1

Рваное облако сигаретного дыма медленно поднялось вверх и растаяло где-то под потолком. Я сделала новую затяжку. Народу в баре было немного. Будний день, да и время довольно раннее. Лед в стакане почти растаял, превращая напиток в мутную бурду, но я все равно сделала глоток, чувствуя, как зубы сводит от холода. Я впитывала окружающую обстановку, чтобы как-то отвлечь себя от невеселых мыслей. Отлаженные движения барменов – поменьше алкоголя, который все равно может оказаться разлитой в дорогие бутылки дешевкой, побольше газировки или сока, горсть льда. Взять деньги, дать сдачу, принять новый заказ. Раз за разом, изо дня в день, у кого-то – из года в год.
Музыка отдавалась в ушах неприятным гудением. По-хорошему нужно было докурить и идти домой. Я часто думала впоследствии, почему все-таки осталась? Это был вопрос из разряда философских, о выборе пути и повороте не туда. Но тогда я не знала, что принимаю какое-то судьбоносное решение, и просто заказала себе еще выпивки, решив отсесть подальше от вибрирующих в быстром ритме колонок.
Я заняла угловой столик, рассчитанный на четыре персоны, и снова закурила. Излишек никотина, а также третий стакан рома с колой обязательно дадут о себе знать в виде противного привкуса во рту вечером и головной боли утром. Но сейчас это определенно помогало. Экран мобильного телефона снова замигал. Даже не глядя на дисплей, я знала, кто звонит. Я сделала большую затяжку, чувствуя, как дым пропитывает мои легкие, и усмехнулась. Многие всерьез считают, что курильщики сплошь не понимающие вреда своей пагубной привычки идиоты. Иначе как объяснить, что едва ли не каждый второй, а то и первый некурящий считает своим долгом сообщить мне об этом? Особенное рвение наблюдалось среди бросивших травить свой организм ядом, убивающим ни в чем неповинных лошадей. Эти обычно были особенно нетерпимы и раздражительны. Может, потому что втайне мечтают о затяжке?
Отвлекая себя всякой ерундой, я снова кинула взгляд на телефон, экран погас. Это был уже пятый или шестой звонок. Дома будет скандал. Не первый и наверняка не последний за это время. Впрочем, насчет второго я ошибалась.
Прошла почти неделя с тех пор как я услышала слова, о которых якобы мечтает каждая женщина, а ответ в моей голове так и не появился. Более того, я никак не могла разобраться в причинах. Это были мои третьи более-менее серьезные отношения. Первой была пылкая, совсем юная и потому недолговечная любовь. Я уже не помнила, что стало причиной раздора, но никто из нас так и не пошел на примирение. Была ли это гордость, глупость, страх или все сразу сейчас уже не имело значения. У Костика на этот момент имелась жена и двое очаровательных близняшек. Второй секс-роман, как окрестила я его впоследствии, закончился сразу же, как закончилась так называемая «химия». Не знаю, кто из нас был напуган больше, когда мы начали всерьез воспринимать друг друга. Потом был перерыв, легкие, ни к чему не обязывающие отношения, редкие попытки построить что-то посерьезнее, которые проваливались едва начавшись. А потом появился Сергей. Нас познакомили общие друзья. Я никогда не была против подобных «сводничеств», испытывая элементарное женское любопытство, в котором всегда присутствовал простой русский «авось». В конце концов, никто нас ни к чему не обязывал. Наши отношения развивались поступательно, и то, что называется «правильно». Конфетно-букетный период, свидания в уютных кофейнях, проводы до дома, первый секс, первый совместный отдых… Спустя примерно полгода после знакомства мы съехались. И я определенно этого хотела, невольно забегая вперед и строя планы на будущее. К тому времени мне уже исполнилось двадцать семь и мысли о семье и детях перешли из категории «когда-нибудь» в категорию «почему бы и нет».
Но отчего-то, когда мой так называемый бойфренд озвучил свое лестное предложение, я, с трудом выталкивая воздух из легких, произнесла неожиданные даже для меня самой слова. Помню, как в тот момент по спине пробежал холодок, ставший уже родным человек вдруг показался чужим и далеким, а перспектива провести с ним остаток жизни – пугающей до дрожи в сложенных на коленях руках.
В глубине души я знала, что лишь откладываю неизбежное и в итоге все равно отвечу согласием, если он конечно не передумает. Хотя в той же самой глубине была уверена – не передумает. А обида останется. Так же как и мой страх – противный до дурноты, непонятный и навязчивый.
- Скучаете? – чтобы я его услышала, мужчине пришлось слегка наклониться.
Я медленно прокрутила сигарету о край пепельницы, и взглянула на того, кто обдал меня ароматом довольно приятного мужского парфюма смешанного с запахом алкоголя и чего-то еще, чего я не смогла уловить.
- Нисколько, - прохладный тон на всякий случай пришлось смягчить ничего не значащей улыбкой.
Парень оказался из настойчивых, хотя и не выглядел таковым. Проигнорировав мой ответ, он опустился на соседний стул.
- Александр, - представился он.
- Ольга, - вместо ехидного «поздравляю», ответила я, присматриваясь к новому знакомому. Он был хорош. Не красавец, но в то же время было в нем что-то интригующее. Из той породы людей, которых непременно хочется узнать получше. Впрочем, делать этого все же не стоит, скорее всего, там ничего особенного, зато в мире станет на одну загадку меньше. Сам мужчина безразлично и как-то свысока рассматривал увеличивающуюся у барной стойки толпу. Я зачем-то попыталась представить его среди прочих в ожидании своей очереди сделать заказ и не смогла. Его странное поведение, как и присутствие, почему-то не давило, даже наоборот. Я подумала о том, чтобы допить свой слишком крепкий для меня напиток и отправиться домой, когда он снова заговорил.
- Так что делает такая красивая девушка в одиночестве? – создалось впечатление, что ему самому не хотелось произносить эту до невозможности избитую фразу, но таковы были правила игры.
- Собирается идти домой, - усмехнулась я, затушив сигарету.
- Уже? – мужчина внимательно посмотрел мне в глаза, в его голосе послышалось искреннее сожаление. Я невольно затаила дыхание. Его взгляд гипнотизировал, очаровывал, так же как и красивая, но слегка скованная, на мой взгляд, улыбка.
- Да, боюсь мне пора, - в тон ему ответила я, вдруг понимая, что мне действительно жаль. – Слишком шумно, да и поздно уже, - зачем-то добавила я.
- В ста метрах отсюда есть отличный тихий ресторанчик, не хотите поужинать? Когда мне не приходится перекрикивать музыку, я очень даже интересный собеседник, - заявил мой новый знакомый, снова улыбнувшись и заставляя меня внутренне сжаться. Не понимая, что со мной происходит, я сделала вид, что думаю над его предложением, не в силах отвести взгляд от темно-карих почти черных глаз. В каждом его движении, даже в том, как он провел рукой по светлым, цвета соломы, волосам чувствовалась какая-то непривычная в нашем бешеном мире неторопливость. Может, это то, что мне сейчас нужно? Новое, ни к чему не обязывающее знакомство, разговор на отвлеченные темы, немного флирта, наконец? Чтобы отвлечься от этого бесконечного и утомительного самокопания. Я осознавала, что это не самая хорошая и вероятно даже не самая умная идея, но может, в моей жизни все было слишком правильно? Я понимала, что это глупость, но ведь я действительно всегда знала, чего хочу добиться, и просто шла к своей цели.
На самом деле, у меня просто не было выбора. Отец ушел от нас, когда мне было шесть, и мы с мамой остались вдвоем. Ей приходилось работать на двух, а то и трех-четырех работах, пока я занималась домом. Уверенная в желании получить хорошую и главное - доходную специальность, я знала, что денег на платное обучение у нас нет, поэтому просто штудировала дома нужную литературу, не имея возможности даже нанять репетитора. Затем подала документы сразу в несколько ВУЗов, где был юридический факультет. Поступила в один из них, на третьем курсе пошла работать судебным приставом ради практики, закончила институт с красным дипломом, сменила несколько фирм и вот уже третий год работала старшим юристом в довольно солидной компании. В моей жизни бывали разные времена, но я всегда знала, что и в какой последовательности должна сделать, чтобы добиться конкретной цели. Но насколько учитывались мои личные желания и были ли они у меня вообще?
Я слегка поморщилась. Ощущение было такое, словно я дотронулась до болячки, о существовании которой прежде даже не догадывалась. Поэтому я вновь сконцентрировала свой взгляд на мужчине, который терпеливо ждал моего ответа, и просто кивнула.

2

Мой случайный спутник помог мне надеть пальто, а когда мы вышли на улицу, и я по привычке заскользила по тонкому, чуть припорошенному снегом льду, предложил руку, которую я приняла. В нем не было навязчивости, он не пытался фонтанировать искрометным юмором или заболтать до смерти, соблюдая ту самую дистанцию, которую я так ценила в общении с малознакомыми людьми. И даже с более близкими. Стать закадычными друзьями спустя месяц после знакомства, выскочить замуж по большой и чистой любви через неделю – это не про меня. Я всегда осторожно сближалась с людьми, присматривалась, прислушивалась к себе, давая им время поступить так же. Не то чтобы это было тонким расчетом, скорее чертой характера. Не умею я изливать душу первому встречному, что в наш век реалити-шоу и ЖЖ, не слишком-то современно. Но зато и вычеркнуть из своей жизни тех, кто когда-то занял в ней свое место, оказывалось чудовищно трудно, хотя приходилось, и не раз.
Александр довел меня до своей машины и открыл дверь со стороны пассажира, в приглашающем жесте. Хорошая, дорогая иномарка произвела впечатление надежности, явно говорила о статусе и не бедственном финансовом положении своего хозяина, но не кичилась роскошью и вряд ли стоила космических денег. Впрочем, я никогда особо не зацикливалась на машинах, и, не озаботившись посмотреть заранее, не знала марку «красавицы». Оказавшись в салоне автомобиля, я снова засомневалась в правильности того, что делаю. Было еще не поздно извиниться и отказаться от ужина, но Александр уже сел за руль, уверенной рукой завел двигатель, заиграла музыка, на меня потянуло теплым воздухом, и я промолчала, глядя на светящиеся на панели огоньки. Мы выехали с парковки. Повернувшись ко мне, мужчина ободряюще улыбнулся, и я снова почувствовала странное оцепенение, похожее на легкую заморозку. Но ощущение было скорее приятным. Понимая, что смотрю на него, как тот самый пресловутый кролик, встретившийся со своей безвременной кончиной в лице удава, я отвернулась к окну.
- Тут рядом, не волнуйтесь, - сказал он, и я слегка пожала плечами в ответ.
Я и не волновалась. То есть совершенно. Согласившись на ужин с незнакомцем, оказавшись в его машине, я была совершенно спокойна – словно так и должно быть. Где-то на задворках сознания шевельнулась мысль, неприятно уколов изнутри, но сразу же забылась, так до конца и не оформившись.
Ресторан действительно оказался совсем рядом. Расположенный в высоком новом здании он сверкал неоновой вывеской и отражающим блеском дорогих иномарок, припаркованных поблизости. Я позволила помочь мне выйти из машины.
Дверь нам открыл швейцар, а ловкий парнишка в холле сразу же подхватил верхнюю одежду. Оказавшись внутри, я огляделась. Как и в любом другом «модном» месте, здесь не обошлось без некоторого пафоса, но в целом было очень даже неплохо. Белые скатерти, живые цветы, мягкое освещение создавали уют в зале, а массивная мебель и одетые с иголочки официанты с застывшим на лицах почтительным выражением придавали заведению солидности. Ресторан занимал два этажа, и уединенность второго контрастировала с оживленной атмосферой первого.
Столик на втором этаже нашелся сразу же, и по некоторым признакам я поняла, что Александр был здесь частым гостем
- Перейдем на ты? – предложил он, когда нам вручили кожаные папки с меню.
Я кивнула. Не переношу «тыканья» от незнакомых людей почти так же сильно как затянувшееся «выканье» от новых знакомых, конечно, если к этому не обязывали обстоятельства. Прикрывшись меню, я скосила глаза на Александра – было ли это нормально, вот так легко и комфортно чувствовать себя рядом с малознакомым человеком?
- Спрашивай, - уголки его губ дрогнули, словно он заметил мой взгляд, продолжая при этом просматривать винную карту. Почувствовав себя пойманной с поличным, я отложила меню. Свой выбор я уже сделала, к тому же была не голодна.
- Почему ты подошел ко мне? Я сидела за столиком для четверых и вполне могла ждать друзей или парня, например, - мне действительно было интересно.
Со мной нечасто знакомятся на улице или в общественных местах. Да и я никогда не поощряла тех редких смельчаков, которые решались на это.
- Мне показалось, что ты скорее прячешься, чем ждешь, - сказал он, жестом подзывая официанта.
Уточнять по каким именно признакам он это понял, я не стала. Ведь, в конце концов, он угадал. Это не казалось чем-то сверхъестественным, за годы работы с людьми я научилась распознавать не только ложь, но и чувствовать малейшее изменение в настроении собеседника. В чем меня только не убеждали должники и как не изворачивались, оказываясь на пороге банкротства во времена моей практики. Помню, что была счастлива, работая исключительно с юридическими лицами, выслушивая от менее удачливых коллег очередную историю о детях-наркоманах, повесивших неподъемный кредит на своих престарелых родителей, мужей и жен, которые после развода не могли решить, кому платить по счетам за общий отдых, незадачливых клиентов очередного финансового гиганта, не умеющих или не считающих нужным читать то, что написано мелким шрифтом...
Эти размышления подтолкнули меня задать следующий вопрос, как только мы сделали заказ. Несмотря на весь опыт, сидящий напротив мужчина, оставался загадкой.
- Чем ты занимаешься?
- Я ведь обещал быть интересным собеседником, помнишь? Вряд ли я смогу выполнить обещание, говоря о работе, - заметил Александр.
- Давай попробуем, - предложила я. - Если мне станет скучно – так и скажу, - я слегка улыбнулась, тут же понимая, что начинаю флиртовать и притормаживая себя. Общение – это одно, но испытывать чувство вины или неловкости не входило в мои планы на ближайшее будущее.
- Договорились, - согласился мой собеседник.
Официант налил мне белого вина, заказанного Александром, несмотря на мои довольно-таки вялые возражения, и оно блеснуло расплавленным золотом в приглушенном свете массивных бра. Слегка приподнимая бокал, прежде чем сделать небольшой глоток, я приготовилась слушать.

Говорил Александр довольно лаконично, но интересно и по существу. Рассказывал что-то про рекламный бизнес, современный подход к продвижению товара на рынке и о качестве отечественной рекламы в частности. Разговор лился сам, легко и плавно перетекая из одной темы в другую. Многое из того, что мы обсуждали помимо его работы, было мне близко и понятно.
Сейчас я уже не помню подробностей, да все это не имеет такого уж большого значения, ведь из того, что я услышала о нем в тот вечер, правдой было только его имя.
К концу нашего ужина я чувствовала странное умиротворение. Новый знакомый сумел не только развлечь, но расположить меня к себе до такой степени, что я вкратце поведала ему о ситуации, в которой оказалась и сама поразилась собственной болтливости, списывая ее на излишек алкоголя и нестандартность ситуации.
- Думаю, это просто страх, - он тонко улыбнулся, слегка наклоняясь вперед и подливая мне немного вина. – Свободолюбие плюс необходимость делить с кем-то квадратные метры.
- Мы и так делим их уже больше года, - напомнила я, чувствуя разливающееся по всему телу мягкое тепло – тут был и алкоголь, и ощущение сытости, и хорошая компания.
- Но не «отныне и навеки», - процитировал Александр, усмехнувшись.
- Ничто не бывает «отныне и навеки», - возразила я. – И примером тому служит то, что мне надо идти. Я прекрасно провела время, правда. Но думаю, мне пора взглянуть в глаза своему страху, - я улыбнулась.
Александр как-то странно посмотрел на меня и кивнул. Видимо, ему это предложение не слишком понравилось.
Но, несмотря на явно присутствующее желание продлить общение, я вдруг поняла, что отпустив ситуацию и на время прекратив гоняться за призраками в собственной голове, соскучилась по тому, с кем делила не только «метры», но и постель, мечты, планы на будущее. Испытав следом довольно неприятный приступ вины, я подумала о том, чтобы ответить на очередной звонок, но отмела эту мысль. Все что я хотела сказать, нужно было сказать лично, глядя в глаза дорогому человеку.

- Подвезти? – предложил Александр, когда мы вышли на улицу, и морозный воздух окутал нас, до неприятного покалывания холодя разгоряченную кожу. Машин на шоссе стало значительно меньше, так же как и случайных прохожих, а в черном небе показались столь редкие в городе гости - крошечные и бесконечно далекие звезды.
Я отрицательно покачала головой и кивнула в сторону парковки.
- Возьму такси, - сказала я. – И спасибо за ужин.
Мне хотелось, чтобы наша встреча осталась просто приятным воспоминанием без возможных последствий.
- Как скажешь, - мужчина улыбнулся и вдруг подошел ближе, поймав прядь моих волос, выбившихся из-под капюшона. – Поцелуй на прощание?
- Не думаю, - я слегка отступила, растерявшись от неожиданности и внезапно вспыхнувшего желания согласиться. Уже не в первый раз я испытала его странное влияние на меня - ощущение непривычного спокойствия и правильности происходящего, каким бы оно ни было.
- Всего один, - тихо произнес он, в один шаг преодолевая разделяющее нас расстояние. – Я ведь так понимаю, мы больше не увидимся?
Какая-то часть меня была категорически против, но другая говорила что-то о приятном вечере, который никогда не повторится, о том, что я больше не увижу его и главное – он мне действительно понравился. Всего один поцелуй… Ведь я, кажется, никогда в жизни не делала ничего опрометчивого, просто поддавшись сиюминутному порыву.
Я слегка прикрыла глаза и приподняла голову, почти сразу же ощущая прикосновение его прохладных губ к своим. Легкий, мимолетный, ничего не значащий поцелуй закончился едва начавшись. Испытывая что-то сродни разочарованию, я открыла глаза, когда мужчина вдруг крепко обнял меня за талию и, притянув к себе, снова поцеловал, в этот раз гораздо требовательнее, заставляя мои губы приоткрыться ему навстречу. Голова закружилась, мелькнула мысль о том, что, наверное, не стоит так увлекаться своим внезапно проснувшимся легкомыслием, когда вспышка острой боли заставила меня резко отпрянуть и поднести руку ко рту. Опустив взгляд, я увидела на пальцах кровь, очевидно сочившуюся из прокушенной губы. Собираясь сказать все, что я думаю по этому поводу, я посмотрела на Александра, и крик застрял у меня в горле. Не потому что меня так испугали светящиеся в темноте глаза или хищный оскал, изуродовавший его красивое лицо – кажется, я даже не успела этого осознать, а потому что вдруг поняла, что больше не контролирую свое тело. Он подхватил меня прежде, чем я успела рухнуть в свежевыпавший снег, и крепко обхватив за талию, дотащил до машины. Со стороны это наверное выглядело, словно девушка переборщила с горячительными напитками. Последнее, что я помню – холодное прикосновение и запах кожаных чехлов, остро ударивший в нос.

3

Вернувшееся ко мне сознание было спутанным, окружающая картинка плыла перед глазами, в горле стоял ком. Светловолосый мужчина, склонившийся надо мной, показался смутно знакомым, но я никак не могла вспомнить, откуда знаю его. Да и не очень-то старалась. Любая попытка сосредоточиться или рассмотреть хоть что-либо в свете электрических ламп отзывалась сильной дурнотой, подкатывающей к горлу и оседающей горечью на корне языка.
Где я? Как оказалась здесь? И даже – кто я? Подобные вопросы не приходили мне в голову. Слишком туманно и путано все было, слишком сильной была слабость, слишком манящим забытье.
- Потерпи, - произнес незнакомец, и его холодные пальцы коснулись моего запястья, заставляя дернуться всем телом.
Судорожно сглотнув, я приподняла голову. Всюду был кафель – на полу, потолке, стенах, отражающий белый, режущий глаза свет. Мужчина наклонился еще ниже, заглядывая в лицо.
- Не дергайся, а то будет больнее, - тихо произнес он, и я, словно зачарованная, откинулась назад и просто смотрела, как он разрезает тонким лезвием перочинного ножа мое запястье. Боли почти не было, собственное тело казалось ватным, громоздким, чужим. Взяв в руки керамическую миску, мужчина обмакнул в нее пальцы и втер что-то в сочащуюся кровью рану – в это раз боль была такой обжигающей, что я выгнулась дугой и заскулила, не в силах завыть в полный голос. Сознание снова начало покидать меня, тело забило мелкой дрожью, челюсти свело до хруста, казалось, что зубы сейчас начнут крошиться, красное марево застилало глаза. Последнее, что я услышала, был ровный мужской голос.
- Надеюсь, что не ошибся в тебе, - сказал он, скорее самому себе, чем мне.
Уши заложило, мышцы словно выворачивало наизнанку, и видимо, от болевого шока, я, наконец, провалилась в столь долгожданное забытье.

Меня ломало, крутило, выкручивало, сознание возвращалось на краткие мгновения, казавшиеся сущим адом, а потом я проваливалась в темноту. Тяжелую, холодную, липкую – словно самое дно глубокого глухого колодца. Но зато там не было боли, вернее она становилась тупой, будто пробиваясь сквозь толщу воды, и это казалось почти блаженством. А потом боль ушла совсем, и, похоже, я провалилась в сон – какие-то красочные обрывки воспоминаний, ощущений, запахи и звуки кружились в моей голове, отдалялись, становились незначительными, ненужными, поглощаемые пустотой. Абсолютной, умиротворяющей пустотой.
Я открыла глаза. Первое, что увидела – тонкая трещина на темно-зеленом кафеле, идущая прямо от стыка между плитками. Вдоль нее собрался конденсат – мелкие капли словно тянулись друг к другу, соединялись в одну, тяжелели, нависали, готовые сорваться с потолка. Оторваться от этого зрелища было практически невозможно – настолько завораживающим оно было. Никогда прежде я не думала, что обычная кафельная плитка может отливать таким количеством оттенков, особенно мне понравились красноватые вкрапления в тонкой паутине светлых прожилок.
- Очнулась?
Мужской голос заставил меня вернуться к реальности и в мгновение ока вскочить на ноги со своего жесткого ложа – обычной больничной каталки. Голова не закружилась, ноги не подкосились, а зрение было непривычно острым, почти до рези в глазах. Я смотрела на человека перед собой и воспоминания одно за другим возвращались, принося с собой странные ощущения – недоумение, растерянность, холодное любопытство. Никакого страха я не испытывала. Видимо, этот урод накачал меня какой-то наркотой, потому что я никогда не отличалась подобным легкомыслием. Но сейчас мне было все равно, где я и как отсюда выбраться, мне было гораздо интересней, что со мной произошло. Но даже само любопытство было какое-то отчужденное. Словно, не узнай я ответов, это не принесет сильного огорчения.
- Как себя чувствуешь? – спросил Александр, а это был именно он.
- Странно, - честно ответила я. – Что ты со мной сделал?
- Если опустить мелодраматические подробности, то я тебя обратил, - пожал плечами мужчина.
- Обратил? – я прищурилась. Даже глядя прямо на него и следя за его реакцией, мне не составило большого труда в несколько коротких, брошенных по сторонам взглядов рассмотреть окружающую обстановку. Впрочем, рассматривать было особо нечего - полуподвальное помещение, полностью выложенное кафелем, прямо посередине - парочка больничных коек с ремнями, чтобы можно было пристегнуть «пациента» при необходимости, слева от меня на стене тускло блестела массивная металлическая ручка, по всей видимости, встроенного прямо в стену металлического же ящика, в правом углу в полу был сделан сток, над ним раковина, справа от меня - душевая стойка. За спиной Александра находилась лестница, ведущая куда-то наверх, очевидно, по ней можно было выбраться из этого жутковатого места. Дверь с металлическим кругом вместо ручки, маячившая в конце лестницы, была железной и тяжелой на вид, напоминая люк на подводной лодке.
- В вампира, - спокойно ответил мой собеседник, снова заставляя сосредоточиться на нем. Это было нелегко. Мои мысли и ощущения постоянно менялись, перескакивая с одного предмета на другой, словно поддаваясь каким-то внутренним течениям. Когда я, наконец, взглянула в почти черные в тусклом освещении глаза и осознала смысл его слов, то негромко фыркнула.
- Придурок, - сквозь зубы бросила я.
Единственное, чего мне сейчас хотелось – выбраться наружу и почему-то я совершенно не чувствовала робости находясь в одном помещении с явно нездоровым на голову мужчиной. Несмотря на свое довольно хрупкое телосложение, я чувствовала странную силу, разливающуюся во всем теле, и она буквально просила выхода, мышцы ломило, руки и ноги ныли, требуя разрядки и движения.
- У меня для тебя подарок, - не обращая внимания на мою реплику, невозмутимо произнес мой похититель, в один немыслимый скачок переместившись на самый верх лестницы, он крутанул кольцо и, открыв дверь, втянул кого-то внутрь. По мере того, как он подталкивал этого человека вниз по ступенькам, я испытывала самые противоречивые эмоции. В нос ударил запах – густой, тяжелый и почему-то сытный, а привкус пота, примешивающийся к нему, вызывал ассоциацию со вкусным мясным бургером завернутым в небрежную, грязную упаковку. Я сглотнула, дико зачесались десна. В тишине, до этого нарушаемой лишь редким перестуком капель воды с незакрытого до конца крана, появился ровный ритмичный глухой стук. И только потом я разглядела того, кого привел Александр, перестав прислушиваться к себе и вглядевшись в до боли знакомое лицо. Неожиданно для себя я оскалилась, резкая боль резанула десны, и инстинктивно подняв руку вверх, я нащупала остро выпирающие клыки.
- У меня было время подготовиться за неделю, - протянул с легкой усмешкой Александр, наблюдая мою реакцию.
Я проигнорировала его слова, продолжая рассматривать нашего «гостя». Несмотря на апатичное, отсутствующее выражение, это лицо все еще было слишком красивым. Я бы сказала, бл@дски красивым. Именно таким он и был, три месяца таская мне цветы, а потом, лишив девственности на даче своих родителей, предложив добраться домой на маршрутке. Я постаралась вычеркнуть его из памяти, не смея признаваться себе, что действительно испытывала чувства тогда. Я намеренно даже мысленно называла своей первой любовью милого и по уши влюбившегося в меня вскорости Костика. Но это было так давно, что…
- Что с ним? – спросила я, по дуге огибая «старого знакомого» и разглядывая со всех сторон. Наверное, со стороны я походила на голодную кошку, обходящую жирную грязную крысу, на хищника, решающего, не ниже ли его достоинства связываться с подобной тварью. Впрочем, ни о чем таком я тогда не думала. Можно сказать, я вообще не думала, а просто слушала, смотрела, двигалась и говорила по наитию, словно это не я управляла своим телом, а оно мной.
- Гипноз, - спокойно ответил Александр. – Можно отменить, если хочешь. Будет кровавей и… забавней, - слегка пожал плечами мужчина, явно не намереваясь участвовать в этом развлечении.
Я посмотрела на него, как на сумасшедшего, в попытках собрать остатки разума и справиться со странным раздирающим меня изнутри чувством. Ломота во всем теле усиливалась, слегка подкруживалась голова, к тому же подташнивало, и я словно постепенно утрачивала свою неожиданно обретенную способность видеть мир в более ярких, насыщенных красках вместе с наливающейся до этого в каждой мышце силой.
- Неделю… ты сказал неделю, - мой разум, наконец, выцепил сколько-то значимую информацию.
- Семь дней – именно столько нужно для обращения. Довольно сложный процесс, выдерживает далеко не каждый, - словно читая лекцию, монотонным голосом объяснил Александр. – Ты у меня получилась с третьей попытки, - в этот раз, кажется, в его тоне появились довольные нотки.
Значит, до меня было еще двое? И что стало с этими девушками? Или не девушками?
Мысли пропали, едва появившись.
- Я хочу увидеть маму, - хрипло произнесла я, понимая, что даже голос все хуже слушается меня. – И отпусти… это, - поморщившись, кивнула на застывшего истуканом парня.
Не понимая, что за чертовщина здесь творится, я думала только о том, чтобы успеть добраться до единственного человека, который занимал такую большую и значимую часть моего мира, меня самой. Судя по всему, долго я не протяну, став очередной неудачной попыткой… Осмыслить же саму суть происходящего я даже не пыталась, мешал усиливающийся туман в голове и боязнь тронуться умом.
Как ни странно, Александр не отказал в моей просьбе. Вернее в первой ее части. Кивнув на дверь, мужчина глазами предложил следовать за ним. Поднявшись не столь быстро и ловко, как он, и перешагнув высокий порог, я оказалась в самом обычном погребе. В кино такие полны бочек с вином – здесь же был какой-то хозяйственный инвентарь, но совершенно не сочетающийся между собой. «Для виду» - почему-то мелькнуло у меня в голове. Когда мы вышли, мужчина задвинул деревянную панель, и железная дверь, а также вторая почти такая же, которую я успела заметить, скрылись за ней. Подхватив меня под локоть, Александр помог мне выйти. По дороге я отмечала какие-то отдельные детали, слабея с каждой секундой – большой дом, черный кожаный диван, который мы обогнули, тумба на гнутых ножках и массивная ваза в классическом стиле на ней. Потом под ногами заскрипел снег, но холодно не было.
- Не шевелись, - прямо в ухо прошептал голос Александра, оказавшегося у меня за спиной. Невероятно сильные руки сжали мое тело, и мы просто взмыли вверх. Я резко зажмурилась, задышала глубоко и часто, боясь лишиться сознания, но в какой-то момент поняла, что это не приносит облегчения с одной стороны, а с другой – оно мне не очень-то и нужно. Это был даже не страх, а скорее воспоминание о нем. Словно мои эмоции кто-то отключил или заглушил до возможного минимума.
Когда мы зависли в воздухе напротив одного из множества светящихся окон, я не сразу поняла, где мы. А потом перестала вообще что либо понимать, полностью сосредоточившись на том, что происходило внутри. Пожилая женщина медленно подошла к кухонному шкафу и достала оттуда чашку… из того набора, что я подарила ей к Новому году. Подарок, конечно, так себе, но выбирала она сама. Какое-то время, покрутив чашку в руках, мама нахмурилась, словно забыв, что собиралась с ней делать. Когда она ставила ее обратно на полку, ее руки дрожали. Закрыв дверцу, женщина прислонилась лбом к матовому стеклу и заплакала. Еще какое-то время я просто смотрела на нее, разглядывая такую знакомую фигуру – уютный халат в цветочек, роскошные, практически без седины, каштановые волосы, которыми она так гордилась, ссутуленную подрагивающую спину…
- Унеси меня отсюда, - прошептала я, сжав челюсти и зажмурившись.
Такое родное, любимое, самое дорогое на свете лицо было мне чужим. А горе вызвало лишь слабый отголосок сочувствия – вернее, мне казалось, что я должна была его испытывать, и это было невыносимо. Тело, воспоминания, рассудок все еще были прежними, но чувства – нет. Она бы испытала совсем другое…

Именно в тот момент я поняла что умерла.

Когда мы вернулись, парень все так же стоял посреди напоминающей морг комнаты. Я убила его, в первую очередь, потому что была голодна, во вторую – потому что не хотела разочаровывать или злить своего Создателя, в-третьих – он мне действительно когда-то сильно не нравился. Впрочем, это было наименее важным. Раскурочивая его шею, разрывая зубами плоть, превращая ее в сплошную рану, я испытала все же небольшое облегчение от мысли, что он уже ничего не чувствует. Яд. Наши укусы ядовиты – парализуют и лишают памяти. Так сказал Он. Когда сердце задохнувшись, перестало биться, я вопросительно взглянула на Александра.
- Отравиться не отравишься, а проку не будет, - правильно понял мой немой вопрос Создатель.
Кивнув, я отбросила тело в сторону и утерла рукой перемазанное кровью лицо, ликуя от ощущения внутренней наполненности, полностью поддаваясь нахлынувшей на меня эйфории. Дело было даже не в самой крови, и, конечно же, что совсем уж глупо – не в мести, дело было в жизни – чужая жизнь бурлила в моих венах, сильно концентрированная, наполненная ощущениями, даже несущая информацию о своем хозяине. Хм, оказывается этот засранец был не так уж безнадежен.
Вернулись сила, гибкость, ловкость и острота восприятия.
Выдвинув тот самый металлический ящик, что я заприметила сразу, как очнулась, Александр закинул бездыханное тело туда и, закрыв, нажал потайную кнопку. От стены пошел жар.
- Домашний крематорий – оригинально, - сыронизировала я, отвлекая себя от вдруг проскользнувшего чувства отвращения после мелькнувшего воспоминания о растерзанном теле. Словно пробившийся из ниоткуда отголосок меня прежней.
- Сегодня тебе лучше хорошенько выспаться, - сказал Александр. – Трансформация должна завершиться.
Я кивнула, снова молча последовав за ним. Соседняя железная дверь вела в комнату совсем другого типа – винные оттенки, полностью закрывающее пол полотно ковра, даже хрустальная люстра на потолке. И прямо под ней единственные предметы интерьера – два металлических ящика на небольшом обитом черным плюшем пьедестале. Я невольно усмехнулась – слишком уж… по-вампирски?.. Никак на это не прореагировав, Александр нажал кнопку на одном из ящиков и он открылся. Там была даже подушка.
- Здесь стоит механизм, настроенный на солнечные сутки, - объяснил он. – Открывается автоматически, не пугайся.
- А разве нельзя отсидеться в тени? – удивилась я.
Александр закатил глаза, проявляя столь редкие для него эмоции.
- Если ты изучала в школе физику, то должна знать, солнечный свет – повсюду, он отражается от поверхностей.
Больше ни о чем не спрашивая я забралась внутрь с напряжением ожидая момента, когда крышка захлопнется. Раньше я не любила замкнутых пространств. Но оказавшись в темноте и относительной тесноте не испытала никаких неудобств. Ощущение было такое, словно мир перестал стеснять меня своими физическими рамками. Не было самого мира. Была только холодная умиротворяющая пустота - снаружи, внутри, во мне…
В кровавых, но непременно романтичных книжках или сериалах о вампирах, обращенный обязательно запоминает свою первую жертву. Я попыталась вспомнить ту прохожую, что иссушила прямо во дворе дома, в котором выросла. Потом были еще двое, затем этот паршивец… Александр сказал, что это нормально – жажда новичка.
Да, первая жертва не стала для меня чем-то особенным, просто оставшись порядковым номером в списке. Именно такой была последняя мысль, прежде чем я провалилась в темноту.




Дни шли один за другим, ничем сильно не отличаясь. Постепенно снежная белизна сменилась грязными проталинами, а они в свою очередь ровной зеленью газонов. И только яркими вспышками – густая концентрация чужих чувств и эмоций, они согревали заледеневшее за день тело и оставляли после себя лишь отчасти утоленный голод. В какой-то момент я поняла, что жажда отступила. Кровь перестала быть для меня всем. Гораздо сильнее меня мучила жажда жизни. Жизни, которую я отнимала, полной сокровенных желаний, планов на будущее, тайных, иногда подлых и низменных, иногда неожиданно чистых помыслов, которые казались такими ничтожными и в то же время недостижимо далекими. Но в те мгновения, что я держала в своих руках чью-то судьбу, была вольна распоряжаться ею по своему усмотрению – они принадлежали мне.
В то предрассветное утро я по сложившейся уже традиции стояла на высоком крыльце огромного, но казавшегося нежилым дома своего Создателя, вглядываясь в кромку елового леса. Пройдет каких-то пятнадцать-двадцать минут и первый солнечный луч робко лизнет зеленые верхушки. К тому времени я уже буду крепко спать. Или умру?
Неважно. Наверное. Я привыкла не задавать вопросов. Но сейчас, осознав, наконец, что зависимость ослабла, первые из них пока еще несмело заворочались глубоко внутри.
- Ты идешь?
Раздавшийся за спиной голос не заставил меня вздрогнуть, только поежиться, словно из приоткрытой двери потянуло холодом. Хотя я уже полгода как совсем не мерзла.
- Да, сейчас, - кивнула я, не оборачиваясь – Александр всегда заходил за мной перед «сном», ведь наша «спальня» закрывалась изнутри кодовым замком на тяжелой железной двери. – Кто мы? – неожиданно вырвалось у меня.
Судя по движению воздуха за спиной, мужчина ненадолго замер, а затем приблизился. И действительно, две узкие бледные кисти легли на перила слева от меня.
- Вампиры?
Именно так, с вопросительной интонацией. Я повернулась к нему, успев заметить тень усмешки, скользнувшей по губам Создателя.
- И что это значит? Помимо очевидного.
- Что именно ты имеешь в виду? – мужчина повернулся ко мне.
Я задумалась, пытаясь точнее подобрать слова.
- Что значит – быть вампиром? Это… магия, вирус, болезнь, быть может?
Александр молчал, затем еле заметно передернул плечами. Он делал так время от времени. Когда случались эти редкие, всегда короткие беседы. Словно я была безобидной, но все же досаждавшей ему мошкой. Возможно, он даже уже жалел, что обратил меня? Это мысль оказалась неожиданно болезненной. Я почти забыла, что такое боль, неприятие чьих-то слов и забота о чужом мнении, поэтому с непривычки поморщилась. Желание быть нужной своему Создателю было чем-то вроде одного из новоприобретенных качеств – скорости, силе, умению видеть в темноте. Поэтому я уже успела пожалеть, что начала разговор. Настолько, насколько вообще могла жалеть о чем бы то ни было – это было похоже на дуновение ветра в жаркий июльский день, трудно сказать наверняка – действительно было или показалось?
- Ты ищешь человеческие объяснения. Но ты не человек. Просто прими то, что имеешь, - Александр слегка коснулся моего плеча, показывая, что пора идти, и сразу же убрал руку.
От его прикосновения внутри все дрогнуло. Странное чувство отвращения смешанное с безотчетной, неподвластной мне преданностью. Я словно верный пес готова была завилять хвостом от того, что рука хозяина потрепала меня по загривку, и в тоже время яростно вцепиться в эту плоть, раздирая ее. Кажется, я отшатнулась, потому что зрачки Александра чуть сузились, когда он остановил на мне свой пристальный взгляд.
- Ты должна начать получать удовольствие от охоты. Одной крови мало, - сказал он, после чего, еще немного помедлив, направился к раздвижным дверям, ведущим в дом.
Я почему-то почувствовала себя брошенной, но не сдвинулась с места.
- Завтра пойдешь одна, - добавил он, уже скрываясь в темноте.
Губы сами собой раздвинулись в улыбке, внутри вспыхнула радость предвкушения, и я поспешила за Создателем.

Все эти месяцы я не охотилась в полном смысле этого слова. Чаще всего Александр выбирал жертву, иногда – обездвиживал ее, а мне оставалось лишь вгрызться в сонную артерию. Тела мы обычно забирали с собой и сжигали в подвале. Когда на улице стало теплее, и лед на реках двинулся, часть из них отправлялась в плаванье. Мы сворачивали с шоссе на проселочную дорогу и доезжали до глубокого карьера, из которого брала свои истоки широкая спокойная река. Темные воды с булькающим звуком скрывали следы нашего пиршества, чтобы со временем сделать вскрытие бесполезным. Впрочем, большинство из них наверняка проглатывало Балтийское море.
Это было главное, и пока единственное, правило – никаких следов, никаких ниточек, что могли бы привести к нам и сделать существование вампиров страшной реальностью. Не допускались даже малейшие слухи. Иногда я размышляла об активном продвижении образа «очеловеченного вампира» в массы, и мне даже казалось, что это могло быть частью «заговора», если бы такой существовал. Чем разительнее вымысел отличается от правды, тем сложнее в нее поверить. Мысли о других вампирах и возможных сообществах уже проскальзывали у меня в голове, но, еще не готовые оформиться и не сильно волнующие, не получали должного внимания и развития.
Так или иначе, охотились мы всегда примерно в одних и тех же местах. Но в то время как я довольствовалась запозднившимися прохожими под присмотром Создателя, он предпочитал игру – выбор, знакомство и разговор по душам с потенциальной жертвой. То ли от скуки, то ли от чувства дежавю, от которого никак не получалось избавиться, но после двух-трех раз я потеряла интерес к стороннему наблюдению за его «охотой». Поэтому на машине, или же, без особого труда освоив искусство левитации, отправлялась в особняк. Впрочем, перемещения по воздуху я не жаловала. Было в них что-то слишком человеческое: я никак не могла избавиться от мысли, что испытала бы, овладей я подобными способностями до обращения. И это причиняло неудобства, словно новый мир – необъятный, холодный и покорный, становился тесным для меня. Остаток ночи я чаще всего проводила в одиночестве – бродила по дому, читала, хотя это занятие утратило былой вкус, но чаще подолгу застывала у панорамного окна. Я понятия не имела – общается ли Александр с кем-либо, кроме своих одноразовых «спутниц», чем занимается после того, как утолит жажду. Но было очевидно, что отсутствует он дольше, чем того требует даже самый «задушевный разговор». Впрочем, отмечая признаки роскоши в интерьере и размеры дома, я предполагала, что он может решать финансовые вопросы. Размышления о том, что Создатель по-прежнему не посвящает меня в свою «жизнь» и неизвестно посвятит ли в дальнейшем, были не самыми приятными, поэтому я, по уже сложившей привычке или просто следуя новой природе, без особого труда игнорировала их.

Несколько раз я хотела попробовать свои силы в одиночку, но в ответ получала лишь краткое: «Рано», и не смела спорить.
Поэтому, дождавшись, наконец, согласия, проснулась в сладостном предвкушении. Почти застывшая в жилах кровь бурлила даже без «подпитки», а кончики пальцев чуть подрагивали от возбуждения, током пробегающего по телу.
- Ты похожа на голодную кошку, – усмехнулся Александр, чуть дольше, нежели обычно задержав на мне взгляд.
- Как я выгляжу?
Ухмылка на его лице стала очевиднее.
- Да, отсутствие отражения может стать проблемой.
Я промолчала, отметив про себя, что для него это проблемой как раз не было. Он всегда был одет «с иголочки» и выглядел соответствующе. Мужчина подошел ко мне и критически осмотрел, затем на его лице мелькнуло удовлетворенное выражение, а я в очередной раз отметила двойственность своих ощущений от его близости.
- Все прекрасно.
Я кивнула в знак благодарности. Поразительно насколько немногословным он мог быть, и сколько значения умел вложить в одну короткую фразу. Иногда мне даже казалось, что за наш первый разговор, воспоминания о котором были крайне расплывчатыми, он сказал больше слов, чем за последующие полгода.
Что это было - черта характера или отношение? Если совсем недавно это казалось не слишком важным, то сейчас я не могла сказать об этом с уверенностью. Скрывал ли Александр от меня что-то? Да, и многое. Это было очевидным – ведь я даже не знала год его обращения, не имела представления о том, кто был его Создателем, знает ли он других представителей нашего вида. Но хотела ли я получить ответы? Вот о чем я тогда задумалась. В любом случае, прежнего равнодушия уже не было.

Я выбрала угловой столик, скрывающийся в полумраке предложенного Александром бара. Как ни странно, я испытывала даже нечто сродни волнению, словно сдавала особый экзамен. Посетителей было пока немного, в основном шумные компании, раздражающие взрывами хохота и пустыми разговорами, которые я была вынуждена слушать в мельчайших деталях - вплоть до незаметных вздохов и участившегося сердцебиения - из-за особенностей слуха. Помню, что первое время было сложно справиться с этой какофонией звуков, поэтому мы с Создателем избегали людных мест. Со временем я стала привыкать, вычленять нужное, а стоило в поле зрения появиться подходящей жертве, как все мои инстинкты и способности были направлены только на одну цель – ощутить вкус горячей крови во рту. Но вот, наконец, стали появляться потенциальные жертвы – одиночки, пришедшие в поисках новых знакомств с возможным продолжением. Из своего укрытия я с интересом рассматривала каждого, прислушиваясь к себе.
- Ты почувствуешь это, - сказал Александр еще в машине, давая последние указания. – В каком-то смысле, не ты выберешь жертву, а она тебя.
- Я должна обратить на себя внимание? – этот вопрос мучил меня, ведь Создатель не раз повторял, что мы всегда должны оставаться в тени.
- Ты должна просто захотеть, почувствовать особую энергетику и притянуть нужного человека к себе.
- Притянуть? Как вообще это работает? – я не раз видела, как действует Александр на людей, вводя их в состояние близкое к трансу. Даже однажды ощутила на себе. – Это гипноз?
Мужчина, который до этого смотрел в затемненное окно своей любимой Прады, отрицательно покачал головой, а затем обернулся.
- Не совсем, - его взгляд был серьезным. – Ты должна понять одну вещь – не каждый человек может стать жертвой.
- Почему? А если мне этого захочется? – я была искренне удивлена таким поворотом.
- Тогда напади на него в темном переулке, - губы Александра сжались в тонкую полоску, он снова отвернулся. – Но если это охота, ты должна найти того, кто пусть и неосознанно хочет быть пойманным. Ты спросила про гипноз, но это скорее подавление воли. Во-первых, не каждую волю можно сломить, во-вторых, всегда проще выиграть у того, кто хочет поддаться. Да и сами люди очень разные: кого-то ты сможешь заставить подставить тебе шею добровольно, иные, едва почувствовав вмешательство, воспротивятся. Так что будь осторожна.
- Хм, - звук вырвался непроизвольно, и я поспешно отвернулась к окну, опасаясь его гнева.
- Ты представляла это иначе?
Я кивнула, а затем, понимая, что он смотрит в другую сторону, поспешно добавила:
- Немного…
- Что ж, - его неожиданно оживленный тон заставил обернуться, - многое зависит от тебя. Чем сильнее вампир, тем меньше тех, кто может противостоять его влиянию. Что-то приходит с возрастом, а что-то дано нам при обращении. Ведь слабые не могут пройти его, а значит, ты уже сильнее многих. Иди, - он усмехнулся, - и удачной охоты.
Склонив голову в знак благодарности, я выскользнула из авто и легкой походкой направилась в бар. Хотя внутри все сжималось – я волновалась, и между тем ничего не хотела так, как справиться сегодня. Сделать первый шаг хотя бы к подобию самостоятельности.

Я постучала коготками по высокому фужеру с какой-то сладко-молочной гадостью, вновь обвела взглядом кандидатов… и застыла, глядя в такое знакомое лицо. Девушка побледнела и вцепилась в руку сопровождавшего ее мужчины. Я не знала его, а ведь раньше она делила со мной все свои радости и печали, приводила новых ухажеров на смотрины. Лучшая подруга, почти сестра… Ее губы сложились в первую букву моего имени, и я поняла, что медлить больше нельзя. Почти не помня как выскочила из заведения, я успела скрыться за углом, когда услышала ее взволнованный голос.
- Ольга! – крикнула она, заставляя прохожих и направляющихся к бару посетителей оборачиваться. – Оля! Оля… - ее голос задрожал, губы скривились, и она рывком поднесла руку ко лбу, прикрывая глаза.
- Настя, ты что? – выскочил на улицу ее спутник. – Увидела кого-то? Что-то случилось?
Девушка оторвала руку от лица, опустила голову вниз, а потом запрокинула наверх, резко втягивая носом воздух и борясь со слезами.
- Да. Нет… Не знаю. Оля, помнишь, я рассказывала…
Парень осторожно обнял ее за плечи.
- Твоя подруга? Та, что пропала без вести? – невнятно пробормотал он, очевидно боясь вновь касаться больной темы.
- Мне показалось… что я видела ее, - прошептала Настя, - за дальним столиком. Было темно… а потом она быстро вскочила и ушла. И мне кажется, - она заглянула в глаза мужчине, в надежде на его поддержку. – Мне кажется, она тоже меня заметила.
- Но если бы это была она, - мужчина старался осторожно подбираться слова, но девушка уже почувствовала, что он хочет сказать, и отвернулась, закусив губу, - она бы, наверное…
- Подошла ко мне, - бесцветно закончила Настя, понимая, что он прав.
- Подошла к тебе, - эхом повторил парень, крепко обнимая ее. – Хочешь, поедем домой?
«Домой? Они что же - живут вместе?» - мелькнула у меня в голове какая-то совершенно ненужная информация.
- Нет, - спрятавшая на его плече лицо девушка отрицательно мотнула головой и, чуть отстранившись, вытерла слезы ладонями. – Просто я очень скучаю… - тихо произнесла она, с трудом сглатывая ком в горле.
- Знаю, - парень поцеловал ее в макушку и, приобняв за плечи, повел внутрь.

В некоторой задумчивости я пошла прочь. Пережитые только что ощущения тревожили и не давали вернуть нужный настрой. В момент этой случайной встречи мне показалось, что будь это возможным, мое сердце колотилось бы как бешеное. Ощущение было такое, словно я заглянула в лицо собственной смерти. Наконец, в попытке похоронить неприятные воспоминания, я огляделась: вокруг шелестели приземистые деревья, насаженные вдоль узкой дорожки, под ногами хрустел песок. Я забрела в небольшой сквер минутах в пятнадцати быстрой ходьбы от паба. Звонить Александру не хотелось. Так же как и рассказывать о случившемся. Очевидно, что происшествие ставило под угрозу наше «главное правило». А я просто позорно бежала. Но как я должна была поступить? Разве что – вернуться и убить?
От причиняющих непонятный дискомфорт размышлений меня отвлек звук быстро приближающихся шагов. Девушка шла по боковой дорожке, я притормозила и она оказалась в трех шагах впереди меня. Я усмехнулась, ощутив просыпающийся азарт. Что ж, лучше так, чем никак. Оглядевшись по сторонам и прикидывая, куда можно будет оттащить тело, я сократила расстояние между нами. Но затем изменила сложившейся уже традиции нападения со спины, решив, что имею право на небольшую компенсацию, раз «большая игра» сорвалась:
- Не подскажете, который час? – ласково произнесла я ей почти на ухо.
Она дернулась всем телом, по инерции продолжая движение, после чего обернулась. На хорошеньком без намека на макияж личике мелькнула облегченная улыбка:
- Конечно.

Вернулась я под утро сама. Александр был уже дома.
- Как прошло? – поинтересовался он. – Я ждал твоего звонка…
- Немного задержалась, - сухо произнесла я, чувствуя, как дерет горло. – Все отлично.
- Тело?
- В реке.
Он кивнул, поднимаясь.
- Выглядишь неважно, - заметил вампир, помешивая угли в уже, похоже, давно разожженном камине – странная привычка, которой я не понимала. – Точно все в порядке? – взгляд темных глаз неожиданно прошил меня насквозь.
Выдержав его, я отрывисто кивнула. После чего направилась в подвал, но, уже открыв дверь, обернулась.
- Скажи, если укусить, но не убить – человек вспомнит что-нибудь?
Александр вопросительно изогнул бровь. Я равнодушно пожала плечами.
- Мне просто интересно.
Еще какое-то время мужчина внимательно изучал мое лицо, потом кивнул, видимо подразумевая то, что поверил мне.
- Не должен. Зачем тебе?
Я повела плечом.
- Ты ведь понимаешь, что подобные следы на теле наведут на вполне определенные подозрения? – уточнил вампир. – К тому же, я слышал, что не на всех яд действует так, как надо.
- От кого?
- Что от кого? – на мгновение растерялся Создатель.
- От кого слышал?
Александр выглядел изумленным, отвернулся и молчал так долго, что я уже решила, что он не ответит.
- От своего Создателя.
Я хотела спросить еще что-нибудь, но передумала. Хватит пока и этого. Прикрыв за собой дверь, я направилась в нашу «спальню».
И впервые за эти полгода легла в гроб голодной.

- Не подскажете, который час?
- Конечно, - девушка оборачивается, полы ее тоненького плащика распахиваются, демонстрируя большой круглый живот. – Полдвенадцатого.
- Спасибо, - выдавливаю я из себя.
- С вами все в порядке?
Через силу киваю и, резко развернувшись, почти бегу в спасительную темноту, ускоряясь на каждом шаге. Оказавшись одна, падаю на колени и с силой вцепляюсь в какое-то тощее деревце, готовая вырвать его с корнем. В горле стоит ком. Мне не нужно дышать, но я задыхаюсь… Сгибаюсь пополам, из горла вырывается полузадушенный стон.

Нет, я не пожалела свою жертву. Она пожалела ее. На краткий, показавшийся бесконечно долгим и мучительным миг, я ощутила в своем теле ее присутствие, ее боль, ее отвращение.
Бездумно вперившись взглядом в крышку гроба, я пыталась отыскать в себе следы того состояния. Их не было. Ничего не было. Но я уже не чувствовала прежнего спокойствия. Зато знала почти наверняка - прежняя Ольга не умерла окончательно, не исчезла, обрывками ли воспоминаний или как-то еще, она сумела на доли секунды завладеть моим сознанием, тупой разъедающей болью врезавшись в грудь…