Я происхожу из человеческой расы.
Внешность меня выдает сразу, поэтому к чему скрывать: я родился человеком, дожил до тридцати трех лет, а потом меня «изменили»…
И я не стыжусь того, что принадлежу к слабейшему из народов, населяющих Землю. В этом есть одно и, наверное, единственное преимущество: я не трачу время на оправдания и попытки вытравить комплекс неполноценности.
Существа, намного превосходящие людей в силе и способностях, давно получили и поделили власть над этим миром. И каждый божий день(старое выражение, но я люблю вставлять такие иногда) я провожу в непосредственной близи от них. Мое спасение – я не человек. Больше не человек!
Вернее, теперь уже - больше, чем человек.
Не стану утверждать, что стал с Иными наравне, хотя после «изменения» почти не уступаю им в физической силе. Новое состояние позволило мне занять более высокое социальное положение и заручиться покровительством Высшей власти, благодаря чему я теперь призванный Слуга ЛИТа.
Я состою на службе в Полиции города Рай – консультантом, тружусь бок о бок с теми, кого принято называть «Силой и Разумом Рая». Моё имя – Разиэль Кадмон, но произносят его на странный, непонятный мне манер - Рэзил Кэдман, видимо, в память о тех временах, когда суша была разделена на материки, и на каждом было множество человеческих языковых наречий! Я предпочитаю вариант Разиэль. Кратко - Раз.
ЛИТ - наша Высшая власть. Кто или что это – мне неведомо. Чем меньше известно подчиненным, тем легче ими управлять – такова политика Владений.
Рай – единственный город Владений, поделенный на зоны. Он занимает огромную, огороженную стеной площадь, остальное – дикая местность. Там обитают те, кто даже «хуже» людей. Кто-то когда-то назвал их «хоббитами». Понятия не имею, почему!
Наше общество зависит от человеческой расы. Иные бессмертны, но людей больше, и они могут «плодиться и размножаться». Иные - нет! Как они сами появились на свет - по-прежнему тайна, а секреты оберегаются ими очень ревностно. Конечно, когда живешь вечно, отсутствие потомства не должно сильно огорчать, тем не менее людей используют, как в материал для создания гибридов.. То есть таких, как я. Процедура «изменения» сложна и травматична, и удачные – жизнеспособные – экземпляры получаются чрезвычайно редко.
Вряд ли они считают нас своим «детищем». Может быть, мы – их «рабочие лошадки», а может, способ поставить личную метку на осваиваемой территории. Не могу назвать другой причины, зачем понадобился новый вид, который, к тому же, связывает ИХ со «слабейшими»…
Тем не менее человекоубийство пока еще считается преступлением («нанесением ущерба ценному биологическому материалу»), преступление необходимо расследовать: опрашивать свидетелей, находить общий язык с населением, и для повышения эффективности работы в ряды полицейских приняли гибрида. Я был человеком, мыслю, как "они", и не разучился с сопереживанием относиться к судьбе бывших собратьев … Поэтому я там, где я есть. Работаю в Полиции, но не состою в штате. У них и должности такой нет. Я получил работу благодаря толерантности демократичного Босса.
«Толерантность» заключается в том, что меня игнорируют перед Высшей властью, но допускают на места преступлений и порой учитывают моё мнение, вынося решение.
Из четырех сотен дел в году пятнадцать раз в отчете упоминались данные мной характеристики и дважды прозвучало загадочное «из достоверных источников».
Неплохо?
Но я скромничаю. Это не просто «неплохо».
Не смотря на все сложности сотрудничества, я понимаю, что удостоился редкого успеха. Гибриды – это «измененные» люди, и Иные относятся к нам лишь чуть более терпимо.

Долгое время я чувствовал, что живу на границе двух миров, не считая себя равным ни тем, ни другим. Ощущал себя изгоем… Однако недавние происшествия, вернее, едва не произошедшие события заставили меня усомниться в собственной «незначительности». Кто-то желает мне смерти. Именно так, мне, целенаправленно – смерти! У меня появился Враг? Или враги – пока не знаю. Неужели моё существование кому-то мешает?
Кем я мог быть замечен?
Вопросы, вопросы…И главный: я успею найти ответ?
Разумеется, я помню, что некто, обретший Врага, вполне может обзавестись и Другом. Но тут скорее речь о дани традиции, ведь друг – это близкий человек, а я не общаюсь с людьми вне рабочего времени...
И всё же на сегодняшний день у меня, пожалуй, есть один: он тоже рожден человеком, находится ближе, чем это допустимо в современных реалиях, и только ему я могу хоть в чем-то довериться.
Мой друг – это я сам.

Понедельник начался удачно, что, вообще-то, неожиданно.
Да, удачно для меня, и неожиданно - для всего отдела.
Босс вызвал к себе и объявил, впервые посмотрев на меня дольше пяти секунд, что я получаю повышение по службе.
Я выжидающе молчал – Босс уважал «хорошую шутку».
- Кэдман, я серьезно, - он снова уткнулся в документы, давая понять, что аудиенция окончена.
Но едва я взялся за дверную ручку – добавил:
- У тебя будет напарник.
- На-парник? – не удержался я от удивленного возгласа.
- Да.
И всё.
Всем спасибо, все свободны.
Я покинул его кабинет в чрезвычайно взвинченном состоянии. Коллеги, наверное, не заметили бы этого, если б ситуация сама по себе не заслуживала внимания: Босс беседовал с человеком больше одной минуты!
Бибс остановил взгляд прозрачных выпуклых глаз на мне и изрек:
- Становишься большой шишкой, Раз.
Весь отдел зашелся в приступе хохота. К счастью, эта какофония длилась не слишком долго – много чести для «человечишки». Я торчал у его стола, смущенно улыбаясь, не в силах отвести взор от носков своих ботинок.
По правде говоря, я был так ошарашен и сбит с толку, что позабыл на время: повышение не решает проблемы с Врагом…
Усевшись на свое место, стал беспорядочно передвигать канцелярские принадлежности по поверхности стола – нервная привычка. Китсори раздраженно попросил прекратить. Тихо вздохнув, я уткнулся подбородком в сцепленные замком руки.
С бумажной работой разделался еще вчера, так что остается куча времени, чтоб, как говорится, «грызть ногти» в ожидании первого(!) моего напарника.
Бибс сегодня решил «побаловать» меня: сам подошел к моему столу и бросил на него папку.
- Твои новый контракт. Прочти внимательно, добавлен целый один пункт, - он удовлетворенно крякнул, но смеяться передумал и отчалил к себе.
Я открыл папку.
Обязанности прежние, зато полномочия возросли! Отныне мне позволяется самому посетить место преступления и – неслыханно! – сделать это первым, в отсутствие иных стражей порядка.
Я испуганно прикрыл страницу и оглянулся. И что, никто не возразил, не поднял бучу по этому поводу?
Чудеса!...
Маловероятно, что они не видели этот документ. Жаба… то есть Бибс прямо так и сказал: «целый один новый пункт», а раз видел он – знают все. Но тогда почему они молчат? Я стиснул ладони, разглядывая побелевшую от напряжения кожу.
А вдруг…
Паранойя – нормальное явление в моем положении, и я снова задумался, не может ли всё это каким-то образом быть связано с невидимой деятельностью Врага? Вряд ли. Слишком много возни. Разве кому-то мешает моё существование? Я стою на самой нижней социальной ступени… почти… Маленькое повышение практически ничего не меняет. Одно дело – покушаться на мою жизнь, когда я при исполнении, но плести сложные интриги, чтоб давить на меня психологически – это, по-моему, чересчур!
Я успокоился, закрыл папку и отодвинул её на край стола. Все я выдумываю, в реальности не существует никакого Врага. Все те происшествия – это просто моё невезение…
- Кэдман! – просипел Робен.
Он бы, наверное, рад был ОРАТЬ, да нарушенные голосовые связки не позволяли. И все равно я дернулся, ведь до меня «снизошел» Робен, а его лучше не злить. Тем более, что я привожу его в такое состояние одним своим существованием. Погрузившись в себя, я проигнорировал его первое обращение и сим привел в бешенство. Чтоб искупить свою вину и избежать плачевных последствий в будущем, я изобразил преувеличенный испуг, хлопая глазами.
Робен ткнул большим пальцем в сторону входной двери, уже не глядя на меня - и так слишком много внимания моей персоне. Я встал, машинально разгладил складки на брюках и зашагал в указанном коллегой направлении. Увидев своего напарника, я поневоле сбавил темп. Как я понял, что посетитель – мой напарник?
Во-первых, штатским сюда хода нет. Во-вторых, он – не штатский…
Почему?
Он был человеческого происхождения! Но такой не попал бы в Отдел не будучи его работником. Ну, а раз он – новый работник… И кому бы еще определили в напарники представителя человеческой расы?

Но притормозил я не поэтому.
За время службы я привык к самой разношерстной публике. Скорее, даже подзабыл, как выглядят обычные люди. Мне, вроде, должно быть приятно посмотреть на простое человеческое лицо, да только «новенький» мог переплюнуть в экзотичности облика многих присутствующих!
Белый мужчина, двадцати-тридцати лет отроду… точнее сказать сложно – из-за обилия макияжа! Голову украшает зеленый ирокез, причудливо выбритые бакенбарды… Добавьте к этому ядовитого цвета рубашку, темно-розовый пиджак и блестящие, как спинка жука-носорога, ботинки.
Я оглянулся: на человека никто не обращал внимания. Может, это и было его целью – слиться с окружающими? Я выдохнул и протянул руку для дружеского жеста, принятого исключительно у людей:
- Разиэль Кадмон.
Мужчина как-то снисходительно обвел меня взглядом и принял мою ладонь.
- Лэллаби Джонс.
Рукопожатие длилось не долго, кожа его была прохладной…
- Хочу предупредить, вам здесь придется не сладко, - сам не знаю зачем ляпнул я.
Лэллаби увидел мою растерянность и тихонько усмехнулся. Так, чтоб никто не заметил.
- Это не страшно, Разиэль… Раз, так ведь? Я могу звать вас Разом?
- Угу. И можно на «ты», - продолжал я нарушать служебный этикет.
Человек улыбнулся чуть более коварно.
- А меня кличут Элом.
Я с любопытством таращился на его раскрашенное лицо – ничего не мог с собой поделать! На секунду мне показалось, что макияж скрывает какой-то изъян, будто тонкая маска, но Эл устал торчать в дверях и сам зашагал к моему столу, лишив меня «зрелища».
Я последовал за ним, поражаясь тому, что коллеги не обращают на новичка ни малейшего внимания.
- Итак, мне нужно будет делить с тобой стол или я получу свой уголок в этой конторе? – Джонс взял мою авторучку тонкими длинными пальцами и принялся перекатывать её по столу. С благоговейным ужасом я увидел его окрашенные в черный цвет ногти.
Мне срочно захотелось присесть, что я и сделал, нащупав под собой стул.
Лэллаби весело оскалился во все тридцать два зуба, я почти ждал, что он захохочет.
Очевидно, пожалев меня, напарник резко прекратил улыбаться. Прижал ладони к столу, склонился надо мной и тихо произнес:
- Тебе больше не надо бояться, Разиэль.
И я ему поверил.

Мне приснился кошмар.
После «изменения» сны больше напоминали переход в другую реальность – настолько глубоко было погружение в грезы.
Если сон приятный, я пробуждаюсь в отличном настроении, заряженный позитивной энергией на весь день. Если нет… Что ж, сегодня мне предстоит узнать, каково это…
Впотьмах я добрел до ванной, нащупал кран, пустил холодную воду, обмыл лицо, шею… Увидеть себя в зеркале после приснившегося – не лучшая идея, поэтому свет включать не стал. Меня немного пошатывало, перед внутренним взором до сих пор стояла картина, от которой я сбежал в явь.
Руки… мои руки… на них кровь. Я в ужасе, потому что знаю, чья это кровь. И я знаю, что я – причина её появления.
Подношу руку ко рту и медленно слизываю темную жидкость. М-м-м, такой знакомый вкус…

Тут я и не выдержал – проснулся. Не помню, кричал я или нет, но сердце стучало как бешенное, в голове шумело. В страхе от того, что не могу понять, бодрствую или продолжаю грезить, я кубарем скатился с кровати.
В ванной мне чуть полегчало. Положив ладонь на холодную гладь зеркала напротив, я прошептал:
- Все хорошо. Я здесь. Это – реально. И нет никакой крови…
Но мне вдруг захотелось убедиться. Щелкнув переключателем, я уставился на свое отражение.
Чисто.
Взгляд на руки – ничего…
Конечно, ничего, идиот! Хоть раз бывало, чтоб ты приносил с собой что-то из сна?
От последней фразы в мозгу шевельнулось какое-то неприятное воспоминание… «Дежа вю»? На меня напала дрожь. Настоящая лихорадка, черт возьми! Стуча зубами, поплелся в спальню. На постель смотреть было противно, поэтому, стянув с кресла плед, отправился на диван в кухню.
Там провалялся не смыкая век, пока не пришел в себя. Когда разум очистился от мрачных видений, я понял, почему мне приснился кошмар. Вчера мы с напарником посетили место преступления. Ох, и поганый же выдался денек! А я-то было обрадовался, что понедельник начался удачно…
***

- Так здорово, что мы будем работать в паре, - сказал я, обращаясь к Лэллаби Джонсу. Он сидел за рулем, я – рядом. Осознавая, что от чувства неловкости стану болтать глупости, я заранее смирился с тем, что потеряю уважение очередного коллеги. Десять минут назад нас послали на первое общее дело, и Джонс предложил поехать на его машине.
Лэллаби оторвался от управления, которое заключалось в том, чтобы выбрать кратчайший путь к пункту назначения(людям дозволялось передвигаться ТОЛЬКО на транспорте с автопилотом), и посмотрел на меня. Я выдавил – уверен – самую дурацкую из своих улыбок, но глаз не отвел.
Он ответил ухмылкой, вполне добродушной, впрочем…
- И много её бывает?
- Чего?
- Работы? Часто ты выезжаешь из Отдела?
- Почти каждый день.
- И далеко тебя посылают?
Отметив печальную двусмысленность вопроса, я промолвил:
- Зависит от того, КТО посылает.
Прозвучало весьма правдиво.
- Ясно, - после небольшой паузы изрек Эл и вернулся к навигатору.
- Будем на месте через пять… четыре… три… две секунды… Оп-ля! И мы приехали. Неплохо, да? – он принял торжествующий вид.
Мне и хотелось бы разделить его радость, но я был захвачен другим чувством: волнение перед тем, что нас ожидает ТАМ, подступало тошнотворным комком к горлу.
- Не боись, справимся, - словно догадавшись о состоянии «напарника», Лэллаби шлепнул меня по плечу. – Не всё же плестись в хвосте у «чужаков»! Пора и самим когда-то начинать действовать…
- Как ты сказал? – прошептал я, глядя на него со смешанным ощущением ужаса и, признаюсь, некоторого восторга.
Джонс внимательно посмотрел на меня.
- Я называю их так, Разиэль, потому что такие они и есть.
Я, видимо, сидел с открытым ртом, и Эл легонько хлопнул меня по подбородку.
- Вылезай! Двинулись.
До места «х» предстояло пройти пешком метров двести – ближе автомобилю не подъехать. Нам надо было попасть на территорию Кладбища Сан-Луис.
Разумеется, там уже никого не хоронят, это памятник прошлого… и рассада преступности. На Кладбище приторговывают наркотиками и, по мелочи, запрещенными предметами из «пустошей». Мне всегда было интересно, кто их создает, если «пустоши» населяют только безмозглые недомерки…
- Кладбище давно пора ликвидировать, – пробормотал я, невольно шагая за напарником след в след.
- Ты что?! Стереть с лица земли эти чудесные, прекрасные творения рук человеческих? Один херувимчик вон с той могилки чего стоит, - возмутился Джонс.
Хотел бы я в это мгновенье заглянуть ему в лицо – понять, издевается он или и впрямь…
- Тш-ш! – Лэллаби резко затормозил и жестом показал мне убавить ходу.
Мы остановились около каменной стены склепа, Эл осторожно выглянул за угол.
- Кое-что вижу. И кое-кого…
Я обвел тоскливым взором белеющее надгробьями поле. Почему мне так не по себе на Кладбище? Эл прав – это память о прошлом, а ведь я люблю всё, что связано с прошлым человечества. Прижавшись к стене, я начал вытаскивать баллончик с парализующим газом из сумки на поясе.
- Это нам не понадобится, - Джонс накрыл ладонью мою руку с зажатым в кулаке баллончиком.
- Ну, очевидно, придется же не только р а з г о в а р и в а т ь, - нервно возразил я.
- Поверь мне, - настойчиво проговорил напарник. – Убери баллончик.
- Здесь совершено преступление, - не сдавался я. – И, по-видимому, преступник все еще там!... По правилам, мы должны связаться с Отделом. Мы пойдем туда всего лишь с одним баллончиком и хорошо подвешенным для переговоров языком?!
- Раз, ты – полицейский…
- Консультант.
- Ты – ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Это твоя работа. И теперь у тебя есть полномочия и – не забывай – обязанности, чтоб исполнять её лучше, - Лэллаби повернулся ко мне и постарался взглядом взять под контроль. Но я же не псих какой-нибудь… И я не паникую, просто не люблю Кладбище.
- Ладно, ладно, - я согласился положить баллончик обратно. – Что ты увидел?
Удостоверившись, что я не начну распылять газ прямо здесь, он возвратился к наблюдению.
- Много крови? – сглотнув, поинтересовался я.
Лэллаби удивленно покосился на меня.
- Нет там никакой крови. Раз, это не убийство. Ты решил, что мы наткнемся на окровавленное тело?
Я, наверное, изменился в лице, подтверждая его догадку. Эл смерил меня задумчивым взглядом.
- А ты всякого навидался, да?
- Я не боюсь столкнуться с преступниками, - слегка извиняющимся тоном произнес я. – Во мне достаточно сил, чтоб одолеть любого… человека. Но люди редко убивают. Если дело со смертельным исходом, значит…
- «Чужаки» поучаствовали?
- Да. И своих они не убивают – это невозможно.
Лэллаби неопределенно хмыкнул. Но тогда я не придал этому значения – пытался прийти в себя. То, что не надо будет «любоваться» на кровавые ошметки какого-нибудь бедолаги, принесло облегчение, и после схлынувшего напряжения у меня случился «отходняк».
- Не обращай на меня внимания, - прохрипел я. – Что там тогда, если не… убийство?
- Воры-могильщики, - прошептал он, снова выглядывая за угол.
- А? Какие воры? – до меня дошло, что я не верно истолковал наводку.
Нам приказали расследовать случай «с подозрением на причинение вреда собственности Владений». И я решил, что речь идет о людях… Мне доводилось встречать и более «сухие» определения человекоубийства, я отвык возмущаться по этому поводу.
- Постой, воры-могильщики?! И чего им понадобилось в могилах тысячелетней давности?– удивился я.
- Это мы и должны узнать. Я ХОЧУ это узнать, - в голосе Лэллаби слышался азарт. – А ты хочешь? Хочешь узнать, что ищут в могилах, где даже ветхой тряпочки не сохранилось?
- Металлы? – с сомнением предположил я.
- Не-е-ет, их давно извлекли по приказу ЛИТа.
Действительно, странный случай.
- Как они выглядят? – шепотом спросил я.
- Воры-то? А что?
- Это люди?
- По-моему, да.
- Хорошо, - приободрился я. С хрустом сжал кулаки, подвигал плечами, разогревая мышцы.
- Нет, поубавь пыл, Раз, - усмехнулся Эл. – Ты налетишь на этих несчастных и измочалишь их как боксерскую грушу? И чего ты этим добьешься? Они ведь мародерствуют не первый день. Тебе не интересно проследить за ними, например? Посмотреть, куда и что они увозят с Кладбища?
Я нетерпеливо мотнул головой.
- Судя по их виду, они истощены и едва ли могут оказать сопротивление. Тем более, тебе! И что же они понесут в своих слабых худых ручках? – он припал к стене, всматриваясь в торопливо движущиеся фигуры.
- Они совершают преступление. Мы должны их арестовать, - упрямо повторил я.
- Непременно. Но попозже.
- Ты собираешься сесть им на хвост СЕЙЧАС?
- Мы собираемся, Раз, мы. Оп, они закончили… По моей команде…, - он пригнулся, готовясь к «бегу с препятствиями».
Мне оставалось торчать позади него, созерцая широкую спину, обтянутую розовой тканью - как он думает «слиться» со средой в таком наряде - и ждать, когда начнется катавасия… Хорошее слово, но не самое мое любимое.

Когда я вхожу в «боевой режим», я вспоминаю, что больше не человек…
Не думаю, что в смертной жизни мне приходилось заниматься чем-то подобным. Это похоже на игру: каждое новое препятствие не просто трудность, а способ узнать себя получше, испытать свои силы.
Я не «тренируюсь»…Не потому что не люблю «таскать тяжести», да это и не нужно: после «изменения» организм в считанные секунды приходит в состояние готовности. Я говорил, что не стыжусь того, кто по происхождению, но не горжусь – чем стал. Однажды я посетил спортзал, там было полно народу. Я здорово напугал их. Никогда не забуду ЭТИ лица, ужас и враждебность в глазах..
Может быть, не правильно, не разумно, что мне неведом уровень своих возможностей, но в очередной раз чувствовать в себе «чужака», используя приобретенные силы…

Джонс задал приличный темп. Чтобы воры не заметили нас, он сделал огромный крюк. То замирая, то стремительно и абсолютно бесшумно бросаясь в укрытие, он преследовал преступников, постоянно держа их в поле зрения. Должен признать, он не уступал мне физически. Мощное телосложение не мешало ему передвигаться с изяществом хищного зверя.
Таким манером мы прошерстили всё Кладбище. Воришки легко выбрались через дыру в каменной ограде, а нам пришлось перепрыгивать. Лэллаби ловко «взлетел» на трехметровую стену и протянул мне руку.
- Сам, - я был впечатлен его способностями и постарался не ударить в грязь лицом.
Оседлав ограду, я посмотрел в его смеющиеся глаза.
- Уже можно спросить, откуда ты к нам перевелся?
- Можно, - Лэллаби перебросил ноги на другую сторону и спрыгнул.
- Ну и откуда? – я не отставал.
Кладбище окружал дикий парк. Никаких жилых построек, разбитая дорога, практически «пустошь». Мы стояли за деревьями. Джонс удостоверился, что преследуемые находятся неподалеку, и повернулся ко мне.
- Я не совсем «перевелся». В Полиции раньше не работал.
- Любопытно. Только как же ты попал в Отдел? «Человеческих» у нас не больно-то жалуют. Где бы ты не служил до этого, там, скорее всего, не было такого отношения к представителям людей. Здесь ты не начнешь собой гордиться, повода не дадут. Вот и интересно, зачем тебе…
Я замер на полуслове – увидел, как «могильщики» стянули защитного цвета полотно с того, что оказалось автомобилем, уселись в него и собираются уезжать.
- Машина с механическим управлением, - озвучил мои мысли Лэллаби. – Не знал, что такие где-то сохранились. А они круты…
- Как поступить?! – едва не запаниковал я.- На нашем транспорте за ними не угонишься.
- Нет, конечно. Да и не бежать же за ним назад, к воротам, - Эл сунул руку во внутренний карман пиджака. – Будем брать.
Он что-то вытащил из-за пазухи и вложил мне в ладонь.
- Воспользуемся этим.
Я видел такие только в учебнике, даже в музее их больше не выставляли.
- Пистолет?!
- Последняя модель, Огнестрел, - почти похвастался напарник.
- ОТКУДА у тебя пистолет? «Последняя модель»? Есть еще?!
- Стрелять сможешь, если что?... Дьявол, забыл, вас, наверное, к ним и не подпускали, да?- он попытался забрать оружие, но я невольно прижал к груди маленькое песчаного цвета смертельное «устройство со спусковым крючком».
- Это не легально, - яростно прошептал я.
- Ну, мы же полицейские… на задании. Нам нужна защита - ситуация требует. Так и будем трепаться или пойдем и возьмем «расхитителей имущества Владений»?
- Потом расскажешь, как оно к тебе попало. Я справлюсь без этого.
- Ну, так верни мне его, - Эл выжидающе поднял брови.
Я молча спрятал пистолет за пояс и вышел из укрытия, направляясь к урчащему автомобилю.
- Хоть на предохранитель поставь! – крикнул мне вслед Лэллаби.

«Какой такой п р е д о х р а н и т е л ь?».
Я отослал все мысли прочь и предоставил действовать "чужаку".
Двое в машине заметили меня, но было слишком поздно – для них. Один начал судорожно поднимать боковое стекло (вручную!), другой – дергать рычаг между сиденьями. Я приблизился, схватился за дверную ручку, потянул. Они, конечно, заперлись.
- Полиция Рая. Немедленно покиньте салон автомобиля, - громко и отчетливо произнес я, доставая из кармана под плащом удостоверение.
Но преступник отреагировал несколько иначе, чем ожидалось. Видимо, в ответ на мой жест, в руке второго оказалось оружие. Немного отличающееся на вид от того, которым поделился со мной напарник, но, несомненно, тоже пистолет.
И он выстрелил.
Я не понял, как очутился на земле! Странное ощущение, будто меня ударили… внутрь. Я перекатился на бок, осторожно приподнялся на локте, пока ничего не чувствуя. Пораженно посмотрел на стрелявшего. Тот, в свою очередь, испуганно таращился на меня, продолжая сжимать оружие двумя руками.
- Гони, твою мать! – заорал он, повернув голову к водителю – пальцы все еще цепляются за спусковой крючок, дуло направлено на меня. Уверен, что произошедшее было неожиданностью для всех нас.
Со времени выстрела не прошло и пяти секунд, как подоспел Лэллаби. Он выбил остатки стекла и молниеносно обезоружил стрелка. Затем самого его вытащил за грудки на свет Божий. Отбросив человека на несколько метров от машины, Джонс занялся "шофером". Чтоб избежать повторения несчастного случая, схватил его за кисти и также выволок наружу. Лэллаби ткнул свою «жертву» лицом в землю, скрутил ему руки за спиной и надел «восьмерку» - сдерживающее приспособление на запястья, в старину называвшееся наручниками.
- Ты только погляди, чем они разжились, - Эл продемонстрировал мне пистолет, конфискованный у обездвиженного «могильщика». Джонс не без любопытства повертел оружие, проверил магазин («Смотри-ка, полный!») и опустошил его. Пистолет отправился ему в карман.
- Вот откуда у тебя сувениры – прокомментировал я.
- Ты как? – он обвел меня взглядом. – Цел?
Только тогда я вспомнил, что получил первое в жизни огнестрельное ранение. На груди, прямо под сердцем расплылось алое пятно.
- Потеря жидкости остановлена, - озадаченно промолвил я, прикасаясь к мокрой от крови ткани.
Лэллаби сходил за валявшимся без сознания стрелком и подтащил его к нам.
- И стоила ваша добыча того, чтобы отвечать за покушение на жизнь работника Полиции? – уперев руки в бока, поинтересовался напарник у мычавшего от боли мужчины – Эл вывихнул ему руку, надевая «восьмерку». – Серьезно, ребятки, зачем вы роетесь в тысячелетних захоронениях? И, что более важно лично для меня, откуда у вас оружие?
- Пошел ты, переродок поганый, - сплюнул тот.
Джонс запустил пальцы в его всклокоченную шевелюру и дернул вверх.
- Твой дружок ранил моего напарника. Это очень плохо. Для тебя, дурачок, потому что кроме грабежа, тебе теперь припишут хранение и использование оружия. Ну, это плюс к тому, что ВЫ хотели убить полицейского…
- Как будто для нас существует справедливый суд, - огрызнулся преступник.- А на вас мне плевать. Таких все равно ничем не пробьешь!
- Тогда зачем палили?
- Мы могли смыться, пока он пытался сообразить, что к чему. Тебя не заметил…
- Это верно. Он быстрый, - вмешался я, испытывая всё возрастающий интерес к загадочной персоне коллеги.
- Ты «запоешь», - пообещал человеку Лэллаби. – Сделай что-нибудь по доброй воле, пока еще на свободе…
Мы оба слегка увлеклись арестантом и позабыли, что его подельник лежит без присмотра. А выбитый из его рук пистолет – под днищем автомобиля.
В следующий миг включились мои инстинкты, ВСЕ мои инстинкты – человеческой реакции не хватило бы на то, чтоб среагировать вовремя… Стрелок пришел в себя и под шумок добрался до оружия. Он прицелился Джонсу в лицо. Раны головы тяжело заживают, если заживают вообще.
Вот я сижу, слушая треп Эла с повергнутым воришкой, а через мгновенье руки сжимают маленький смертоносный подарок напарника, из дула струится дымок – я выстрелил первым.
Преступник лишился половины черепа.
Лэллаби с удивлением перевел взгляд на меня, потом на тело, и снова – на меня.
- За тобой не заржавеет, да?
- Я не… не хотел, - меня разобрал кашель.
- НИКТО не хочет, - Джонс переступил через труп и поднял с земли пистолет. – А кто-то и не успевает, но ты успел.
«Осиротевший» правонарушитель зашелся в хриплых рыданиях.
- Что вы за нелюди такие? Вы только с виду нормальные, а внутри – как ОНИ, даже хуже!
- Эй, вы первые начали, - возмутился Эл.
- Однако, - обратился он ко мне, - что они там такое защищают? Какое такое сокровище откопали и готовы драться за него на смерть? Я займусь машиной, а ты обыщи… обоих.
Живой преступник и не пытался сопротивляться, пока я производил досмотр, только сопел и глотал слезы. Мне почти стало его жаль.
Не найдя ничего – ни удостоверения личности, ни украденного – я переключился на мертвеца.
Сразу вляпался в кровь.
Оставляя на грязной поношенной одежде убитого кровавые следы, я вдруг подумал, как мы поступим с ним. Я стрелял в него. Из пистолета, который дал мне Лэллаби. Что мне делать? Ведь есть еще и свидетель…
Словно услышав мои мысли, воришка замолчал и покосился на меня. Я оторвался от тела, глядя на распластанного по земле беспомощного неудачника. Да, неудачника – он не смог провернуть свое «темное дельце». И партнера потерял. А теперь попадет в лапы Исполнителей, его даже судить не будут. И зачем ему проходить через всё это…
Увидев мое лицо, мужчина затрясся. Потом начал орать.
Лэллаби вынырнул из автомобиля.
- Какого черта он голосит? Ты наподдал ему, что ли?
- И пальцем не притронулся, - угрюмо ответил я.
- Что за ерунда творится, я ничего не нашел, - озабоченно проговорил Джонс.
- Что мы будем делать с телом?
- Хм, ну что мы можем с ним делать? В таком виде не позовешь его с собой на вечеринку к друзьям, правда? – поджал губы он, разглядывая труп.
- В нем пуля – из ТВОЕГО оружия.
- Я знаю этих ребят. Слежу за ними не первый месяц, - продолжал Эл, будто не услышав меня, наклонился к «могильщику». – И каждый обыск заканчивался ничем. Как и что вы приносите с Кладбища? Отвечай или последуешь за своим приятелем.
- Я все равно сдохну, - снова зарыдал тот. – Здесь или ТАМ – какая разница…
- Разница в том, КАК ты сдохнешь. Я могу сделать это быстро и даже приятно, а ТАМ «церемонятся», знаешь ли, и еще как!
- Ты меня слышишь? Куда нам девать тело?! – повысил я голос. – И какого черта ты грозишь ему? Мы не можем больше никого убивать. Он обезоружен, его надо допросить…
- Чтоб ОНИ забрали мое дело?- Лэллаби впервые разозлился, глаза его налились кровью.
- Твое дело?
- Да, МОЕ, МОЕ! – подскочив ко мне, выкрикнул он.
Я потрясенно следил за его меняющимся лицом.
- Я не позволю, - яростно зашипел Джонс, - мешать мне. И никому не советую. На что ты пялишься?
- Твои глаза…, - прошептал я.
Он резко отвернулся, отошел в сторону, стараясь успокоиться.
- Я позабочусь о теле, - пробормотал он через некоторое время.
- Это безумие, - сказал я как можно более ровным тоном. – Нужно сообщить в Отдел.
- Ты сделаешь это? – он глянул на меня через плечо.
- Я… нет… не знаю, - я растерялся.
- Официально нет никакого «дела», - поведал Лэллаби. – Разумнее пока не передавать их Отделу.
- Ну, хорошо, труп можно и не везти в Полицию, но этого-то придется, - я кивнул на вора в наручниках.
Эл молчал. Я поднял взор.
- Минуту назад ты думал, как разделаться с ним, - недобро усмехнулся напарник.
Повисла тяжелая пауза.
Я присмотрелся к арестанту: он впал в обреченно - безразличное состояние.
- Отдай мне пистолет и иди.
- Куда? – тупо спросил я, протягивая ему оружие.
- Домой. Возьми мою машину, я как-нибудь доберусь, - Эл вложил мне в руку ключ.
- Постой, - он придержал меня за плечо, развернул к себе и задрал джемпер на животе. –Затянулась? А где пуля?
- Где-то в траве, выпала, - я рассеянно покрутил головой.
- Я найду и заберу. Давай, и не лихачь на дороге, - Джонс шлепнул меня по спине.
- А?
- Ничего. Иди, Раз. Отдыхай. Понедельник выдался не из легких. 14 февраля ты запомнишь надолго, да? А впрочем, лучше забудь…
Я дошел до ограды Кладбища и, повернувшись, крикнул:
- Ты расскажешь мне?
- О чем? – я мог разглядеть, как он хмурится.
- Что за «дело»? И кто ты, черт возьми, такой?!
- Поживем-увидим, приятель, - Лэллаби Джонс встал перед «могильщиком» на колени.
Я не хотел смотреть, что произойдет дальше. Оттолкнувшись, подпрыгнул и перебрался через стену.
***
Ночью мне снились кошмары.
Я до сих пор чувствую привкус крови во рту. Я теперь не только изгой, но еще и преступник. Укрыватель преступника. И убийца. Хотите верьте, хотите – нет, это было мое первое убийство.
Но почему тогда во сне мне показалось, что у крови знакомый вкус…

Я ожидал, что Эл заберет свою машину, но, выйдя из дома, обнаружил её на прежнем месте. Пришлось ехать в ней на работу.
В Отделе царил хаос.
Я вышел из лифта и сразу попал в толчею: сотрудники что-то бурно обсуждали, покинув свои места. От созерцания мельтешащих длинных рук, худых тел, радужного облака волос и блеска огромных желтоватых глаз мне показалось, что я иду сквозь рой гигантских экзотических насекомых. В руках у меня был пакет с завтраком (вот дурак-то, но это я пойму позже) и ключ, который я собирался вернуть напарнику.
Кстати о нем, куда он подевался? Надеюсь, не опоздал из-за того, что «пожертвовал» мне свой автомобиль?
Я с трудом поворачивался среди коллег, пытаясь высмотреть Джонса. Иные выше нас ростом, но его зеленый ирокез я бы заметил. Заработав пару чувствительных тычков, добрался таки до своего стола и постарался выровнять дыхание. Что это, приступ демофобии? Или всплыло воспоминание о том, как я в последний раз ощутил угрозу, находясь в месте скопления масс?

Я был с коллегами, и вокруг полно было народу, но никогда прежде я не чувствовал себя таким одиноким. А потом, споткнувшись, я упал на колени и некоторое время пребывал в уверенности, что меня попросту затопчут… Пока не увидел нечто, заставившее все мои страхи, связанные с Врагом, вернуться.

Немного погодя, когда я отдышался, пришел в себя и поднял голову, взгляд выхватил знакомый силуэт: в кабинете начальника находился Лэллаби. Они о чем-то мило беседовали, и Босс даже не потрудился опустить жалюзи. Очень ему не свойственное поведение, ибо он терпеть не может сидеть на виду у всего Отдела в своем стеклянном «кубе» - единственном отгороженном пространстве в комнате.
Я не удержался и отправился поглядеть на странную картину вблизи.
Босс не самый высокий представитель расы «лилий», но весьма массивный. Когда он сидит за столом, видна лишь часть внушительной груды мышц - если он поднимется, зрелище станет еще более устрашающим. То, что Босс – лыс, не портит впечатления, его торчащие острые уши придают ему воинственный вид.
Шеф редко останавливает на мне взор, и я не имею представления, каково это – общаться с ним «лицом к лицу». Но на Лэллаби Босс смотрел прямо, я бы даже сказал, заворожено, ловил каждое слово, чуть ли не с открытым ртом.
От удивления на моей физиономии появилось похожее выражение.
Я подступал, силясь разобрать, о чем идет речь. Теперь я мог наблюдать их сбоку: Лэллаби склонился к Боссу так же, как вчера – ко мне, и что-то шептал, одной рукой опираясь о стол, а другой… Я поморгал, думая, что вряд ли смею доверять своему зрению, ведь Джонс держал начальника за горло! Это не выглядело угрожающе, но и приятельским жестом тоже не назовешь. Он будто пульс прощупывал, нажимая большим пальцем на сонную артерию. И еще – редкое, практически невероятное явление – Босс молча внимал чему-то, что рассказывал подчиненный.
Наверное, меня слегка повело, и я привалился к двери, которая с предательским скрипом отворилась…
Джонс как ни в чем не бывало, без суетливости, отстранился, сложил руки за спиной и вообще принял вид образцового работника, принимающего справедливую критику руководителя.
- В чем дело, Кэдман? – чуть менее сварливо, чем обычно, буркнул Босс, снова игнорируя всё и вся.
- Я… хм, подготовил отчет о вчерашнем, - моя рука подрагивала, когда я клал папку ему на стол. – Там грабители раскопали еще одну могилу. Но их самих мы…
- Я умею читать, Кэдман, - в голосе Босса прозвучали нотки раздражения. – Свободен. И ты, Джонс, тоже.
Лэллаби прошел мимо меня. Мы встретились взглядами, он, черт побери, подмигнул, и мне захотелось вцепиться в рукав его ядовито-зеленой рубашки и прямо тут потребовать объяснений… И не только по поводу увиденного сейчас, но и того, что произошло вчера.
Я догнал напарника у своего стола и, едва не ткнувшись носом ему в затылок, протарахтел:
-Ты не забыл, что ключ от твоей машины у меня?
«Нет, что-то не то несу…».
- И как ты добрался до дома? Ты не против, что я составил отчет? Как тебе наш Босс? Куда ты дел тело?...
- Вот! – Лэллаби с улыбкой повернулся ко мне, подняв указательный палец. – Вопрос дня. Ты ночь не спал – думал об этом?
- Вообще-то, есть еще, - торопливо произнес я. – Как ты поступил со вторым парнем? И о чем вы говорили с Боссом? И почему ты…
- Раз, - он положил руки мне на плечи. – Это уже таки вооруженное нападение на невинного человека…
- Невинного, значит?
- Я не готов к такому граду вопросов.
- Кстати, о «вооруженном нападении»…
- Я голоден, - он округлил глаза. – Что ты притащил вон в том симпатичном пакетике?
- Мой завтрак, - я насупился, поняв, что из напарника и слова не вытянешь, пока он сам не соизволит побеседовать. Кстати, о «беседах»…
- Не удивительно, что ты такой тощий, - он достал бублик и брезгливо понюхал его, потом сделал то же самое с напитком в полулитровом стакане. – Вот, другое дело. Пахнет вкусно. И это всё?
- Аппетита нету, - сухо промолвил я, отбирая у него пакет.
- А все же, как спалось?
- ПЛОХО, - я начинал терять терпение, чего не позволял себе - ни при моих обстоятельствах - целую вечность!
- «Сон – роза», - промурлыкал Джонс, посасывая напиток через трубочку.
- Что?
- Роза, роза, Разиэль. Были такие цветы… Роза- Раз. Звучит, да? Тебе бы понравились розы. Они пахнут… лучше, чем твоя жратва. И куда лучше, чем вся эта свора позади тебя!
- Тс-с-с! – вырвалось у меня.
Я не мог поверить, о чем он тут болтает. Слух у Иных острый…
- Мне нравится, как ты начал самовыражаться. И подкрадываться уже осмеливаешься. Смолчал о нашем маленьком приключении… Вообще, твоя лояльность мне льстит. Можешь еще разок шикнуть, у тебя забавное лицо, когда ты чему-то ужасаешься.
- А у тебя словесный понос, - я подошел ближе, чтоб нас не услышали. – Ты говоришь недопустимые вещи… Находясь в Отделе!
- У меня – что? – расплылся ухмылкой Эл. – Интересная фраза. Словесный… понос. То есть у меня изо рта льется, как… О, Раз!
Клянусь, он заржал. Не громко, прикрываясь ладонью, но сам факт…
Ужасно, но мои губы задрожали, хоть я и прилагал усилия, чтоб не поддаться дурному примеру провокатора. Я опустил голову, делая глубокий «вдох-выдох» носом, пытаясь вернуть «душевное равновесие»… что бы не значили эти слова!
- Расслабься, они так возбудились, что не услышат, даже если ты споешь бранную песенку, забравшись на стол, - прошептал Лэллаби прямо мне в ухо.
В нем бурлило веселье, я чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Он будто вибрировал, и – насколько я знаю – такие настроения не предвещают ничего хорошего.
Это охладило меня.
Я сделал серьезное лицо и посмотрел ему в глаза. Он все еще стоял рядом, и до меня доходил его запах: парфюм, только что выпитый напиток и что-то… менее приятное… Очень знакомое, но тревожное.
По правде говоря, я тоже попал под его гипнотическое обаяние… или что он там излучал. И только этот запах не давал мне покоя.
«Не понятно, почему я не могу вспомнить, будто блок в сознании».
- Не в курсе, о чем они возмущаются? – пробормотал Джонс, снимая руку с моего плеча. Я пошатнулся и прислонился к столу. Ох, и странный же тип мой напарник!
- Не знаю, они с утра такие, - у меня сильно кружилась голова. Я потер веки, желая остановить «вращение» перед глазами.
- Съешь бублик, - посоветовал Эл, заметив мое состояние.
Я не глядя потянулся за пакетом и задел стакан. Тот упал, и жидкость облила пиджак Китсори, висевший на спинке соседнего стула.
К тому моменту все начали расходиться по местам. Что бы не послужило причиной волнений, всё вдруг стихло. К моему «счастью», Китсори подошел к столу, как раз когда я испоганил его одежду. Иной, не издав ни звука, шагнул ко мне и схватил за горло сильными длинными пальцами. Кислород резко перестал поступать в мой мозг, к головокружению добавилось потемнение в глазах.
- Как же я ненавижу, что должен сидеть рядом с тобой, - процедил Китсори. – Мой пиджак мне дороже, чем твой хребет. Может, вырвать его и отдубасить им тебя, чтоб ты научился аккуратности, человеческий переродок?!
Коллеги неторопливо сбредались к нам, но не для того, чтоб вмешаться. На их белых лицах застыло равнодушное выражение. Любопытно, только у Китсори я вызываю более горячие чувства?
«На самом деле, все же странно, что они никак … не… реагируют…».
Сбоку от нас появилась фигура Лэллаби. Он положил руки Китсори и мне на плечи, также молча. Китсори отпустил меня.
Джонс развернул Иного лицом к себе и, не прерывая зрительного контакта, одним мощным движением свернул шею…
Воздух ворвался в мои легкие. Громко закашлявшись, я упал на четвереньки. Рядом мешком валялся Китсори… Я дико озирался, но видел лишь отупелые немигающие глаза сотрудников. Они окружили нас, но не шевелились. Просто стояли, словно включилась программа «режима сна».
Лэллаби помог мне подняться.
- Не надо, не трогай меня, - воспротивился я, вырываясь из его объятий. – Не надо меня «успокаивать». Я понял, что ты делаешь, хоть и не знаю, как… И со мной тоже? А Босс…
Я извернулся и через его плечо посмотрел в сторону «куба»: жалюзи опущены - «дома никого».
- Это ты сделал? Утреннее столпотворение твоих… рук дело? Чтоб не мешали беседовать «тет-а-тет» с начальством?
- За приватность надо платить, - ответил Джонс, продолжая удерживать меня.
- Только не тебе, - я попробовал освободиться, применяя свою «силу», но он был не слабее меня…
- Они и так живут за НАШ счет, - прошипел напарник. – Если хочешь знать, я могу спалить Отдел дотла, а они будут сидеть и слушать, как трещит, лопаясь, их кожа!
- Я знаю, кто ты, - мне удалось отцепить его пальцы от лацканов пиджака. – У нас на таких дела заведены. Пришел сюда шпионить? И меня хотел впутать?
- Во-первых, если б я шпионил для тех, о ком ты толкуешь, вряд ли бы мне пришлось напрягаться и устраиваться в Отдел на работу, - Лэллаби вновь завладел отворотами моей одежды, легко подавив сопротивление. – Во-вторых, нет никаких «нас». Ты и ОНИ – разные существа! Они – «чужаки». Когда же ты перестанешь прятать голову в песок?! Признай, что тебе не место в мире, который они создали. Разве произошедшее не отрезвило тебя? Ты же чуть не погиб…
- Я не погиб, потому что стал когда-то одним из НИХ. Я – гибрид, и думал, что ты тоже, - я поморщился, будучи не в силах выносить сверкающий праведным гневом взор Джонса.
- И все же изначально ты человек. Это надо помнить, - понизил голос тот.
- А ты кто? – задал я наболевший вопрос.
- Я…, - он дрогнул. Впервые, - Я тоже… Я – за людей. И всегда буду против НИХ.
- Понятно…
«Что ничего не понятно».
- Отпусти… пожалуйста.
- Приятно сказать это слово человеку? – Лэллаби разжал пальцы, поправил на мне пиджак и ступил назад.
- Не уверен, что…, - я покосился на него и заткнулся.
Однако мы стояли в толпе свидетелей, пусть и полностью безучастных. Я кивнул на них.
- И что теперь? Воплотишь фантазию с пожаром?
- Ни к чему, - лениво произнес Эл. – А вот тело надо убрать.
- Опять! – я устало шлепнулся на стул, чувствуя, что измотан до предела.
- В этот раз пусть другие поработают, - усмехнулся Лэллаби. Он подозвал Робена(!) и шепнул ему пару «волшебных» слов. Полагаю, что не «пожалуйста».
Здоровяк – Робен был еще мощнее, чем Босс – взвалил Китсори себе на спину и поплелся прочь.
- Куда?
Напарник отмахнулся:
«Не стоит беспокоиться. Всё продумано».
Через пару секунд народ пришел в сознание. Они разошлись по своим местам, разомлевшие, будто хорошенько вздремнули после обеда. Исчезновение Китсори и Робена никто не заметил. Я же сидел, уронив голову на руки, и буквально «слышал», с каким грохотом рушится привычный распорядок жизни. ПРИВЫЧНЫЙ, пусть и не легкий.
- Дальше будет хуже, - промолвил Джонс, стоя рядом.
Его ладонь легла мне на шею.
- Но потом ты скажешь мне спасибо.
- Еще одно «волшебное слово»? – промычал я.
- Точно. Сегодня магия прямо-таки витает в воздухе.
Я чувствовал его усмешку, но не собирался проверять… Теперь поостерегусь обмениваться с этим парнем «проникновенными» взглядами.

Они и я.
Лэллаби назвал их «чужаками», но мы оба живем в мире, созданном ими на руинах «нашего». Он стал и моим тоже.
Рай прекрасен… После дождя город напоминает скульптурную композицию изо льда. Солнечные лучи отражаются в стеклах, переливаются радугой на влажных поверхностях. Архитектура Иных передает их сущность, а поскольку город застраивался преимущественно «лилиями», то и здания соответствуют их стандарту: стройность, изящество, высотность.
Моя квартира находится неподалеку от Учебного комплекса, и каждое утро я становлюсь невольным слушателем «райской музыки». Иные не считают её таковой, но любой человек, застигший абитуриентов УК за перекличкой перед занятиями, остановится хотя бы на мгновенье, пораженный и околдованный…
Очарование длится не более пяти минут, и все пять минут я стою с закрытыми глазами, прижавшись виском к прохладной стене. Так начинается мой день. С протяжных горловых звуков, переворачивающих душу, наполняющих силой и грустью одновременно. Если бы у вечности был голос, то эти пятиминутные распевки стали бы её гимном.
Именно в такие моменты я понимаю: мне не дано даже приблизиться к совершенству «лилий». Есть они и есть я – одинокий, жалкий, потерянный… Слушая «райскую музыку», я благодарен просто за возможность безвозмездно наслаждаться ею, окунаясь в ураган эмоций, порождаемый этим чудом.

Второе удовольствие – дорога по пути в Отдел.
Людей в Центре практически не бывает, а пешеходы-лилии» перемещаются по улицам совершенно бесшумно: длинные светлые фигуры ни разу не столкнутся, не заденут друг друга. Это видимость, что они хрупкие и невесомые. Оказаться в среди них - как попасть в густо растущий лес: тела твердые и плотные. Человеческой особи придется не сладко…
Но смотреть на них из окна автомобиля – эстетическое наслаждение, к тому же, безопасное.
Этим утром я его лишился…

Вот уже неделя, как я работаю с напарником.
Странное положение создалось с приходом Лэллаби Джонса. Во-первых, меня оставили в покое. То есть совсем! Меня и раньше игнорировали, но теперь я мог вообще не появляться в Отделе и не писать отчет – его каким-то загадочным образом составлял кто-нибудь еще. Во всяком случае, Босс с меня ничего не требовал.
Во-вторых, бездельничать все равно не приходилось. Едва я входил в офис, Лэллаби и шагу ступить не давал, хватал за рукав и тащил обратно в лифт. Он, как одержимый, искал следы расхитителей могил (был уверен, что те, кого мы повстречали, все-таки что-то украли)…
Кажется, мы объездили Рай вдоль и поперек, побывали в таких трущобах, о существовании которых я и не слыхивал, а ведь меня посылали в самые «неприятные» места. Я не успевал и рта раскрыть, как люди распознавали во мне полицейского и тотчас понимали, что я – гибрид. И, в общем, хорошо, что меня не легко убить…

Успев привыкнуть, что мои вопросы остаются без разъяснений, я все же спросил:
«Где Китсори?».
Лэллаби отмахнулся:
«О нем больше не беспокойся».
Тогда я признался, что судьба Китсори меня не волнует, зато тот факт, что Иных можно убить – это новость. Джонс уклончиво ответил: такого счастья, к сожалению, ждать пока рано. Я поинтересовался, уж не хочет ли он сказать, что держит где-то полудохлого Иного. И что он собирается с ним делать?
Лэллаби щелкнул меня по носу и посоветовал «съесть бублик». Это теперь его отговорка на все времена?
Я догадывался: Эл загипнотизировал начальство и коллег, чтоб беспрепятственно заниматься своим делом, - и умирал от любопытства, какого вида он гибрид? У него есть что-то особенное? Кто бы позволил создать гибрида со способностью подчинять своей воле Иных? Солдат не может командовать генералом… Или они сами не в курсе, что сотворили «монстра»?
Иногда я чувствовал, что попросту сменил хозяина. Лэллаби полностью владел ситуацией и посвящал меня по минимуму. И все же, впервые, я был не одинок, поэтому не сильно переживал, куда и зачем он меня с собой берет. Надеялся завоевать его доверие и когда-нибудь услышать правдивый рассказ о том, кто он и что ищет с таким рвением.

Итак, я как обычно собирался получить второе и последнее удовольствие в этот день, совершив путь от дома до здания Полиции, но сигнал спатиофона (переговорное устройство, пришедшее на смену телефону) нарушил мой план.
- Кэдман, - Босс собственной персоной!
«Так, мне надо съесть бублик».
- Ты там?!
- Да…я… Да, Босс.
- Не приезжай сегодня на службу.
- Что? Я уволен?!
В его голосе прозвучало что-то вроде замешательства:
- Уволен?... Нет. Кэдман, даю тебе выходной. Звонили из дома, тебе нужно туда съездить. Что-то срочное.
Один сюрприз за другим!
Пробормотав слова благодарности, я дал отбой. Не обрушивать же на него шквал вопросов, всплывающих в сознании по мере удивительного развития событий.Откуда начальнику знать то, чего я и сам не знал до этого момента?
Начнем с того, что у меня нет семьи.
И даже будь она у меня, как такое возможно, чтобы Босс отпустил подчиненного домой посреди рабочей недели? Притом еще связался с ним лично.
Однако возвращаюсь в первой загадке:семья? Я не прочь съездить «повидаться», только куда и с кем?

Но из дома вышел. Подавив странное чувство – внеурочный выходной! – сел в автомобиль, пытаясь сообразить, как поступить. Пожалуй, вернусь к тому, с чего хотел начать свой день. Просто покатаюсь по городу, полюбуюсь на…
О, черт!
Лэллаби. Он же будет ждать меня.
Стоп. Ну, конечно… О чем я тут расфантазировался? Разве происходящее не кажется бредом сумасшедшего? Значит, здесь замешан Джонс. Это он, не иначе! Зачаровал Босса, чтоб тот пропел мне сладкую песенку по спатиофону.
Выходной.
А зачем? Нельзя, что ли, как повелось, вытащить меня из Отдела и увезти в какое-нибудь захолустье допрашивать человеческое население? Да, допрашивать, но перед этим – выслеживать, гнаться, запугивать, выманивать.Спасибо, убийств больше не было!
Внезапно мне расхотелось посвящать выдавшийся выходной работе. Не пойду домой и не буду ждать сообщения от чокнутого напарника.
- Семья, я еду, - я завел мотор и запрограммировал маршрут.
Музей Истории Единения Народов, Парк Вечности и, самое приятное, художественная выставка в Срединном районе – полюбуюсь на творения талантливого гибрида Хито Ларкона.
Хито – кумир каждого гибрида. Он сумел вырваться из сетей ЛИТа и взял судьбу в свои руки. Хито отказался от сотрудничества с ними и таким образом лишился всех привилегий. Хотя, конечно, обратить назад в человека они его не могут…
Его свобода – тайна для нас. Одно известно точно, Хито живет по своим правилам, он неприкосновенен, и мне, полицейскому, не ведомо, что дало ему такую власть.
Ларкон рассылает приглашения на свои выставки гибридам, и недавно я получил такой конверт. И раз уж, черт побери, так совпало, что у меня выходной, то я им воспользуюсь!

***
Выставка уже открылась для посетителей, правда, в этот час на парковке было пусто. Тем лучше, поброжу по залу один в свое удовольствие.
Ларкон отстроил здание для своего предприятия: сфера, будто погрузившаяся наполовину в землю, переливалась всеми цветами радуги. Последнее – явно уступка городским архитекторам, потому что в остальном постройка нарушала урбанистический стиль. Я снова подивился, как огромен авторитет этого гибрида.
Внутри не было ни души. Ни администратора, ни экскурсовода. Учитывая то, что простые смертные относятся к гибридам без особой симпатии, не очень-то разумно оставлять экспонаты без присмотра.
Мне приходилось выезжать на беспорядки в общественных местах, хотя Ларкона, должен признать, они ни разу не коснулись. Люди – будь то безобидные митингующие или агрессивные протестанты – стремились причинить как можно больший вред всему, что принадлежало Слугам ЛИТа.
Ладно, теперь здесь я, представитель закона, и, будем считать, временно заступил на пост охранника.
В Центре на каждом углу выставочные галереи Иных, и ходят туда только они сами. Я бывал в парочке мест – впечатлениями для кошмаров обеспечен на год вперед. «Чужаки»(я поддался влиянию Джонса) создают экспонаты из человеческого материала. Используют всё, что заблагорассудится…Навсегда запомню лот под названием «Ожерелье». Его, кстати, сразу купили.
Хито поступал почти аналогично – созидал из осколков мира Иных… В ход шло всё, что он мог добыть: волосы, предметы быта, украшения, инструменты, ткани. Невероятная дерзость!
Полный успех у публики.

«Небесный букет» художник составил из замысловато скрученных волос представителя расы «лилий». Словно облако, окрашенное в радужную палитру! Я замер перед ним, испытывая смешанные чувства: восхищение и ужас.
Как такое может сойти с рук?
Не понимаю, почему Хито сам еще не стал экспонатом в витрине одной из тех галерей.
Я невольно потянулся в поблескивающему завитку. По-моему, этого желают все – прикоснуться к прекрасному. Но я не успел дотронуться до «лилейных локонов»: на моих глазах они стали плавиться!
В испуге от того, что допустил какую-то оплошность, я попятился. Повернулся, чтоб позвать на помощь, и оторопел…
В паре метров от меня стоял некто (человек или Иной – не определить из-за черного костюма и маски) и целился из оружия ЛЛ – «лазерный луч». Я шагнул вправо, дуло описало ту же траекторию.
Я «на мушке»… у грабителя?
Выставку Ларкона собираются ограбить – впервые – и я стою у преступника на пути!
«Небесный букет» - самое ценное, что тут есть, но зачем тогда он испортил его? Я оглянулся и удостоверился, что экспонат сильно пострадал.
А с другой стороны, зачем воровать то, что невозможно сбыть? Значит, всё затеяно не с целью наживы. Вандализм, причем высокого уровня. Где бы «простой хулиган» раздобыл ЛЛ?

Незнакомец, не снимая меня с прицела, достал из-за пояса «восьмерку» и бросил мне.
- Надевай.
«Сейчас отведет в подсобку и запрет, чтоб покуражиться над экспонатами вволю. До чего жаль! Нет, надо что-нибудь сделать», - думал я, застегивая устройство на запястьях.
- На колени, - гаркнула «маска».
«Ситуация меняется. Кажется, придется пострадать – за искусство!»
Я надеялся, что никто посетителей не заявится сюда, чтоб не разделить мою участь.
- Дай-ка посмотреть на тебя, - пробасил «вандал» и приблизился мелкими шажочками.
Я растерянно следил за тем, как он обходит меня кругом, и ждал выстрела, но захватчик не спешил.
- Что ж, я не могу ошибаться. Тут всё на лицо, - он хмыкнул.
«О чем он, черт побери, толкует?!».
- Это прямо-таки невероятно. Ведь если ты то, что я вижу… Нет, без вариантов. Так и есть, - в его голосе звучало чуть ли не восхищение. – Но для полной уверенности… Вот, окажи любезность, подари мне капельку своей драгоценной крови.
Он сунул мне в ладонь аппарат для анализа образца телесной жидкости и подбодрил тычком в плечо:
- Поживее. Нам ведь не нужны случайные свидетели?
«Свидетели чего?».
- Мне не удобно… Руки связаны, - я попытался заглянуть ему в глаза, но их скрывали черные линзы, встроенные в маску.
Он нагнулся ко мне, оружие отправилось за пояс. Прикладывая мой палец к жалу анализатора, чужак промолвил:
- Твое существование, если только я не грежу, многое меняет. Ты даже не представляешь, как всё закрутится… Новая эпоха, приятель!
Мне, конечно, интересно было послушать и еще интереснее понять, в чем суть вдохновенного речи, но организм уже качал адреналин – пора начинать действовать!
Череп у меня крепкий. Нанося удар головой, я уповал на то, что мой противник всё же не из Иных… или худо мне придется.
Он упал, но почти сразу вскочил. Мне же хватило мгновенья, чтоб броситься за одну из перегородок, разделяющих пространство. Взгляд в сторону выхода дал понять: выбраться на улицу я не успею – на двери висела цепь.
Хорошо подготовился! Он пришел за мной…
Мой Враг.

***
Засев в укрытии диковинного сооружения Хито, я перевел дыхание.
Наконец, мы с НИМ встретились. И ура, я не сумасшедший!
- Эй, малыш, я тебя не обижу, - раздался голос. – Давай поиграем в прятки потом, у меня нет времени.
Поскольку я не издал ни звука и не выдал себя, «переговорщик» быстро утратил терпение:
- Я знаю, что лазерный лучик тебя не убьет. Но если только так я смогу тебя притормозить – колебаться не стану!
Сплошные противоречия!
Я лихорадочно соображал, как он меня выследил. Неспроста я подозревал кого-то из коллег: все «странности» происходили в дни общих рейдов, как тогда, когда меня чуть не затоптали. Я видел Его, теперь вспоминаю: черные ботинки, да и оружие то же… Он крался в толпе, опустив ствол дулом к земле, искал меня.
Почему не напал, когда я выезжал в одиночку? Всегда совершал попытки «под шумок» - до сегодняшнего дня. Узнал каким-то образом, что у меня выходной…
Стоп, стоп, стоп! А кто мне его дал?
Мысли закружились, будто стая испуганных птиц. Босс освободил меня для уединенной прогулки по городу, а поскольку нес он какую-то чепуху про семью, я решил, что через него действует Лэллаби…
Я ощутил болезненный укол.
В это замешан мой напарник?! Как бы я к нему не относился, в роли Врага не представлял. Доверял ему…
Но не сходится, не сходится. У него был миллион возможностей, чтобы сделать что угодно. Да и идея о причастности Босса тоже сомнительная, по той же причине.
Но исключать вариант, что до меня пытаются добраться через работу, не стоит.
Я под чьим-то наблюдением. И преследователь в черном – его соучастник.
Итак, я в западне. Безоружен. Эх, не надо было отказываться от пистолета Лэллаби! Распылять газ в закрытом помещении – глупость.
Я еще раз глянул на стеклянную дверь. Если не удастся её разбить, к боли от удара прибавится боль от ожога лазером, и неизвестно что еще…

Но получилось всё не так, как думали мы оба – я и мой Враг.
Новый посетитель появился с помпой – въехал на автомобиле в витрину!
За рулем сидел Лэллаби. Злой, как черт, но не утративший бдительности. Преступник начал выпускать по нему лазерные заряды, расплавил бампер и пару колес, а Джонс уже выбрался через пассажирскую дверь и повторил мой путь – укрылся за перегородкой.
«Интересно, как он перепрограммировал навигатор, чтобы протаранить стену?».
- Эй, дохляк, ты рискуешь жизнью «мальчика», - крикнул преступник. – Он может пострадать в наших с тобой разборках. Ты готов к этому?
Из своего положения я не видел Лэллаби, и это меня беспокоило. Пусть бы он не вздумал поддаваться на уговоры! Я решил обойти вокруг и зайти сзади, чтоб помешать Врагу палить по напарнику.

***
Я был уверен, что определил его местоположение правильно, но убедился в своей ошибке слишком поздно. Дуло ЛЛа чуть прижгло мне висок, «маска» жестом приказал молчать и заставил подняться. Загораживаясь мной как щитом, он двинулся к выходу. Лэллаби выглянул из того же укрытия, где минутой раньше отсиживался я. Джонс направил на нас пистолет.
Я крикнул:
- Я нужен ему живым, он не убьет меня…
- Первая пуля пройдет через тебя, - прошептал мне на ухо преступник. – И он это знает.
На лице Лэллаби отразилась целая гамма эмоций: досада, страх, гнев. Решимость взяла верх – он не собирался отпускать нас. Очень хорошо!
«Маска» тоже это понял. Стянув зубами перчатку, он впился пальцами мне в шею, и тут я догадался, кто напал на меня: коричневые, почти черные ногти, формой больше похожие на когти, сероватая кожа. Это гибрид расы «пауков»! Его организм источает токсичные вещества. И малой дозы хватит, чтоб человека скрутило в предсмертных конвульсиях. На гибридов яд действует медленнее, что, правда, еще мучительнее…
- Тебе это надо? – обратился к напарнику «паучий переродок».
Лэллаби колебался секунду. Сказал:
- Лучше он умрет здесь, чем в вашей дыре, - и выстрелил.
Зацепило плечо, и «маска» всего лишь пошатнулся, но следующие три попадания в грудную клетку разомкнули наши объятья.
«Паук» упал, однако, это «недомогание» не могло продлиться долго. Джонс завладел его оружием, встал над телом и выпустил заряд ему в лицо…
- Даже не любопытно? – прохрипел я, все еще чувствуя «паучью» лапу на горле.
- Что? – Эл сосредоточенно рассматривал кровавую кашу на полу.
- Как он выглядел? Кто он?
- Узнаем по ДНК, - Лэллаби положил ЛЛ в карман, и мне оставалось только гадать, сдаст он оружие в Хранилище или «конфискует» в свою пользу.
- Как ты меня нашел? – хотелось прокашляться, что-то словно продолжало душить меня.
- Кое-что нужно обсудить, умник, - он сделал строгую мину, но увидев моё лицо, резко сменил выражение. – Что такое? Тебе плохо?
- Не знаю, - я чувствовал необходимость ослабить ворот, но дело было не в нем. – Как-то жарковато здесь…
Джонс мгновенно очутился около меня, помог сесть и оттянул горловину джемпера.
- ТАК, - по его тону стало ясно – дело худо.
- Он оставил кое-что на память, да? – внутри уже бушевал пожар. – А я и не заметил…

-Эй, если б я знал, что ты тут всё разгромишь, ни за что бы не согласился, - раздался возмущенный вопль.
Мы снова не одни?!
Хито Ларкон собственной персоной спускался по винтовой лестнице и сыпал громкими проклятьями. Ему видны были только наши спины, а труп «паука» - нет. Очевидно, он посчитал, что беспорядок и выбитые стекла – результат борьбы, о которой его, выходит, уведомили заранее, дабы он заблаговременно спрятался.
Лэллаби дождался, когда Ларкон подойдет ближе (на расстояние выстрела) и, вскочив, направил на него пистолет.
- Сдаешь помещение в аренду? – процедил напарник, держа Хито под прицелом. – Что, «черный день» настал?
Художник побледнел. Круглыми от ужаса глазами обвел Эла, разрушенную экспозицию, меня…
- Я… я думал, вам нужен ОН. Так забирайте, - пролепетал Ларкон. – Свою часть уговора я выполнил: он здесь.
- КТО велел? – прорычал Джонс.
- А то ты не знаешь, - вдруг усмехнулся гибрид.
Он расслабленно повел плечами, будто сбрасывая с себя личину притворства, и прошелся по залу.
- Да, реконструкция встанет мне не дешево… Выслать, что ли, счет Полиции?
Лэллаби наблюдал за ним, побелев от злости, но стрелять не торопился. Хито остановился рядом и махнул на меня, обращаясь к Джонсу:
- Этого, кажется, скоро ногами вперед вынесут. Он точно гибрид?
- А то ТЫ не знаешь? – язвительно повторил его слова Лэллаби.
Ларкон, с поразительным спокойствием игнорируя дуло, по-прежнему «следившее» за ним, наклонился ко мне.
- Хм, странно. В чем проблема? Он не регенерирует?
- «Паучий» яд, - еле выдавил я, постепенно теряя голос из-за отека мягких тканей.
- А-га, - художник искренне удивился. – Это уже другой разговор. Ну, что ж…
Он выпрямился, глядя на меня без особого сочувствия.
- Я был прав: его вынесут ногами вперед.
- Заткнись! – Джонс старался контролировать эмоции, от напряжения на руках его вздулись вены. – Мы с тобой еще потолкуем…
- Ошибаешься, зеленая башка, - «кумир гибридов» насмешливо растянул губы. – Ты ничего мне не сделаешь. Мы в одной лодке – не раскачивай её! А его лучше отсюда убрать. Мы только открылись и…
Лэллаби не вытерпел и мощным хуком свалил Хито наземь. Ларкон упал в паре сантиметров от размозженной головы «паука».

Я готов был согласиться с «диагнозом»: наступал мой конец. На смену жгучему жару пришел парализующий холод. Эл пощупал мой пульс на запястье, снова осмотрел повреждение – маленькую смертельную царапину.
- Мне нравилось работать с тобой в команде, - прошептал я, ощущая приближающиеся судороги. – Эх, поганый выходной выдался… Да и неделя, в общем, тоже…
Лэллаби положил свою крепкую широкую ладонь мне на лоб, прижимая голову к полу.
- Не спеши прощаться, друг. У меня есть пара фокусов для самых любопытных.
Я почти лишился зрения, и ничего не различал перед собой, кроме размытых пятен. Зато смог почувствовать острую боль в шее – в месте ранения.
«Уж не думает ли он устроить мне кровопускание? Слишком поздно. У меня с самого начала не было шансов».
Сознание уплывало. Последним вспыхнувшим видением в мозгу была уже знакомая картина: мои окровавленные руки и сгущающаяся тьма вокруг.

- Не шевелись!
Голос Лэллаби. И, не смотря на непререкаемый тон, в нем явно слышится тревога.
Я попытался открыть глаза и, вообще, вернуться в реальность, но неведомые путы стянули все тело, а сознание окутало пеленой.
Губ коснулось что-то прохладное.
- Еще рано, - откуда-то издалека проговорил мой напарник, и приятный влажный холодок исчез.
Раздался еще голос, кажется, женский:
- Его мучает жажда.
- Как и меня, - бросил Джонс.
Разговор прекратился. Видимо, я остался один. Снова впал в забытье.

***
Второй раз я проснулся от очень приятного ощущения: снова нежное прикосновение чего-то прохладного, и в жесте присутствовало некое… сочувствие, что ли… Но в моем состоянии всё вполне можно было списать на бред. Тем не менее, тяжелый дурман начал спадать.
Я открыл глаза.
В комнате со мной находился человек… да, именно человек, ведь из женщин невозможно создать гибрида: по какой-то причине женские особи не выживают после процедуры.
Молодая женщина сидела напротив, сложив ладони на коленях, и наблюдала за мной с доброжелательным вниманием. Она была очень хороша собой, не только из-за физической привлекательности: в ней чувствовалась спокойная уверенность, расслабленность. Зеленые глаза, светлая кожа и невероятно яркий оттенок волос – огненно-рыжий, она казалась видением, звездой, сияющей во мраке.
Увиденный облик навеял ассоциации с чем-то знакомым, словно она была творением мастера, стиль которого я успел изучить. Во взоре её заискрилось веселье, улыбка тронула красивые губы – её позабавило моё бесцеремонное разглядывание.
- Как спалось? – она заговорила. Вот чей голос я слышал в полудреме!
- Не помню, - честно признался я.
- У меня тоже такое бывало… когда-то, - подхватила девушка. – Странно, да? Будто тебя не существовало в это время! Этот вопрос интересовал людей испокон веков: где витает душа, пока человек спит. Покидает она телесную оболочку или это игры разума заставляют нас так думать.
Её красноречие немного меня ошарашило. Я попытался сесть, но рука, на которую пришелся вес, задрожала, и я неловко завалился набок. Девушка охнула и бросилась на помощь.
- Прости, я ужасная болтушка, - прошептала она, подкладывая подушку мне под спину. –Просто ты такой… интересный гость. Я еле дождалась, когда твой организм справится с болезнью, и ты очнешься.
Она закусила губу, лицо приняло виноватое выражение.
- Ну, вот опять! Думаю только о себе. А ведь я обещала чести себя прилично.
- «Интересный гость»? Да ведь ты меня не знаешь совсем, - пробормотал я, зажмурившись от нахлынувшей дурноты. – И кому же ты обещала вести себя прилично?
Девушка смущенно засмеялась.
- Теперь ясно, что ты – полицейский. Сплошные вопросы.
- Где я, солнышко? И как тебя зовут? – сжав её запястье, хотел задержать красавицу около себя и расспросить поподробнее, но меня поразило, как холодна и тверда её плоть. Она тотчас отдернула руку.
- Ты замерзла? – тихо поинтересовался я.
- Тут прохладно. Это чтоб тебе легче спалось, - пояснила девушка.
Я заметил, как легко она одета: голые плечики, короткий розовый топ – казалось, её греет лишь копна собственных густых волос.
Она глянула на меня исподлобья, глаза сверкали как драгоценные камни! Прогоняя вспыхнувшее беспокойство, я постарался быть чуточку приветливее:
- Моё имя Разиэль Кадмон. Ты права, я – полицейский. Но, видимо, кое-что обо мне тебе уже известно. Нет желания сделать ответный шаг?
Она перевела взор на дверь, будто ожидая, что кто-нибудь войдет и прервет ритуал знакомства. Потом дернула подбородком – жест упрямца! – и произнесла:
- Вивиана Мэдокс.
- Очень приятно, Вивиана. Как я здесь очутился и где это - «здесь»?
- Ты у друзей, - сказала госпожа Мэдокс, чем еще больше удивила меня.
- У каких таких друзей?!
- Таких, что спасают жизнь и выхаживают во время болезни.
Она замолчала, словно прислушиваясь к себе. Затем тряхнула рыжими кудряшками и решительно подошла к кровати. Усевшись на краешек, посмотрела на меня. Мое беспокойство усилилось, и я не понимал - отчего… Вивиана улыбнулась, в глазах мерцал таинственный свет. Она сделала глубокий вдох и запрокинула голову.
Я невольно вжался в подушку. Черт его знает почему, но она меня испугала!
Девушка снова встретилась со мной взглядом и неожиданно подалась вперед, почти коснувшись моего лица своим. Я не без волнения подумал, что она хочет подарить мне поцелуй, но Вивиана не торопилась… Провела губами по моей щеке, задела мочку уха, вздохнула, прижавшись ртом к шее.
- Прости, - опять извиняется!
Отстранившись, девушка положила свои ладошки мне на грудь, как бы останавливая, если я попытаюсь подняться.
- Прости, - повторила она. – У меня голова закружилась, вот и всё.
Ласково усмехнулась.
- У тебя сердце колотится.
- Конечно, колотится, - выдавил я, плохо понимая, что сейчас произошло.
- Я выгляжу такой… обычной? – Вивиана с любопытством следила за моей реакцией.
- Ты выглядишь очень необычной! – возразил я.
- Но какой ты меня ВИДИШЬ? – допытывалась красотка.
- Очаровательной… яркой… Ты как живой огонек, - я тщательно подбирал слова. – Да.
- Как живой огонек, - задумчиво промолвила она. Улыбка вернулась на прелестное личико. – Ты очень милый, Раз. Жаль, что это была не я…
- Не ты – что?
- Не я спасла тебя, - шепнула дева.
Тонкий пальчик погладил мой подбородок.
- Я ему завидую. И тогда, и теперь.
Я чувствовал скрытый смысл загадочных признаний, но не мог соображать достаточно ясно. Меня затягивало в странное, уже испытанное когда-то состояние ватного оцепенения, завороженности…
- Прекрасно! И как тебе можно доверять после этого?! - знакомый голос разрушил чары.
- Эли, - Вивиана испуганно вскочила с кровати.
- Я просил только вести себя…
- Прилично?
- Естественно! Как ведут себя нормальные воспитанные люди. И что?!
- Но я же так и делала!
- Вив, не надо. Не лги мне. Ты же знаешь, я из другого конца дома чувствую твои фокусы. Кстати, стоит поработать над этим – все слишком очевидно.
Я вгляделся в фигуры спорщиков, отмечая явное совпадение во вкусах обоих. Теперь вспомнил, почему образ Вивианы вызвал у меня «дежа вю»: и Лэллаби, и его подруга придерживались весьма яркого цветового стиля в украшении внешности. Да, и одинаковое поведение – в том, что касается скорого вмешательства в личное пространство собеседника – тоже их роднило.
Ах, нет, главное сходство состояло в их удивительных способностях влиять на сознание! Но как это возможно, если Вив – человек…
Лэллаби, наконец, посмотрел в мою сторону. Отодвинув девушку (довольно не любезно), он приблизился, сел рядом и потрогал лоб, проверяя, есть ли у меня температура.
- И чего ты добивалась? – строго спросил он, повернувшись лицом к Вивиане. – Из-за тебя ему может стать хуже!
Незадачливая «сиделка» заломила руки, горестно охнула и бросилась вон из комнаты.
Джонс вернулся к «больному».
- Артистка, - буркнул он, прощупывая пульс на моем запястье.
- Зачем ты так? Она помогала, - вяло протянул я.
- Вив не хватает эмоций, - усмехнулся напарник. – А вообще, она сто лет не плакала…
Я видел свое отражение в его огромных зеленых глазах.
- Как ты себя чувствуешь?
Я изобразил – как сумел в моем положении – пожимание плечами.
- Уже лучше. Где я?
- У друзей.
- То есть у тебя? Дома? А Вивиана –это…
- Тоже твой друг. Если прекратит устраивать свои «шоу».
- Ты, как всегда, ужасно откровенен, - я попробовал потянуться, тело затекло. Но слабость не позволила сделать это как следует.
- Давай поговорим позже, тебе надо отдохнуть, - предложил Эл. – Здесь ты в безопасности, Разиэль.
- Спасибо, - сказал я, когда он уже дошел до двери.
- За что?
- За то, что не зовешь меня Рэзилом.
Он усмехнулся. Я приподнялся, на этот раз, самостоятельно.
- И спасибо, что спас мне жизнь.

Я впервые гостил в ДОМЕ, в лучшем смысле этого слова. Не зная, какие отношения связывают его хозяев, я видел: здесь, несомненно, проживает семья…
Они сделали всё, чтобы двухэтажный коттедж из серого камня приобрел уютный лоск.
Любовь к яркости и экстравагантности не отразилась на интерьере. Хотя стиль, выбранный для оформления, в наши дни вполне мог считаться экстравагантным. Моих познаний в истории не хватало, чтоб определить, к какому периоду человеческой цивилизации относится большинство мебели, предметов быта и искусства в доме Джонса и его подруги. Деревянные шкафы, столы и стулья с резными спинками, тканные картины – «гобелены» - на стенах и шкуры зверей, давно исчезнувших с лица земли, на полу – всё это потрясло меня до глубины души.
Я был допущен в хозяйскую библиотеку, где с благоговением и трепетом рассматривал книги столь древние, что тексты в них являлись рукописными. Но таких осталось всего две, а большую часть «сокровищницы» занимала литература для детей, с великолепными иллюстрациями.
Мой организм, наконец, справился с действием яда, и я вновь почувствовал себя полным сил. Друг (иначе я не мог его теперь называть) пригласил меня за обеденный стол, и пока я пробовал блюда, не менее удивительные, чем всё вокруг, сидел напротив, внимательно наблюдая.
Мне показалось, что он выглядит бледнее обычного. Я заметил некую изможденность: лицо его осунулось, под глазами пролегли тени. Может, освещение в этом доме сыграло свою роль, только он вдруг стал похож на один из портретов, украшавших стены библиотеки. Ужасное подозрение испугало меня:
- Как ты очистил моё тело от яда?
- По старинке, - пожал плечами он. – Кровопускание, а потом, дома, нашлись кое-какие препараты. Главное, что я успел доставить тебя сюда.
- Это как-то…
- Как-то что?
- Неправдоподобно, - признался я. – Кровопускание? Серьезно? И сколько же крови вытекло, чтоб смертельный токсин покинул организм? Времени не хватило бы…
- Ты – гибрид, не так-то просто тебя убить, - промолвил Джонс.
- Это сказка, Эл, а я хочу правду. «Паучий яд» смертелен для любого вида гибридов!
Я схватился за его руку: та же холодная твердая плоть – у него с подружкой нарушен теплообмен?! Но ведь раньше, я помню, он был не холоднее меня. Выходит, я прав, и Лэллаби не совсем здоров.
- Ты же.. не брал в рот отравленную кровь? – запинаясь, спросил я.
- Не балуюсь такими напитками, - усмехнулся он.
- Ты понял, о чем я! Пытаться высосать яд из раны – плохая идея. Это опасно.
- Успокойся, Раз. Я жив и умирать не планирую. Что еще тебе нужно знать? – с досадой проговорил Лэллаби.
- Твоя рука - ледяная, - прошептал я.
- Должно быть, у тебя еще повышенная температура…
Он осторожно отцепил мои пальцы от своего запястья и отодвинулся, затем посмотрел на дверь, словно собираясь позвать кого-то, и тогда появилась Вивиана.
- Ну, как вам моё угощение, понравилось? – жизнерадостно поинтересовалась она, стремительно приближаясь к нам.
- Аппетит вернулся, - буркнул Эл, избегая моего взгляда.
Мне было больно от того, что он снова замкнулся, и от того, что я все еще далек от доверительного отношения к себе. Но Вив явно старалась переключить внимание на свою персону, мельтеша вокруг меня, будто «солнечный зайчик».
- ТЫ рассказал ему? Насчет работы? – спросила девушка, обращаясь к Джонсу.
- О, нет! Работа! – спохватился я.
- Не волнуйся, Эли связался с отделом и сказал, что ты с ним на задании, - пояснила Вивиана.
- И сколько уже длится наше задание?
- М-м-м, третий день…
- Ничего себе!
- А чего ты хотел? «Паучий яд» - не шуточки. Обычно после такого не выживают, - воодушевленно начала она. Я многозначительно поглядел на напарника, и тот не выдержал:
- Вив, достаточно! Не будем об этом. Разу не легко вспоминать пережитое. Пора забыть об этом и жить дальше.
«Хм, значит, МНЕ нелегко вспоминать?».
Подруга смекнула, что опять сболтнула лишнее, и смущенно опустила голову.
- Кстати, надо с тобой обсудить кое-что, - я встал из-за стола, буравя Лэллаби взором, пока тот не соизволил посмотреть на меня. – О работе. Раз уж так вышло, что ты спас мне жизнь, то, думаю, скрывать нечего.
Я сделал паузу. На лице Джонса застыло непроницаемое выражение.
- Расслабься, больше не затрону «больную тему», - вздохнул я.
- Пойдете в библиотеку? - поза Вивианы изображала полное смирение и послушание.
- Да, - он медленно поднялся и направился в выходу.
Я последовал за ним.

***
- Это нападение – не первое покушение на меня, - сказал я, когда мы оказались одни.
- И что заставило тебя так думать? – Лэллаби устроился в кресле и жестом предложил мне сделать то же самое.
- Я видел «паука» несколько раз… мельком. Он всегда был неподалеку. Теперь знаю – это был он!Что странно, ты совсем не выказываешь интереса…, - я посмотрел на него в упор.
- Отчего же? Я весьма заинтересован в том, чтобы сохранить тебе жизнь. Я же приехал…
- Да. Именно. Как ты меня нашел? И зачем ты внушил Боссу, чтоб он дал мне выходной?
- Подожди, приятель. Ты противоречишь самому себе! Я, по-твоему, участвую в этом?
- Не знаю, что и думать, Эл. Это просто безумие. Всё – начиная с выходного на службе, заканчивая покушением. Ты не спрашиваешь, чего от меня хотел «паук»…
- А что спрашивать, если ты и сам не знаешь?
- Да… не знаю. Тебе не страшно продолжать со мной работать? Когда неподалеку рыскает враг?
- Ты подозреваешь кого-то еще? – Лэллаби, наконец-то, оживился.
- Да, определенно, есть соучастник. Кто-то из Отдела.
- Это очень важно, Раз, -Джонс пододвинулся ко мне. – Постарайся вспомнить, кто-то проявлял агрессию по отношению к тебе? Вел себя необычно?
- Да ко мне ВСЕ проявляют агрессию! Я – изгой в Отделе, даже в штате не числюсь.
- Помимо этого есть что-то еще?
- С какой стати я должен тебе всё рассказывать? Ты держишь меня за идиота, - возмутился я.
- Тебе нужна моя помощь?
Я молчал.
- Я, может быть, не слишком откровенен, но помочь могу,- в голосе его послышалась мольба. - Поверь, ничего я так не хочу, как поведать тебе правду.
Я с удивлением взглянул на напарника. Странное выражение мелькнуло и пропало на его лице: тщательно скрываемое страдание.
Это поразило меня:
- Я чувствую, что могу доверять тебе. Хотя и не знаю… ничего.
Лэллаби улыбнулся.
- Как ты связан с «пауком» и Хито Ларконом? – спросил я. – Вы знакомы, не отпирайся. И что теперь будет с художником? Что ТЫ с ним сделаешь? По-моему, ничего другого он не боится…
- Гибриды знают друг друга. И с Хито доводилось встречаться. С ним, действительно, сложно справиться. Он работает на «пауков», под их покровительством открыл выставочную галерею в Срединном районе – это район «пауков», Центр контролируют «лилии».
- Но сам Хито – не «паук»?
- Нет, не «паук».
- Интересно, - новая информация испугала и ошеломила меня. – А почему я был не в курсе?
- Многие ведут тайное существование. Полицейский – последний, кому они расскажут что-либо… Даже гибриду.
- Что Хито имеет против меня?
- Ничего, я думаю… Он – «шестерка», выполняет приказы хозяев.
- Постой, постой, - по спине побежали мурашки. – За мной охотятся «пауки»?
- Наёмник – гибрид от их расы. Но он – исполнитель. Если найдем соучастника, узнаем больше.
- Ты пробил его в базе? - выпалил я. – Кто он?
Лэллаби поджал губы и отвел взгляд.
- Его нет в базе.
- Должен быть! – я схватил напарника за руку. - Каждый гибрид зарегистрирован. ЛИТ контролирует их появление, и невозможно, чтобы кто-то… Чего ты молчишь?
- Ты веришь всему, что делают и говорит ЛИТ? –Джонса передернуло от собственного вопроса.
- Но, Эл, это же… Высшая власть! Если там не порядок, то как…
У меня перехватило дыхание.
- Кто его создатель? – через пару минут произнес я.
- Тот, кто обладает возможностью и средствами, чтоб провести процедуру, но не желает быть под всевидящим оком ЛИТа.
- Их может быть больше, гибридов…
- Скорее всего, так и есть, - откликнулся Лэллаби.
Голова раскалывалась. Необходимо было время, чтоб осмыслить новые реалии моего мира.
- Итак, ты полон загадок, но, по какой-то причине, готов оберегать меня не только от правды, но и от опасности, - подытожил я.
Эл успокаивающе похлопал меня по плечу.
- А ПОЧЕМУ ты защищаешь меня? Что я тебе…
- Я помогаю выживать людям. И всем, кто на стороне людей, - сказал он.
- Ты и Вив? В одиночку – против всех! – нервно рассмеялся я. – Если это правда, то все гораздо хуже, чем я думал.
- Не в одиночку, если ты с нами, - возразил мой друг.
- Эх, жаль, от меня мало толку, - скривился я.
- Ты, главное, держись… Постарайся дожить до того момента, когда я начну «делиться секретами».
- А ты сделаешь это?
- Очень надеюсь, что да, - промолвил Лэллаби.
Я встретился с ним взглядом.
«Дружище, а ведь тебя тоже что-то держит под контролем. Или кто-то!».

- Давно ты следишь за мной? – спросил я, обдумав кое-какие подозрения.
- Что? – мне показалось или Лэллаби выглядел испуганным.
После нашей беседы в библиотеке прошел час. Вив снова угостила нас: бодрящим напитком под названием «чай» и чудесным, хотя и ужасно сладким печеньем. Эл наблюдал, как я трапезничаю, с видимым удовольствием и даже с умилением, но сам к еде не притронулся.
- Ну, ты же подоспел ко мне на выручку там, в галерее. Значит, следил за мной.
Лэллаби поразмыслил над моим вопросом:
- Видать, плохой из меня следопыт – чуть не опоздал!
- Это не ты поколдовал над Боссом, чтоб он отпустил меня? – уточнил я.
Напарник выдержал паузу.
- Нет, не я. Но Босс вряд ли тот самый «второй». Так подставляться – глупо.
- Да, я подумал то же самое…
Я смерил его испытующим взглядом.
- Как ты это делаешь?
Эл улыбнулся, прекрасно понимая, что я имею в виду.
- У тебя такие способности… Но откуда? Это от человеческой сущности? Кем ты был до «изменения»?
- Как и все люди, я жил в страхе, - проговорил он.- Но я не желал того, что произошло потом…
- Как и многие другие, - отозвался я. – Нас никто не спрашивал, хотим ли мы стать Слугами ЛИТа.
- Верно, - Лэллаби склонил голову, и вновь я заметил у него выражение скрытой скорби.
Эта новая сторона друга открывалась мне не просто так: я допущен в его дом, а теперь – в круг близких!
В комнату заглянула Вивиана. Вид у неё был серьезный..
- Эли, «проблема в подвале».
Джонс тут же вскочил. Бросил мне:
- Жди здесь, - и умчался.
Но у меня словно искра внутри вспыхнула – вспыхнула и побежала, разжигая любопытство или нечто большее…

Дело в том… Нет, я ничего не утверждаю, но чем дольше я находился рядом с Лэллаби, в его доме, в его компании, тем сильнее становилось не то что бы «дежа вю», но ощущение причастности. И я отправился вслед за ними. В конце концов, разве мы не друзья?
Я шел – крался – темными извилистыми коридорами и будто двигался в лабиринте воспоминаний, настолько смутных и неясных, - я даже не знал, что они у меня есть!
Теплые стены, обклеенные бумагой («обоями») дарили успокоение, когда я скользил по ним ладонью, и каждый поворот отзывался в подсознании всплеском чего-то ранее испытанного.
Остановившись перед лестницей, ведущей на первый этаж, снова почувствовал головокружительное давление: я стоял на пороге реальности и сна, и если сделать шаг – что случится тогда? Зажмурившись, поднял ногу… Сейчас, сейчас я узнаю то, что забыл… Верну себе…
Сам не понимаю – что!
Нечто большое и тяжелое появилось из ниоткуда, стремительно налетело и отбросило меня к стене. Дыхание перехватило, я на мгновение ослеп, ударившись головой.
Длинные пальцы с чудовищной силой впились в горло, над ухом зашелестел знакомый голос:
- Так и знал, что ты с ними заодно, Кэдман! Я выпотрошу тебя. Око за око, человечишка!
Китсори!
Значит, Эл и правда не убил его. Всё это время держал здесь: «проблема в подвале» вырвалась из заточения! Острые ногти Иного прошлись по моему животу, но я не собирался смирно ждать «обещанной» расправы. Нырнув вниз и вбок, сделал ему подсечку, и сумел освободиться из смертельного захвата. Спуск по лестнице занял бы слишком много времени, и я спрыгнул, перемахнув через перила. Не особо задумываясь, как ориентироваться в чужом доме, побежал направо. Я ни разу не наткнулся на стену, не ошибся поворотом, просто действовал согласно «чутью». Оказавшись перед запертой дверью, замер на миг. Появилось странная мысль:
«За ней – спасение!».
Немного волнуясь, взялся за ручку – дверь подалась!
Прохладная маленькая ладошка зажала мне рот, другая рука обняла за талию.
- Тссс! Это я, - шепнула Вивиана и впихнула меня в стенную нишу, скрытую тенью.
Прижавшись друг к другу, мы прислушивались к звукам дома.
- Лэллаби вернет ЕГО в подвал, - очень тихо произнесла девушка.
- Он справится с НИМ?
- Эли справится с чем угодно…
В этой тесноте, находясь вблизи Вив, я касался её кожи, вдыхал её запах, и вдруг… Это было неописуемо: я потерял ощущение своего и её тела!
Чье сердце билось, в чьи легкие поступал воздух, в чьих венах пульсировала кровь?
Всё продолжалось не дольше нескольких секунд и совершенно выбило меня из колеи: то ли пугаться, то ли удивляться…
Вивиана, очевидно, поняла, что со мной творится. Она схватила меня за руку, затем, словно проверяя, здесь ли я, прощупала тонкими пальчиками моё предплечье, грудную клетку, сжала плечо.
- Что с тобой? – её голос звучал настороженно.
Я не успел ответить – раздался чудовищный грохот: кого-то сбили с ног. Звуки борьбы, ругань – судя по всему, операция по поиску и обезвреживанию беглеца завершилась успешно. Через пару минут в дверном проеме мелькнули две фигуры: Китсори послушно шел впереди, никем и ничем не сдерживаемый, Лэллаби ступал следом.
- Всё! – просияла Вивиана.
Выдохнув, она покинула наше убежище.
- Идем. Теперь всё в порядке, - сказала, повернувшись ко мне.
- Ничего не в порядке, - возразил я. – Он похитил и сунул в подвал полицейского. Иного! Порядком и не пахнет. Абсолютный беспорядок!
Вив скорчила рожицу и, виляя бедрами, удалилась. Я двинулся за ней, преисполнившись мрачных мыслей.
Мэдокс принялась хозяйничать на кухне, игнорируя моё ворчание. Я не унимался:
- О чем Эл думает? Зачем ему Китсори?... А если тот сбежит? Что, если ему удастся вырваться?! Ваш уютный мирок… всё придется бросить. Но куда вы пойдете? В «пустоши»? Потому что в Раю вам не будет места… Вив!
Она подняла на меня глаза – полное спокойствие!
- Я чувствую, всё как-то… связано со мной! Лэллаби уходит от ответа, может, ты скажешь…
Она тихонько рассмеялась.
- Ну уж нет! Я и так МНОГО сделала…
- В смысле?
Девушка налила чашку ароматного чая и протянула мне.
- Вот, выпей.
«Понятно, новая версия «съешь бублик». Однако!».
Ничего другого не оставалось, как последовать совету. Я слегка обжег губы и стал дуть на горячую жидкость. Случайно взглянув на Вив, заметил, как расширились её зрачки, а на лице появилось потрясенное выражение.
- Я забыла, - прошептала она, прижав ладошку ко рту.
- Что дала мне кипяток?
- Нет. Я забыла, - она смотрела на меня в упор. – О, нет! Эли будет в ярости.
Отставив чашку, я шагнул к ней, но девушка резко отвернулась и закрылась руками!
- Не смотри на меня и не подходи! Это плохо… Это… это слишком рано!
«Да черт возьми! Что за …».
- В чем дело? – Лэллаби, как всегда, нарисовался вовремя, чтоб пресечь любое выяснение отношений.
Вив кусала себя за костяшки пальцев, глядя на друга. Я вспомнил характеристику, данную ей другом: «артистка». На сей раз поведение хоть и было эмоциональным, но казалось естественным. Лэллаби перевел взор на меня. Я внимательно следил за его реакцией, но она последовала не сразу, да и ту он постарался скрыть…
Он не рассердился и не стал упрекать меня, даже в том, что я покинул безопасное место, ослушавшись.
- Прошу тебя, поднимись в библиотеку. Мне надо поговорить с Вивианой, - промолвил Джонс.
Заметив мой испуг, он похлопал меня по плечу.
- Все нормально. Нам надо кое-что обсудить. А потом решим, когда тебе возвращаться домой.
Я вышел из кухни, не спеша преодолел холл, гостиную, лестницу (уже позабыв, что здесь мне чуть не выпустили кишки!). И все время прислушивался, не начнут ли они ссориться или что-нибудь в этом духе. Но так ничего не дождался.
Мне захотелось умыться, и я посетил одну из ванных на втором этаже.
Полюбовавшись на старинную сантехнику, диковинно расписанную плитку на полу и стенах, пустил холодную воду в раковину. Набрав полные пригоршни, несколько раз обмыл лицо, чувствуя, как проясняется разум. Потянулся за мягким розовым полотенцем (оформлением явно занималась хозяйка) и взглянул на свое отражение.
И даже не сразу понял, что не так… Что-то изменилось, но что? Придвинувшись к зеркалу, внимательно всмотрелся.
Нет, все на месте.
Я неуверенно улыбнулся. Поведение Вив немного обеспокоило меня, этот её взгляд…Подмигнул отражению. Привел в порядок растрепанные волосы, поправил одежду, убедился, что царапины от ногтей Иного заросли, и повернулся к двери.
Всё же…
Еще раз оглянулся. Потом в один прыжок очутился у зеркала и хорошенько проморгался.
У меня глаза… зеленые!
А ведь были голубые, голубые с фиолетовым оттенком. Я шлепнул себя по щеке, на коже выступила краснота. Это явь. Не сон.
А глаза по-прежнему зеленые.

Я так долго торчал в ванной, что Вивиана постучала в дверь и осторожно поинтересовалась, все ли в порядке. Только тогда до меня дошло, что она первой заметила «перемену». Но её реакция по-прежнему казалась мне странной.
Я распахнул дверь и с вызовом посмотрел ей в глаза.
- Всё хорошо? – пролепетала Вив, отводя взор.
- Всё ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! И я схожу с ума.
- Что-то не так? – тем же тоном продолжала она.
- Не так?! – я указал пальцем на «проблему». – Или ты признаешься, что тоже увидела ЭТО… или я… я не знаю!
Обогнув её, я направился в кухню. Опять же, никак не ожидая обнаружить довольную физиономию друга: клянусь, он улыбался! Этак мечтательно, будто случившееся порадовало его… Правда, при моем появлении, принял равнодушный вид. Чересчур равнодушный.
Сейчас начнется мастерское увиливание от ответа!
- Ладно, скажи честно, насколько все плохо, - потребовал я.
- Ничего плохого, - почти промурлыкал Лэллаби, отворачиваясь, чтоб налить себе чаю. И, скорее всего, чтоб скрыть улыбку!
- Что со мной происходит? – воскликнул я. – Это из-за яда? Я чем-то заразился?
- Ты абсолютно здоров, - Эл прямо-таки сиял от удовольствия.
Я не мог понять причину восторга, но вдруг почувствовал, что Джонсу и самому не терпится сказать правду. На сей раз вмешалась Вив. Она молча вышла у меня из-за спины и уставилась на него. Лэллаби сник. Я с удивлением увидел, что она сердится, а он… выглядит пристыженным. Мне захотелось упасть на колени и взмолиться о «пощаде»: хватит секретов и прочих игр!
После двухминутного молчания я заговорил, не скрывая разочарования:
- Эл, ты хотел обсудить, как мне попасть домой. Давай сейчас, потому что я, если честно, устал…

Через полчаса он вез меня (на автомобиле Вивианы, его все еще был в ужасном состоянии) в Центр. План заключался в том, что я пойду на работу и продолжу наблюдать, как ведут себя сотрудники. Джонс обещал «поколдовать» над коллегами, чтоб моя «перемена» осталась незамеченной, но большего я от него не добился. Всякий раз при попытке перевести разговор на интересующие меня темы, он изворачивался как угорь - такому умению оставалось лишь позавидовать!
- И все-таки, что надо от меня «паукам»? – недоумевал я.
- Я пытаюсь выяснить. Китсори не просто так сидит в моем подвале.
- И как результаты?!
- Трудно сказать. С его слов я составляю картину жизни Отдела за последние несколько месяцев.
- Он – полицейский, наверняка, что-то да заметил, - предположил я.
Лэллаби взглянул на меня с иронией.
- Раз, тебя не удивляет, почему Иные работают в Полиции?
Я разинул рот, но не издал ни звука.
- Совсем не хочется сказать, «чтобы помогать людям», да?
- Ээээ… ну… нет, - я был вынужден согласиться.
- А вот еще вопрос: что происходит с Иными, нарушившими закон? Убили человека, например, но, как тебе известно, в Раю тюрем нет…
Не дождавшись от меня ответа, он промолвил:
- Иные отрабатывают свое наказание в Полиции. Так что представь, насколько их «трогает» всё, что касается людей.
Каждое слово друга будто открывало новые двери в моем сознании. Едва он указывал на что-то, как я сразу понимал абсурдность этого явления. Оставалось только дивиться, почему я раньше не признавал очевидное!
Иные не просто не считают нас равными. Для них весь человеческий род, из-за своей неспособности противостоять пришельцам, потерял право на достоинство и свободу. Когда на землю сошли первые Иные, их приняли с распростертыми объятьями. И хотя в официальная версия гласит, что мир и согласие до сих пор царят в наших отношениях, в реальности все по-другому. Может быть, в самом начале так и было, а может быть, нас сразу лишили выбора. Иные не гнушались применять свои способности, и как только поняли, что людям нечем ответить, обрели абсолютную власть.
Я почувствовал себя «куклой», болванкой, заполненной мыслями, ни одна из которых не родилась в моей голове! Мне вдруг стало больно, по-настоящему больно. Новая грань собственной ничтожности ужасала. Я был не просто НИКЕМ… Удивительно, что у меня вообще есть сознание. Ведь есть?
Лэллаби положил руку мне на плечо. Это немного разбавило отчаянье, но в то же время напомнило, в каком положении я нахожусь.
- Почему? – только и сумел выдавить я, наклоняясь вперед, как от приступа животной боли.
- Я хотел бы помочь тебе пережить это, но не могу, - сказал он.
Я не понимал, снова не понимал, о чем он толкует. Но должен был - ответ таился где-то глубоко внутри.
«Почему я не могу «очнуться»?».
Как в том сне, который и не сон вовсе, и поэтому страшно продолжать грезить, но пробудиться означает упустить шанс узреть истину.
Я посмотрел на Джонса и поразился: он выглядел таким… юным! И несчастным. Побледнев больше обычного, сидел, вцепившись в руль - глаза широко открыты, и вся поза выражает сильнейшее напряжение. Мне казалось, я вижу, как «маска» спадает, становится прозрачной, обнажая истинное лицо.
- Я знаю тебя, - пробормотал я. Плотно сомкнув веки, мысленно пытался «зацепить» и вытащить на поверхность нечто… правду о нем, обо мне…
По воле злой судьбы мне вновь помешали! В автомобиле сработал аварийный маячок.
Мы оба синхронно выпрямились и вытянули шеи, выискивая причину «тревоги». На дороге было чисто, никто и ничто не преграждало нам путь.
- Может, компьютерный сбой? – предположил я.
- Нет. Смотри, откуда идет сигнал, - сказал Лэллаби.
Красное пятнышко пульсировало на карте навигатора – прямо в области Центра, куда мы и направлялись. Джонс попробовал связаться с Отделом. Новая неприятность: на том конце не отвечали!
- Теракт? Повстанцы напали на полицейский участок? – я всегда этого боялся.
- Ты переоцениваешь возможности этих самых «повстанцев», - криво усмехнулся Эл, быстро программируя новый маршрут. – Это жалкая кучка людей, не более грозных и «опасных», чем все остальные.
Я сразу почувствовал: он был как шаровая молния, чуть ли не подпрыгивал на сиденье и явно страдал от того, что не может управлять машиной самостоятельно. Мы свернули на кольцевую, собираясь появиться у Отдела с противоположной стороны. И тут-то и увидели ИХ…

Проезжая Срединный – зона на границе между Центром и «районом теней» – я ожидал встретить представителей расы «пауков», но вместо этого мы попали в людской поток и через несколько минут вялого качения поняли, что двигаться на автомобиле невозможно.
- Почему здесь люди? – озадачился я.
- Это не люди, - прошептал Лэллаби.
У меня сердце ухнуло, когда я понял, о чем он... Черные ногти, серая кожа, измененная походка – знакомый до боли облик! Мне передался настрой напарника: нужно срочно убираться отсюда. Проблема только в том, что мы слишком далеко заехали.
- Давай вон в тот переулок, оставим авто там, - подсказал я.
Джонс последовал моему совету. Покинув салон, мы испуганно переглянулись. Да, он тоже боялся. Возможно, вовсе не за себя…
- Значит, вот оно, - промолвил я. – Эти гибриды… Их слишком много. ЛИТ явно не контролировал их создание. Но куда они все идут?
- Разве ты не понял? Где горел аварийный маячок…
- В Центр, - я стал лихорадочно размышлять. – Это переворот? «Пауки» хотят оспорить лидерство «лилий»? Они… нападут? И все же я не вижу смысл, ведь Иные бессмертны. А «лилии» всегда были сильнее.
- Иные - бессмертны, гибриды – нет, - Лэллаби сунулся в багажник. – Ладно. Коли так случилось, думаю, кое-что тебе нужно узнать…
- Неужели? – не удержался я от сарказма.
Он кинул мне какую-то тряпку, извлеченную из недр автомобиля. Это оказался плащ, с капюшоном. В нем моя инакость не бросалась в глаза.
- А ты сам?
Джонс размотал шарф и спрятал под ним свою яркую шевелюру.
- А куда мы пойдем? – я зачем-то перешел на шепот.
- Назад.
- К людям?!
- Там сейчас безопаснее всего, подальше от разборок Иных.
Мы выглянули из переулка. Гибридов было очень много. Они и впрямь напоминали пауков: кряжистые фигуры согнувшись брели в одном направлении – в Центр. Они не торопились, будто ждали чьей-то команды, и не проявляли агрессии… пока. Но если пойти против потока, как они отреагируют?
- Мы пойдем не по улице, - точно услышав мои мысли, изрек Лэллаби.
Он жестом указал на пожарную лестницу, ведущую на крышу, потом кивнул мне и полез первым. Я за ним.
Решив, что другого случая может не представиться, я пропыхтел, еле поспевая за ловким напарником:
- Ты обещал кое-что прояснить. Зачем нападать на бессмертных?
- Время Иных на земле… вышло, - через несколько секунд ответил Эл.
Я так удивился, что чуть не соскользнул вниз, потеряв равновесие.
«Что значит «вышло»? И куда они теперь?».
- А… а мы?
- А люди останутся… под властью гибридов. И если я правильно понял, началась война, Раз! Война гибридов, не Иных. Те, кто выживут, обретут лидерство. В гонке вооружений «лилии», похоже, уже проиграли.
- Не хочу ни с кем воевать, - пробормотал я, «вспоминая», что тоже отношусь к гибридам.
- У тебя нет выбора. «Пауки» беспощадны к противнику.
- Но есть еще «эбены» и «спайсы».
- «Эбены» неорганизованны, их гибриды почти нежизнеспособны, а «спайсов» мало… Ты же знаешь, они отказались создавать «переродков». Нет, сражение будет между «лилиями» и «пауками».
- Это тебе Китсори рассказал?
Он что-то буркнул, неразборчиво, но я не обратил внимания, поглощенный новостью. Ошеломительной новостью!
- Они уходят, - повторил я, пораженный до глубины души. Мир снова переменится, но к лучшему ли?

Я забыл, что такое зима, живя в Раю. Снег никогда не лежал на его улицах, лишь иногда дождь освежал городские пейзажи. И то, что порядок был нарушен, подтвердилось, когда на землю мягко опустились белые хлопья. С каждой секундой их становилось все больше, из-за чего видимость стремительно ухудшалась.
- Будет метель, - сказал Лэллаби, кутаясь в шарф.
Я не мог справиться с потрясением. Столько всего навалилось, и вот очередное доказательство, что самые невероятные вещи, известные лишь со слов напарника, вдруг стали реальностью.
- По крышам идти не безопасно. Скользко, да и не видно не зги, - Эл потянул меня за рукав.
- А как же «пауки»?
- В снегопад все на одно лицо.
Это правда, мы словно пробирались сквозь колючую холодную завесу, изредка натыкаясь на медленно бредущих гибридов. Время от времени я терял напарника из виду и пугался. Мне совсем не хотелось расставаться с ним. После того, что я узнал, в ставшем еще более непонятным мире он – единственный, кому я мог доверять.
Но начиналась пурга. Снежинки уже не казались мне очаровательными, они норовили залепить глаза, нос и рот. Я почти ослеп и попытался взять друга за руку.
Увы! Его не было рядом.
Прижавшись к стене, я перевел дыхание. Куда двигаться не имел ни малейшего понятия!
Я слышал, как гулко бьется сердце. Отрезанный от всего мира «белым шумом» , явственно представил, что такое УХОД. И они уйдут, скоро. Растворятся, проникнув за грань нашего измерения, будто их никогда не было. Всего лишь гости, но они изменили человеческое существование навсегда!
Резкий хлопок вернул меня из небытия, за снежным мельтешением я разглядел какое-то движение.
Снова хлопок и вспышка.
Что-то темное, крупное совершало неуклюжий танец в снежном тумане, раскачиваясь все сильнее и сильнее. И наконец, накренившись, бросилось на меня.
Я отшатнулся, и «нечто», ударившись об стену, разделилось на двух человек, а то, что я принял за танец, было молчаливой борьбой, да еще и с применением огнестрельного оружия. Пистолет, выбитый одним из руки другого, отлетел и приземлился прямо передо мной. Поднявшись на ноги, противники снова кинулись друг на друга. Кто-то из них был ранен и оставил на снегу и стене алые пятна. Теряя кровь, теряешь силы - пострадавший быстро оказался подмят более прытким соперником, который тут же принялся душить его…
Я очень хотел вмешаться, но разумно ли принимать чью-то сторону, если не знаком ни с одним из драчунов? Тогда я поднял пистолет, сжав его двумя руками, направил на «парочку» и крикнул:
- Эй!
Никакого эффекта. «Душегуб» почти справился со своей задачей.
- Прекратить! – заорал я во всю мощь легких.«Победитель» злобно зыркнул на меня, чуть ослабив хватку.
Гибрид «паука»!
Я скрипнул зубами, преисполнившись уверенности, что поступаю правильно.
- Слезь с него!
«Паук» шикнул на меня.
Вот же дикарь! И не боится схлопотать пулю, а может, не верит…
Я выстрелил пятью сантиметрами левее его головы и снова взял его на мушку.
- Убедился? Я умею пользоваться этой штукой.
Его жертва вздрогнула, возвращаясь в сознание, и громко закашлялась. «Паук» с ненавистью взирал на меня. Я кивнул и еще раз повторил, чтоб он встал. На гибриде были надеты перчатки, он не успел оцарапать человека, тем самым отравив… как было со мной! Я начинал испытывать личную неприязнь к этой расе.
Спасенный «другой» все еще лежал на спине, но, услышав мой голос, закатил глаза и встретился со мной взглядом – не «паук». Хорошо, что так!
Я не выпускал ядовитого мерзавца из-под наблюдения, но не мог не коситься на «жертву». Меня словно магнитом тянуло.. присмотреться к нему получше! И он, в очередной раз поймав мой взгляд, подмигнул. Слегка опешив, я уставился в его черные зрачки. Должно было что-то произойти и, конечно, так оно и случилось. Радужная оболочка его глаз, будто в знак приветствия, в один миг поменяла цвет: с карего на зеленый! Такое двойное подмигивание…
Я сильно вздрогнул и нажал на спусковой крючок. Пуля угодила в стену, а «паук» отпрыгнул и растворился за снежной стеной.
- А ты такой нервный, братишка, да? – воскликнул зеленоглазый, садясь и поднимая руки. – Не стреляй, умоляю!
Он засмеялся. Я опустил оружие и смахнул со лба выступивший пот. Его веселье меня раздражало, но любопытство заставило проявить дружелюбие. Я присел рядом с ним на корточки и постарался хорошенько рассмотреть этого типа. Изучив каждую черточку приятного, но вполне обычного лица, остановился на глазах… зеленых ярких лучистых.
Он, в свою очередь, тоже очень внимательно оглядел меня. Нам обоим хотелось продолжать таращиться друг на друга, но я еще помнил об опасности и первым разорвал зрительный контакт.
- Подожди, - прошептал он, удерживая меня за руку. – Ты который? Я что-то не пойму… Из какой части?
Его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Кровь ударила в голову, но я сделал вид, что вполне разумею, о чем речь… Просто не тороплюсь «раскрываться».
- Ты прекрасный…, - он прикоснулся пальцами к моей щеке. – Прекрасный экземпляр! Превосходный. Конечно, ты из «первой»… У тебя такой облик…
Мне стало трудно дышать. Я был уверен, что выдаю свое волнение, но его, казалось, это не особенно заботит.
- Ты знаешь всё, то знает ОН, - бормотал «чудик», бесцеремонно дотрагиваясь до моего лица, волос, шеи. – Это честь… Я рад, то встретил тебя.
- Зачем ты дрался с «пауком»? – я отвел его руку.
- Как приказано… Они первые начали. Выбросили партию гибридов на улицы, нам оставалось лишь ответить тем же…
- Он мог поцарапать тебя!
- У меня есть антидот, - он вновь тихонько рассмеялся. Я начал подыматься, но он все еще цеплялся за меня. – Постой, не уходи. Здесь, по крайней мере, тихо.
- Что тебе нужно от меня? – я попробовал отодвинуться, но он не отпускал.
- Я могу… измениться, если позволишь. Если хочешь? - он не мигая смотрел на меня.
Тут уж я не вытерпел. Предел дикого и непонятного был достигнут и даже преодолен, и я с силой вырвался.
- Потрудись объяснить, - мой голос прозвучал холодно.
Он вроде бы обиделся.
- Ты… странный. Нос воротишь, а чем я хуже?
Я уже догадался, что меня принимают… за себе подобного, и не мог не согласиться, что кое-что сходное есть. Но отчего-то это совсем не радовало. Ко всем моим проблемам придется добавить еще одну.
Кто он?
Кто я?!
«Я не тот, кем себя считал! – звенело в мыслях. – Не знаю и никогда не знал на самом деле».
Новый знакомый решил, что беседа по душам окончена, и встал, стряхивая с одежды снег.
- Кстати, я наткнулся на Джонса. Бродил неподалеку, - сказал он как бы между прочим. – И тут у него дело! Ты подумай какой прыткий. Хотя, по-моему…
- Где ты его видел?! – я мгновенно очутился перед ним, хватая за грудки.
- Да… метрах в пятидесяти отсюда, - недовольно пробурчал тот. Его взгляд прояснился. -А, так ты с ним… Извини, не понял.
Не смотря на то, что у меня имелся еще, по крайней мере, миллион вопросов к нему, я был счастлив попрощаться. Этот тип действовал мне на нервы.

Я вышел под снегопад. Гибридов на улице не осталось. Никого не осталось. Пусто, насколько я мог видеть в непрекращающейся пурге. Вытянув руку, я брел наугад. Странное чувство рождается, когда смотришь в лицо буре. Странные образы мерещатся за снежной завесой…
- Есть тут кто? – прошептал я и повторил уже громче. – ЕСТЬ КТО?
- Тише, - был мне ответ, в ладонь легла чья-то рука. – Они ушли, но как знать…
Я повернул голову и встретился взглядом с новым знакомым.
- Пойдем… пойдем со мной, - уговаривал он, сияя улыбкой.
Вел себя как безумец – эксцентричный, переменчивый. Но его безумие обладало шармом, и трудно было не поддаться.
- Это такая честь для меня, - бормотал он. – Ребята умрут от зависти!
Расхохотался и тут же прикрыл рот рукой.
- Мы переправим тебя к «твоим», если хочешь. Идем… здесь так холодно.
Он тянул меня за собой. Я в последний раз с отчаяньем оглянулся.
Джонс пропал.
Я неохотно отправился с ним.
- А где вы… все? – я решил сыграть отведенную мне роль. – Далеко идти?
- Нет-нет, - он приобнял меня за плечи, словно боялся, что я передумаю. – Тут, в переулке. Мы ждем… Ну, ты знаешь, приказа. А что вы? Много ваших в этом районе?
Каждое его слово кололо меня хуже ножа, но я старательно делал вид, что понимаю, о чем он говорит.
- Или ты один? – его глаза следили за выражением моего лица. Но я с таким трудом переваривал происходящее, что едва ли мог изобразить нечто большее, чем замешательство.
- Конечно, это мне знать не положено, - извиняющимся тоном произнес он. – Ты можешь отдать приказ, чтоб я заткнулся.
- Могу…
- Конечно. Я замолкаю, - новая ослепительная улыбка. – Можно спросить твое имя?
И поспешил добавить:
- Я – Кэрролл.
- Рой, - после секундной паузы ответил я.
- Рад знакомству. Уже близко, - он обежал меня и снова положил руку на спину. – Одень свой плащ. Ты замерз.
- Мой плащ? – я забрал у него подаренную Элом вещь. Сердце болезненно сжалось. – Я думал, что оставил его в переулке…
- А я взял… на всякий случай, - радостно промолвил Кэрролл. – Ты ведь спас меня… Я всем нашим расскажу, что ты сделал!
- Не надо! – я почему-то испугался.
- Хорошо, - сразу же согласился мой спутник. – Эх, жалко… Но это тайна, да? Ты на задании?
- Не… нет. Я…
- Ни слова больше! Меня не зря прозвали «болтуном». Мы на месте.
Он раскидал снег с земли, показалась крышка канализационного люка. Кэрролл трижды постучал в неё, и металлический диск медленно съехал в сторону.
- Кого ты привел? - из отверстия появилась взъерошенная голова. – А что ОН тут делает?!
- Помолчи, Вильямс, и впусти нас. Холодно же, - шикнул Кэрролл.
- Э, конечно, конечно, - Вильямс убрался восвояси.
Я бросил последний взгляд на улицу. Вьюга усилилась, дорога превратилась в снежное полотно. Джонса не найти, пока ненастье не стихнет.
Вздохнув, я стал спускать в темноту. Меня встретило эхо многочисленных голосов. Под землей кипела жизнь!

Из-за эха я ожидал увидеть под землей целую толпу, но на меня уставилось всего четыре пары глаз. Кэрролл назвал каждого по имени, проходя мимо выстроившихся рядком молодых людей. Пока он рассказывал им о нашем знакомстве, я напряженно размышлял. Какие вопросы я мог задать, чтоб не вызвать подозрения? На какие мог ответить?...
- Значит… тут пережидаете, - я оглянулся.
Тепло, безопасно, а главное, по тоннелям, проходящим под городом, попадешь куда угодно, оставаясь незамеченным.
- «Пауки» сюда не суются. Тесно, мало места, - весело доложил парень представленный Льюисом.
- Да, только люди зачастили, - недовольно пробурчал Баум. – Вчера поймал троих в южном отсеке.
- А… знаю, знаю, - подхватил Толкин. – Там ведь раньше были мемориальные захоронения. Всё ищут, не сдаются….
- Вы говорите о «повстанцах», - спросил я.
- Ну да, - Толкин пожал плечами. – Так они себя называют.
- Я видел Джонса неподалеку. Надо было ему сказать. Да «паук» отвлек. Пришлось повозиться, - Кэрролл засмеялся.
- Эээ… ммм… вы все знаете Джонса? –промычал я.
- Не лично, конечно, и не все, - подал голос Вильямс. Он по-прежнему выглядел «взъерошено-удивленным», словно его растолкали во время крепкого сна.
- Я до сих пор ему не доверяю, - Толкин поежился. – И вообще, его существование… у меня мурашки бегут, едва я подумаю… Интересно, много ИХ на самом деле?
- А от себя у тебя мурашки не бегут? – с сарказмом поинтересовался Баум.
- Да ну вас! – отмахнулся Толкин. – Я про таких, как он, столько жутких историй наслушался.
- Он у нас чуть в повстанцы не записался, - со смехом поведал Кэрролл. – А как узнал, чем они занимаются, тут же передумал.
Я надеялся, что не потеряю контроль над лицевыми мускулами и не начну отпускать гримасы, которые выдали бы мое истинное состояние. Но новая информация буквально сыпалась со всех сторон.
Тайна Лэллаби… Только бы они продолжали говорить!
- А как Джонс относится… к этому?
- К тому, что они охотятся за ним? – «уточнил» Вильямс. – Его не спрашивал, но, по-моему, без восторга.
- Он сам их выслеживает, - прошептал я, вспоминая нашу первую вылазку на Кладбище.
- Да, точно, - согласился Кэрролл. – Не завидую человеку, попавшемуся на месте преступления.
- И что же они надеются найти? – будто рассуждая вслух, произнес я.
- Останки, скорее всего. Хотя Джонс их уже перезахоронил давно…
- Ага, значит, он все-таки не один такой! – воскликнул Толкин. – Почему вы мне не сказали?!
- Чтоб ты не намочил штанишки, - захихикал Кэрролл. – Не понимаю, чего ты кипятишься. Если б ОНИ все ожили, Джонс не был бы таким несчастным.
Я подступил к нему и тихо промолвил, глядя в глаза.
- Скажи это… я хочу услышать. Кто такой Джонс?
- Разве вы не работаете вместе? – прищурился он.
- Я хочу услышать это от тебя!
- Я не знаю, как он себя называет, - замялся Кэрролл. – У этих существ много имен…
- Да вампир он, ясно? – грубо оборвал его Толкин. – Кровосос и никак иначе. Им еще надо в сердце кол вогнуть, чтоб наверняка…
- Это сказки. Начитался в детстве, - скривился Вильямс. – ТЕ вампиры и света дневного боятся, и чеснока, и воды… какой-то…
- Святой воды, - подсказал Толкин.
- Да, точно! Но это же чушь. Джонс ходит под солнцем, и ест, и пьет.
- Он не ест, - снова влез Кэрролл. – Я ни разу не видел, чтоб он ел.
- А я видел!
- А я нет…
- Да ты и его-то не видел…
- Вампир – мифологическое существо из человеческих преданий, - медленно проговорил я.
- Пришельцы тоже когда-то считались выдумкой, - изрек Вильямс.
- А про нас что говорили? – полюбопытствовал Льюис.
- Про нас еще ничего не говорили, дурень. Мы же – «секрет его величества», - усмехнулся Баум.
Они вдруг разом замолчали и испуганно посмотрели на меня. Думали, что я… что? Отругаю их? Но до того ли мне было?
Я обвел взором всю группу, каждого. Молодые… сильные. Измененная порода, создания на грани миров. В этот момент я окончательно понял и принял, что мы – одинаковые. Чувствовал это. Среди них я был своим, хотя и не знал, кто они.
Кэрролл робко улыбнулся и протянул руку. Я не отвернулся, и он взял меня за кисть.
«Ты в семье», - говорили его блестящие глаза.
Я кивнул.
Они подошли ближе. Окружили меня, разглядывали, чуть ли не обнюхивали… Льюис кончиками пальцев провел по моим волосам.
- Можно? – он спрашивал разрешения, совсем как Кэрролл в том переулке.
По их быстрым взглядам я догадался, что они боятся… Меня?
- Можно, - вдохнув поглубже, согласился я.
Льюис положил свои теплые ладони мне на шею. Несколько секунд ничего не происходило, а потом… Вероятно, температуры наших тел сравнялись. Я снова пережил ЭТО: ощущение себя, физического «я» - пропало! Не стану скрывать, это пугало. Будто мое тело обрело продолжение или обзавелось сиамским близнецом. Еще одни руки, ноги, туловище… Я дышал его и своими легкими и чувствовал биение двух сердец!
На миг я увидел то, что видел он, и мимолетно коснулся… чего-то очень личного. Души, может быть?

***
Реальность защищает нас…
Всё, что, как нам кажется, держит нас в цепях, ограничения нашего земного существования – это не только стена, ограждающая от «истинной свободы». В конце концов, это еще и купол, охраняющий от невообразимого бытия.
Иногда в «куполе» появляются трещины, и не возможно не видеть, что находится по ТУ сторону… Главное в этот момент не лишиться рассудка, не поддаться соблазну отказаться от собственного «я», погнавшись за призраком.
Благо сие или наказание, но в моей жизни иная реальность несколько раз приоткрывала двери. Знание о Лэллаби (если я решил доверять новым товарищам) не сильно повлияло на мое мироощущение. Я помнил: всё происходящее сегодня потрясло бы кого угодно в не таком уж далеком прошлом. А в наши дни вывести из душевного равновесия способны совсем немногие вещи…
Одна из них – правда о самом себе. Происшествия с другими мы способны принять и «пережить», но темные пятна собственной личности ввергают в ужас,едва на краешке сознания замаячит призрак чужого, непознанного. И особенно пугает то, что этот «чужак» ты сам! Наверное, так чувствовал себя дикарь, впервые увидев свое отражение…
И сейчас я был им – «дикарем», узревшим истинную свою сущность! Мне не хотелось задаваться вопросами: как у меня получается то, что получается, и к чему всё идет.
Через несколько минут того, что я назвал «разделением», физические ощущения погасли. Волшебство кончилось. Гибриды отступили. Полная тишина и напряжение создавали «предгрозовую атмосферу». Я собрался было сказать, что ничего не изменилось, когда понял, что это будет ложью…
- Это было… быстро, - первым заговорил Льюис.
- Ну, ты не самый сложный объект для работы, - небрежно заметил Вильямс.
- А шел бы ты…, - беззлобно огрызнулся тот.
Остальные тихонько засмеялись.
- А что случилось… такого… особенного? – мне показалось или мой голос прозвучал иначе?
- Лью, дай ему зеркало, - откликнулся Баум.
- Получилось очень хорошо, - заверил меня Кэрролл – в чем?
- Нет у меня зеркала! Оно мне не нужно, - возмутился Льюис.
- Ты все время косячишь, поэтому и носишь стекляшку, чтоб убедиться, что всё сделал правильно, - терпеливо «напомнил» Баум.
Льюис сердито засопел и полез в карман.
Я протянул руку за зеркальцем и заметил – пальцы дрожат. Затаив дыхание, заглянул в него… Несколько раз повертел, понаклонял зеркало, не совсем понимая, что вижу… И только когда дотронулся до своей щеки и отражение повторило мой жест, разум поверил в происходящее.
Как же я испугался!
Словно изнутри нанесли удар сокрушительной силы, и я, вздрогнув всем телом, выронил зеркало.
- Моё последнее! – воскликнул владелец вещицы, бросаясь к осколкам у моих ног.
- Тебе не понравилось? – обеспокоился Кэрролл. – Что-то не так?
- Морда Льюиса – вот что «не так», - грубо пошутил Баум и получил пинок от друга.
- Всё нормально. Нормально, - бормотал я, щупая кожу на своем лице: мягкая… мягче, чем моя… прежняя…. – Я соберу.
Присев на корточки, поднял один крупный осколок и снова «полюбовался» на сменившийся облик. Я выглядел копией Льюиса! И даже в размерах уменьшился: рукава болтались в запястьях, брюки стали свободнее в поясе.
Мне так сильно захотелось завопить, что пришлось прикусить язык.
- Я такое умею? – выдавил через несколько секунд созерцания новой внешности.
- Недаром ты лучший из лучших, - с уважением промолвил Кэрролл. – С первой попытки и так точно. Идеальный образец. Сам «химера» позавидовал бы…
- Кто? – машинально спросил я, услышав необычное определение.
- «Химера». Иной, из чьих генов нас создали, - будничным тоном пояснил он.
Я промычал что-то нечленораздельное. Надул щеки и с шумом выдохнул воздух. Льюис в зеркале проделал то же самое… Пора уже перестать называть себя Льюисом. Мое имя – Раз.
Ведь так?...

«Нет, не Раз. Рой. Теперь моё имя – Рой! Не забыть бы…».
Боковым зрением уловил смущенные взгляды Льюиса, которые тот бросал исподтишка, то ли испытывая дискомфорт, то ли (кто их знает!) радость. Я сделал вид, что удовлетворен результатом и деловито сдвинул брови, якобы пытаясь что-то там рассмотреть в осколке зеркала… Мог бы не беспокоиться – сходство было идеальным.
И всё равно… Это дикость, дикость, дикость!
Теперь я обладатель светлых волос, орехового цвета глаз, «помолодел» лет на десять и стал ниже ростом сантиметров на семь. Изменился голос… походка. Я потянулся к лицу – нервный зуд, как вдруг вспомнил, что Льюис постоянно пощипывает и почесывает кончик носа. Итак, даже привычки его перешли ко мне. Это уже отдает мистикой!
Если бы я помнил своих родителей… или хоть что-то до «изменения», то есть если бы моя прежняя внешность рождала ассоциации с прошлым, с семьей, я бы, конечно, расстроился. Но дело в том, что ни фиалковые глаза, ни странного оттенка темные волосы ничего не говорили мне о моем происхождении. Еще несколько минут назад я был высоким брюнетом, довольно привлекательным. Так, по крайней мере, считали человеческие женщины, заигрывая с полицейским, ведущим расследование в их районе, на улице, в доме… У меня было несколько любовных приключений в первое после обращения время , но жизнь среди Иных быстро отбила интерес к чему-либо кроме работы. Она заменила мне всё, так я спасался от безумия и мыслей о полном одиночестве. Я больше не был человеком и вскоре очень явственно ощутил пропасть между нами. Узнать бы тогда, что гибриды объединяются в группы, товарищества… Хотя о чем это я? Существование данного конкретного вида стало для меня шокирующим открытием, неконтролируемое создание новых особей грозит войной. Наверное, наш вид плохо вписывается в традиционные понятия о общепринятых ценностях, вроде дружбы и всего прочего, что связано с проявлением присущих людям эмоций.
Я слыхом не слыхивал до настоящего момента ни о каких «химерах»! Есть «лилии», «пауки», «спайсы» и «эбены». Кто такие «химеры»? У них… у нас потрясающие способности!
Кем я считал себя раньше?
Мне трудно вытягивать некоторую информацию из своего сознания. Я, кажется, знаю о себе всё, что полагается – прошел «обращение», работаю в Полиции, это большая честь трудиться бок о бок с Иными и бла-бла-бла, - но когда хочу начать разговор с самим собой о чем-то «сверх того», разум буксует. Сердце колотится, тошнота подступает к горлу, и я сдаюсь… Соглашаюсь не приставать с вопросами и убраться восвояси. Как вам это нравится? Меня не пускают на собственную вечеринку!
Я снова попробовал повернуться, так сказать, лицом к своему «я»: вдруг в свете вышеупомянутых изменений в этом деле обнаружатся подвижки? То, что я нашел, изумило меня до глубины души.
Появились воспоминания. И много. Правда, не совсем те, что нужно…
Словно потянулся за коробкой с верхней полки, она обернулась и осыпала меня разноцветными картинками. И не только картинками - «вспомнились» ощущения, запахи, звуки. Песенка, еще недавно вертевшаяся на языке… Что же это было? Детская считалочка? Откуда? Разве у меня было детство?.
«Было», - шепнул внутренний голос.

Женщина, сидящая на краешке моей (!) кровати. Книга, которую она мне читает. Тепло в комнате, хотя за окном холод и дождь. Я любуюсь её русыми с рыжинкой волосами и думаю, что моя мама – самая красивая на всем белом свете.

- Ма-ма, - вполголоса произнес я. Из моих уст слово прозвучало странно, чуждо. Я когда-нибудь называл кого-нибудь так?
«Не помню! – прозвенело в мозгу. – Это не честно. Я помню чью-то мать, но не свою».
В полном смятении я развернулся на сто восемьдесят градусов и столкнулся нос к носу с Льюисом - будто в зеркало уткнулся.
- Как ты? Сильно устал? – осторожно поинтересовался он, видимо, приняв мое подавленное состояние за утомление. – Лично у меня эти штуки вызывают упадок сил… просто жуткий! А еще есть хочется.
- Нам пора уходить, - сказал Баум, до этого тихо беседовавший о чем-то с Вильямсом. Толкин и Кэрролл отправились наверх, разведать обстановку. Ребята ждали моего решения: я иду с ними или опять сам по себе…
Мне жуть как не хотелось снова остаться одному, но я надеялся встретить Джонса! Даже мысль о нем рождала желание вылезти из теплого подземелья и устремиться на поиски.
Вампир?
Мой друг. Единственный друг, а они… мои кто? Мое племя?
- Мне надо продолжить своё… дело, - промямлил я. – Если буря стихла, я двинусь в путь.
Баум пожал плечами.
- Будь осторожен, - он подошел и вручил мне маленькую прозрачную капсулу с темной жидкостью внутри. – Антидот. «Пауки» повсюду. Ждут повода наброситься… на кого угодно.
- Отлично. Спасибо, - я рассмотрел содержимое капсулы на свету.
- А твои где? У тебя вообще ничего нет… Ни оружия, ни лекарств. Сдается мне, приятель, ты слегка изменил своему плану, да? – грубовато «поинтересовался» он. – Уверен, что хочешь пойти туда?
Я вздохнул, положил капсулу в карман брюк, ставших слишком свободными. Мне бы ремень не помешал.
- Надо.
Баум еще раз окинул меня взором из-под кустистых, словно бы постоянно насупленных бровей.
- И надолго ты собираешься застрять в этом теле?
Его вопрос застал меня врасплох. Я почему-то не думал об этом. «Свобода выбора» пока что больше пугала, чем радовала. Но начав размышлять, я уже не мог остановить свое воображение… Внутри разливался мерзкий холодок – в памяти всплыли некоторые фразы Кэрролла: «Прекрасный экземпляр… «из «первой»… у тебя такой облик… ты знаешь всё, то знает ОН».
Расширившимися от ужаса глазами я смотрел на Баума.
- Что такое? – настороженно спросил он. – Язык проглотил?
Почти в точку!
- Странный ты парень, Рой. И вид у тебя… будто с луны свалился. Ты великолепно управляешь процессом «смены», но при этом кажешься удивленным чуть ли не больше нашего.
Мне бы надо было проявить изворотливость или остужающее высокомерие «старшего по званию», отвечая «мистеру Проницательность», но я смог исторгнуть лишь полузадушенный стон.
-Мне не положено распространяться, - прошептал я, наконец.
- Да-да, - Баум хлопнул меня по плечу. – Ладно, бывай. Удачи. Хотя тебе, наверное, она без надобности? Ведь ты знаешь всё, что творится в светлой голове «его величества».
Он направился в свой угол, к сложенным в кучу рюкзакам, а я остался стоять с таким чувством, будто только что упустил единственную возможность получить более-менее правдивое объяснение всем странностям собственного существования.
Кэрролл с Толкиным вернулись. От их румяных радостных лиц («как свежо снаружи!») мне стало совсем тоскливо. Кэрролл вызвался проводить меня.
Подсвечивая путь фонариком, он все пять минут трещал без умолку. Я не слушал, внутренне готовясь снова оказаться во враждебном мире. Как ни странно, даже с Кэрроллом было жаль расставаться.
- Вот, возьми, - он сунул фонарик в мою руку. – Я видел Джонса метрах в пятидесяти отсюда, вниз по улице. Ты ведь будешь искать его?
Я молча кивнул.
- Будь осторожен. С ним. Мне мало известно о НЁМ… Но он опасен. Вроде бы умеет гипнотизировать жертву… людей. Насчет гибридов – не уверен.
«Умеет-умеет».
- Ему нужна кровь, - бормотал Кэрролл, нависая надо мной (я был теперь ниже его ростом). – Кровь заменяет ему всё: чувства, желания… Если б не его готовность защитить расу людей, с ним не стали бы связываться – слишком рискованно.
Он вдруг опомнился и даже отшатнулся.
- Не говори ему, где мы.
- Хорошо, - немного рассеянно пообещал я.
- Используй «багаж», не забывай, - сказал он очередную непонятную мне вещь. – И прости, что болтаю все время… Просто ты кажешься таким юным.
Я хотел возразить, но он с улыбкой покачал головой.
- Знаю, знаю. Ты раньше всех нас прошел «обращение», но я так чувствую. Ничего не могу с собой поделать. Ты напоминаешь мне младшего брата.
- Ты помнишь свою семью? – я не пытался задержать его, просто старался набраться сил перед погружением в ледяное одиночество.
- Стараюсь… не вспоминать, -донесся тихий голос, и его высокая фигура растворилась в темноте.
Я перевел взгляд на улицу. От снега, покрывшего все вокруг белым ковром, было чуть светлее. Холод погладил внутренности, едва я сделал первый глубокий вдох. Облачко пара вырвалось изо рта.
Что ж, значит, иду искать Джонса.
А зачем?
А затем, что мне нужен мой друг. Я больше не хочу быть один.

Что бы не происходило с нашим миром, система энергоснабжения работала без сбоев - белое полотно дороги освещали фонари. По обе стороны темнел хребет зданий, ни одно яркое пятнышко не озаряло их величественные фасады.
На этой улице обычно полно народу в любое время суток, но не сегодня… Куда все подевались? Меня не покидало ощущение, что я иду по чужому городу. Свершилось «великое переселение», а меня забыли предупредить?
В висках пульсировала боль – с каждым ударом всё сильнее.
Один.
Не помню, были ли у меня друзья ДО, честно, не помню… Но ПОСЛЕ «изменения» я смог назвать кого-то другом … и сейчас это слово горело в мозгу, рождая далеко не приятные чувства.
Краем глаза я заметил движение слева: в черном стекле витрины отражалась фигура… Маленький игрушечный человечек стоял по колено в снегу, обхватив себя руками.
Один.
Пусть с ним не считались: хозяева Рая не замечали, люди не принимали, но их тихое исчезновение совершенно выбивало из равновесия. Один – это не то же самое, что одиночка. Одиночка сам выбирает уединение. Меня же отторгли, как инородное тело из организма города.
С появлением Джонса ощущение инакости почти пропало.
Он первым покинул меня…
Внутренний голос – негромкий, но игнорировать его было невозможно – добавил:
«Это вполне ожидаемый исход. Не следовало верить…».
Во что? В привязанность, в дружбу, в любовь?
- В чем моя вина? – прошептало отражение.
«Не знаю. Я-не-зна-ю.»
Следующая мысль потрясла меня: я САМ обрывал любые завязывающиеся отношения. С завидным упорством вытаскивал себя из любого общества, компании, рвал все связи и гнал, гнал себя в «снежную метель».
Надеялся пропасть навечно?
Не знаю.

Не очень удачная идея – стоять без движения, пока тебя заносит снегом. Гибриды не простужаются. Избавленные от множества человеческих болячек мы часто становимся жертвами собственной самонадеянности. В данный момент я рисковал оказаться замурованным по пояс, тем не менее продолжал торчать во всё увеличивающемся сугробе, будучи не в силах отвести взор от парня в отражении.
Мне предстоит привыкнуть к новой оболочке или существует шанс вернуть «как было»? Другой вопрос насчет «как было»: чье лицо я увидел много лет назад, когда медицинский работник(тоже гибрид) ЛИТа подал мне зеркало?
Почему я не спросил у них, что случилось с моей памятью? Или спросил…
Смешно, но я не помню. Может быть, из-за потрясения лишился способности соображать здраво – «изменение» всегда большой стресс. Первые связные мысли посетили меня, когда я очутился дома…
В сознании присутствовала информация о «самом необходимом», остальное узнал из документов, аккуратной стопочкой лежащих на новеньком столе.
Потом я ходил в УК(Учебный комплекс) неподалеку от моей квартиры; встречался с другими гибридами; заново знакомился с окружающим миром. Сколь мало я удивлялся, сколь многое воспринял как должное.

«Иди же, иди, Разиэль. Шевелись, если не хочешь замерзнуть», - включился внутренний советчик.
Но сперва надо решить, каков будет мой следующий шаг.
Баум намекнул, что я… что мы способны меняться по желанию. Не так-то это просто. Понятия не имею, где «кнопка», запускающая процесс.
Или оставить всё как есть? Но ведь Джонс меня не узнает, когда мы встретимся…
Джонс не узнает.
Иногда не нужно особого повода, чтоб вспыхнул и разгорелся ярким пламенем гнев. Достаточно искры – напоминания: Джонс, кажется, вовсе не торопится искать своего напарника. Улица опустела, «пауков» поблизости нет, разве трудно прогуляться по ней вдоль и поперек, если, действительно, хочешь НАЙТИ?
Да и ему ли бояться? Я видел его в бою: сила и скорость реакции не уступают моим. А как он разделался с тем гибридом в галерее – даже яд его не берет!
«Он пил мою кровь», - некстати заметил «голос».
Да, но вампиры так и делают, правда же?
- Вампиры, - процедил я, злость не отпускала.- Волшебные мертвецы, припадающие к шее жертвы в смертельном поцелуе.
Ярость добавила сил - я рывком выбрался из снежного плена. Кутаясь в промокший плащ, зашагал в противоположную от Центра сторону. Когда понял, что вдыхая, чувствую аромат парфюмерии Лэллаби, сорвал капюшон с головы, дважды собирался выбросить вещь, но, в конце концов, запихал её в задний карман брюк. Стуча зубами от холода, продолжил путь.
Обнаружив, что держу курс к жилищу Джонса, чуть не повернул назад, но потом возникла другая идея: я отправлюсь к людям. Туда, где всё началось. Да, я ничего не помню о себе, зато о Льюисе могу писать мемуары.
Я закрыл глаза и тотчас представил дом… Оттуда его забрали, что провести «процедуру». Однажды появились они - гибриды - сильные могущественные создания, внушающие уважение и трепет. Хотел ли он присоединиться к ним? О, конечно! Эхо его восторга докатилось и до моей души. Как же он радовался…
Адрес места бывшего проживания всплыл в уме легко, стоило мне этого пожелать. Теперь я двигался еще энергичнее и почти забыл об усталости.
Дом. Приятно будет посетить «родные края», даже если я увижу их впервые в жизни.

Признаюсь, на протяжении всего пути я надеялся встретить хоть одну живую душу. Даже «паук» скрасил бы тоскливый городской пейзаж. Единственный движущийся объект – монорельсовый поезд – следовал по маршруту, принимая и выпуская на очередной безлюдной остановке лишь воздух.
Почему бы и нет?
Я свернул на станцию … не переставая спрашивать себя: это сон? Тот, в который поверил настолько, что принял за реальность. Но в отличие от случаев, когда я просыпался в поту, дрожа от ужаса, этот «сон» наполнял спокойствием.
В ожидании следующего состава я обозревал окрестности – никогда мне не доводилось и, скорее всего, не доведется увидеть картину столь же странную и величественную. Архитектурную «ледяную» композицию накрыло снежным одеялом, купол вечернего неба темнел над Раем, а свет электрических огней завершал фантастический эффект. На ум пришла одна из иллюстраций, что я рассматривал в доме Лэллаби…
Ноги ощутили гудение – приближался поезд. Заходя в пустой вагон, я не сводил взора с улицы. Может, ждал, что меня что-нибудь остановит? Но красота этих мест равнодушна к их обитателям. Холодное совершенство простоит тысячелетия, не нуждаясь в присутствии живых - этот Рай был создан не для людей.
Возможно, не я один чувствую себя изгоем, обитая в ледяных чертогах. Не зря гибриды ведут скрытое существование, а человеческое население ютится на задворках - нас вытеснил Город. Неужели так будет и после ухода Иных?
В ту же секунду я сам ответил на свой вопрос:
«Нет! Именно поэтому грядет переворот».
Борьба развернется не только между гибридами, люди тоже примут в ней участие? И какую роль во всем играет Джонс?
Я больше не мог закрывать глаза на происходящее. Раньше я думал, что политика Владений не касается меня, если я не касаюсь политики. И поглядите-ка, где я сейчас! Еду в пустом поезде сквозь пустой город, в голове - рой вопросов без ответов, и некому задать их, когда я впервые хочу это сделать. Оказалось, что устроиться в теплом безопасном местечке, обладать физическим могуществом, - не достаточно, чтоб быть… Слово «счастливый» не передаст смысла моей «потребности». Наверное, я в большей степени человек, нежели Иной. Эта часть моей сущности и не дает покоя, требуя чего-то, мне пока непонятного.
Что ж, поэтому я и еду в «район теней» - получить информацию о прошлом, которое для меня по какой-то причине утрачено. Может быть, это ничего не прояснит, зато я сделаю что-то «по-другому», не так, как ожидали бы те, кто наблюдал за мной в течение последних месяцев. Я был предсказуемым - идеальный объект для слежки, и Враг не слишком напрягался, предугадывая моё поведение.
Не знаю до сих пор, с какой целью ко мне пришел Джонс, зачем вмешался, но теперь, когда мы расстались, я предоставлен самому себе. На фоне последних событий подобные раздумья не добавляли оптимизма, однако, я ощущал необыкновенную легкость и бодрость духа. Неожиданная свобода приглашала к действию.
Впервые возникло чувство, что происходящее - мой персональный шанс. У меня есть загадка и есть желание её разгадать. Именно этим я и займусь.
Еще полчаса я предавался приятным мыслям о переменах в своей судьбе, и, наверное, она приняла это как вызов…
С режущим слух визгом и скрежетом поезд начал торможение. Я выглянул в окно: состав остановился прямо на мосту.
Небесным его назвали не просто потому, что по нему предлагалось въехать в Рай - он в буквальном смысле завис в небе, в тысяче километров над землей.
Ладно, подумал я, ладно… Это испытание! Я, сильный и ловкий гибрид, пройду его, не упущу выдавшийся «шанс». Выберусь на крышу и преодолею нетранспортабельный участок на своих двоих, дальше тоже придется пешком, но я - сильный и ловкий гибрид - способен и на большее…
Конечно, я испугался. Когда боишься, разговариваешь с самим собой, разделившись на беззащитного малыша и мудрого взрослого. Этот «взрослый» собирался доказать «малышу», что для страха нет никаких причин.
Гибриду ли бояться трудностей?
Ведь в этом и состоит преимущество Иных и тех, кого они создали по своему подобию: быть на высоте там, где простым смертным не справиться. В мире, откуда прибыли Иные, им, возможно, нелегко жилось, а тут они сразу стали «королями»: назвали Землю Владениями, умолчав о прилагательном «наши», и построили собственный Рай.
Так я рассуждал, с кряхтением и сопением взламывая люк, вытаскивая свое усталое тело наружу, где мне пришлось балансировать, чтоб удержаться на крыше под порывами ветра.
«Рано вылез, - ругал я себя. – Надо было идти до конца состава».
Но через минуту я узнал, что интуиция спасла мне жизнь.
Поезд двинулся, а мне пришлось бежать обратно с утроенной скоростью, потому что не хотелось полететь вместе с ним в пропасть…
Оттолкнувшись, я совершил рывок и приземлился на рельсы. Блестящий зад последнего вагона исчез в дыре, зияющей посреди моста. Тяжело дыша, я подполз к краю, скалившемуся огрызками покореженной конструкции.
Кто это устроил?
Внизу с грохотом умирал монорельсовый. Из-за сгущающейся темноты я едва мог разглядеть белеющие останки, но кое-что еще видел. Груда металла чуть не стала моей могилой.
Я поднял взор – и как теперь перебраться на другую сторону? Придется возвращаться или…
«Спуститься вниз?».
Нет!
Я осторожно встал на ноги и пошел назад.
«Спуск – это безумие. Внизу дикая зона, темная неизведанная территория», - убеждал «взрослый».
Я не нашел что возразить.
Оказавшись на устойчивой поверхности, подошел к обрыву, огороженному столбиками с вмонтированными в них фонарями. Благодаря освещению можно было проследить, какой длины разлом земной тверди. Конца я не увидел…
«Ночь. Опасно. Склон крутой», - в «голосе» появились панические нотки.
Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
И шагнул за ограждение.

Тяжело начинать – продолжать легче.
Я опроверг эту древнюю пословицу на собственном примере. Моя версия звучала так – продолжать дьявольски трудно!
Спустившись на тридцать метров, полез назад…
Потом сделал пару шагов вниз и подвернул ногу, чувствуя себя неуклюжим слабым ребенком. Способность к быстрому исцелению не позволила боли лишить меня самообладания. Впрочем, бросая взгляды вверх, я все равно его потерял.
Я понял, почему меня тянет туда – на плато горели фонари. Я мог бы просидеть там всю ночь, вместо этого на ощупь, почти не отрывая рук от земли, сползал по крутому склону. Камни царапали ладони; не сосчитать, сколько шишек я набил, пусть даже они исчезали почти сразу же.
Все это время я вел сам с собой беседу на тему – зачем я такой дурак. Зачем иду в «район теней»?! Спрашивал, прекрасно зная ответ – назад пути нет.
Когда я решил вернуть свою жизнь, то рассудил, что сперва необходимо уточнить, какая из сущностей, действительно, моя. Операцию «изменения» проводили в специализированном медицинском учреждении ЛИТа, логично было бы наведаться туда, но в Центр пойти я уже не мог - по понятным причинам.
Распутать этот клубок можно и с начала. У меня внешность и кое-какие воспоминания Льюиса, я проникну в его дом, осмотрюсь, поговорю с его родственниками. Проведу полный спектр работы как полицейский. Это даже удачно, что я позаимствовал его образ. Прежнего Раза и на порог бы не пустили – полицейского-гибрида люди остерегаются. Я прекрасно помню, какими становились их лица при моем приближении - на них появлялось выражение «не-знаю-не-видел». Но я входил, используя силу, и мало заботился о своей репутации.
Арестовывал, отправлял к Исполнителям – для многих это означало конец…
Появилась необходимость сделать передышку - сердце болезненно колотилось о грудную клетку. Не от прыжков по камням, конечно. Я вряд ли еще могу называться полицейским, тем не менее, всего несколько дней назад допрашивал какого-то жалкого перепуганного типа. Процедура включала психологическое давление и пару зуботычин. Должен признаться, такое поведение практиковалось мной не впервые… Когда-то я действовал совсем иначе, но некоторые события полностью изменили «мой стиль».
Прижав ладонь к груди, я подумал с отчаяньем и отвращением, что никогда не размышлял над этой стороной своей жизни. Защищая людей, давно перестал считать их таковыми. Точнее, люди больше не были теми, кого я защищал, хотя и нуждались в этом больше других жителей Рая.
Я невольно коснулся левого запястья, где обычно носил браслет, удостоверяющий личность – часть полицейской амуниции. Наверное, потерял его в галерее Хито. Или оставил у Лэллаби…
Лэллаби Джонс появился в подходящий момент и перевернул мою жизнь. Он был моим напарником, и не только в работе - мы стали друзьями... Как удачно, что в смутное для мира время правду открыл мне именно Джонс. Я до сих подозревал за ним множество тайн и недомолвок, но если говорить начистоту, то мне хотелось бы и сейчас быть с ним.
Я вытащил из кармана плащ и надел его.

Разум очистился, словно я перешагнул некий рубеж в сознании, одиночество больше не угнетало меня, однако, расслабленность сыграла со мной дурную шутку…
Я лишился внутренней собранности и невнимательно отнесся к сложному участку пути, покрытому ледяной коркой.
И поскользнулся.
Да не просто там шаркнул ножкой по коварной глади, подстерегшей скалолаза в темноте. Достаточно сказать, что некоторое расстояние я преодолел по воздуху, а приземление было более чем жестким. Но на этом скольжение не закончилось. Не за что было уцепиться, и я кубарем летел вниз, собирая тумаки и царапины. Старался уберечь глаза.
Наверное, на какое-то время я отключился,
В реальность меня вернуло паническое ощущение - я задыхался! Резко запрокинув голову, выплюнул скопившуюся во рту кровь и еще какую-то противную на вкус жижу.
Холодно и жутко больно.
Что может означать боль для моего крепкого черепа? Я в испуге ощупал лоб, затылок, шею – рана затягивалась прямо под пальцами. Хорошо.
Медленно, осторожно поднялся, точнее, вынырнул из грязи. Мое падение разбило лед, сковавший дно ущелья.
Дно? Я достиг дна?
«С чем себя и поздравляю», - пробурчал я.
На четвереньках добравшись до сухого кусочка тверди, сел около большого валуна(уж не о него ли я раскроил голову?) и обхватил колени, пытаясь согреться. Я понял, что никуда уже не смогу идти, остатки сил покидали меня. Глаза слипались.
- Я буду спать… пока, - на этой фразе мозг повернул рубильник энергоснабжения вниз, и я провалился в черноту.


Сколько я наслаждался гостеприимством Морфея – три, четыре часа? Не больше, потому что пробуждение не добавило мне бодрости, а судя по тусклому свету, игравшему с моими пылающими веками, утро едва-едва вступило в свои права.
Но я проснулся. Не мог не проснуться, ведь кто-то очень старался растормошить меня. Это не было неприятно. Легкие прикосновения – что-то прижалось к щеке, надавило на кожу, оттянуло её, взъерошило волосы… Маленькая ручка полезла за пазуху – меня быстро и основательно обыскали. Прямо-таки малыш-полицейский.
«Малыш? В смысле, ребенок?!».
Удивление прогнало дремоту.
- Что такое? – мой голос разрезал тишину ущелья.
Я чуть ли ни носом к носу уткнулся в грязную приплюснутую мордочку; круглые с характерным зрачком глаза уставились в мои, тоже широко распахнутые. Существо растянуло губы и издало звук…
Оно мяукнуло, а я, вздрогнув, отшатнулся, но не слишком далеко. Испытывая скорее потрясение, чем ужас, я обнаружил себя крепко связанным. Конец веревки находился в лапках пришельца-карлика.
Я не сумел выпрямиться во весь рост, не сумел и шагу ступить – путы не позволяли. Согнувшись в три погибели, мог только таращиться на своего пленителя, а тот смотрел на меня. Моя догадка подтвердилась после минутного изучения лица существа. Именно лица, а не мордочки, как мне показалось сначала, – передо мной стоял житель «диких земель». В народе их прозвали «хоббитами». Мне доводилось наблюдать их раньше, правда, не так близко. И вели они себя тогда по-другому: сопротивлялись изо всех сил, а их у этого вида немало. Достаточно сказать, что гибрид, поймавший двоих, управился с ними только при помощи «молнии» - оружия с электрическим разрядом.
«Хоббит» снова растянул рот и повторил долгое гортанное «мяу», но гримаса не исчезла, и к своему удивлению, я понял, что оно улыбается. Затем последовал звук, похожий на смех. Я почувствовал, что хмурюсь – очень уж дерзко вел себя звереныш-коротышка. Он закончил свой маленький спектакль прыжком с одновременным похлопываньем себя по ляжке.
«Ух, какой я молодец! – словно бы говорил этот жест. – В одиночку поймал великана, а теперь…».
А, собственно, что теперь?
Я облизнул высохшие губы и уже исподлобья взглянул на разбойника. Да, конечно, они – самые настоящие бандиты, и да не обманет опытного полицейского их размер. «Хоббиты» считаются бессловесным примитивным народцем, но к преступлению у них подлинный талант: воруют-грабят, торгуют наркотическими веществами (созданными на основе сырья из «диких земель») и почти всегда задействованы в каких-нибудь темных делишках с людьми.
- Что тебе нужно? – громко и отчетливо спросил я, надеясь подавить его своим внушительным голосом и уверенным видом. Однако последнее далось мне с трудом – веревка мешала. По правде говоря, мне уже становилось больно от врезавшихся в кожу узлов.
«Хоббит» без малейшего усилия поставил меня на колени, потянув за «поводок». Выражение веселости сменилось хищной цепкостью взора, когда он приблизил ко мне физиономию.
- Гиддид, - гнусаво произнес он. Вне всяких сомнений, это означало «гибрид».
Полагаю, ответ на вопрос получен.
- Зачем? – осталось спросить мне.
Он улыбнулся. На сей раз в ухмылке блеснули ум и злорадство. Крохотный желто-коричневый язычок выдвинулся меж острых зубов; сверкнули «кошачьи глазки».
- Кидо, - сказал на удивление разговорчивый житель пограничья.
Кидо. Что бы сие не означало.

Заблуждение насчет примитивности дикого народца развеялось самым неожиданным образом: «Хоббит» достал из своего многослойного одеяния маленький черный аппарат, оказавшийся рацией, и что-то быстро-быстро залопотал в неё. Мое настроение еще ухудшилось. Мало того, что в игру вступают неизвестные участники, так еще и планам моим мешают…
Неверно я расставил приоритеты – чего стоят планы, когда на кону, возможно, моя жизнь? Ясно одно, у «хоббита» на меня виды, и если я хочу сбежать, надо поторапливаться. Уговорить его не получится – друг друга мы не понимаем. «Оно» не спускало с меня глаз, значит, незаметно освободиться не удастся. Мне хотелось спросить:
«Чего мы ждем?»
Обитатель «пустошей» то и дело бросал взоры на дорогу, скрытую белой дымкой. Я с тоской посмотрел вверх, но из-за тумана не увидел разгромленного моста и ограды с круглосуточно горящими фонарями. Где-то неподалеку от нас останки упавшего поезда…
Идея!
- Поезд, - сказал я.
Существо равнодушно взглянуло на меня.
- Поезд. Вещи. Много всякой всячины, - повторял я. Вращая глазами, старался описать путь, который проделала махина, рухнув в ущелье.
Движение вверх:
- Поезд…
Движение вниз:
- … упал.
Мерзавец зевнул. И подергал веревку - вспышка боли в недавно зажившей шее.
- Перестань! – не выдержал я.
- Ань! – тявкнул он. – Ань-ань-ань!
Дикарь, сущий дикарь.
- Чего мы ждем? - вздохнул я.
Бочком, словно бы неохотно, он подступил ко мне. Я снова мог полюбоваться на него вблизи. Как ни странно, черты у звереныша были правильные, даже изящные, а необычные глаза гармонично вписывались в структуру лица.
Глаза эти медленно моргнули. Маленькая ручка замерла над моей головой, потом осторожно опустилась. Тоненькие пальчики дотрагивались до моих волос, щек, подбородка. В жестах присутствовала удивительная деликатность. Догадка шевельнулась в мозгу – поразительно, если я прав…
Заработавшая рация с шипением и треском разразилась знакомым мяуканьем. Мой стражник откликнулся, по моему мнению, абсолютно беспорядочной серией таких же звуков, а потом уставился на дорогу. Мне передалось его волнение, хотя я мечтал о другом. Понимая, что шанс сбежать тает с каждой секундой, напряг мускулы, стараясь ослабить путы. Но когда «хоббит» стал подпрыгивать от нетерпения, я бросил безуспешные попытки и приготовился встретить продолжение злосчастных приключений.
Из клубов тумана выкатился громыхающий четырехколесный короб. Я бы с большой натяжкой определил это как автомобиль. Кажется, даже в Музее истории не найдется подобного экземпляра. Снова я подумал о том, как ограничены сведения слуг ЛИТа - стоило мне выйти за пределы города, и диковинная реальность перевернула мой мир.
Пикап затормозил около нас, и с противным холодком в груди я увидел, что в кузове полно народу. Пассажиры повыпрыгивали наружу, сталкиваясь и сбивая друг друга с ног. Замечая меня, каждый издавал торжествующий вопль. Общим число я насчитал их пятнадцать. «Хоббит», которому улыбнулась удача схватить «гиддида», с гордостью демонстрировал добычу, не выпуская поводок из лап. Соратники взирали на него с уважением, заискивающее мяуканье подтверждало почтительное отношение. Сочтя, что публика насладилась зрелищем, счастливый охотник подошел ко мне. Игнорируя мои вялые протесты, деловито стянул с меня плащ и закутал им мою голову. Меня перевернули на спину и потащили в машину. Но самое неприятное было впереди.


Внутри оказалось еще хуже, чем оно выглядело снаружи: вонь от той дряни, которой заправляли эту колымагу, и ужасная амортизация, заставившая прочувствовать все камешки на дороге. Плюс ко всему – дикари вели себя странно. Ощущая, что лежу между ними, я сперва решил, что меня снова обыскивают. Но потом убедился, что осмотр носит более… физиологический характер. Одно из двух: либо меня собираются сожрать, либо… Черт их знает, какие фантазии питают эти недомерки! Приятного мало, но я не терял надежду вырваться.
Вот только куда меня везут, да еще «лишив зрения»?
Постепенно я задремал, перестав обращать внимание на внешние неудобства. Проснулся от падения на землю – с прибытием! Плащ съехал на затылок, и немного погодя я смог оглядеться. Да, Разиэль, ты уже не в Раю.


Увиденное послало моему мозгу импульс – сейчас или никогда.
Я попытался бежать.
После мучительных минут в трясущейся повозке узлы все же слегка ослабли. Нечеловеческим усилием (в буквальном смысле) я освободил верхнюю часть тела. Шанс был неплох – «хоббиты» оставили меня лежать без присмотра, успокоенные недвижимостью объекта. Далее требовалось вытащить ноги из петли. Окажись я на воле, никто из этих коротышек не смог бы меня одолеть!
Я вскочил, уверенный, что покончил с пленным положением. К сожалению, вмешалась третья сила…
Некто(одного роста со мной) бесшумно приблизился сзади – я лишь успел ощутить стальной захват на шее, а потом чьи-то сильные руки бросили меня на скалистую стену, и я отрубился.
«Почти получилось», - думал я или это были слова кого-то, сидевшего рядом, пока я валялся в отключке?
Мне снились последние события: встреча с «цивилизованными» дикарями, поездка в четырехколесной коробке и, наконец, место, лицезрение которого подтолкнуло меня к побегу. У «хоббитов», оказывается, есть своя «хоббитляндия».
Всю карьеру я гонялся за людьми, изгоями общества – так я думал. Их было немного, и поэтому они не представляли опасности. Элементы хаоса в безупречном порядке. Но стоило спуститься в долину, и привычные сведения тотчас обесценились: тут, под носом у ЛИТа живет и процветает самобытный народец. И настроен он весьма неоднозначно. Мягко говоря, без трепета, относится к "сильнейшим", да и страха не выказывают. Должно быть, я не первый «великан», попавший к ним в лапы.
Чем дальше, тем хуже. Я второй раз за сутки пробудился с болезненными ощущениями. Теперь страдали лицо, грудь и плечи. Едва утихло головокружение, я скосил глаза вниз и обозрел последствия столкновения со скалой. Судя по разодранной одежде, ущерб причинен немалый. Наверное, поверхностные раны затянулись, а боль – от внутренних повреждений.
Дышать трудно, значит, сломан нос. Сросся неправильно. Такой перелом опасен и для гибрида – попади осколок в мозг, и я труп. Переворачиваясь, обнаружил, что руки связаны за спиной. Чертовски неудобно! А уж как ноют мышцы и, кажется, кости. Сложно определить, ведь никогда за все время, что я себя помню, ситуация не была столь серьезной. Даже огнестрельные ранения – чепуха по сравнению с этим. Забавно, а ведь в какой-то момент я поверил, что жизнь стала налаживаться…
И зачем я вообще проснулся?! Процесс восстановления еще не закончен. Не лучше ли снова провалиться в спасительное забытье? Я закрыл глаза, но чрезвычайно соблазнительный запах проплыл по воздуху, не давая успокоиться . Где-то готовили еду. Слюна тут же скопилась во рту – последний раз я ел в доме Лэллаби. Пахнет иначе, и аромат не ассоциируется с изысканными кушаньями Вивиан (подумать только, они ведь сами ничего не ели, старались для гостя!).
Я застонал; тоска, боль и отчаянье – основной мотив таких песнопений.
С трудом (тело отказывалось слушаться) я занял вертикальное положение. Проморгавшись, уставился на светлое пятно впереди. Там должен быть выход.
Затем вновь сомкнул веки, посидел немного, уговаривая себя не скатываться в обморок. Боль не проходила: где-то глубоко внутри что-то не в порядке. Лечение в таких случаях еще болезненнее, чем травма, но его все равно необходимо провести… и как можно быстрее.
Я скорее почувствовал, нежели услышал, что кто-то вошел в пещеру (никак иначе я не мог назвать место, где проснулся). Осторожное шарканье подтвердило догадку.
Я открыл глаза.
Возможно, я ошибался, но сюда пожаловал «охотник», изловивший меня. Сказать точнее проблематично - пока что все увиденные «хоббиты» мне кажутся на одно лицо.
Я прислонился к стене, всем видом показывая, что сейчас не хочу «общаться». Но коротышка не торопился уходить. Застрекотал на своем языке, по интонациям я понял, что он спрашивает о чем-то.
- Пошел ты, - пробормотал я, мечтая уснуть.
Такой наглый недомерок – подбежал и стал дергать меня за рукав!
- Ты шутишь? – со злостью процедил я. – Нет! Не могу, ясно? Отвали… Или когда я снова избавлюсь от веревок, ты будешь первым, кого…
- Эй, эй, - повторял он, не отставая.
- НЕТ! - заорал я, нагнувшись к нему.
«Хоббит» отскочил.
- Так-то лучше, - я прислонился к стене и попробовал задремать.
Коротышка скрылся, а я погрузился в блаженную тишину, даже запахи еды больше не беспокоили. Уединение длилось недолго: грубые ручищи клещами схватили меня за плечи и рывком поставили на ноги. От шока, вызванного болью, я забыл как дышать. Через пару секунд легкие вновь раскрылись, и я судорожно вдохнул.
Как больно!...
- Ты молодец. Зови меня, всегда зови меня, - прогремел над ухом голос. – Видишь – беда, зови меня, понятно?
Раздалось знакомое мяуканье.
Разум, наконец, позволил осознать, на что глядят мои глаза. Но им еще надо было поверить…
- У него внутреннее кровотечение. Судя по всему, кости срослись неправильно, - промолвил тот, чей вид так потряс меня. – Придется исправить или он умрет. Что скажешь?
Он посмотрел вниз, на «кошкоглазого».
- Оставить как есть или поломать пару косточек?
«Хоббит» смущенно мяукнул. Вроде бы, сие означало положительный приговор.
- Благодари Рику. Ты ей нравишься, и поэтому я спасу тебе жизнь. Даже если не вижу для этого причин, - было объявлено мне.
Он чуть более осторожно усадил меня назад. Я таращился на него снизу вверх.
- Мне нужны инструменты. И много алкогольного напитка, - изрекла эта долговязая «махина». Приняв моё недоумение на счет последней фразы, пояснил. – Не для меня, для тебя. Это будет больно.
- Кто… ты? – сумел спросить я.
- Эти малышки зовут меня Кидо. Но они - мои друзья, а для тебя я… А впрочем, я еще не решил, что с тобой делать, поэтому тебе необязательно знать моё имя.
С этими словами он развернулся и вышел. Коротышка почти робко приблизилась.
- Рика?
Утвердительный кивок.
- То есть ты жен… женская… особь? Ты понимаешь мою речь?
Молчание. Не хочет разговаривать с незнакомцем?
- Я – Ра… Рой.
Она склонила голову набок. Протянула ручку и потрогала прядь волос, упавшую мне на лоб.
- Рой, - повторил я. Она мечтательно рассматривала моё лицо.
- Кидо, - на это имя она отреагировала. Зеленые круглые глаза встретились с моими.
«Может, вы и знаете его как Кидо, - подумал я, не мешая ей любоваться мной. – Но я помню его как Киддина Вела. Он – гибрид «спайсов», единственный «спайс», которого я знаю лично. И я, дорогая Рика, был уверен до сего момента, что Киддин мертв… уже несколько лет. Твой друг Кидо – это, вообще-то, мой друг Киддин».