги, приподняв меня за ягодицы: я практически оседлала его ногу, приставленную к холодной стене. Теперь каждое движение вызывало бурю эмоций, а все ощущения сводились к центру сосредоточения удовольствия внизу моего живота, к намокшим в этом месте трусикам.

- Бэлла, - снова выдохнул Крис, когда я ненадолго оторвалась от него, чтобы вдохнуть, - Бэлла…
Но я не хотела ничего слушать, не желала ничего знать. Измученный организм жаждал долгожданной разрядки, тело превратилось в сплошную эрогенную зону ожидания наслаждения.

- Крис, - умоляла я. – пожалуйста…

- Бэлла, ты уверена, Бэлла? – нерешительно, если только это слово применимо к задыхающемуся от недостатка воздуха голосу, произнёс он.

- Да, - выкрикнула я и снова запрокинула голову для поцелуя.

Он стоял с закрытыми глазами, брови сведены на переносице, от чего на лбу проступала чёткая вертикальная морщинка. Припухлые от долгого поцелуя идеальные губы чуть подрагивали, ноздри чуть заметно раздувались: он старался восстановить дыхание. Непослушная прядка волос упала на его высокий лоб. Как же он был красив.

- Крис, - снова позвала я, он медленно открыл глаза. Из-за освещения, а, может, из-за чего-то другого, не знаю, они стали тёмно-серыми, - стального цвета. Он долго всматривался в меня, молча поглаживая большим пальцем меня по щеке, его рука при этом застыла на моей шее.

Наконец, он заговорил:

- Ты точно уверена, Бэлла? – и лицо его стало таким серьёзным, что я испугалась. Неужели это так важно для него?

- Да, - прошептала я, глядя ему в глаза, стараясь взглядом передать то, что я чувствовала, но мой ответ потонул в звуке короткого, но пронзительного звонка в дверь.

Мы оба вздрогнули, Крис вопросительно посмотрел на меня, словно спрашивал, кто это может быть.

Я никого не ждала. Уткнулась носом в его плечо, как ребёнок, старалась укрыться от внешнего мира. Звонок повторился, а вслед за ним в приоткрытую дверь, которую я так и не успела закрыть, когда пришёл Крис, донеслись истерические всхлипывания.

На пороге стояла Элис с красными зарёванными глазами.

- Элис, - я настолько не ожидала увидеть её, да ещё и в таком состоянии, что не сразу обрела дар речи.

– Что случилось?

Она бросилась мне в объятья, - Крис едва успел сделать шаг в сторону, - и зарыдала навзрыд.

- Элис, - приговаривала я, обхватив её за талию и провожая на кухню. Я усадила её на стул, хотела налить воды, но едва я отступила, она тут же схватилась за меня мёртвой хваткой, спрятав голову у меня на груди. – Тише, Элис, - успокаивала я, поглаживая короткий ежик её волос, - ну, что случилось?

Она часто задышала, пытаясь выровнять дыхание, но ничего не вышло, она снова всхлипнула:

- Ммы… мы были на вечеринке, с Этьеном, - начала она, - и там я увидела Его, - новый поток слёз заглушил слова. Крис протянул мне стакан воды, я поднесла его к её губам, она сделала глоток и продолжила, - он такой, он.., он необыкновенный, - она снова начала задыхаться, но теперь уже от переполнявших её эмоций, - высокий, светловолосый, красивый, интеллигентный, аристократичный, - перечисляла она в перерывах между всхлипами.

- Как его зовут? – поинтересовалась я.

- Я не знаааю, - Элис снова захлебнулась рыданиями, - я просила Этьена узнать кто он, но он только отмахнулся, потому что присмотрел себе какого-то мачо, выпил ещё текилы и съязвил, что слишком много развелось красавчиков, похожих на нашего Криса, а я так и осталась сидеть одна на этой вечеринке «Каллен Корпорэйшн», и никого знакомых! Кажется, я влюбилась, как последняя дура!

Она что-то ещё говорила о необыкновенном чувственном взгляде незнакомца, о проникновенной улыбке и приятных манерах, но я уже не слышала: в голове отбойным молотком выбивало –

Каллен, Каллен, Каллен.

Мир снова рушился.

- Каллен, - беззвучно прошептала я, покачнувшись. На меня навалилась такая тяжесть, на ногах я удержалась только из-за Элис.

Я зажмурилась, прогоняя видение Эдварда. Конечно, безупречный удивительный красавец, как он мог не понравится Элис? Умопомрачительный, сногсшибательный, идеальный.

- Эдвард, - имя легко соскользнуло с языка, словно я пробовала его на вкус. Сладкий привкус чужого счастья с горьким послевкусием неизбежного разочарования от невозможности обладать…

Как же больно, как это мучительно…

Увидеть бы его хотя бы на мгновение, на секунду прижаться к его твёрдой рельефной груди, провести пальцами по очертаниям волевого подбородка, коснуться губами губ…

Нельзя! Он не мой, он давно принадлежит Розали, не мне! Прекрати, Бэлла, - мысленно окрикнула я себя и вздрогнула, выпадая в реальность своей кухни, где безудержно рыдала Элис.

И… Крис!

Господи, да когда же это кончится? Призрак Эдварда Каллена выбил меня из колеи. Я перевела взгляд на Криса, черты его лица заострились, губы были плотно сжаты, глаза застыли на мне…

Боже! Он всё понял.

Я почувствовала себя жалкой и ничтожной. Как я могла поступить так с ним? Ещё минуту назад была полна решимости разделить с ним свою постель, отдать себя, свою душу… И одного упоминания о Каллене оказалось достаточно, чтобы я напрочь забыла о той страсти, что бушевала во мне от страстных поцелуев с Крисом.

- Крис, - жалобно простонала я: мне хотелось извиниться, объяснить…

- Ох, простите, я вам помешала, - пискнула Элис, вытирая слёзы кулачком, - мне не стоило вот так врываться, я сейчас…

- Нет, Элис, всё в порядке, - перебил её Крис тихим, но твёрдым голосом, - я уже ухожу, я заехал попрощаться, я уезжаю из города на пару недель, - моё сердце пропустило удар. Ещё несколько минут назад ничто не предвещало неприятностей. А сейчас он уходит. Надолго. Может быть, навсегда. Могла ли я винить его? Нет, только себя. А сама я как бы поступила в такой ситуации? Если бы поняла, что меня используют?!

- Крис!..

- Не надо, Бэлла, не провожай, - он остановил меня изящным взмахом руки, - всего хорошего. Элис. Бэлла, - он вежливо кивнул головой и скрылся за дверью.

Мы долго молчали, каждая думала о своём. Обессиленная Элис смогла кое-как добраться до маленького диванчика, улеглась, поджав под себя ноги. Я накрыла её пушистым пледом. Пусть поспит.

- Бэлла, - она неожиданно схватила меня за руку, приподнявшись на подушке. Я присела рядом. – Скажи, ведь, так не бывает?

- Как?

- Любовь с первого взгляда, - прошептала она, - я увидела его, посмотрела в глаза и … пропала!

- Бывает.., - так же тихо ответила я.

Ночью я прокручивала в голове события вечера. Крис… Сердце защемило от тоски и невыносимого стыда. Я вспомнила наш поцелуй, свою реакцию на его ласки, его прикосновения. Что ж, Бэлла,
можешь поздравить себя, ты не фригидна. Но и не свободна. – Я вздохнула. – Что было бы, если бы я в пылу страсти или ночью во сне произнесла заветное имя?

Моё невезение, злой рок или страшный демон, преследовавший меня, снова распахнул свои объятья, а я угодила в ловушку.

И имя демону – Эдвард Каллен.

Всю ночь я ворочалась: никак не могла уснуть. Мрачные мысли, одна другой хуже, лезли в голову. Я думала о Крисе, об Эдварде, о своей жизни. Все эти страдания перемежались с идеями по работе. Перед глазами стояли обрывки образов, фраз. Тело затекло от неудобного лежания: я боялась лишний раз пошевелиться, чтобы не разбудить Элис, которая спала сном младенца на моём маленьком диванчике. Слушая её ровное и спокойное дыхание, я завидовала ей. Несмотря на вчерашнюю истерику, сон её был безмятежным. В первых лучах рассвета, едва пробивающихся сквозь плотные занавеси окон, её милое личико казалось умиротворённым: во сне она улыбалась. Стараясь не потревожить её приятные видения, я аккуратно встала и на цыпочках пробралась в ванную, решив, что поспать мне так и не удастся.

Довольно много времени ушло, чтобы привести себя в порядок: нужно было выглядеть «на все сто»: мне предстояло защищать свой проект организации груминг-салона в свободном помещении, примыкающему к спортивному комплексу. Идея пришла мне в голову, когда Этьен познакомил меня в один из вечеров с гламурной хозяйкой чихуахуа Долли. Блондинка требовала для своей любимицы французскую негазированную минеральную воду. Мы перекинулась буквально парой фраз, но мысль о том, что таких собачниц, готовых ради своего питомца на многое, прочно засела в моей голове. Я почти полтора месяца изучала всё, что связано с грумингом, смотрела в интернете оборудование, искала мастеров, ветеринаров, считала, сверяла, думала. В общем, мои расчёты понравились начальнице, миссис Донован пообещала, что покажет бумаги руководству. И сегодня я должна была провести презентацию, чтобы окончательно убедить Правление Сиэтлз Юнион Компани и лично мистера Донахью инвестировать в мой проект.

Я волновалась. Ещё бы: это была уже не первая моя работа такого рода. Но, всё-таки, первая самостоятельная. Среди имён специалистов, к которым я обращалась за помощью, миссис Донован на титульном листе проекта поставила мою фамилию первой.

Быстро одевшись, я тихо вышла из квартиры, чтобы не разбудить Элис. Конечно, всё утро я убеждала себя, что просто хочу приехать на работу пораньше, чтобы проверить презентационный материал, но лгать себе не так-то просто. Умом я понимала, что на самом деле я сбежала от подруги как последняя трусиха, не желая лишний раз бередить рану с названием «Эдвард Каллен». В голове ураганом снова пронеслись образы вчерашних поцелуев с Крисом. Что же я наделала? Грудную клетку сдавило от стыда. Совесть ела меня изнутри, не позволяя забыть о своей вине и предательстве.

Усилием воли я прогнала эти мысли, заставив себя думать о деле.

- Комиссия назначена на десять утра. Ты готова, Бэлла? – жёсткие отрывистые фразы Гвен, привыкшей командовать, окончательно вернули меня в деловую реальность.

- Да, миссис Донован, - твёрдо ответила я, ещё раз окинув взглядом папки с материалом. – Пойду проверю презентационные слайды.

Оставшуюся часть утра я провела, проговаривая заготовленную речь, обдумывая ответы на возможные вопросы. Я так переволновалась, что к моменту начала заседания уже физически не могла дёргаться: измученный организм устал, - я была словно в трансе, механически произносила слова. И только когда посыпались вопросы со стороны членов Правления, я будто проснулась, мозг лихорадочно начал соображать.

- Это всё, конечно, любопытно, - поджал губы сухой как селёдка, жилистый и морщинистый мистер Клапс, по его лицу с неприятного оттенка желтоватой кожей прокатилась волна презрения, - я бы даже сказал, довольно мило для курсовой работы выпускницы, - он скрестил на груди худые руки, - но какой в этом толк? Вы потратили наше время, мисс Свон, предлагая несчастный проект, красная цена которому – двадцать тысяч! – к концу фразы он «дал петуха», почти провизжав эту сумму.

- Джек, - укоризненно произнёс мистер Донахью.

- Простите, сэр, - как можно мягче обратилась я к Президенту, - я могу объясниться, - и повернулась лицом к недовольному Клапсу.

Он буравил меня взглядом из-под нависших с проседью бровей, весь его вид просто кричал о том, что никакие мои доводы не смогут его переубедить.

- Согласна, мистер Клапп, проект малобюджетный, - он довольно хмыкнул, чувствуя своё превосходство, я же перевела дух и продолжила, - но весь вопрос в том, для чего нужен этот салон! – Его глаза прищурились, видимо, он ожидал, что я начну ему рассказывать о нуждах йоркширских терьеров, японских хинов и померанских шпицев, а также о любви их хозяев и желании тратить любые деньги, лишь бы их питомцы завоевали очередную награду или просто получили восторженные возгласы от любопытствующих зевак. Нет! Такого прожженного бизнесмена как Клапс мелодраматизмом не пронять! – А нужен он, мистер Клапс, чтобы отработать формат для дальнейшего развития сети салонов не только в Сиэтле, но и по всему побережью…

- Сколько Вы их планируете, мисс Свон? Десять? Ну, хорошо, двадцать? – перебил меня Клапс, - четыреста тысяч долларов! – выкрикнул он, победно разведя руками, - и что мы скажем инвесторам?

Кажется, я покраснела. Все повернули головы в мою сторону как по команде. Я почувствовала себя жутко неудобно под таким количеством пристально рассматривающих меня глаз. Но постаралась взять себя в руки, набрала полную грудь воздуха:

- Эти салоны – не просто место, куда приводят животных на стрижку, покраску и прочие гигиенические процедуры, - медленно начала я, - это место, где клиенты могут получить качественное обслуживание высококлассных специалистов на новейшем современном оборудовании, мистер Клапс. И если я не ошибаюсь, Фармаколоджикал Юнион уже начала разработку новой линии, - я посмотрела в сторону миссис Элиот, управляющей компанией по производству медицинского оборудования, она кивнула мне, соглашаясь, - почему бы не расширить линейку и не выпустить свой собственный продукт? Это позволит решить проблемы Фармаколоджикал Юнион с конкурентами, - миссис Элиот снова кивнула, - и даст возможность провести маркетинг собственного бренда не только на выставках. Салоны станут действующей показательной моделью уже работающего оборудования. На реально действующих местах, - нажала я на вмиг притихшего Клапса, - опираясь на реальные отклики клиентов! А это уже возможность развития самого бренда, плюс франчайзинга! – выдохнула я.

- Отличная идея, - мисс Свон, - первым заговорил мистер Донахью, - только вот… Это оборудование – оно же не медицинское или…

- Для его производства нужна медицинская лицензия, - быстро ответила я, - я интересовалась в отделе разработок.

- Девочка права, Донован, - поддержала меня миссис Элиот.

- Спасибо, мисс Свон, - подытожил мистер Донахью, - мы обсудим Ваше предложение.

- До свидания, - проговорила я, собирая свои бумаги.

Выходя из кабинета, я спиной чувствовала прожигающий взгляд недовольного Клапса.

На моём рабочем столе надрывался мобильный. По закону подлости и моей личной удачи он перестал звонить как раз в тот момент, когда я взяла трубку. Хорошо, что у меня определитель.

- Этьен? – я решила ответить на пять пропущенных вызовов.

- Скажи мне, дорогая, ты уверена, что Элис влюбилась? – без приветствий начал Этьен.

- Не знаю, - подумала я, - мне так кажется.

- Тогда передай коротышке, что его зовут Джаспер Уитлок и найти она его может…

Уфф! Меня прошиб пот, когда я осознала, что это не Каллен. Коленки подкосились, и я практически съехала в кресло.

- Что?!

- Бэлла, - Этьен прекратил говорить скороговоркой, - с тобой всё в порядке?

- Да, - я собрала разбежавшиеся мысли в кучку, провела рукой по горящей щеке, словно старалась охладить своё волнение, - всё хорошо, Этьен…

- Встретить она его может, - тут он заразительно рассмеялся, сквозь смех я не расслышала названия, поэтому переспросила:

- Где?

- Ну, не в Neighbours*, это точно, - он продолжал хохотать, - просто этот ресторан в Беллтауне она просто ненавидит! И меня не будет ближайшие дни, я ухожу в выгул!

- В загул, - автоматически поправила я.

- Точно, проблемы со сленгом, - вздохнул он, - надо было начинать учить английский совсем не в Англии! Пока, красавица…

Последнее, что я услышала, был смачный звук воздушного поцелуя. Я даже отдёрнула руку, а когда снова приложила её к уху, в трубке раздались короткие гудки.

Телефон Элис заработал лишь после обеда. Как ни странно, но она сразу же поняла, где можно встретить Джаспера. Нескончаемый поток ахов и охов мне пришлось прекратить: неприлично болтать на рабочем месте. Поэтому я быстро распрощалась с Элис, сославшись на сильную занятость.

Весь вечер я мерила шагами свою маленькую квартирку. Моя неугомонная совесть мозолила глаза молчащим телефоном. Раз десять я порывалась схватить трубку, набрать номер Криса, объясниться. И каждый раз меня останавливало только одно: ну, что я ему скажу, предательница? Опять попрошу прощения, поплачусь, он меня снова пожалеет. И это до первого упоминания об Эдварде.

Странное дело, я внезапно поймала себя на мысли, что не впервые за последнее время мысленно произношу его имя. Раньше я запрещала себе это делать. Эдвард Каллен состоял исключительно из обрывков образов, ярких эротических снов…

Я испугалась. Ни к чему хорошему это не вело, мне следовало забыть о нём. Вот, только как?

Конечно, ничего нового я придумать не смогла. Поэтому постаралась выкинуть его из головы старым проверенным методом страуса – спрятать голову в работу.

Мой проект одобрили. Теперь я целыми днями занималась реализацией своей идеи. На практике оказалось всё намного сложнее. Сколько пришлось оббежать инстанций, провести согласований, поучаствовать в найме персонала. Всё это отнимало уйму времени и сил. Я как заведённая бегала от офиса к строительной площадке, контролируя каждую мелочь. Домой возвращалась поздно, вставала с рассветом, чтобы всё успеть.

В Сиэтлз Юнион Компани ходили странные слухи о грядущих переменах и сокращении. Я не любила сплетни, но когда шептания переросли в открытые разговоры, поинтересовалась у Гвен, что происходит. Она неопределённо пожала плечами и резко бросила:

- У тебя есть работа, Изабелла. И ты должна выполнить её в срок. Остальное тебя не касается. Даже если и пройдёт реорганизация, тебе волноваться не о чем. Отчёты готовы?

- Да, миссис Донован.

Почти месяц мне не снились даже сны. Этьен пропал, Элис пребывала в унылом расположении духа: у неё так и не хватило смелости подойти к Джасперу Уитлоку. Она совсем замкнулась, стала тихой. Несколько вечеров я провела вместе с ней, но прежняя энергичная Элис отмалчивалась, ловко переводя все мои попытки поговорить с ней о Джаспере на другую тему. Я как могла, старалась отвлечь её, поддержать, но тщетно.

Хуже всего дела обстояли с Крисом. Мы созванивались, рассказывали друг другу новости, делились впечатлениями, но как только речь заходила о наших отношениях, между нами вставала словно невидимая стена, разговор комкался… Это изводило меня, но я понимала, что такие беседы по телефону не ведутся: «прости» нужно говорить, глядя в глаза, чтобы чувствовать человека, ощущать себя с ним единым целым.

И я решилась:

- Крис, у меня намечается незапланированный выходной в следующую пятницу, можно я приеду к тебе?
- Конечно, Бэлла, - мне показалось, что он обрадовался? Может быть, он тоже считает, что нам лучше встретиться? – Я приеду за тобой в аэропорт. Какой рейс?

- Я ещё не заказала билет, позже скажу, хорошо?

- Буду ждать.

Я сразу же позвонила в аэропорт. В сердце поселилась призрачная надежда, я весь день летала от счастья, ощущая необычайную лёгкость в душе и теле. Ночью мне опять приснился Эдвард Каллен.

*Neighbours - один из ночных клубов Сиэтла. Если бы давали приз за толерантность, этот клуб безусловно выиграл бы. Тусовочное место для геев, лесбиянок, неформальной молодёжи и продвинутых пенсионеров. Если вы решите придти туда в бикини и валенках, косо на вас никто не посмотрит :)

Длинные изящные пальцы запутались в моих волосах, бережно перебирая пряди, нежно спускаясь к шее, переходя к чувствительному местечку за ушком.

Ммм, как приятно…

- Тебе нравится, Бэлла? – бархатный шёпот сводил с ума, горячее дыхание расползалось мурашками по всему телу, сходясь в одной точке внизу живота. Я рефлекторно сжала мышцы и чуть приподняла бёдра, обхватила ногами крепкие упругие мужские ягодицы. Тело само стало двигаться, плавно опускаясь и поднимаясь. Напряжение почти достигло пика. – Бэлла, Бэлла, - с каждым словом тембр становился ниже, правая рука выпустила мои волосы из приятного плена и, скользнув вниз, очертила контур моего соска, отчего тот напрягся и затвердел. – Бэлла, - гортанный хрип перемежался с неровным дыханием, сливаясь воедино с моим собственным.

- Эдвард, - простонала я, - Эдвард, - распахнула веки, чтобы утонуть в зелени любимых глаз.
Взгляд наткнулся на белый знакомый потолок моей спальни. Я резко подскочила, голова тут же закружилась. Я бессильно рухнула на подушку. Сон. Снова сон. Но такой реальный, словно настоящий. Сердце судорожно колотилось, билось о грудную клетку.

Боже, - прошептала я, делая глубокие вдохи и выдохи, чтобы привести дыхание в норму. Ничего не вышло. Добрая память услужливо подсунула свежие воспоминания, сердечная мышца заново пустилась галопом, низ живота сжало, я согнула колени, от этого одеяло сползло, обнажая грудь с бесстыдно торчащими сосками из-под натянутой пижамной футболки. Я завороженно уставилась на них, перед глазами стояло улыбающееся лицо Каллена.

Хватит! Мысленно взмолилась я, нервно дёргая на себя одеяло. Можно подумать, укутавшись с головой, я смогла бы спрятаться от своего искусителя. Да, что же это! Я случайно задела сосок резким движением, импульс возбуждения, граничащего с умопомешательством, тут же отозвался в теле. Во рту пересохло, уши заложило, тело покрылось липким сладким потом. Я обречённо опустила руку, медленно отодвигая резинку ночных шортиков.

- Эдвард, - громкий стон заглушил звонок будильника.

Тёплая волна накрыла меня, пробежав по ногам до кончиков пальцев, тело последний раз дёрнулось и расслабилось, получив разрядку. Сознание снова запричитало.

Так не должно быть. Вернее, должно быть не только так!

Окончательно запутавшись в формулировках, я выползла из постели. Начался новый день.

Завтракая, я просматривала список намеченных дел. Это ж сколько надо успеть! Рабочие часы были расписаны по минутам.

Стыдно было перед Крисом, совесть подгрызала сознание, подтачивала острые углы тяжёлого камня на душе, он становился с каждым днём всё тяжелее, всё мучительнее тяготила ноша моих сновидений, перешедшая этим утром в откровенную и самоудовлетворяющуюся реальность.

Я вздохнула, вспоминая недавний оргазм, до которого я довела себя. Сама. Осознанно. В сознании!

Скорее бы пятница! Скорее бы Нью-Йорк, – мечтала я весь день. - И Крис. И его нежность. Так хотелось прижаться щекой к сильной груди, закрыть глаза, не думать ни о чём. Излечиться от ночной болезни по имени Эдвард Каллен…

- Бэлла, телефон! – резкий окрик Гвен вывел меня из состояния забытья. Она рассерженно смотрела из=за своего монитора поверх узких очков, одетых на кончик носа.

- Да, миссис Донован, извините, задумалась, - пробормотала я, быстро схватив трубку.

Работать!

Вечером я шла домой, едва передвигая ноги. Спасибо Элис за то, что подобрала такие удобные туфли! В тех, что купила я, вряд ли можно было бы проходить целый день.

У двери меня ждал сюрприз. Прислонившись спиной к стене, на полу расположился Этьен, подергивая носками модных ботинок в такт мелодии, звучащей в наушниках. Он сидел с закрытыми глазами, лицо его было расслаблено, на губах играла мечтательная улыбка, он тихонько подпевал, качая головой и постукивая пальцами по коленям. Весь его вид кричал о том, что он счастлив и пребывает в состоянии блаженства.

- Ты выглядишь, как мартовский кот, Этьен, - я потрепала его по плечу.

- Сытый и довольный?

- Нет, потрёпанный и удовлетворённый!

- Оу, девочка шутить изволит, - протянул он, поднимаясь с пола, - и так откровенно?

- Расту, - отмахнулась я, давно уже перестав обращать внимания на его колкости. – Проходи.

Краткий отчёт о похождениях и бурные эмоции Этьена как-то незаметно перетекли в разговоры о моей работе. Я в красках описала собрание Совета и даже попыталась спародировать мистера Клапса:

- Четыреста тысяч, - выкрикнула я, повысив голос до максимума, что чуть не расплескала вино, которое принёс с собой Этьен, чтобы отпраздновать своё новое любовное приключение.

Этьен от души хохотал над моим рассказом:

- Всё равно не спасёт это ушлого пройдоху Донахью, слияние неизбежно, так что, старому сморчку, как его? Клапсу? дадут коленом под зад, - всё ещё смеясь, ответил он.

- Ты о чём? – попыталась выяснить я. Этьен всегда был в курсе всех дел. Откуда он обо всём знал, я даже не догадывалась.

- Да, так. Не бери в голову, дорогуша, - он добавил вина в наши бокалы, - за что?

- За сообразительность, - ответила я, отбросив мысли о работе в сторону.

Вечер затянулся. Когда я посмотрела на часы, ахнула: почти половина первого. Этьен уже клевал носом. Ну, не выставлять же лучшего друга за дверь ночью! Я постелила ему на диванчике, где ещё совсем недавно спала Элис.

- Бэлла, - страстный шёпот разжёг огонь в моём теле, зарождающееся желание перешло в настоящую страсть, мысли отключились, выпустив на свободу чувства. Я знала, что последует за нежными, но настойчивыми прикосновениями.

- Эдвард, - на грани оргазма только и смогла выкрикнуть я, - не останавливайся, Эдвард, я хочу…

Его руки ласкали мою плоть, и каждое движение погружало в пучину эротического удовольствия.

- Эдвард, - прошептала я, достигнув высшей точки физических отношений между мужчиной и женщиной, - да, - выдохнула я, вынырнув из сексуальной глубины.

- Ты такая горячая, Бэлла…

Я потянулась к тонким губам: нежный поцелуй стал бы отличным завершением чувственного танца слившихся воедино тел. Но наткнулась на пустоту.

- Эдвард, - растерянно позвала я, - не уходи…

- И такая красивая…

Я открыла глаза – я дома. Слева от меня на боку, подперев голову рукой, лежал Этьен:

- Очень красивая, - он беззастенчиво рассматривал меня с головы до ног, в его голосе не было и капли вожделения. Он смотрел как на старинную картину или статую в музее – оценивающе и с восхищением.

О, господи! До меня тут же дошло, что случилось. Лицо моментально покрылось красными пятнами:

- Этьен! – от возмущения перехватило дыхание. Сил на продолжение «что ты тут делаешь» просто не осталось. С глухим рыком я перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку, поколотив её пару раз кулаком. Какой стыд!

- Я замёрз ночью, - как ни в чём ни бывало, продолжил он, - перелёг к тебе в тёплую постельку. И тут намного удобнее, ты совсем не занимаешь места. А уж утреннее шоу – отдельная песня. Это было, - он подыскивал слова, - восхитительно! – Я чуть приподняла голову, подсматривая за ним одним глазом, Этьен издевался, но глаза у него были при этом очень серьёзные, - и очень, очень эрррротик! – закончил он с грассирующим французским «р» и ударением на последнем слове.

Смущаясь, я выскользнула из-под одеяла, не желая слушать его разглагольствования. Меня и так трясло как в лихорадке. Докатилась!

Завтрак прошёл молча. Этьен искоса бросал на меня странные взгляды, словно что-то прикидывал. Я видела, что его так и подмывает рассказать мне о чём-то, но он держался. Только уже на самом выходе, когда я одетая стояла в дверях, выискивая в сумочке ключи от своего «Жука», он всё-таки решился:
- Так кого ты на самом деле любишь, Бэлла? Криса или Эдварда?

- Криса, - не задумываясь, ответила я. А потом прикусила язык. Что же тогда происходит со мной по ночам? Я совсем запуталась, смутилась, покраснела и промямлила, - он реальный. А Эдвард – нет, к тому же он занят, - слёзы чуть не брызнули из глаз. – У него есть девушка, очень красивая, Розали!

И зачем я пустилась в объяснения? И стоило ли говорить об этом Этьену?

- Вот как? – он удивлённо приподнял одну бровь, а потом нахмурился, словно сопоставил в голове какие-то факты.

- А если это не так? Если Эдвард тоже, - он сделал многозначительную паузу, - реальный, - медленно добавил он. – Кого ты выберешь?

- Этого не может быть. Это не так. И Крис. Он…

Неужели Этьен предупреждал меня? О чём? О том, что я окончательно разрушу наши отношения с Крисом, если во сне назову имя Эдварда? Да, это так...

Я совсем сникла. Но потом мельком взглянула на часы: опаздываю.

Поэтому просто чмокнула своего приятеля в щёчку и выбежала за дверь.

Я влетела в кабинет Гвен за три минуты до начала работы. Успела, не смотря на пробки. Тяжело дыша, я встала возле её рабочего стола, ожидая указаний на сегодня.

- Быстро собери все текущие дела, Бэлла, мы идём наверх, - она многозначительно подняла указательный палец, показывая, что её ждёт начальство.

По её растерянному, так ей не свойственному, тону я поняла: что-то случилось. Миссис Донован аккуратно пригладила складки своей юбки, перевязала бант на шёлковой блузке и оглядела себя в зеркальной поверхности окон, слегка поправив причёску. Такого не было никогда: Гвен всегда выглядела идеально – строго и со вкусом. А сейчас она сильно волновалась.

Реорганизация, - пронеслось в моей голове.

Сотрудники с напряжёнными лицами перебирали документы, никто не шушукался, не пил кофе. В офисе стояла идеальная рабочая тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг, стуком пальцев по клавиатуре компьютеров и шумом оргтехники. Странно это всё.

Что нас ждало наверху? Я не любила сюрпризов. Кажется, я тоже начала волноваться. Моё сердце забилось в едином тревожном ритме с молчаливым коллективом.

Как ни странно, но мы опоздали. Или совещание началось раньше? В просторном зале для переговоров не было свободного места: все кресла и стулья были заняты. Начальники отделов сидели на стульях, расставленных вдоль стен, рядом с ними, стараясь быть незаметными, скромно теснились секретари и помощники. Огромный стол, где в своё время свободно рассаживался Совет, показался мне слишком маленьким: вплотную друг к другу разместились управляющие и директора компаний, входящих в Сиэтл Юнион.

В кресле мистера Донахью расположился довольно молодой и очень привлекательный мужчина с пепельными волосами, прямым носом и светлыми глазами, обрамлёнными маленькими мимическими морщинками, его тонкие губы искривились в едва заметной полуулыбке: он внимательно следил за перепалкой между молодым здоровяком, сидящим по правую руку от него и мистером Донахью слева. Он постоянно переводил взгляд от одного к другому. Создалось впечатление, что он очень устал от постоянного мотания головой.

Так и есть. Вот он легко оттолкнулся пальцами от стола, кресло мягко отъехало назад, он облегчённо вздохнул, поправил и без того идеально завязанный галстук и встал, подошёл к маленькому столу в углу зала, за которым в высоком кресле кто-то сидел, быстро листая страницы графиков на ноутбуке. Мужчина наклонился к сидящему, указал на монитор и что-то тихо спросил.

- Кто это? – прошептала я Мэрилин Джексон, пухлой крашеной блондинке, работающей секретарём в соседнем отделе.

- Новый босс, - жарко зашептала любительница поболтать. Затем сделала круглые глаза и сморщив носик-пуговку жалобно всхлипнула, - нас купили, Бэлла. Ты что, не знала? Это же…

- Тише, - шикнула на неё Гвен, Мэрилин замолкла.

А я уставилась на нового босса. Он взял протянутые ему бумаги и внимательно стал их изучать, изредка бросая взгляды на миссис Элиот, управляющую Фармаколоджикол Юнион, которая что-то настойчиво доказывала мистеру Донахью и здоровяку. Её помощники только и успевали подавать документы этим двоим, двигаясь бесшумно, словно тени или официанты в дорогом ресторане.

- Ну хорошо, убедили, - громоподобный бас здоровяка заставил притихнуть всех остальных, - диверсификация бизнеса – дело важное. А что нам это даст? Вы можете дать планируемые показатели? И каковы объёмы дополнительных инвестиций?

Новый босс быстро кинул взгляд в сторону здоровяка, едва заметно улыбнувшись. На лице миссис Элиот не дрогнул ни один мускул. Кажется, все в зале притихли, а она сохранила невозмутимое спокойствие, так же тихо и настойчиво продолжая говорить, подтверждая свои слова цифрами, распечатанными на листах бумаги, которые она передавала вперёд.

Этьен был прав: когда очередь дошла до разговора с Клапсом, на него было жалко смотреть. Стало понятно, что его будущее в новой компании весьма и весьма сомнительное. Он мне совсем не нравился, но, глядя на его тщетные попытки оправдаться, я не испытывала никакого внутреннего злорадства.

- … и пора, наконец, избавляться от непрофильных активов, - здоровяк держал в руках папку, которую рассматривал с чувством нескрываемой брезгливости. При этом смотрел он на Гвен. – Кто вообще додумался сделать вместо нормального тренажёрного зала!, - создалось ощущение, что он поиграл мускулами, его мощные бицепсы заходили ходуном, это было видно даже сквозь напрягшуюся ткань дорогого пиджака. Парень явно был любителем «качаться». Он громко фыркнул, - сделать фитнес и СПА для геев?!

Гвен побледнела, краска отлила от её лица, губы чуть дрогнули, она крепко вцепилась в одну из папок, что взяла у меня несколько минут назад. Такой я не видела её никогда. Все повернули головы в её сторону, помещение просто зазвенело напряжённой тишиной и ожиданием.

- Мы, - жёстче, чем необходимо, ответила я. Нужно было что-то делать. Гвен явно была не в состоянии говорить, наверное, думала о своих детях, которым предстояло поступать в колледж в скором времени. Фотография мужа и двух дочек стояла на её рабочем столе. – И сделали мы это по вполне определённым причинам!

Здоровяк уставился на меня, нетерпеливо ожидая ответа. Хорошо, что нас разделяло несколько метров, иначе от страха я сама бы вжалась в стену.

- Спа-салон перестал приносить прибыль как раньше. Этому есть вполне логичное объяснение, включая и то, что в кризис люди начинают с большей осторожностью тратить деньги на себя. Сама инфраструктура с такого рода клубами, барами, гостиницами, торговыми центрами, примыкающими к району комплекса, диктовала создание салона услуг для особой категории людей. К тому же, большинство посетителей не местные, а туристы. И эта фокус-группа никогда не экономит на своей внешности, - в зале раздались тихие смешки, я невозмутимо продолжила, - да, их социальный статус, как правило (судя по результатам проведённого мониторинга), много выше бывшей среднестатистической посетительницы.

Ну, что я несу? – совесть жалобно пискнула где-то внутри. Таким претенциозным тоном высказала это прямо в лицо здоровяку, словно сама не простая дочка полицейского, едва скопившая на обучение, а какая-нибудь наследница миллионного состояния. Усилием воли я отогнала эти мысли: мучиться совестью и сгорать от стыда буду позже. В этот момент мне просто было необходимо спасти ситуацию, помочь Гвен.
Он замер, переваривая информацию, я наблюдала, как в нём боролись гомофоб и бизнесмен. Увидев сомнение на его лице, я решила «добить» окончательно:

- Да, за всю свою жизнь я не встречала ни одного гея - слесаря-сантехника!

Я покраснела: всё-таки, я лукавила. Из геев я знала только приятелей Этьена, кто они и чем занимались, не имела никакого понятия. Но они и вправду не были похожи на работяг, скорее, на людей искусства и «белые воротнички».

- Это не лирика, - продолжила я, стараясь не думать о пунцовом цвете моих щёк, - это выгодное коммерческое предприятие, приносящее немалую прибыль, что наглядно видно из финансовой отчётности, мистер.., мистер.., - и тут я замялась и окончательно покраснела: я до сих пор не знала, как его зовут.

Надо было промолчать, а не демонстрировать своё невежество. Наверняка, все в Сиэтл Юнион, начиная от начальника департамента до простого посыльного, знали, кто купил компанию, и как зовут «правую руку» нового босса. Ведь с ним же разговаривала уйма народа! И только я умудрилась пропустить всё мимо ушей.

- Каллен, - подсказал здоровяк, практически рассмеявшись. Кажется, он тоже не ожидал такого поворота.

- Мистер… Каллен, - закончила я и замолкла.

До меня, вдруг, дошло!

Каллен?!

Каллен!

Каллен! – сердце обречённо выстукивало эти два слога:

Каллен, Каллен, Каллен. В ушах зашумело, голова закружилась, коленки подкосились сами собой. Все мои ночные страхи липкими щупальцами тянулись изнутри наружу. Он где-то рядом. Теперь вероятность встречи с ним увеличилась многократно. А что, если он будет работать здесь же? Что, если я смогу видеть его? Пусть не часто, не каждый день, но видеть!

Мысли лихорадочно закружились в вихревом потоке. Перед глазами стояла жуткая картина моего тоскливого последнего школьного года, бессмысленные прятки от человека, который даже не помнил о моём существовании, не знал, что я медленно сгорала от любви к нему, сходила с ума от невозможности быть рядом. И … Розали! Наверняка, они счастливы вместе. Живут в своём волшебном сказочном мире, где нет места неудачнице Изабелле Свон. Прошли годы, изменилась я, но одно осталось неизменным – моя реакция на Эдварда Каллена, мои сны и моя тоска, которую не смогли затмить даже жаркие поцелуи самого лучшего парня, которого я знала за всю свою жизнь – Криса!

Крис! Сердце снова дрогнуло, как только я вспомнила, чем закончилась наша последняя встреча. Совесть окатила меня горячей стыдливой волной, заставляя непроизвольно съёжиться от почти невыносимой боли в груди. Крис! Хватит, я больше не позволю Каллену портить мне жизнь!

Возможно, поговорка о том, что клин клином вышибают, верна. Это всё нарушенный гормональный фон, играющие гормоны, ищущие выхода. И как только я перестану бегать от реальности, как только познаю настоящую близость с Крисом, мои ночные кошмары закончатся. Даже если и нет, я буду сильной, я переживу: останусь работать на Калленов и, если нужно, даже смогу составить от компании поздравление на свадьбу с Розали и выбрать букет.

На какую-то долю секунды в голове возник образ очаровательной блондинки в белом платье и Эдварда в смокинге. Грудь защемило, я сцепила зубы, стараясь ровно дышать.

- Мисс Свон, вам плохо? = до меня донёсся испуганный голос мистера Коллинза, сидящего за столом ближе всех ко мне. Всё снова как по команде повернули головы в мою сторону.

- Всё в порядке, - просипела я, ругая себя на чём свет стоит за то, что снова отвлеклась.

- Спасибо, мисс Свон, за обстоятельные разъяснения, - проговорил новый босс, снова присаживаясь в своё кресло. – Если проект прибыльный, - он взглянул на меня, слегка улыбаясь, - значит, надо как следует подумать, стоит избавляться от него или нет.

- Ну, уж я этим точно заниматься не буду, - обиженно пробасил здоровяк. Ох, мистер… Каллен.

- Я буду, Эммет, - этот голос я узнала бы из тысячи…

- Ну, если ты так..., - Эммет долго подбирал слово, наконец, сообразил, - толерантен к этой щекотливой теме, - съязвил он, - то… пожалуйста, пожалуйста! – и приподнял огромные ладони, сжатыми в кулак, ими, наверняка, можно было забивать гвозди.

Как в замедленной съёмке я наблюдала Эдварда Каллена, который уверенно поднялся с кресла за маленьким столом в углу зала, грациозно подошёл к здоровяку и изящным движением руки забрал у него файлик. Я, не отрываясь, смотрела на его тонкие музыкальные пальцы, по-хозяйски сжимающие папку, не в силах отвести взгляда.

Я боялась. Боялась поднять глаза и утонуть в манящей зелени знакомых глаз. Мурашки побежали по спине, когда он тихо произнёс:

- Мисс.. Свон, будьте любезны, подготовьте к вечеру всё необходимое по этому вопросу.

Сердце остановилось.