Название: "Вечная жизнь"
Авторы: Алиен
Страничка автора
Разрешение: Получено
Краткое содержание: Среди современных вампиров немало тех, кто предпочитает вести обычную человеческую жизнь. Но древнее пророчество предвещает одному из них гибель от руки человека.
Предупреждение: вампиры
Размещение: не копировать на другие ресурсы без разрешения автора
Работа на литературный конкурс "Трансильвания -2012"




Гостиная тонула в полумраке, а на подоконнике плескался лунный свет. Наступила ночь. Короткая невинная летняя ночь.
Возле окна в уютном венецианском кресле восседала пожилая величавая дама. Старомодная прическа, стеклянная бледность кожи и неподвижные, будто вылепленные из воска руки делали ее похожей на одну из фигурок мадам Тюссо. Любителю ярких сравнений она могла бы напомнить увядшую хризантему, ваятелю - готическую скульптуру, а случайному гостю - безмятежно дремлющую домохозяйку. Однако женщина в кресле и не думала спать. Опустив накладные ресницы, она разглядывала кровавое пятно на паркете. Служанке давно уже следовало его убрать.
Звали даму Софья Семеновна. Она находилась в той великолепной поре, когда на вопросы о возрасте отвечают с неизменной иронией.
-Пять веков... или больше, - улыбаясь, говорила она, и это вовсе не было шуткой. Вампиры нередко оценивают свой возраст веками, а Софья Семеновна принадлежала к ним уже очень давно.
В столице она объявилась в мае 2010 года.
"...на московском оперном небосклоне заблистала певица, обладающая, несмотря на преклонные лета красивым удивительно ярким вокалом", - писали в анонсах. Старуха-графиня из "Пиковой дамы" в ее исполнении моментально стала сенсацией. Зловещая аура голоса наводила ужас на сидящих в зрительном зале.
-Пронизывает до мурашек, - признавались они.
Вокруг престарелой солистки начался восторженный ажиотаж. Кто она? Откуда? Почему о ней никто ничего не слышал?
-Прежде жила во Франции, лечилась от малокровия, - отвечала она. - Остальное спросите у Германа. Он вам расскажет.
В роли Германа перед журналистской братией выступал ее муж - черноволосый красавец испанского типа и по совместительству директор звукозаписывающей студии Павел Бертеньев. Внешне он казался моложе супруги более чем на полвека и так же неохотно давал интервью. Ни слова о личной жизни, только планы на будущее и расписание ближайших спектаклей. Это рождало самые невероятные слухи и домыслы. Поговаривали, что старуха и в жизни считает себя героиней "Пиковой дамы", а с Бертеньевым ее связывает какой-то особенный интерес.
Софья Семеновна никогда не давала опровержений. Пристальное внимание действовало ей на нервы. Она держалась вдали от светского общества, избегала телевидения, купила себе домик в Подмосковье и большую часть времени проводила там.
Уединение. Тишина. Покой... и нестерпимая ностальгия по прошлому. Современные певицы наводили на нее тоску и если бы спросили, как она относится к своим молодым коллегам, не задумываясь, ответила бы словами графини:
Ну, времена!
Повеселиться толком не умеют!
А что за тон! И не глядела бы.
Ни танцевать, ни петь не знают!
Кто танцорки? Кто поет?
Девчонки!..
-Вот именно - девчонки! - Софья Семеновна не заметила, что проговорила знаменитую реплику вслух.
Неожиданно скрипнувшая дверь прервала ее мысли. Пожилая дама подняла глаза и увидела свою служанку. Элиза едва переставляла ноги. Сбившиеся в паклю волосы торчали седыми клочьями, обвисшие щеки колыхались при каждом шаге, а во взгляде застыло бессмысленное выражение, какое бывает, вероятно, у сытой коровы.
Софья Семеновна поморщилась. Ну, что за дуреха! Опять, разумеется, лазила в погреб, где хранилась дешевая кровь. (Хранилась на всякий случай, мало ли что может случиться.) Брали это пойло с городских бомжей, а потом бесплатно развозили желающим в специальных бочках. Выпьешь хотя бы кружку, и тело дряхлеет, а вид как у спившейся бабы.
Для себя пожилая певица заказывала кровь восьмидесятилетних женщин, разлитую в изящные бутыли, оплетенные белоснежным ротангом. (Дурман, немного мудрости и… только капелька магических консервантов.)
Служанка плюхнула на пол тряпку и, терзая слух скребущими звуками, принялась за оттирку пятна. Наблюдать за ней было "весело" - руки трясутся, глаза безумные. Настоящее пугало для ворон.
Софья Семеновна взяла ее в услужение пару веков назад. Вампирша из деревенской девки получилась своеобразная - ленивая и нерасторопная. "Чего надрываться-то? Впереди ведь целая вечность".
С той поры действительно протянулась целая вечность...
Неожиданный звон колокольчика, по старинной привычке подвешенного у входа, заставил обеих женщин удивленно посмотреть друг на друга.
Кто бы это мог быть? Мужа Софья Семеновна отпустила к друзьям. Гостей не ждала...
-Поди, открой, - произнесла она тоном графини.
Элиза послушно кивнула и, на ходу выжимая тряпку, поковыляла в прихожую.
Громыхнул замок. Два голоса затеяли невнятный спор. Через несколько минут служанка вернулась без тряпки, но с прыгающим от волнения подбородком.
-Там - она!
Палец прочертил воображаемую дугу и показал на дверь.
-Кто? - не выдавая волнения, спросила Софья Семеновна.
-Ну, эта... у которой брошка, - пояснила Элиза.
-Что за бро...- начала, было, пожилая дама, насупив брови, и вдруг осеклась.- Как?! - воскликнула она, поднимаясь с кресла.
(Даже в полумраке было заметно, что ее фигура, несмотря на возраст, сохранила гармонию. Вечернее платье и массивные серьги старинной работы, болтавшиеся в ушах, дополняли картину. Софья Семеновна была внушительной женщиной.)
-Сколько каменьев на брошке пересчитала? - с угрозой произнесла она.
-Трынадцать, - уверенно отозвалась Элиза.
"Ну, что ж..." - подумала пожилая дама, вернулась в кресло и, напустив на себя величавый вид, скомандовала:
-Приглашай! Ну, а сама... поди куда-нибудь. К себе в комнату, например.
Вместо ответа Элиза щелкнула выключателем, заставив хозяйку прищуриться от яркого света, и поковыляла в прихожую. Через минуту в гостиной появилась девица, темноволосая, с выпяченными губами и силиконовой грудью под неприлично короткой футболкой.
Софья Семеновна поморщилась. На дворе, разумеется, лето, но бывает ли настолько жарко, чтобы оголять пупок!
-Что вам нужно? - спросила она недовольным тоном.
-Поговорить, - ответила незнакомка смущенно.
Надо же, какая скромница!
Софья Семеновна удивленно выгнула бровь.
-Поговорить среди ночи?
Поведение девицы вдруг резко переменилось.
-А какая вам разница день или ночь? - усмехнулась она. Откинула волосы и постучала ногтем по брошке, приколотой на плече.
Софья Семеновна похолодела. Женщина с брошкой... В древнем пророчестве говорилось, что она появится в полнолуние. А сегодня?..
-Да, бабуля, - с ехидством сказала незваная гостья. - Сегодня именно такая ночь и я пришла, чтобы вырезать твое нечестивое сердце!
В ее руке неизвестно откуда появился кинжал.
"Серебряный..." - обомлела пожилая женщина. Она сидела, вцепившись в подлокотники, полумертвая от испуга и вдруг подумала... второй раз не умирают. Да еще по вине полуголой девчонки!
С грохотом отодвинув кресло, Софья Семеновна кинулась на незваную гостью и повалила ее на спину. Выбитое из руки оружие заскользило по полу. Извиваясь угрем, девица потянулась к нему, но пожилая дама оказалась первой и ловко схватилась за рукоятку. Взмах руки. Сейчас все будет кончено!..
-Софья!!! - воскликнул знакомый голос.- Осторожнее! Ты же убьешь меня...
Софья Семеновна вдруг увидела, что на полу вместо полуголой девицы распластался муж. На Павле была одежда, в которой он вышел из дома - черная рубашка, черные брюки. Короткие, с угольным блеском волосы слегка растрепались, а холодные синие, будто небесная прорубь, глаза с опаской поглядывали на кинжал.
-Убери его скорее от моей груди, - говорили они.
Перед Софьей Семеновной возникло невозмутимое лицо Элизы. Служанка деловито вытащила оружие из ослабевших пальцев хозяйки, с видом знатока осмотрела его и сказала:
-Это не серебро.
-Много ты понимаешь, - рассмеялся Павел, поднимаясь на ноги.
В ответ служанка обиженно надула губы. Тогда он обнял ее за плечи и чмокнул в дряблую щеку. Поцелуй был невинным, но Элиза вырвалась и отбежала к окну.
-Ну, что ты как ребенок. Шуток не понимаешь? - примиряющим тоном проговорил мужчина.
-Конечно, ребенок. Двести лет и все еще девственница, - вмешалась Софья Семеновна, усаживаясь в кресло. Она уже вполне оправилась от пережитого ужаса и теперь пыталась держаться с прежним достоинством.
-Ну, что за шутовство? Напугал нас обеих до смерти.
-Дорогая, не пора ли забыть о пророчестве, вот и все что я хотел вам сказать, - беспечно ответил Павел. - Вы же видите, что это глупо. Ну, зачем какой-то женщине являться сюда среди ночи, вооружившись кинжалом из чистого серебра да еще нацепив при этом брошку в тринадцать каменьев...
-За тем, "чтобы уничтожить в Софейле вампира и освободить ее сердце", - продекламировала по памяти старая дама одну из строчек древнего манускрипта, и язвительно заключила. - Ты прекрасно знаешь, что я единственная, чье полное имя Софейла, и что же мне, по-твоему, делать?
-Не задумываться и все.
"А если бы в пророчестве говорилось о тебе? Если бы это тебе угрожали вырезать сердце?" - мысленно возмутилась Софья Семеновна.
"Я бы уж точно не стал превращаться в старуху", - в той же манере отозвался Павел.
"Это здесь вообще не при чем. Я просто хотела сыграть графиню, находясь в ее возрасте. До меня этого не делал еще никто, и теперь я навсегда останусь легендой..."
"А Элиза почему страдает? Превратила ее в чудовище, смотреть же тошно".
"Она моя прислуга, что хочу, то и делаю!"
"Перестань над ней издеваться. Иначе..."
"Что иначе?"
Оба одновременно посмотрели на притихшую Элизу. Она стояла у окна и молча пялилась на луну, делая вид, что происходящее в комнате совершенно ее не волнует. Мысли хозяев были скрыты от нее. Для того чтобы слышать их разговор, надо было долго учиться. А когда служанке думать об учебе?
-Элиза, - позвал ее Павел. - Не откажешься прогуляться со мной?
-Как это? - испугалась стоящая у окна.
-Ну, как обычно, - обаятельно улыбнулся синеглазый красавец. - Поедем в Москву, покатаемся по проспектам или посидим где-нибудь в парке, полюбуемся на фонтаны...
"Можешь не стараться, она откажется, я ее знаю", - съехидничала Софья Семеновна, но вопреки ожиданию Элиза, скромно потупив жабьи навыкате глазки, ответила;
-Я согласна.
-Вот и отлично! - торжествующе воскликнул Павел. - Но вначале выпей вот это.
Он достал из кармана небольшой пузырек и протянул служанке.
-Здесь молодая кровь. Она вернет тебе красоту и юность. Будешь снова выглядеть на двадцать-двадцать пять.
Сбитая с толку служанка слушала, как завороженная и не двигалась. Весь ее вид говорил о том, что она смущена, взволнована и не знает, как поступить.
-Ну, что же ты, Элиза? Пей, - с иронией сказала Софья Семеновна.
"Только потом пеняй на себя", - предупредил ее взгляд.
Элиза, вздрогнув, взяла протянутый пузырек и трясущимися пальцами отвинтила золотую крышку. (Возможно, ее руки дрожали от страха, возможно, от нетерпения.)
Выпив крови, она зажмурилась. Перемена облика произошла мгновенно. Гораздо быстрее, чем способен уловить человеческий глаз. Теперь вместо Элизы перед хозяйской четой стояла миловидная пышногрудая блондинка, одетая правда в страшенное тряпье.
-Ну, что идем? - окликнул ее Павел.
Элиза медленно приоткрыла веки и с видимым удовольствием принялась себя разглядывать.
-Ах, как трогательно. Золушка едет на бал, - съязвила Софья Семеновна. - Но кто же подарит ей платье?
-Ты, разумеется. Кто же еще у нас добрая фея, - поддел ее муж.
Старая дама подавила смешок.
-Ну, пусть оденет то, которое ты купил. Ядовито-желтое с глубоким вырезом, - Софья Семеновна обратилась к служанке. - Можешь забрать его на совсем. Оно так очаровательно мнется.
Простодушная Элиза не поняла, что над ней издеваются, и, с благодарностью взглянув на хозяйку, помчалась на второй этаж за обновкой.
Пока ее не было, Софья Семеновна делала вид, что находится в гостиной одна, а когда служанка вернулась в красивом, но тесноватом наряде, лишь состроила брезгливую гримасу и отвернулась к окну.
Едва только за парочкой захлопнулась дверь, она метнулась к секретеру. Среди стоявших на полках бутылей с кровью хранилась одна, наполовину пустая. На этикетке с золотыми медалями значилось двадцать пять. Старая дама вытащила тугую затычку, глотнула из горлышка немного крови и с наслаждением облизала губы. Тщательно закупоренная бутылка вернулась на прежнее место, а помолодевшая Софья Семеновна выудила из сумочки (лежавшей на секретере) мобильник и нажала несколько клавиш.
-Это ты? Наконец-то, - ответил ей приятный баритон.
-Приезжай быстрее!
-Уже лечу.
На этом разговор закончился.
Софья Семеновна пошла переодеться, а заодно посмотреть, все ли убрано в спальне и на всякий случай немного проветрить. Мужчина, которого она пригласила, не был вампиром, и застоявшийся запах крови, на который она совершенно не обращала внимания, мог его напугать.


Ночь дарует вампирам силу, и Павлу хватило бы секунды, чтобы оказаться в любой точке земного шара. Но ему нравилось ощущать себя обычным человеком и тратить время на связанные с этим "неудобства". Именно по этой причине он предпочел отправиться в Москву на машине.
Элиза была менее сентиментальна. Главным, в ее характере оставалась основательность, полученная от родителей-земледельцев. "Каждый поступок имеет причину, а причина - мотив", - частенько повторял отец перед тем, как наполнить стакан. - "Когда человеку хочется пить, он жаждет воды, а когда желает "напиться" - вода для него уже не сладка".
Поведение хозяина нуждалось в логическом объяснении. Зачем ему понадобилось среди ночи превращать старуху в молодую девушку, приглашать ее на прогулку и наряжать в красивое платье?
Ну, ясно же - он влюблен! Влюблен в свою служанку и, видимо, уже давно.
Сейчас они сделают остановку где-нибудь в укромном месте и тогда...
Элиза сидела на заднем сиденье, пялилась на хозяйскую спину и мучилась от ожидания. За двести лет, проведенных на земле, она еще не знала ни одного мужчины. Павел был единственным, кто затронул ее мертвое сердце. Мужественное красивое лицо, блестящие смоляные волосы, бесподобно синие пронзающие насквозь глаза. Они всегда улыбались, даже если их владелец становился мрачен, и не менялись во время иллюзии, сохраняя прежнюю синеву. Это выделяло его среди других вампиров, для которых создание иллюзии не проходило бесследно, ведь стоило им обратиться в другое существо, их глаза наполнялись янтарной желтизной.
Но самое главное - Павел никогда не старел. Обычно кровь переносит на вампира возраст человека, в чьих жилах когда-то текла. Однако на Павла она действовала каким-то особенным образом, оставляя его вечно молодым, даже если принадлежала глубокому старику. Элиза видела в этом подтверждение своей давней догадки, что хозяин не просто вампир, а могущественный демон, и что явился прямо из преисподней и наделен не только завораживающей красотой, но и невероятной сокрушительной силой.
Конечно, это были всего лишь фантазии, но Элиза в них искренне верила, считала Павла самым желанным и необыкновенным мужчиной, и ждала лишь того момента, когда он остановит машину и пересядет к ней на заднее сиденье, чтобы признаться в своей любви.
Заветный момент, однако, почему-то все откладывался и откладывался.
Может хозяин считает, что инициатива должна исходить от девушки?
Элиза неуверенно тронула его за плечо.
Машина резко затормозила.
-Ты чего? - спросил синеглазый красавец, повернувшись назад.
Элиза показала взглядом на сиденье рядом с собой.
-Что такое? - не понял Павел и вышел из машины.
Девушка смущенно зажмурилась.
Сейчас он опуститься рядом...
-Да что случилось? - удивленно проговорил Павел и забрался к ней на заднее сиденье.
Элиза почувствовала, что ее тормошат и "потеряла сознание". Вернее сделала вид. А когда Павел наклонился, обхватила его шею руками и принялась целовать. Сердце замирало от нежности, ведь это было впервые и так приятно... Но избранник почему-то рассмеялся.
Элиза отшатнулась и посмотрела на него исподлобья.
-Вам противно? - разочарованно спросила она.
Павел дружески взял ее руки в свои.
-Ну, что ты. Нет. Конечно, нет.
В сознании Элизы это признание мгновенно трансформировались в недостающее подтверждение любви.
-Тогда почему вы смеетесь, - сказала она.
-Погоди... - спохватился Павел и добавил, думая о чем-то своем. - Забыл же совсем. Я ведь заехал домой, чтобы забрать документы. Собирался отвезти их в офис... Посиди тут, ладно? Я ненадолго.
С этими словами он вылез из машины и через мгновение исчез.


Перемещение в пространстве похоже на провал сознания. Вынырнув из него, Павел очутился в гостиной, где совсем недавно разговаривал с женой, и увидел опустевшее кресло.
"Софья!" - позвал он мысленно.- "Софья!!! Где ты ... черт!"
На лестнице мелькнула неясная тень. Приблизившись, тень обрела довольно четкие контуры и превратилась в женщину. Это была та, кого он искал.
-Что с тобой? - удивился Павел.
Уходя из дома, он оставил жену восьмидесятилетней дамой, одетой в бархатное концертное платье, а сейчас перед ним стояла молодая женщина в развевающемся пеньюаре. Легкая прозрачная ткань облегала ее формы, особенно выделяя грудь.
Вначале Павел подумал, что Софья решила сделать ему сюрприз, но внезапно понял свою ошибку. В нос ударил густой узнаваемый запах.
Свежая кровь! Как же он не заметил раньше?
Теряя рассудок, Павел взлетел по лестнице и ворвался в спальню.
На кровати, повернувшись на спину, лежал раздетый мужчина и с довольным видом покуривал сигарету...
Павла будто сунули в святую воду. Безудержная злоба ослепила глаза, утроила силы. Любовник жены получил удар, способный повалить слона. В этом ударе соединились обида, ярость и боль. Оглушенная жертва едва ли успела что-то понять. Почти мгновенно из ее груди было вырвано сердце. Руки вампира окрасились кровью. Темная, пахнущая окурками, она хлестала из растерзанного тела, брызгая в лицо и попадая на губы.
Павел вытер ее простыней и глухо произнес:
-Вызови Морка. Пусть уберет эту падаль.
Он знал, что за ним с порога наблюдает жена.
-Вызову, - ответила Софья с философским спокойствием.- Но сначала объясни, что это значит? Врываешься, убиваешь моих гостей....
Павел резко обернулся. В глазах помолодевшей "графини" не было ни чувства вины, ни раскаяния.
-Ты поехал ублажать служанку, разве нет? - сказала она, опережая вопрос. - А теперь явился предъявлять претензии?
Павел смотрел на нее, и чувствовал, что любовь внезапно ушла. Исчезла, вытекла, выплеснулась из сердца, словно вода из треснувшего сосуда. Вместо любимой женщины он видел лишь внешнюю оболочку. Точеная фигура, кукольно-прекрасное лицо, длинные иссиня-черные волосы, крупными кольцами рассыпанные по плечам - такой она запомнилась в первую брачную ночь, а теперь на ее кровати валялся другой мужик.
Зажженные в канделябрах свечи казались погребальными. Они стояли повсюду - на тумбах, придвинутых с двух сторон к изголовью кровати, на полу, окаймляя ковер, на подоконнике и возле двери - с той стороны, где не было петель. Отблески пламени ложились на стены, плясали на потолке, танцевали на раздвинутых шторах.
Павел подошел к жене и поцеловал ее в губы.
-Теперь ты свободна, - сказал он, отстранившись. – Можешь жить, как тебе нравится. Мне все равно...
Софья хотела ответить, но его уже не было в спальне. Остался только терпкий, едва уловимый шлейф мужского одеколона и внезапное чувство одиночества, которое ощутила в своем сердце покинутая жена.
-Морк!!! - позвала она в отчаянии, и рядом с ней немедленно появился темный силуэт - крупный широкоплечий мужчина неопределенного возраста в траурной одежде и черных ботинках.
Выглядел он настолько ужасно, что при взгляде на него хотелось отвернуться. Голову, лицо и шею покрывала сморщенная обгорелая кожа. Живыми были только глаза. Они с восторгом глядели на расстроенную хозяйку спальни.
-Ритуальные услуги заказывали? - проговорил этот монстр, обнажая в улыбке безупречно белые зубы.
-Надо кое-что убрать, - стараясь выглядеть спокойно, пояснила Софья.- Немного насорили с мужем... ну, ты сам видишь.
-Вижу.
Морк подошел к перепачканной кровати, на которой валялся окровавленный труп, и жестом фокусника вытащил из кармана белые перчатки. Выглядело слегка чудновато, но Софье было не до смеха. Она злилась на мужа. Как он мог обвинить ее, не разобравшись, она же ни в чем не виновата. Ни в чем!

Павел бесцельно бродил по ночному городу и с тоской наблюдал, как бледнеет рассветное небо.
Скоро выглянет солнце, придется искать убежище, а куда деваться человеку, которому не хочется идти домой? На работу - слишком рано, служащие сразу поймут, что у директора неприятности. Друзья начнут расспрашивать. Да и что у них делать. Будь он обычным смертным - напился бы, а так...
Павел несколько раз проходил мимо здания студии, смотрел на черные окна, на охранников, маячивших за прозрачными дверями, и вновь поворачивал на соседнюю улочку, где дома стояли настолько тесно, что машины двигались только в одну сторону. Когда они проносились навстречу, Павел видел за лобовыми стеклами довольные жизнью лица.
Кто-то из сидящих за рулем сегодня ночью станет убийцей. Кто-то будет убит. А кого-то минует и то, и другое. Но надолго ли? Как знать.
Павел не жалел о том, что случилось, но сожалел о том, что ничего уже не будет, как прежде.
После переезда в Москву он наконец-то смог остановиться и пожить той жизнью, о которой столько мечтал - жизнью обычного человека. Здешние вампиры делились на Элиту и Охотников. Разграничение было жестким, вступив в Элиту, Павел и Софья негласно подтвердили, что будут использовать только консервированную кровь, и никто из людей не пострадает по их вине.
Павел директорствовал в студии звукозаписи, спонсировал молодых певиц, помогал жене с концертами и до сегодняшнего дня сохранял репутацию законопослушного парня. Дела охотников его не касались. Он знал, что они поставляют свежую кровь, которую потом для удобства разливают в бутылки, но старался не думать откуда она берется.
Так уж устроен мир. Кто-то всегда выполняет за другого грязную работу.
Павла это устраивало, но все изменилось.
Он только что убил человека, и в Элите ему больше не место. Мысль о том, что можно присоединиться к охотникам, как-то сама собой родилась в его голове.
Он свернул в переулок, еще более узкий и темный, чем соседняя улица, и побрел мимо старинных зданий, казавшихся громадными склепами из-за погасших окон.
Навстречу попался один из охотников. Это был низкорослый коренастый паренек, носивший бандану на манер байкера. Оттопыренные уши торчали почти перпендикулярно черепу, а на щеке красовалось клеймо, незаметное для человеческого глаза.
-У тебя ко мне дельце? - спросил он высокомерно, однако, услышав, что вампир из Элиты желает сменить "ориентацию", заулыбался, аж до самых десен.
-Зови меня Данилыч, - представился он. - Надумал, значит, податься в охотники? Это хорошо. Но не просто. В нашем деле главное - соответствовать. А твою пригодность надо еще подтвердить.
Павел ожидал чего-нибудь в этом роде.
-А как ее подтвердить? - спросил он напрямик.
-Ну, это уж я не знаю, - усмехнулся Данилыч и задумчиво почесал в затылке. - Мужик ты с виду крепкий. А вот на чего способный, пока не понять.
Павел терпеливо ждал, когда новый знакомец примет какое-нибудь решение.
-О! - воскликнул Данилыч, поднимая палец. - Чую драму. Где-то поблизости девку прижали. Давай-ка глянем.
Крутанувшись назад, он понесся вдоль домов с быстротой разогнанного мотоцикла, но Павел не отставал.
Женские крики доносились из арки. Вампиры нырнули в нее почти одновременно.
Заросший зеленью дворик освещался единственным фонарем, уныло взиравшим на детскую площадку. Там возле покосившихся качелей трое парней окружили перепуганную насмерть девчушку. Двое заламывали ей руки, а третий рылся в сумочке, которую она умоляла вернуть.
-Эй, пацаньё, отпустите малую! - гаркнул на них Данилыч.
Грабители воровато оглянулись. Лица наглые злые, а по возрасту - совсем еще молодые ребята, только-только закончившие школу. Может, на выпивку не хватило, а, может, решили развлечься, ограбив случайного прохожего.
Воспользовавшись моментом, девчушка вырвалась и, ломая кусты, побежала вглубь двора. Парни даже не посмотрели в ее сторону.
-Тебе чего больше всех надо? - спросил один из них у Данилыча.
-Не-а, - отозвался тот, делая добродушное лицо.
-Ну, вот и иди, куда шел.
-Дык я тоже сумочку хочу!
Парни осклабились, принимая его слова за шутку. Но Данилыч не шутил. В его глазах мелькнула злоба, которую он еле сдерживал. Это была злоба убийцы, и Павлу на какой-то миг показалось, что он видит зеркальное отражение собственного нутра.
Словно учуяв недоброе, паренек, державший сумку, попятился. Данилыч прыгнул на него и полоснул по шее. Загрубевшая ладонь рассекла ее надвое. Колени жертвы подогнулись, тело обмякло и, заливаясь кровью, рухнуло на землю. Двое других парней рванулись на подмогу. Один из них вооружился ножом и хотел уже ударить Данилыча в спину, но Павел успел перехватить его руку и вывернул так, что хрустнули кости. Последовавший за этим удар заставил, потерявшегося от боли, мальчишку отлететь назад.
-Так его! - прорычал Данилыч и вдруг повалился на землю. Оставшийся "без присмотра" грабитель огрел его по голове какой-то палкой и принялся остервенело дубасить уже лежащего на земле.
Разгоряченный дракой Павел отбросил нападавшего пинком и, вырвав палку, всадил ее в грудную клетку поверженного, словно копье.
Данилыч был уже на ногах. Разбитое лицо посинело, но там где у смертного выступила бы кровь, у вампира образовалась лишь черная язва. Через пару суток она заживет, рубцы бесследно исчезнут. Не будет ни боли, ни прочих неудобств. Лишь временный косметический дефект.
Павел огляделся. Возле детской песочницы на бурой земле валялись три бесформенных тела.
Данилыч потряс головой и прищурил глаза. Пока рана еще свежа, вампир испытывает слабость, и чем сильнее ранение, тем сильнее мутится сознание. Неприятное ощущение, но все же лучше, чем боль.
-Неплохо для первого знакомства, - сказал охотник и поглядел на Павла.- Быстрая у тебя реакция... Но за тройное убийство могут и выслать. Вам элитным, наверняка, убивать не положено.
-Нам это запрещено, - вяло отозвался Павел.
-Ну, и зачем тогда ввязался? - искренне удивился Данилыч и ковырнул носком ботинка безжизненную руку одного из грабителей. - Я бы и один с этим справился. Делов-то. Знаешь, что... завтра подруливай к нам на базу. Я порекомендую тебя Василию. Это наш лидер. Справедливый мужик. С лицензией может помочь, и так вообще...
Наклонившись, он поднял дамскую сумочку, валявшуюся на песке.
-Есть тут чего-нибудь пишущее? Накалякаю тебе адресок, - сказал он, заглядывая внутрь.
На землю упал какой-то предмет. Павел поднял его и, отряхнув от песка, повертел в руке.
-Что ты там разглядываешь?- заинтересовался Данилыч.
-Брошка, - задумчиво отозвался Павел. - Двенадцать каменьев, надо же... Еще один и могла бы оказаться той самой.
-О чем ты?
-О пророчестве. Моей жене предсказано, что в полнолуние явится женщина с брошкой и вырежет ей сердце.
-Она в это верит?
Павел поморщился.
-Не только верит. Трясется от страха...
-Делать вам элитным нечего, - покачал головой Данилыч. - Пророчества какие-то, брошки...
Он выудил из сумки ручку и покрутил между пальцев.
-Куда те адресок записать?
Павел протянул ему ладонь. Данилыч старательно накарябал что-то на тыльной стороне и усмехнулся.
-Странная у тебя рука, - сказал он. - Линия жизни отсутствует. Первый раз такое вижу... А у меня смотри.
Он показал здоровенный кулак, потом медленно разжал его, демонстрируя широкую заскорузлую ладонь.
-Видишь? Линия жизни там, где надо. Только обрывается рано. Мне было двадцать три. Я охотился на вампира, а вампир охотился на меня. Теперь мы оба охотники. Вот такие дела.
Данилыч беззвучно засмеялся и вдруг осекся. Из-за кустов шиповника выглянула девичья голова. Выглянула и вновь исчезла.
-Т-сс. Это та самая деваха, которую грабили, - быстро сказал охотник. - Верни ей сумку и уведи куда-нибудь, а то заметит...
Он выразительно показал глазами на окровавленные тела. Павел перехватил его взгляд и подумал, что зрелище и в самом деле не слишком приятное для обычного человека.


-Ой, это вы? - воскликнула притаившаяся в кустах девчушка, когда перед ней неожиданно появился Павел.
-Возьми, - сказал он и протянул незнакомке испачканную сумку. Обшитая золотыми монетками ткань позвякивала в руке. Кое-где остались побуревшие капельки крови, но, не приглядываясь, их можно было принять за обычную грязь.
-А что случилось с парнями? - спросила хозяйка спасенной сумки, прижимая к груди свое дорогое сокровище.
-Не думай о них, - ответил Павел. - Они теперь далеко.
-А мне показалось, что они лежат возле песочницы.
С этими словами девушка приподнялась, чтобы взглянуть поверх кустов, но Павел как бы случайно загородил своим телом обзор.
-Тебе показалось, - сказал он ласково. - Ты слишком расстроена и напугана. Пойдем, я провожу тебя домой. Ты живешь где-то здесь?
Девушка боязливо кивнула. Уже достаточно рассвело, и можно было ясно разглядеть ее лицо. Павел не различал в темноте цвета, и только теперь заметил, что волосы у незнакомки огненно рыжие, а глаза изумрудно-зеленые.
"Дьявольское сочетание..."- подумал он и спросил, увидев в ней булгаковскую героиню, только гораздо моложе:
-Наверно, тебя зовут Маргарита?
-Нет, - смутилась рыжеволосая. - Меня зовут Таис.
-Необычное имя, - с улыбкой заметил Павел, припомнив, что такое же носила известная афинская гетера, и повел ее к арке.
Преодолев смущение, девушка стала говорливой как лесной ручеек.
-Вообще-то. я не здешняя, - рассказала она о себе. - Приехала покорять столицу.
-Мечтаешь выйти замуж за богатого москвича?
-Нет, - серьезно ответила девушка. - Мечтаю о карьере певицы. Правда, не знаю, получится ли...
-Ты серьезно? - оживился Павел.
"Девочка яркая, может, и голос есть", - подумал он, разглядывая худенькую фигурку в коротком платьице.
А что если взять ее вместо Софьи? Отличная мысль, но хватит ли начинающей певице силенок.
Павел остановился под сводами арки и попросил свою спутницу что-нибудь показать. Таис отступила назад, смахнула со лба кудряшку и немного подумав, запела на ломанном английском. Гулкое бархатистое эхо отозвалось в унисон. Получилось довольно мило, но голос не впечатлил. Павла это ничуть не смутило. Тембр приятный, слух не хромает - остальное, как говорится, дело техники.
-Ладно, приходи на студию, посмотрим, что и как, - сказал он, отвечая на собственные мысли.
Таис широко распахнула глаза.
-На студию?
Павел спохватился. Совсем забыл, при каких обстоятельствах они познакомились. Ночь, грабители, неожиданное спасение...
-Я директор звукозаписывающей студии Олимп, - сказал он официальным тоном. - Найди в интернете адрес... или давай нарисую карту.
-Спасибо, я найду.
Павел видел, что она ему не доверяет, относится настороженно и даже с опаской. Но для человека, которого недавно ограбили, это вполне естественно.
Вспоминать о том, что произошло на детской площадке, было тошно. Убивая, становишься либо героем, либо подонком. Павел не чувствовал себя героем. Вот любовнику жены навалял бы еще раз двести, а те трое... получается, они с Данилычем убили парней из-за сумки...
-Что с вами? - долетело откуда-то издали.
Павел вздрогнул.
-Задумался, извини, - пробормотал он скороговоркой. - Как ты, кстати? Перепугалась, наверно, когда на тебя напали? А что ты делала на улице ночью? Одна...
-Гуляла, - не задумываясь, ответила девушка.
Павел удивленно наморщил лоб.
-В квартире душно, - пояснила Таис. - Вышла подышать свежим воздухом. Не ожидала, что в Москве так опасно.
"Ох, уж эти провинциалки, "- невольно подумал Павел. - "Вышла подышать среди ночи. Это еще надо придумать".
-Я из деревни, - промолвила девушка, опуская глаза. - Летом у нас гуляют до самой зори.
Павлу показалось, что она играет с ним в угадывание мыслей.
-На деревенскую ты совсем не похожа, - заметил он.
Таис еще больше смутилась. Тонкие пальчики принялись теребить монетки на сумке. При этом она смотрела на Павла так, словно видела в нем не спасителя, а врага.
Загадочная особа.
Внезапно Павел вспомнил о брошке и вытащил ее из кармана.
-Откуда она у вас? - испуганно спросила девушка.
-Выпала из сумки.
-И вы так спокойно ее держите?!
-А что-то должно случиться? - нахмурился Павел.
-Н-нет, ничего, - заикаясь, пробормотала Таис. - Это фамильная драгоценность. Если вы не возражаете, мне бы хотелось получить ее обратно.
Павел, молча, положил находку на ладонь, но Таис переминалась с ноги на ногу, отчаянно хлопала ресницами, не решаясь дотронуться до мужской руки. Павел усмехнулся и грубовато засунул "фамильную драгоценность" в сумку, которую застенчивая дикарка прижимала к себе.
Девушка отшатнулась.
"Наверно, серьезно перенервничала, когда ее грабили", - подумал Павел.
-Извини, я не хотел тебя испугать, - сказал он вслух.
-Это вы меня извините, - засуетилась девушка.- Дальше провожать не надо. Мой дом находится сразу за аркой. Я дойду сама, еще раз спасибо.
Решительный стук каблучков заставил Павла с иронией посмотреть на удаляющуюся фигурку. Смертные всегда куда-нибудь торопятся, особенно в юности. Сегодня, или, в крайнем случае, завтра она появится на студии и сделает все возможное, чтобы напомнить ему о себе...
Заметив, что в арку вползает свет, Павел прижался к стене. Прямые лучи ослабляли его слишком сильно. Иногда он терял сознание прямо на улице. А однажды очнулся в морге. Патологоанатом констатировал смерть...
Павел отогнал неприятные мысли.
Сейчас бы переодеться в чистое и подкачаться кровью. Для слуха обычного человека звучит странновато, но что же поделать, если у бессмертия вот такая цена.
Перебирая в памяти имена знакомых, Павел вспомнил о приятеле-холостяке, который давно зазывал к себе в гости и решил нагрянуть к нему.


Арка опустела. Солнце пристально заглядывало внутрь, но вампира там уже не было.
Таис выждала полчаса. В руке она сжимала старинную брошку из двенадцати каменьев. На свету они казались белыми, а в тени обретали кровавый цвет. Самого крайнего камушка не хватало. Девушка заметила это, как только вытащила драгоценность из сумки. Оправа была вся в песке, значит, брошку роняли на землю.
Таис лихорадочно пыталась сообразить, где искать недостающий камень. Вероятней всего, он выпал у песочницы.
Девушка спрятала брошку в сумочку и побежала к тому месту, где ее грабили. Надо было спешить. Скоро на детскую площадку придут малыши. Кто-нибудь подхватит занятную блестяшку и унесет с собой.
Каблуки отбивали дробь. Надоедливый ветер дергал за юбку, словно бесстыжий мальчишка, а солнце жарило в спину и, конечно, давилось лучами от смеха. По крайней мере, так показалось Таис. Сохранившаяся с детства привычка одушевлять предметы, сработала даже сейчас. Соседние дома увиделись ей каменными великанами, а деревья - стройными кудрявыми молодцами.
Пробежав под аркой, девушка запыхалась и перешла на шаг.
На детской площадке не было ни души.
Обласканная утренним светом горка, безжизненные качели, забытый кем-то резиновый мяч. И как-то совсем некстати на краю песочницы - худощавая фигура в черном. Это был мужчина, еще не дряхлый старик, но человек достаточно пожилой. Седая шевелюра, похожая на львиную гриву, лицо в глубоких морщинах и тонкие бледные губы свидетельствовали о солидном возрасте, но поза и выражение глаз утверждали обратное. Мужчина сидел, энергично выпрямив спину и закинув ногу на ногу с видом студента, бодрящегося на скучной лекции.
Девушка задрожала всем телом. Могла ли она не узнать человека, с которым приехала в Москву? Это был Димитрий Мещеряков, в прошлом - православный священник, а нынче изгнанник, непризнанный гений, осмеянный в научных кругах.
Злосчастная брошка принадлежала ему.
Таис не собиралась признаваться в том, что драгоценность испорчена, но разве шило в мешке утаишь.
Заметив девушку, Димитрий медленно кивнул.
Таис ответила на приветствие и встала перед ним в балетной позиции, которую обычно называют второй. Девушка смотрела прямо перед собой и в то же время ухитрялись шарить по земле боковым зрением, разыскивая потерянный камень.
Некоторое время Димитрий буравил воспитанницу свирепым взглядом из-под насупленных бровей, потом переменил затекшие ноги и спросил тягучим низким басом, который явно диссонировал с его тщедушным обликом:
-Ты видела мужа Софейлы?
-Да,- коротко ответила Таис.
-И как он тебе?
-Похож на обычного человека...
-Этот обычный, как ты выражаешься, человек только что!.. Вот тут!.. Убил троих! - постепенно возвышая голос, проговорил Димитрий.
Длинный тощий палец недвусмысленно указал на рыхлый участок возле песочницы, где кто-то усердно перемешал песок и землю, очевидно скрывая кровавые следы.
-Но у него есть оправдание, - попыталась возразить Таис.- Все-таки он...
-... вампир? - договорил за нее Димитрий. - Ты что же считаешь, что кровопийце можно простить убийство, только потому, что он не может не убивать?! Отличная философия, Господи, упокой мою душу!
Он всегда начинал кричать не разобравшись. Малейший пустяк выводил его из себя. А потом извинялся и все равно обвинял Таис в неумении четко выражать свои мысли.
-Я хотела сказать, что он пытался меня защитить. А убитые были грабителями, они отняли у меня сумку...
-А в сумке была брошь, не так ли? - перебил ее бывший священник, тоном батюшки на исповеди.
Таис почувствовала, как заполыхали щеки.
-Я не хотела брать ее с собой, - произнесла она торопливо. - Но мне было ужасно интересно проверить, действует она или нет.
-Ну, и как? Проверила? - мрачно спросил Димитрий.
-Не действует, - с жаром ответила Таис. - Павел держал ее на ладони и ничего не случилось...
-Естественно не случилось! - воскликнул Димитрий. - Глупая твоя голова. Она же действует только на одного вампира. На Софейлу. Иначе, зачем мы тащились за тридевять земель? Нашли бы кого-нибудь в нашем поселке...
-В нашем поселке?! - округлив глаза, воскликнула Таис.
-Ну, не в нашем, так в соседнем, - отмахнулся Димитрий. - Твое счастье, что я во время оказался рядом. А если бы камень нашел кто-то другой? Ты хоть понимаешь, что едва не испортила бесценную реликвию?
Не договорив, он вынул из кармана недостающий камень и вручил Таис. Девушка поспешно достала из сумочки брошку и пристроила пропажу на место, защелкнув зажим на оправе. Потом отдала ее владельцу, всем своим видом показывая, что не видит больше причины для волнений.
-Ну, вот и славно, - произнес Димитрий, убирая драгоценность в карман. - Скоро мы применим нашу брошечку по назначению. Осталось уже недолго. Последние приготовления. Поэтому впредь попрошу без самодеятельности, поняла?
-Поняла, - просто ответила Таис, но в душе не могла смириться с ролью молчаливой безропотной помощницы, на которую ее обрекал Димитрий.
Она решила не говорить ему о том, что получила приглашение на прослушивание. Девичье сердечко дрожало при мысли о том, что там она снова увидит вампира, чьи синие загадочные глаза вызывали в ее душе невольный трепет. Нет, она нисколько не влюбилась. Просто хотела разведать о нем побольше. А потом рассказать Димитрию. Мало ли вдруг пригодится? Все-таки он муж Софейлы, а Софейла была главной целью их приезда в Москву.


Если бы в спальне висели часы, они показывали бы десять утра. Именно в это время Элиза разбудила хозяйку.
По-деревенски резковатый голос врывался в спальню из коридора, будоражил воздух и уносился обратно за дверь.
"Ну, что за манера орать, будто режут!" - негодовала Софья, продолжая лежать со сложенными на груди руками и плотно прикрытыми веками, на которые из суеверия положила по четыре монетки. Спящий вампир имеет одну особенность - его тело теряет чувствительность и становится уязвимым. Но если кто-то пытается сдвинуть его с места, монетки падают и звенят, и даже с отрубленной головой он проснется, потревоженный звоном и возможно успеет спасти свое сердце от осинового кола.
Специально для отдыха в кровать был вмонтирован ящик, обшитый искусственными цветами и холодным розовым шелком.
Элиза потому и кричала во все горло – боялась, что хозяйка ее не услышит.
Глупая. Что-что, а слух у Софьи даже во время сна был отменный. Хотя назвать это сном можно было лишь приблизительно. Скорее переход туда, где тело преставало ощущать свое земное происхождение и становилось частью бесконечного пространства, испытывая свободу и покой...
Элиза звала все настойчивее и видимо подошла к изголовью кровати.
Софья пошевелилась, чтобы сбросить монетки и открыла глаза.
Видимо, все-таки придется "проснуться" и выслушать очередную глупость вроде извинений за разбитую чашку или нечаянно разорванное платье.
Рассерженная хозяйка появилась за спиной у служанки и вкрадчиво спросила:
-Нельзя ли потише?
Элиза резко поворотилась. Ее лицо, необычно свежее и привлекательное, вызвало у Софьи раздражение.
-Ну, что ты смотришь? - сухо сказала она. - Разбудила, так уж хотя бы говори зачем.
Элиза взирала на хозяйку с явным недоумением. Вчера еще это была пожилая дама, а сейчас - молодая красивая женщина. Только кружевная рубашка осталась та же и взгляд.
К подобной перемене убогий разум служанки был совершенно не подготовлен. Она стояла, разинув рот.
Софья поморщилась.
Дебелая девка. Хоть юная, хоть старая - все одно. Распустила волосы и думает, что похорошела.
Интересно, что же все-таки произошло между нею и Павлом. Вряд ли поступок, совершенный назло, можно считать изменой, но неужели не было тошно? С прислугой...
Софья сознавала, что вчерашняя "каша" заварилась по ее вине. Но Павел тоже хорош. Разозлился, не выслушал. Куда-то потащил служанку. А расхлебывать все это придется самой...
Элиза смущенно мялась, похоже, не понимая, почему хозяйка молчит и не ругается как обычно.
-Софья Александровна, я это... хотела вас попросить, - выдавила она сквозь мычащие звуки.
Пухлые пальцы беспощадно теребили подол. Жесткая ткань шуршала, издавая знакомый хрустящий звук.
-Откуда у тебя это платье? - воскликнула Софья. - Кто тебе позволил брать мои вещи?!
Элиза встрепенулась, услышав знакомые нотки в голосе молодой хозяйки. Зарделась и обрадовано всплеснула руками.
-Вы забыли видать? - пробубнила она. - Платье это дареное. Павел Сергеевич распорядился, а вы меня нарядили. Сказали возьми, мол, себе. Ну, я и взяла.
Софья нахмурилась.
-Странно. Не помню такого... Зря ты его одела. Совершенно тебе не идет.
Она говорила искренне. Служанка выглядела странновато. Платье топорщилось на груди, да и фасон абсолютно не сочетался с плечистой фигурой.
-Сними ты его. Не позорься, - поморщилась Софья.- Если хочешь, поройся в кладовке, подбери себе что-нибудь более сносное.
-Спасибо, - отозвалась Элиза, но как-то вяло. Беспокойные глаза воровато бегали по сторонам. Мельтешащие пальцы продолжали перебирать подол.
-Ну, что ты мнешься? - строго сказала Софья. - Если без дела, ступай-ка вон!
Элиза засунула непослушную прядку за ухо и голосом уличной попрошайки заныла:
-Дайте мне немножечко крови. А то я от слабости прямо шатаюсь.
-Что это еще за "дайте"? - удивилась Софья. - Налей себе в погребе сколько нужно да пей.
-Там бочковая кровь. От нее мое тело становится старым. А Павел Сергеевич хочет, чтобы я была молодой...
-Вот и попроси у него, - перебила ее Софья и подсела к туалетному столику.
-Хозяина нету дома, - сиротливо произнесла Элиза.
Софья встревожилась.
-Как это? Вы с ним о чем-нибудь договаривались? Что он тебе говорил?
Элиза пожала плечами.
-Хозяин был очень ласковый. А потом, как вспомнил о документах, велел подождать в машине и ушел. Больше я его не видала.
"Очень ласковый, ну вы подумайте",- возмутилась Софья, но решила не выяснять подробности, чтобы не портить себе настроение.
Под ногами мягко пушился ковер. Сквозь неплотные занавески, рассеивая полумрак, проникали золотые потоки света.
Спальня была не такой уж огромной. Большую ее часть занимала кровать. На стене между вышитыми панно висело старинное круглое зеркало, обрамленное витиеватой лепниной. Софья совершенно его не боялась. Вопреки расхожему мнению, вампиры отражаются в зеркалах, только не видят себя, а другие их видят. То же самое с тенью. Неизвестно кто первый придумал байку о ее отсутствии. Вампир это призрак, у которого есть телесная оболочка, а если есть тело, то будет и тень.
Софья взяла с туалетного столика гребень и привычным движением заколола волосы в хвост. Обычно прическу ей делала служанка.
-Элиза, послушай, - сказала она.- Я чувствую себя виноватой. Вчера мы немного перепутали роли. Надо это как-то исправить... Предлагаю не вспоминать о том, что произошло в машине, и будем жить дальше так же, как жили.
-А если хозяин захочет покататься еще?
Софья ответила ехидной улыбкой.
-Ему придется сначала получить у меня разрешение. Элиза, не забывай, это мой муж!
-Вы сами об этом забыли сегодня ночью! - вспылила служанка.
Раньше она никогда себе этого не позволяла.
Женщины испуганно посмотрели друг на друга. Обеим стало понятно, что Павла они уже не поделят. Но одна из них предъявляла права, а другая не собиралась отказываться от своей любви.
Софья заговорила первой.
-Предлагаю, предоставить право выбора мужчине.
-Как это?- засомневалась Элиза, ожидая подвоха.
-Ну, что значит как? Кого из нас он выберет, с той и останется.
-Он выберет вас, - загрустила служанка.
Софья торжествующе улыбнулась.
-Я тоже так думаю. Давай лучше не будем ссориться. Сбегай в погреб и как следует подкрепись. Дурные мысли обычно приходят от голода.
Элиза послушно побрела в коридор. Спускаясь по лестнице, она бормотала что-то себе под нос. Ей частенько приходилось жаловаться самой себе. А больше-то было некому попенять на свою судьбу.


Под босыми ступнями жалобно застонала лестница. В гостиной сочувственно скрипнул паркет. Элиза спустилась в погреб, подняла с земляного пола железную кружку и уселась возле одной из бочек. Пальцы легли на вентиль и с трудом повернули его. Из крана весело побежала темная струя.
Почуяв запах крови, Элиза задрожала всем телом, жадными глотками опрокинула целую кружку и налила себе еще.
"Любить надо на сытый желудок" - повторял отец, когда до отвала наевшись жаркого, укладывал на лежанку сопротивляющуюся жену. Дети сидели рядом и смотрели на них. Смотрела и маленькая Элиза. Она была самой старшей и понимала больше других.
"У меня все будет иначе", - думала она, глядя на несчастную мать.
Но где это другое?
Мысли снова вернулись к хозяину. Разве можно забыть поцелуи, которые хотя и не получили ответа, но были сладки?
Элиза погладила себя по губам и, зажмурившись, представила, что снова сидит в машине. Рядом Павел. Он возбужден, его синие глаза похожи на небо во время грозы. Сильные руки обнимают Элизу и сажают к себе на колени. Нетерпеливые пальцы ласкают обнаженную грудь, а нежные губы целуют шею, и вот он уже в ней, самый первый и самый желанный...
На глаза навернулись слезы. Все могло быть именно так. Не в этот раз, так в другой. Но разве Софья позволит?
Элизе захотелось выйти на улицу и, забравшись в тень, понаблюдать за молодыми девками и парнями. Последнее время это стало для нее развлечением. Иногда удавалось застать целующихся. Подглядывать за влюбленными было приятно. Правда, иногда они убегали, заметив, что за ними наблюдает растрепанная старуха.
Элиза поставила кружку на бочку и тяжело поднялась. "Дареное" платье жалобно затрещало по швам.
Неудивительно. Служанка снова превратилась в толстуху, талию непомерно расперло и животу не хватало места, а руки распухли так, словно их основательно накачали водой.
Кряхтя и охая, Элиза вылезла из погреба. В своей коморке под лестницей переоделась в платье "поширше", простое и удобное, и вышла на крыльцо.
Дом был крайним в поселке и стоял на отшибе, почти в самом в лесу. Вековые сосны защищали его от солнца, а кусты сирени, густо посаженные вдоль стен, закрывали окна. Обнесенный оградкой дворик утопал в цветах и сочной траве, за которыми никто не ухаживал и не следил.
Элиза заперла за собой калитку и, стараясь держаться в тени, побрела к дороге, возле которой виднелись соседские дачи. Добравшись до лавки, где обычно сидели торговки, она поглядела по сторонам и вдруг увидела, что в кустах между заборами поблескивает какой-то предмет.
Превозмогая солнечный свет, Элиза подошла поближе и с любопытством раздвинула запыленные ветки. Дамская сумка!
В ней могли быть деньги.
В голову пришла неожиданная мысль. А что если заказать "молодую" кровь у охотников? И не надо будет клянчить у Софьи.
Элиза с надеждой схватила находку и понесла домой. В прихожей торопливо расстегнула молнию и заглянула внутрь. Мобильник, документы, помада. А вот и кошелек. Пара сотенных купюр и немного мелочи... и все?!
Разозлившись, Элиза швырнула сумку на пол и принялась пинать ее ногами.
Звон дверного колокольчика прозвучал осуждающе.
За дверью стояла загорелая девушка в майке и джинсах.
-Мне сказали, что вы нашли мою сумку, - жующим голосом произнесла она, засовывая руки в карманы.
Элиза воровато забегала глазами.
Незнакомка снисходительно улыбнулась.
-Бабусь, ну те че? Разжевать по буквам? Соседка видела, что ты нашла в кустах какую-то сумку. По описанию она моя.
-По оп-писанию?.. – заикаясь, проговорила Элиза.
Она вдруг поняла, что убив девицу и хлебнув ее крови, превратиться в молодую прямо сейчас.
Только вот как на это решиться, если сроду никого не убивала.
А вдруг на это не хватит сил, а вдруг недобитая жертва успеет убежать?
Назойливая гостья заглянула Элизе через плечо.
-А вон у тебя сумочка валяется. Не моя ли? - обрадовалась она.
-Твоя, - подтвердила вампирша и отодвинулась в сторону. - Забирай, раз пришла.
Девица бесцеремонно вступила в переднюю. Вряд ли она думала об опасности, ведь перед ней была немощная старуха.


Внезапно передняя осветилась вспышкой, но одна из ламп сейчас же погасла.
Элиза испуганно обернулась.
Сзади стояла хозяйка...
-Ты в своем уме?! - воскликнула Софья, заметив на полу растерзанное тело.
Элиза сидела перед ним на корточках, до неприличия юная и по самую макушку обрызганная кровью.
Позади нее возникло чудовище с обожженной головой.
Это был Морк. Он схватил служанку за плечи и оттащил от трупа. Но сделал это по-дружески. Он никогда не вел себя грубо.
Элиза не сдержала порыва и разревелась у него на груди.
-Накудесила, а теперь рыдает! - возмутилась Софья.
-Простииите... я не хотееела... - простонала служанка.
-А что же ты хотела, интересно знать?
-Я хотела немного крооови... а вы не дааали...
Софья испуганно посмотрела на Морка и поторопилась объяснить:
-Это у нас так... домашние разборки. Не обращай внимания.
-Я и не обращаю, - отозвался монстр. - За одно убийство Элизе ничего не будет. Скажет, что убила грабителя, да и все. А вот у Павла могут быть серьезные неприятности. За последние сутки он убил уже троих...
-Как?!- обомлела Софья.
-Троих?! - испуганно повторила Элиза.
-А вы не знали? - с улыбкой заметил Морк.
-Нет, - ответила Софья и, помедлив, спросила. - А где он, ты случайно не в курсе?
Морк отрицательно покачал головой.
"Надо срочно его найти", - решила молодая женщина и повернулась к служанке. - Я сейчас проверю, может, он на студии, а ты оставайся здесь.
Элиза взглянула на нее исподлобья.
-Ну, что еще? - удивилась хозяйка.
-Я тоже хочу на студию, - угрюмо сказал Элиза. - Помните, что вы сказали? Пусть хозяин выберет кого-то из нас.
-Ах, это... - смутилась Софья и, подхватив служанку под руку, повела в гостиную.
Морк проводил их насмешливым взглядом и наклонился над трупом.

-Последнее время, от дневного света у меня ломит зубы. Аж до судорог, - прогнусавил худой взъерошенный парень, плотнее задергивая шторы.
Звали его по-женски - Маня. Он был хозяином небольшой комнатенки, оборудованной под художественный салон. Вместо обоев на обшарпанных стенах висели фотографии. В сумраке они казались черно-белыми, но кое-где проглядывали мрачные красно-коричневые цвета. Все это были репродукции скандального снимка с изображением мертвого мальчика, сидящего на игрушечной лошадке-качалке, которому фотограф подрисовал открытые глаза.
-Если постоянно употребляешь живую кровь, становишься уязвимым, - продолжал разглагольствовать хозяин комнаты. - Солнце уже не просто жжет тебя. Оно сжигает!
Павел валялся на диване, пялился в потолок и мысленно подсчитывал "нанесенный урон". Сегодняшние убийства навсегда испортили его репутацию. Для Элиты он теперь персона нон грата, для Охотников - новичок без лицензии на убийство, а для самого себя - одиночка, которому опостылели и те, и другие, а заодно и вся эта чертова жизнь.
Последнее время он слишком много времени проводил с людьми, поэтому начал думать и чувствовать как они.
Христианские ценности – совесть, мораль... Раньше они не имели для него значения. А теперь словно кандалы ограничивали свободу. "Добро" и "зло" превратились в навязчивую идею, от которой он не мог отказаться даже сейчас, когда банальная ссора с женой превратила его в убийцу.
Маня достал из закромов бутылку, которую, скорее всего, берег для себя.
-На вот, испробуй. Это необычная кровь. Она принадлежала йетти.
-Кому?
-Снежному человеку, - усмехнулся Маня. - Мне подарили ее в горах, когда охотился на альпинистов. Сам я пока что не пробовал, но говорят, она действует как вино. Местные называли ее "сливуха".
Павел хлебнул из горлышка и сразу ощутил, как по жилам побежал огонь. Кровь моментально превратилась в энергию. Ту самую, которая обычно возвращала ему силы и бесконечно продлевала жизнь.
С какой бы радостью он отказался от необходимости продлевать ее такой ценой. Но самоубийство - привилегия смертных...
Маня шлепнулся на крутящийся стул и вытянул ноги.
-Ты слишком стараешься походить на человека, - сказал он с осуждением. - Не забывай, кто ты на самом деле. Твое призвание - убивать!
Против этого нечего было возразить.
-Ты прав, дружище, - ответил Павел, поднимаясь с дивана. - Но как-то не хочется становится банальной мразью.
-Тогда обрети высокую цель... Например, избавить мир от наркомании и террора. Сразу станешь великим, и твое имя войдет в историю!
Манера приятеля говорить на грани истерики слегка напрягала.
-Меня давно уже не волнует ни мир, ни история, и вообще ничего, - скривился Павел. - Дай мне какую-нибудь одежду, а то моя в крови.
Павел разорвал рубашку и бросил ее на пол.
Хозяин комнаты поднял со стула помятую черную майку и кинул гостю.
-Бери. Другого не имею.
Павел поймал ее и молча натянул. Настроение было хуже некуда. "Сливуха" из йетти мало того, что испортила его окончательно, так еще и одурманила сознание.
-Послушай, - не выдержал Маня. - Неужели ты так сильно раскис из-за женщины?
-Наверное…
-Но это же глупо!
-Гораздо глупее себя обманывать, - дружелюбно ответил Павел. - Любовь как болезнь, бывает короткой, бывает хронической, а иногда оставляет иммунитет... Скажи лучше, что мне грозит за тройное убийство?
-Пожизненное изгнание.
Павел кивнул.
-Пойти, что ли, рассказать о своих преступлениях, - сказал он с мрачной иронией. - Пока это не сделал кто-то другой...
-Не вздумай! - воскликнул Маня, вскакивая со стула.
-Я пошутил, - ответил Павел и заправил майку в брюки. - Мне пора на студию. Спасибо, что приютил... и за йетти.
-Стой!..
Это было последнее, что услышал Павел. Через минуту он уже был на студии, а еще через минуту шел по коридору, осаждаемый заждавшимися людьми. Назойливые просьбы, нерешенные вопросы, документы на подпись. Обычная рутина обычного директора.
Со всех сторон прилетало:
-Добрый день!
-Приветик!
-Здравствуй!
Вместо ответа Павел только кивал.
-Ты чего? Сменил себе имидж? Выглядишь классно, - подмигнула саунд-менеджер, намекая на помятую майку.
-Возьмите, пожалуйста, - настаивал лысоватый мужчина, протягивая какой-то диск. Лицо показалось знакомым.
-Павел Сергеевич, девочки уже собрались, - отвлекла внимание секретарь.
-Какие девочки? - наклонился к ней Павел.
-На сегодня назначено прослушивание.
-А где Софья Александровна? - выкрикнул кто-то.
Услышав имя жены, директор перестал обращать внимание на суетящихся вокруг людей и двинулся в демонстрационный зал.


По стилю помещение напоминало кафе - несколько столиков, подиум в окружении аппаратуры и микрофонных стоек, приглушенный свет.
В зале было полно зевак. Как только Павел занял свое место за одним из столиков, прослушивание началось.
На подиум одна за другой выпархивали молоденькие певички с похожими голосами, старательно выводили ноты и нудно рассказывали, где и чему обучались.
Павел пытался сосредоточиться и не мог. Мыслями он был далеко. Но тут вдруг услышал знакомый коверканный английский. Возле микрофона кривлялось рыжее существо. На вид не больше семнадцати. Мальчишеское, покрытое веснушками лицо, плоская угловатая фигура...
"Кто это..." - невольно подумал он.
-Таис, - представилась девица.
"А... та самая, которую грабили ночью"- вспомнил Павел. - "Пришла все-таки. Кто бы сомневался..."
-Запиши ее, - сказал он менеджеру, - и вызывай следующую.
Менеджер поманила Таис. Девушка спрыгнула с подиума и подошла. На ней было облегающее блестящее платье, туфли с тупыми носами.
-Выглядишь кошмарно, - подытожил Павел и повернулся к менеджеру. - Отведите ее к стилисту. Заниматься с ней будет Колобов.
-А я думала, вы, - удивилась Таис.
Это вызвало общий смешок. Посыпались обидные замечания. Не смеялся только Павел. В этот момент он увидел свою жену...
Софья готовилась выйти на подиум. Никто не узнавал в черноволосой худенькой ясноглазой красавице восьмидесятилетнюю приму. Никто, кроме мужа.
Она собиралась поучаствовать в прослушивании, но зачем?
Павел поймал себя на мысли, что ему интересно, как отнесутся к ней сидящие в зале. Оценят ли талант. Узнают ли голос.
Но как только она запела, забыл обо всем на свете. Это было похоже на пытку. На него нахлынули воспоминания. Заросшая малиной опушка леса, гомон птиц и журчание ручейка. Кружевное платьице мелькает средь деревьев. Босоногая девчонка опустилась на колени и тянет губы к прозрачной воде...
Павел поднялся и стремительно вышел из зала.


Он искал одиночества, но в кабинете его поджидали две посетительницы. На стеганном гостевом диване сидела Софья, а рядом - почему-то Элиза. Обе в одинаковых платьях. Наверно, это что-то означало.
В другое время Павел пожурил бы жену за то, что использует перемещение вместо обычного способа пройти через дверь. На студии работают простые люди, они могут обратить внимание на странное поведение молодых особ.
"У меня к тебе важное дело", - мысленно обратилась к нему Софья.
Павел не ответил.
"Объясни Элизе, что она для тебя ничего не значит", - попросила жена.
И буквально через мгновенье "заговорила" снова.
"Ну, пожалуйста, Павел. Сделай это прямо сейчас. После ваших замечательных покатушек, она уверилась, что ты ее любишь, и теперь ведет себя так, словно ты ей действительно что-то пообещал".
Павел посмотрел на Элизу.
Служанка ответила взглядом, процентов на двести подтверждавшим тираду жены.
Мужчина взял ее за руку и вывел из кабинета.
В коридоре толпился народ. Проходящие мимо окатывали парочку любопытными взглядами - директор студии беседует с неизвестной миловидной девушкой и довольно нежно держит ее за ручку.
-Элиза... - начал Павел, чувствуя себя последней сволочью. - Я хочу, чтобы ты поняла... кроме Софьи мне никто не нужен.
-Я поняла, - испуганно пролепетала служанка.


"Я поняла..." - повторила она секунду спустя, но уже про себя.
Лучше бы ее облили помоями, чем вот так... Она же надеялась, она же верила!
Но вместо того чтобы закричать, Элиза стиснула губы и побежала к стеклянным дверям.
От нее удивленно шарахались, уступали дорогу, а на улице кто-то схватил за локоть.
Элиза обернулась. Рыжая девушка сочувственно заглядывала в глаза. Вампирша прильнула к ее плечу и разревелась.
Руки незнакомки ласково погладили склоненную голову.
-Он тебя обидел? - услышала Элиза участливый шепот.
-Кто? - спросила она, поднимая голову.
-Директор. Я видела, как вы стояли в коридоре, - пояснила незнакомка, отстраняясь. - Он сказал тебе что-то неприятное?
Элиза не ответила, подумав, что не стоит болтать лишнее. Мало ли кем окажется эта симпатичная с виду девушка.
-Ты приходила на прослушивание, и он тебе отказал? - предположила та.
-Нет, - простодушно сказала Элиза. - Я у Павла Сергеевича домработница.
-Надо же какое совпадение! Я тоже работаю помощницей у одного старика. Мы приехали недавно. Я еще не вполне освоилась. В городе все такие нелюдимые. Смотрят на тебя как на врага. А у нас в деревне все попросту. Понравился человек - подходишь к нему и говоришь, давай дружить. Кстати, меня зовут Таис. Не хочешь познакомиться поближе?
-Как это "поближе"? - насторожилась Элиза.
-Ну... Пойдем ко мне, посидим, поболтаем, по телеку чего-нибудь включим.
Элиза пристально посмотрела на незнакомку - в ней бурлила молодая кровь, теплая и должно быть приятная на вкус...
-Пойдем, - сказала она. - Я давно хотела с кем-нибудь поболтать.


Павел и Софья бродили по старому парку. Он находился неподалеку от студии. Кроны деревьев врастали друг в друга, образуя сплошной зеленый навес. От него на землю сбегала густая тень, надежно защищавшая от солнца
-Здесь очень мило. Я знаю, ты любишь это место... Ностальгия? - промолвила молодая женщина, прислонившись спиной к широкому стволу, кора которого была изрезана любовными надписями. Ей хотелось быстрее помириться, и надо было с чего-то начать.
-Давай ближе к делу, - ответил Павел, останавливаясь рядом. В черной майке он казался моложе тридцати. Непривычно чужими были глаза. Они больше не улыбались.
-Я не собираюсь говорить о делах, - сказала Софья.
-На другое у меня нет времени, - отрезал муж.
-А как же - целая вечность впереди? Это же твоя любимая фраза. Элиза все время ее повторяет…
-Об Элизе мы тоже говорить не будем, хорошо?
-Морк сказал, что ты убил троих.
-Не твое дело.
-Мое.
Софья порывисто обняла мужа и прижалась губами к его губам. Она хотела вернуть тот последний прощальный поцелуй, но Павел не ответил, его синие потускневшие глаза остались холодными.
Женщина отступила. Под ногой, словно предупреждая о чем-то, хрустнула ветка.
-Я понимаю, ты обижен...
Павел удивленно взглянул на жену.
-Обижен? Нет.... когда я увидел того мужика на нашей постели, знаешь, я... словно умер, а потом очнулся в полном дерьме...
-Ну, к чему это драма? - поморщилась Софья. - Это был не просто "мужик". А контр-тенор Вася Лацис. Он замечательно пел. Я хотела, чтобы он стал одним из нас, хотела подарить его голосу вечную жизнь. Он был геем между прочим. Спроси в театре, тебе это скажет каждый. Не знаю, зачем он разделся. Наверно, думал, что так положено...
-А зачем ты надела прозрачное платье?
-Он приехал раньше времени. Я пошла переодеть что-нибудь. А тут неожиданно появился ты. Я немного злилась из-за Элизы, ну, и накинула пеньюар, чтобы ты подумал... чтобы тебе отомстить. А потом хотела все рассказать и посмеяться вместе, но ты даже не выслушал.
-Понятно... Драма превратилась в комедию, - Павел с усилием выговаривал слова. - Вот и давай поставим на этом точку. Все. Занавес.
Софья растерянно посмотрела на мужа.
-Погоди... ты это серьезно?
-Да.
-Из-за какой-то глупой ссоры?
Вместо ответа Павел повернулся к Софье спиной и пошел по тропинке, петлявшей в примятой траве. Его фигура постепенно становилась прозрачной, пока не исчезла совсем.


Невидимость давала очевидные преимущества, Павел видел всех, его не видел никто. Он шел, не оборачиваясь, переживания жены его мало интересовали.
Неожиданно тропинка уперлась в поваленное дерево. Рядом стояла пустая скамейка. Разросшиеся кусты сирени баюкали ее ветвями.
Павел сел и, закинув руки на спинку, с удовольствием прикрыл глаза.
Кровь альпийского йетти все еще давала о себе знать. В голове шумело... или это был шум листвы? За последние пять веков он ничуть не изменился. Все то же тихое бормотание веток, подрагивающих на ветру.
Почему-то когда закрываешь глаза, обостряется именно слух. Звуки становятся громче, и различить их проще.
Павел услышал приближающиеся шаги. К скамейке направлялись двое.
"Старик... нет, женщина... а второй - ребенок… девочка лет пяти", - подумал Павел, а дальше дал волю своей фантазии. - "На голове у женщины платок, в руках пакет... девочка в платьице... ну, что еще... пусть у нее будут хвостики и челка..."
Павел открыл глаза и увидел пожилую женщину с ребенком. Он почти угадал. Только прическа у девочки была другой. Короткие светлые волосики развевались на ветру. В руках она держала огромную куклу. Вот у той имелись и хвостики, и челка.
Оставаться на скамейке было опасно. Люди его не видели и могли ненароком задеть невидимое тело.
Павел хотел уже незаметно уйти, но вдруг увидел облезлую черную собаку, высокую и довольно тощую. Она выглядывала из кустов, принюхивалась и настораживала уши.
Ничего сверхъестественного в поведении собаки не было. Чует вампира вот и нервничает. Однако взглянув в ее глаза, Павел невольно вздрогнул. Это были глаза охотника на людей.
Шагнув за дерево, Павел вернул себе видимый облик. Потом подошел к скамейке и уселся рядом с женщиной, решившей, видимо, немного передохнуть. Девочка стояла рядом, возилась с куклой. Невинная, слабенькая, только-только начинавшая жить.
Павел поглядел на притаившееся в кустах существо.
Встретившись с ним глазами, собака подняла загривок и злобно ощерила зубы.
"У меня заказ на девочку. Не мешай мне", - услышал Павел ее мысли.
"А если помешаю, то что?"- с вызовом ответил он.
"Отправишься в ад".
Павел наклонился к женщине.
-Там в кустах большая собака, - сказал он ей на ухо, - возьмите ребенка на руки.
Женщина испуганно потянула к себе девочку.
В ту же секунду из кустов, ломая ветки, выскочила разъяренная тварь. Павел едва успел отшвырнуть ее ударом ноги. Облезлое тело перевернулось в воздухе и, брыкаясь лапами, упало на спину, поднимая тучу пыли.
Павел приготовился к новому нападению.
-Бегите отсюда! - крикнул он женщине, понимая, что любая его ошибка угрожает девочке неминуемой смертью.
Но животное снова ринулось в атаку. Вокруг морды обмоталась пена, глаза сверкали.
Обхватив собаку за туловище, Павел придавил ее к земле, но удержать не смог. Острые клыки вонзились ему в шею. Боли не было, вместо нее появилось чувство, что голова отделилась от плеч. Павел понял, что сделал что-то не так, но было уже поздно.
-Бегите... - прохрипел он на остатке сознания и провалился в темноту, бесчувственную и тяжелую.


Грозовое небо раздулось тучами. Мрачные ели покачивали верхушками. Вот-вот должен был начаться дождь.
В мохнатой кроне среди сучьев барахтался обессиленный юноша, пытаясь найти опору, чтобы удержаться наверху. За ним охотился некто взъерошенный в обтягивающем трико. Он жутко вращал глазами и по-волчьи обнажал клыки. Обритый наголо череп сиял словно факел, а бледные пальцы казались неестественно длинными из-за когтей…
-... похожих на палочки для суши, - съязвила Таис.
Элиза прыснула со смеху. Табурет под ней весело скрипел, голые локти ерзали по столу, а живот ходил ходуном. Фильм ей нравился. Она сроду не смотрела телевизор. Софья считала, что прислугу следует держать подальше от цивилизации и дома вместо телевизора использовала ноутбук, защищенный личным паролем.
Таис сидела рядом и поедала клубничный пирог.
-А ты почему не ешь? - спросила она жующим голосом.
Элиза вспомнила, что похожий был у девицы, которая приходила за сумкой. Но разве можно сравнить ее с Таис? Новая знакомая была доброй и милой, а главное – искренне хотела дружить!
-Я не голодна, - пробормотала вампирша.
-Странная у тебя реакция, - подмигнула Таис.
-Почему?
-За бедным сиротой гоняется вампир, а ты смеешься.
Таис щелкнула пультом. Изображение на экране погасло и комната, меблированная под спальню, погрузилась в тишину.
-Кто... гоняется?.. - переспросила Элиза, испугавшись разоблачения.
-Вампир, - бесстрастно повторила Таис. - Это оживший мертвец, который питается человеческой кровью. Разве ты не знаешь?
Элиза почувствовала, что наступил момент, ради которого она сюда пришла. Но прежде ей нужно было возненавидеть свою жертву, а разве можно ненавидеть того, кто ведет себя как друг?
-Я знаю, кто такие вампиры, - тихо сказала она.
-Конечно, знаешь, - согласилась Таис. - Ты ведь одна из них?
Сзади скрипнула дверь. Элиза обернулась и вдруг почувствовала, как что-то вонзилось в руку, лежавшую на столе. Жгучая боль застала ее врасплох. Вампирша медленно повернула голову и расширенными от ужаса глазами увидела серебряный кинжал, пригвоздивший ее ладонь к поверхности стола. Любое движение приносило адские муки. Кожа вокруг раны бугрилась и воняла паленым.
От страха Элизу словно парализовало. Что это? Откуда боль? До сих пор она ее никогда не чувствовала.
Из груди вампирши вырвался дикий рык, лицо исказилось от злобы. Она попыталась выдернуть кинжал свободной рукой, но рукоятка обжигала ей пальцы.
-Не бойся. Я не причиню тебя зла, - проговорила Таис и отошла подальше.
Ей тоже было страшно. Заклятье, наложенное на кинжал, могло и не подействовать. Тогда, пожалуй, пришлось бы спасаться бегством, как тому бедолаге из фильма.
-Успокойся и выслушай, - быстро произнесла она, прижимаясь спиной к обоям, наклеенным на стене. Дальше отступать было некуда. Справа мешался шкаф, слева торчала спинка кровати. - Старик, у которого я работаю, могущественный человек. Мы приехали, чтобы исполнить пророчество. Твоя хозяйка Софья обречена, ее уже ничто не спасет. А вот ты заслужишь прощение, если согласишься нам помогать.
Таис облизала губы. От страха они пересохли. Сердце то замирало, то билось вновь и, казалось, еще чуть-чуть, оно не выдержит - разорвется.
-Я могла бы тебя заставить повиноваться, но не хочу. Я хочу остаться твоей подругой. А в доказательство отдам свою кровь, и тебе не придется никого убивать.
Она схватила с тумбочки ножницы и проткнула ими ладонь, а потом протянула руку Элизе. Вампирша посмотрела ей в глаза и, как зачарованная, прикоснулась губами к ране. Таис зажмурилась. Боль, которую она почувствовала, была какой-то особенной, усыпляющей и приятной. Она уводила сознание от того, что происходило вокруг...
-Отпусти ее! - прогремел с порога чей-то свирепый голос.
Таис не успела ничего понять. Сердце в последний раз шелохнулось и перестало биться.


Внезапное желание жить заставило придти в себя.
Перед глазами расплывалось белое пятно потолка, а ставший вдруг чувствительным затылок упирался во что-то мягкое.
Таис осторожно пощупала - подушка и, успокоившись, повернула голову на бок. Возле стола валялась перевернутая табуретка, на полу темнели бурые пятна.
Кровь...
Таис встревожилась.
Куда девалась вампирша? Сбежала? Или все еще здесь?
Случайный взгляд упал на полированные дверцы шкафа. Таис увидела свое отражение - из одежды на ней остались только тоненькие бикини.
Странно... Значит, кто-то ее раздел.
Напрягая силы, девушка поднялась с кровати. Тело испытывало слабость, какая бывает во время затяжного гриппа. Руки не слушались, ноги казались сделанными из ваты.
Несколько шагов по комнате дались с превеликим трудом. Таис почувствовала дурноту и провалилась в обморок.
Очнулась уже на полу. Кожа неприятно липла к линолеуму. Волосы подметали пыль.
Таис уперлась ладонями в гладкую поверхность, тщетно пытаясь встать. Чьи-то руки обхватили ее за талию и помогли подняться.
Это был Димитрий. Он прижал девушку к себе и, слегка волнуясь от близости голой женской груди, сбивчиво произнес:
-Зачем ты встала? Тебе бы полежать еще.
-А где... - проговорила Таис заплетающимся языком.
-Вампирша? Наверно, вернулась домой... Хотя не знаю, как долго они приходят в себя.
-А что с ней?
-Отрубил ей голову, - ответил Димитрий. - О, господи, как я рад, что с тобой все в порядке.
Не удержавшись, он коротко поцеловал помощницу в щеку. Потом, застеснявшись своего порыва, нахмурил брови и произнес:
-Извини, не удержался. Отечески поцеловал. Ты уж не обижайся на старика. От вас девчонок взгляда не оторвать. Вот и случаются разные, хм... казусы.
Он не договорил. Таис смотрела на него широко раскрытыми глазами.
-Это вы меня раздели? - спросила она с подозрением.
-Пришлось, - спокойно ответил Димитрий, укладывая ее на кровать. - Ты была вся в крови. Я думал, что вампирша тебя растерзала. Погоди, сейчас найдем тебе что-нибудь понарядней..
Он подошел к платяному шкафу и с шумом распахнул зеркальные дверцы.
-Так-с...
-Я была вся в крови?.. - пробормотала Таис, натягивая на себя простыню.
Димитрий увлеченно обследовал шкаф и делал вид, что ничего не слышит.
-Все не то... не то... не то... А вот эта блузочка в самый раз, - рассуждал он вслух, перебирая вешалки. - К ней неплохо бы еще юбочку.
-Дайте лучше брюки, - хмуро попросила Таис.
-Слово принцессы для меня закон, - улыбнулся Димитрий. – Но, если хочешь знать, мое мнение, юбочка тебе больше к лицу.
Он повесил одежду на спинку кровати и уселся рядом, водрузив на колено ладонь.
-Вампирша набросилась на тебя, - сказал он, чувствуя необходимость объясниться.
-Как это? Значит, вы действительно отрубили ей голову? - с недоумением спросила Таис.
-Не волнуйся, - ответил Димитрий. - Она, я так думаю, уже очнулась и вернула свою голову на место.
С этими словами он поднял руку и показал, каким образом вампирша, по его мнению, приставила отрубленную часть.
Таис машинально потерла шею. Димитрий от души рассмеялся.
-Да что ты позеленела-то вся, шучу я. - Лицо его стало серьезным. - А, может, и не шучу...
Таис представила, как топор врезается в шею Элизы и отсекает голову. Надо ж было так не во время потерять сознание и пропустить все самое интересное. А теперь вот ничегошеньки не осталось в памяти. Ни одной подробности. Как же обидно...
-Зачем ты пошла на студию, можно узнать? - прервал ее мысли Димитрий.
Таис опустила ресницы.
-Вчера ночью Павел пригласил меня на прослушивание.
-О, господи, - обреченно вздохнул Димитрий. - А вампирша откуда взялась?
-Она сказала, что работает у него служанкой, и я подумала, почему бы не сделать из нее союзника...
-И рассказала ей о наших планах?.. М-да. А я-то, дурак, отвез ее домой. Надеялся избежать неприятностей...
Лицо Димитрия помрачнело, брови сошлись к переносице, а на лбу собрались тугие морщины.
-Вы думаете, она проболтается Софье? - робко спросила Таис.
-Это смотря, какие у них отношения, - пожал плечами Димитрий. - Главная беда, что узнает Павел. Наверняка, он станет защищать свою жену, а это может нам здорово помешать... Впредь, пожалуйста...
-Я больше ничего не сделаю без вашего разрешения! - с жаром воскликнула Таис.
Димитрий слабо улыбнулся и погладил ее по голове.
-Ладно, принцесса... что сделано, то сделано. Я тоже хорош. Не объяснил тебе как следует. Это только в фильмах все ясно и гладко. А в жизни вот так и бывает - через оное место.


Элиза открыла глаза. Ощущение тела было каким-то необычным. Оно вроде бы подчинялось приказам, но при этом голова оставалась намертво пришитой к земле.
Кругом было черно от елей. Под щекой, не причиняя вреда, кололась прогнившая хвоя. Мимо глаз, шевеля усами, ковылял трудяга-муравей.
"Что со мной?"- с тоской подумала Элиза и вдруг увидела свою правую руку. Она была цела и невредима, но лежала почему-то слева.
Элиза попробовала встать на ноги. Рядом в человеческий рост поднялась безглавая фигура. На плечах висело мешковатое серое платье, а руки висели как плети. Элиза мгновенно узнала свое тело и первое, о чем подумала - как же теперь ей жить... без головы.
Усилием воли она заставила себя сесть на землю. Это оказалось не так уж и сложно. Но что теперь? Переместиться куда-нибудь в разобранном виде нельзя. Разве что взять свою голову за волосы и держать перед собой как фонарь, чтобы видеть куда идти. Но если заметит кто-нибудь из людей? Что тогда?
Возле лица неожиданно возникли мужские ботинки. Элиза на всякий случай остекленела взглядом, чтобы казаться мертвой.
Незнакомец присел перед ней на корточки и ласково провел по щеке.
-Кто ж тебя так...- услышала она знакомый голос.
Сильные пальцы схватили за волосы. Голова взлетела вверх и загородила собой дыру на шее. Элиза почувствовала, как рана мгновенно затянулась и поглядела на своего спасителя, на его обугленное, покрытое язвами лицо.
-Спасибо, Морк, - пролепетала в следующее мгновенье.
-А сама, почему это не сделала?
-Я не знала... я думала, что навсегда теперь останусь без головы.
Морк рассмеялся.
-Ну, если потеряешь отрубленную часть, то останешься без нее, это точно. Без ног не сможешь ходить, без рук - обнимать мужчин, без головы - сама понимаешь... Так что береги свою голову. И сердце, кстати, тоже, - Он патетически прижал ладонь к груди.- Сердце очень важный орган для вампира, без него ты станешь бесчувственной, словно кукла... но хватит анатомии. Может, расскажешь, как тебя угораздило?
Элиза молча смотрела на него. Упоминать о Таис было страшно. Сколько раз, бывало, поделишься с кем-то по-дружески, а потом против тебя же и обернется.
Морк осторожно взял ее руку и внимательно осмотрел ладонь. Здесь когда-то была рана, не очень большая, но сквозная. Теперь она затянулась, и на ее месте чернел отвратительный рубец.
-То же самое у меня на шее?- волнуясь, спросила Элиза.
-Не совсем... - уклончиво ответил Морк.
Элиза осторожно пощупала шею и едва не расплакалась, обнаружив бугристую поверхность.
-Ну, ну... не надо расстраиваться, - утешил ее Морк.- Через несколько дней рубец исчезнет, а пока надень какой-нибудь шарфик, и будет незаметно.
-Нет у меня шарфиков, - всхлипнула Элиза
-Придется тебе его подарить, - белозубо улыбнулся Морк. - Вот мне уже надеяться не на что. Мои ожоги уж точно не заживут. Я получил их до того, как стал вампиром... Ладно, Пошли домой.
Элиза огляделась. Как же она сразу не узнала это место. Жила в двух шагах и не узнала. Рядом из кустов малины торчала решетчатая ограда. Это же дача Софьи!
Элиза двинулась за Морком, загородив ладонями рубец.
У калитки он остановился и пропустил свою спутницу вперед.
-Спасиб... - хотела поблагодарить его растроганная девушка, но, обернувшись, никого не увидела. Морк всегда исчезал, не прощаясь, и возможно был уже далеко.
Элиза закрыла за собой калитку, набросила в петлю крючок и побрела к крыльцу. За кустами проглядывал красный кирпич, из которого был сложен дом и деревянные резные окна. Они были плотно зашторены. Вечерний свет едва касался стекол, оставляя на них золотые следы. Элиза вошла через дверь и только потом спохватилась, что надо было переместиться в свою комнату прямо из леса. Но было уже слишком поздно - предательский звон колокольчика, висевшего над дверью, оповестил хозяйку о том, что служанка вернулась.

***
Софья выбежала в переднюю встретить Элизу. Раньше она никогда этого не делала. Вид у нее был неприбранный - халат морщинил под мышками, нижняя пуговица болталась на нитке. Шикарно выглядели только лицо и волосы. Это было привилегией вампирок - благодаря молодой крови они не нуждались в макияже, а распущенные волосы всегда лежали так, словно их только что уложили в салоне.
"Для себя молодую кровь не жалеет, а мне и капельки не дала"- подумала Элиза, низко опуская голову, чтобы не виден был шрам. Еще минуту назад она собиралась рассказать о людях, приехавших исполнить пророчество, но теперь, увидев злобное лицо хозяйки, решила ничего не говорить. Пусть получит то, что заслужила, а если очень надо - выпутывается сама.
-Где ты шлялась? - набросилась на нее Софья.
-Ходила к подруге, - буркнула Элиза.
-К подруге? - усмехнулась Софья. - А имя этой подруги случайно не Павел?
Элиза искренне удивилась. Она даже не подозревала, что хозяйка ревнует.
-В общем, обсуждать тут нечего, - заключила Софья. - Советую тебе поискать другую хозяйку!
С этими словами она выпихнула Элизу за порог и хлопнула перед ее носом дверью.
-Попробуй только вернись! Чтобы духу твоего тут не было! - крикнула она через дверь, сдунула со лба надоевшую прядь и направилась в спальню. В секретере стояла заветная бутылка с этикеткой двадцать пять, но содержимого оставалось только на глоток. Софья допила остатки, швырнула ее на пол и хотела уже разрыдаться, как вдруг почувствовала, что кто-то стоит за спиной.
Молодая женщина стремительно обернулась.
На кровати, вытянув ноги, сидел Морк. Покрытая коростой голова, казалась прилепленной к похоронному костюму.
-Зачем ты выгнала Элизу? - спросил он серьезно.
-Ты подслушивал? - скривилась Софья и беспечно махнула рукой. - Это так...
-Домашняя разборка?
Софья нахмурилась.
-Последнее время я постоянно выхожу из себя, - сказала она нервно и села рядом с Морком. - Позволила мужу покатать служанку на машине, а теперь возненавидела ее за это. Какая я стерва, да? Всех обидела, всех от себя отвратила.
В порыве она откинулась назад на скомканное покрывало и загородила лицо руками. Морк наклонился над ней и погладил по голове.
-Зачем ты себя изводишь? - ласково прошептали обожженные губы.
Софья убрала руки и посмотрела на него.
-Ну, если я назову сто тысяч причин, ты ведь не поверишь ни одной.
-Тогда назови одну.
-Ты и сам прекрасно знаешь.
-Пророчество?
Софья вскочила и растеряно огляделась.
-Да... что-то вроде этого... - сказала она. - Боюсь ужасно.
-А Павел об этом знает?
-Знает, но теперь он развлекается с Элизой, и ему на меня наплевать.
-Помирись с ним, - посоветовал Морк и разлегся на кровати, будто она была его собственной.
-С какой это стати? Он меня больше не интересует. Пусть катится к служанке! Аминь...
Морк расхохотался. Софья посмотрела на него с неприязнью.
-Разве ты не знаешь? Смех приносит несчастья, - сказала она.
-Несчастья приносит глупость и дурной характер. Твоя служанка во что-то серьезно влипла, и Павел тут совершенно не при чем. Ты бы видела шарм у нее на шее...
Палец Морка скользнул вдоль горла.
-Какой еще шрам? - изумилась Софья.
-Вот видишь, как много интересного можно выяснить, просто поглядев по сторонам. Я нашел сегодня Элизу возле дома с отрубленной головой.
Софья ушам своим не поверила.
-Ты шутишь?
-По-твоему, таким вещами шутят? - Морк поднялся с кровати и приготовился уйти. - Это сделал либо человек, либо...
-Либо?.. Договаривай!
-Не знаю.
Софья схватила его за руку.
-Морк, прошу тебя. Пойдем к Элизе и вместе ее расспросим. Она, скорее всего, во дворе. Я уже выгоняла ее пару раз. Она всегда там отсиживалась... только переоденусь, ладно?
Не дожидаясь согласия, она скрылась за дверями гардеробной.
Силуэт ее обнаженной фигуры просвечивал сквозь матовые стекла. Возилась она долго и, должно быть, перерыла кучу вещей.
Интересно зачем?
Морк не понимал этой странной женской манеры. Ну, не бред ли прихорашиваться, чтобы ненадолго выйти во двор? Нацепила бы что-нибудь на скорую руку, да и все. Сам он одевался всегда в одно и то же - черные брюки, черная рубашка и по случаю черный пиджак.
Софья появилась из гардеробной в чем-то сиреневом, похожем на длинную майку. На запястье поблескивал браслет. Волосы были собраны сзади в высокий хвост. Миндалевидные глаза казались раскосыми, но это ей даже шло. Но самое замечательное - на ногах красовались туфли на высоком каблуке.
-Я готова, - сказала она деловитым тоном и, заметив, что Морк поглядывает на нее исподлобья, спросила:
-Что-то не так?
-Да, нет, все так, - ответил он. - Особенно туфли. Вот именно то, что нужно для прогулок по траве.
Софья сделала вид, что не заметила иронии. Стоило ей надеть дорогое платье, она снова становилась истинной леди. А леди не полагается ходить без каблуков.
За порогом стемнело. Подгулявшее солнце давно уже отправилось спать. Во дворе было пусто и сыро. Элиза исчезла.
-Что-то мне это начинает не нравиться, - встревожился Морк. - Мой тебе совет. Поговори об этом с Павлом.
-Он не хочет меня видеть, - ответила Софья. - Вот если бы ты с ним поговорил...
-Я не знаю, где его искать.
-Ты просто не хочешь.
-Да, не хочу, - резко ответил Морк.
Он предпочитал не вмешиваться в супружеские разборки. Обычно они длились недолго. Но в этот раз Софья была сама не своя. Неужели все так серьезно? Не верилось. Столько лет вместе. Павел никогда бы не оставил жену из-за пустяка. Что же такое она ему сделала. Или сказала?
Но выяснять было некогда. Морка ждали другие дела.
-Мне пора, - сказал он холодно.
-Если увидишь Павла, скажи, что я его люблю, - неуверенно попросила Софья.
-Ладно, - прозвучало в ответ.


Павел очнулся на чужой кровати.
Прокисший запах, шероховатость простыни, голоса за стеной - все было чужим. Пальцы вампира невольно сжались в кулак. Он приподнялся на локоть и обвел оценивающим взглядом помещение, в котором находился.
Смахивало на крохотную комнатку в общежитии, но даже там не бывает настолько низких потолков. Тусклый мерцающий свет шел от лампочки, привинченной к стене.
-Очнулси, милый, - елейно проговорил невидимый сосед.
-Ты где? - отозвался Павел, садясь на кровати.
-А почему не спрашиваешь, кто я?
Голос шел снизу. Под кроватью кто-то прятался. Этот кто-то был маленький и бескровный. Запах живой крови Павел почувствовал бы даже сквозь несусветную кислотную вонь, пропитавшую помещение, как говорится, насквозь и глубже.
-Ты вампир, - сказал он, улыбнувшись.
-Конечно. А ты разве нет? – ответили снизу.
-Нет.
-А кто же тогда?
-Человек, - съерничал Павел.
В ответ послышался хрипловатый смех.
-Ну, если ты человек, то я бочонок с пивом, - усмехнулся голос.
-Вылезай.
Под кроватью закряхтело, зашуршало, послышался скрип, и наконец на "божий" свет показался небольшого роста коренастый мужичок, которому можно было дать и пятьдесят, и сорок, и даже тридцать пять. Из-под полосатой замызганной футболки упругим резиновым мячиком торчал волосатый живот. Шевелюра на голове напоминала венчик и была непонятного медного цвета.
-Пинчук, - представился он и звонко пошлепал себя по пузу.
-А я Павел. Где мы не подскажешь?
-В подвале. Охотники прячут здесь раненых. Заодно и тебя приволокли с разорванным горлом. Человеку после такого ранения не в жисть не оклематься, а ты вона смотри, два дня и как огурчик.
Мужичок уселся на подстилку, которая когда-то, судя по всему, была линолеумом, хлопнул себя по лбу и добавил, осердясь:
-Вот я дурак, не смекнул. Наверно, ты из этих... клон.
Павел удивленно взглянул на него.
-Клон?
-Ага, - повторил Пинчук и с важным видом принялся разглядывать свои босые ноги, пошевелив сначала одним большим пальцем, потом другим.
-Что еще за "клон"? - заинтересовался Павел.
-Точно не скажу, но вроде чего-то с нами сотворяют, и получается вот это самое, - охотно пояснил Пинчук. - Делаешьси живым. И сердце бьется, и кушать охота, и дыхалка работает... Даже убить могут. Во как!
-А ты сам-то их видел?
-Тссс! - Пинчук приложил палец к губам.- Не видел, но слышал! Болтают, что всех вампиров собираются заменить на клоны. Уже какие-то личности в Москву приехали. Скоро будут первые жертвы!
Пинчук говорил негромко, но с жаром. Глаза его растопырились желтоватыми белками, а зрачки превратились в маленькие точки.
-Ага... конец мира не за горами, - в тон ему ответил Павел и, не удержавшись, рассмеялся.
-Экий ты... - обиделся Пинчук, и глаза его погасли. - Я ж тебе не для смеху, а по дружески... Сам-то, небось, спишь и видишь, как живым-то стать?
-А ты разве нет?
-Неее. На кой? Мне и так хорошо. Я в человеках-то бомжевал. Несладкое это дело. Один раз чуть зрения не лишилси. Подумать только, из-за банки пива! А теперь я наглею. Меня ножичком, а я - им фигушки. Живенький и здоровенький. И зрение теперича, как у кота.
Он достал из кармана небольшую плоскую бутылку из темного стекла, отвинтил покореженную крышку и, причмокивая, сделал несколько глотков. На рябом лице появилось блаженное выражение.
-Счастливый ты... - Павел поднялся с кровати и осмотрел свои вещи: майка порвана, брюки превратились в тряпку.
Оставаться в таком виде не хотелось, но переодеться было не во что. Пинчук, как будто прочитав его мысли, полез обратно под кровать и выволок оттуда пошарпанную железную коробку из-под печенья.
-Накось вот, - сказал он, отдирая ногтями крышку и доставая со дна иголку. - Зашей свои шмотки. Неча дырьями-то мотылять.
Павел с сожалением покачал головой.
-Не умею я.
-Ишь ты благородный какой, - ухмыльнулся Пинчук. – Ну, давай тогда сюды, я те зашью.
В глазах его играли озорные огоньки.
Павел стянул с себя майку.
-Фигура у тебя прям загляденье, - восхитился Пинчук, принимаясь за починку. - Спортом, небось, занимаешьси?
-С утра до вечера, - с иронией ответил Павел.
-Ну, и характер! - возмутился новый знакомец и замолчал.
Короткие толстые пальцы на удивление ловко управлялись с иглой.
-Здорово у тебя получается, - похвалил его Павел чтобы задобрить.
-Дык тоже, понимаешь, тренируюсь с утра до вечера, - съязвил Пинчук. - Модельная штопка называется. Побомжуй с мое, еще не такое освоишь.
В этот момент распахнулась дверь. Да так что ручка жахнула об стену. Пинчук со страху выпучил глаза.
Павел стоял спиной к порогу и не видел того, кто вошел, но глядя на бывшего бомжа, невольно напрягся.
-Эй, - окликнул его вошедший.
Голос был низкий и осипший. Павел бросил на Пинчука вопросительный взгляд и, засунув руки в карманы, медленно повернулся к двери.
На пороге стоял здоровенный, похожий на каменную глыбу мужик в широченной застегнутой до ворота рубашке и мешковатых брюках. Он был выше Павла на полголовы и гораздо шире в плечах. Грубое несимметричное лицо бороздили глубокие шрамы, а подбородок украшала короткая, седая, несмотря на молодой еще возраст, борода.
-Что за стриптиз? - спросил он сурово.
-А мы тут это... вещички обновляем, - пропищал Пинчук и, сунув недошитую майку Павлу, словно ящерица полез под кровать. Грязные пятки несколько раз мелькнули в воздухе и скрылись с глаз.
Вошедший не обратил на него внимания.
-Для начала давай знакомиться, - пробасил он, глядя на Павла в упор. - Я Василь, лидер Охотников. Один из моих ребят нарушил закон и напал на тебя. Прими мои извинения. Вампиры не должны нападать друг на друга, и за нарушение он будет наказан... мне бы только вот что хотелось спросить, у тебя на руке написан тутошний адрес. Кто тебе его дал?
-Данилыч, - ответил Павел. - Он здесь?
-Ага. Лежит за стенкой. Хочешь, поговори с ним.
Сказав это, Василь ушел. Павел торопливо натянул полузашитую майку и отправился следом.
В коридоре не было света, и все вокруг мгновенно стало черно-белым. Контуры предметов обрели графическую четкость. Под ногами зачавкала жидкая грязь.
Приглядевшись, Павел увидел, что на полу неровными рядами лежат неподвижные тела. Почти все они были обезглавлены. А у тех, что сохранили головы, вместо рук и ног торчали обрубки.
Павел узнал Данилыча по бандане и оттопыренным ушам. Вид у него был ужасный. Отсутствовали руки и нижняя половина туловища.
-Видишь, что со мной? - сказал он, заметив присевшего рядом Павла, и сделал попытку улыбнуться. - Проклятье, итак был малой, а теперь и вовсе половинка осталась...
Потрясенный Павел не знал, что ответить.
-Наши ребята вычислили тех уродов, которые это сделали, - облизывая губы, произнес Данилыч. - Василь обещает выяснить, зачем они рубят вампиров. Может, повезет, найдутся мои ноги. А иначе свезут меня на кладбище и закопают в землю. У нас тут с больными не церемонятся...
Павел поежился. Кладбищем называли заклятую землю, где обычно хоронили калек.
-Ты чего такой бледный? - спросил Данилыч. - Вон, оглянись, у стены стоят бутылки. Выпей, а то свалишься. И мне чуток принеси.
Говорить ему было трудно. Искалеченное тело знобило. А в глазах держалась мутная пелена.
Павел принес бутылку и, откупорив тугую пробку, опустился перед Данилычем на колено. Посиневшие губы раненого охотника потянулись к горлышку. Он несколько раз принимался пить. Озноб постепенно прекратился, глаза обрели прежнюю ясность и блеск.
Он поглядел на Павла с благодарной улыбкой.
-Спасибо, брат. Тут такие законы, что никто не поднесет тебе стакан, - сказал он и, прикрыв припухшие веки, добавил. - Надеюсь, когда свидимся в другой раз, я уже буду здоров...
-До встречи, - тихо ответил Павел и вдруг увидел, что в конце коридора зажегся свет, и следом услышал грохот и громкие крики.
В проходе появилась громадная фигура Василя.
-Павел!.. Или как там тебя? Поди-ка сюда. Мы тут Рваного поймали, обидчика твоего.
Павел машинально пошел на свет, озарявший комнатку, которая по размеру не превышала коморку Пинчука, но казалась просторнее из-за полного отсутствия мебели. На цементном полу, запрокинув голову, лежал белобрысый парень. Сверху на него навалился бритый наголо охотник. Его рука по локоть уходила в грудь белобрысого и, по всей видимости, сжимала сердце. Рядом стояли еще двое. Среди них был Василь.
-Погляди внимательно, узнаешь его? - спросил он резко.
Павел подошел. Лежащий поднял голову, и взгляды их встретились.
Сомневаться не приходилось, глаза были те же самые, что и у собаки в лесопарке, желтые, окруженные густыми короткими ресницами. Они глядели с нескрываемой ненавистью и как будто гипнотизировали.
-Горло не болит, защитничек? Гляжу, все же пара царапин осталась... А девчонка-то... досталась мне, - по-собачьи оскалился парень и заржал.
Павел рванулся к нему, но Василь среагировал быстрее. Крепко обхватил железной ручищей, вывел из комнаты и плотно прикрыл за собой дверь.
Наступившая темнота на мгновение ослепила, и снова все стало черно-белым.
-Ты это... успокойся для начала, - по-отечески произнес Василь. - Во-первых, тебе одному с ним не справиться. Он, злодей, троих зараз кладет. Верткий, как ящерица, и кулак чугунный. Во-вторых, у него имеется лицензия на охоту, выданная, между прочим, мной.
Павел смотрел себе под ноги и молчал.
-А что, кстати, за девочка? - щурясь, спросил Василь. - Твоя знакомая, что ли?
-Нет...
-Ну, а чего ты встрял?
Павел не ответил. Василь убрал с его плеча ладонь.
-Пожалел, значит? Ясненько... а я-то думал, вы с ним добычу не поделили. Выходит, ошибся, - проговорил он задумчиво. - Вот значится, какие у нас дела. Вы там - Элита. Кровь из бутылочек пьете, ручки не пачкаете. А мы тут, плохие нехорошие, невинных убиваем, так? Ну, скажи, ведь так?
Павел посмотрел ему в глаза. Десятки раз он думал об этом. На студии у него было много друзей, которые даже не подозревали о том, кто он на самом деле. А еще о том, что однажды выйдут на улицу и попадутся на глаза охотнику за свежей кровью...
-Знаешь, что, - с раздражением сказал Василь. - Рваного я накажу, как обещал. Но и ты держись от Охотников подальше. Живи своей чистенькой жизнью, а в наши дела не лезь!
Он повернулся к Павлу спиной, показывая, что говорить больше не о чем, но не выдержал и круто обернулся.
-Все наши беды из-за таких, как ты. Вечно носитесь со своей жалостью и рассуждениями - это можно, это нельзя. Люди необходимы нам, чтобы жить. Они точно так же режут безвинных животных и их детей. Но закон не считает мясника убийцей и не обвиняет мамашу, которая кормит телячьим мясом своего ребенка. Рваный порезал тебе горло? Смотри, даже шрама не осталось. А вот Данилыча изуродовали, кажись, теперь навсегда...
-Он сказал, что вы знаете, кто это сделал, - перебил его Павел.
-Это сделали люди, - выразительно выговаривая каждое слово, отозвался Василь. - Мы охотимся на них, они охотятся на нас. Данилычу просто не повезло.
-Он надеется, что мы ему поможем.
-Ха, - усмехнулся Василь. - По-твоему, это так просто? Парни, которые его порубали, тусуются на подмосковной даче. Не хошь туда смотаться?
-Вдвоем?
-Ага. Ты и я. Ну как? Согласен?
Вместо ответа Павел кивнул.

***
Луна подглядывала в окно, и дачному сторожу Федьке увиделся в этом нехороший знак. Он задернул цветастую занавеску, но блестящее, словно монета, пятно продолжало просвечивать сквозь тонкую ткань.
Федьке недавно исполнилось двадцать. Толстые щеки золотил загар, а бритый под скина затылок остался на память об армейской жизни. Работа сторожем пареньку не нравилась, а вместе с нею не нравились и хозяева – отвязные, похожие на бандюков мужики. Днем они спали, а, как стемнеет, садились на "хаммеры" и уезжали на всю ночь. Иногда возвращались ни с чем, иногда привозили мешки, как говорили, с товаром, сбрасывали их в подвал и ставили возле дверей охрану. Через некоторое время за мешками приезжал грузовик, и все повторялось по кругу.
Но вчера грузовик не приехал. а охрану почему-то сняли. Мешки остались в подвале "под присмотром" единственного замка. Но разве замок, даже самый крутой, защитит от воров?
Федька предупредил хозяев, что дежурит последнюю ночь. Очень уж ему было страшно.
-Ладно, - сказал ему старший из бандюков. - Только не вздумай забраться в подвал, а то я крепко обижусь, усек?
Звучало как шутка, но Федька даже не улыбнулся. Он уже не раз пожалел, что польстился на легкие деньги, которые предложил ему бывший дворовый друган. А чтобы последняя ночь не казалась длинной, запасся бутылкой водки.
Как только стемнело, в комнате сторожа загорелся свет. Федька устроился возле маленького раскладного столика. Со знанием дела расстелил газетку, на нее положил приготовленные матерью бутерброды, и собирался уже наполнить стакан, как вдруг услыхал, что в коридоре скрипнула дверь.
-Черт, черт, черт... - заторопился парень. Наспех глотнул из бутылки и, подхватив дробовик, который на всякий случай держал под рукой, высунулся за дверь.
В коридоре мигала ночная лампа. Федька едва заставил себя переступить порог. Несколько робких шагов и, словно из ниоткуда, перед ним возникла фигура - высокий черноволосый мужчина, прикрывавший ладонью лицо. Он стоял неподвижно. Но парень так испугался, что со страху забыл про ружье.
-Простите, я наверно перепутал дачи, - произнес мужчина, заглушая голос ладонью. - Не могли бы вы подсказать мне, чей это дом?
Простота вопроса и вежливый тон вернули Федьке уверенность в себе и, сразу вспомнив про дробовик, он на всякий случай выставил его вперед.
-Это частная дача. Посторонним тут делать нечего. А ну-ка выходьте! - сказал он сурово.
-Вы не ответили на вопрос, - дружелюбно заметил мужчина.
-Чего еще за вопросы? Сказал же, частная дача. Это я вас должен спросить, каким макаром вы сюда забрели?
Незнакомец показал свободной рукой себе за спину.
-А у вас там открыта дверь.
-Где? - удивился Федька и вытянул шею, чтобы убедиться своими глазами.
В ту же секунду на его горле сомкнулись холодные пальцы.
Федька затрясся, как в лихорадке. Ружье затанцевало в ослабевших руках и, грохнув прикладом, улеглось на полу. Но сторожу было не до ружья, он силился закричать и не мог. К лицу приливала кровь, а тело налилось свинцом.
-Не рвись и ничего тебе не будет, - предупредил незнакомец. Убрал ладонь от лица и коротко свистнул.
Федька увидел строгие, будто высеченные из камня скулы и неожиданно для себя узнал в незнакомце Павла Бертеньева, директора студии звукозаписи, на которую недавно ездил с друзьями.
Неужели это и в самом деле он?
Федькины брови изумленно дрогнули. В голове не укладывалось, что обеспеченный человек по ночам, словно вор, залезает на чужие дачи.
На свист явился громадный бородатый мужик. Выражение его лица показалось настолько зверским, что Федька начал отчаянно вырываться.
Павел вразумил его коротким шлепком и надавил на горло сильнее.
-Ты один тут сторожишь? - спросил бородач. - Отвечай только да или нет.
Федька понял, чего от него хотят, и согласно моргнул.
-А хозяева где? Уехали?
Сторож снова моргнул.
-Оно и к лучшему, - заключил бородач. - Пошарим тут без свидетелей, глядишь, чего и нароем.
Широкие плечи развернулись к двери.
-Василь! А с этим что делать? - Павел кивнул на Федьку.
Бородач обернулся.
-На мясокомбинат его, - сказал он сурово. - Дитям на прокорм.
Павел ослабил хватку, и Федька повалился на пол.
-Не надо меня убивать, - запричитал он, заливаясь слезами. - Я один у мамки, она без меня помрет...
Бородач наклонился к нему и ласково произнес:
-Жить, что ли, хочешь?
-Хочу, - глухо отозвался Федька
Василь подошел к нему вплотную, сгреб в кулак воротник рубашки, встряхнул маленько и поднял на ноги.
-А на что ты готов ради этого?- спросил он так, словно беседовал со своим сынком.
Федька обмяк. Пробегавшая по телу дрожь усилилась, но в сердце крохотной искоркой блеснула надежда. Не убили сразу - может все еще обойдется?
-Да не трясись ты, - добродушно произнес Василь. Грубый палец с обломанным почерневшим ногтем прикоснулся к Федькиной шее и медленно заскользил по коже. Это было щекотно и вместе с тем неприятно, но паренек не издал ни звука. Он приготовился выдержать все, что угодно, лишь бы остаться в живых.
Василь выразительно посмотрел на Павла.
"Глянь чего у них тут в подвале. А я закончу с пацаном", - сказали его глаза.
Павел зашел в одну из комнат, открыл окно и, с легкостью вскочив на подоконник, бесшумно спрыгнул вниз.

***
Массивная железная дверь, за которой начинался подвал, находилась снаружи дома и запиралась на ригельный замок, но вампиру это не помешало войти. Он привычно представил себя проходящим сквозь дверь и через мгновенье был уже внутри. Помещение окутывал знакомый кислотный запах. Он исходил от мешков, наваленных друг на друга. Их было немного - семь или восемь.
Павел огляделся. В подвале царила особая сверкающая чистота, какая бывает в хирургических кабинетах. Белая плитка, хромированные уголки, стеклянные полки. На них стояли какие-то банки. На каждой была наклеена этикетка с номером.
Павел нащупал шов у верхнего мешка и разорвал его сантиметров на десять. Сунув руку в отверстие, он осторожно пошарил внутри. Пальцы нащупали холодную закостеневшую лодыжку.
Павел выдернул руку и несколько мгновений стоял не двигаясь. В мешках были спрятаны отрубленные конечности.
Павел вернулся в дом. Прошел по коридору, но никого не увидел. Прислушался - из комнаты с закрытой дверью доносился стук, глухие стоны и хлюпающие звуки.
Павел дернул ручку и увидел зрелище, которое может выдержать только вампир.
На полу, повернувшись на спину и согнув в коленях худые ноги, лежал обессиленный сторож. Безвольно запрокинутая голова колотилась о гладкие доски, полуоткрытые глаза бессмысленно глядели перед собой. Рядом, согнувшись, сидел Василь и сосал у него из шеи кровь.
Заметив Павла, лидер Охотников резко вскочил и отвернулся, чтобы вытереть рот, его рука дрожала от возбуждения. Края рубашки выскочили из брюк и повисли углами. Василя было трудно узнать. Кровь двадцатилетнего сторожа превратила его в тощего долговязого подростка.
Павел прислонился к притолоке. Ему было жаль трусоватого сторожа. Вместе с вечной жизнью он получит вечную муку. Перед глазами вампира опять возникло видение, которое преследовало его, как проклятье - босоногая девчонка с длинными распущенными волосами, наклоняется к ручью и тянет губы к ледяной воде. Нежная словно цветок и непорочная словно ангел. Через несколько лет она будет лежать перед ним вся в крови...
Павел смотрел на сторожа, на бритую мальчишескую голову, пухлые щеки, недавно узнавшие бритву, представлял себе плачущую мать...
Василь потряс его за плечо.
-Очнись, элита.
Павел медленно перевел на него взгляд.
-Ну, чего ты так смотришь? - насупился лидер Охотников. – Этот парень теперь один из нас. А у тебя как дела? Нашел что-нибудь?
-Да, - отозвался Павел устало. - Внизу в подвале мешки... в них то, что мы ищем.
-Молодец, - похвалил Василь. - Пришлю сегодня ребят, чтобы отвезли на базу. А сейчас давай отсюда сматываться. Скоро рассвет. Да и в порядок надо себя привести... ха-ха-ха...
Он намекал на свою "помолодевшую" внешность. Лидеру охотников не пристало выглядеть моложе тридцати пяти.
-Честно говоря, я давно этими штучками не занимался, - разоткровенничался он. - Даже волновался слегка, получится или нет. По теории, любой из нас способен заразить человека и сделать из него вампира, но на практике - далеко не все это умеют. А я бы даже сказал, единицы... Вот, к примеру, ты бы смог?
-Не смог бы, потому что не буду и не хочу, - отозвался Павел.
-Ну, что ты, блин, заладил: не могу, не хочу, не буду, - хмыкнул лидер Охотников. - Вот объясни мне, тупому, тебе прибыль какая-то с этого или что? Наша жизнь разумно устроена. Равновесие с людьми достигнуто. Вы, Элита, хотите жить среди них. В довольстве, в достатке. Пожалуйста, кто ж вам мешает. А нам, охотникам, нужна война, и каждый сейчас получает свое. Пойми ты, дурья твоя башка, если не будет таких, как я и Данилыч, то всей вашей элитной шатии-братии придется самим добывать себе кровь. Лучше не трать свои нервы, а хочешь быть чистеньким, просто пойди и умойся...
С улицы донесся гул приближающихся машин.
-Хозяева дачи приехали, - равнодушно заметил Павел.
-С чего ты решил? - принимая иронию за чистую монету, возразил Василь - Мало ли кто это может быть. Давай-ка сейчас на базу, а там разберемся.
Он подошел к лежавшему без сознания пареньку и взвалил его себе на плечи.
-Готов?
Павел кивнул и осторожно выглянул в коридор.
Со двора доносились мужские голоса, но в доме пока еще было тихо. Стараясь не шуметь, вампиры двинулись в комнату, из которой несло сквозняком.
Окно было распахнуто настежь и в него без стеснения заглядывало утреннее солнце.
-Ох, ты, блин. Сейчас полморды выест, - выругался Василь и взобрался на подоконник.
Через мгновение он был уже внизу. Ноги сторожа задели прислоненную к стене железяку и она предательски громыхнула о землю. Спрыгнув следом, Павел ее поднял и вернул на место. Оставалось перебраться через забор, за которым ждала машина Василя.

***
Со двора послышались крики:
-За домом что-то упало! Скорее туда!
Первыми к месту побега подоспели двое крепких парней в одинаковых черных футболках.
-Нету здесь никого! - крикнул тот из них, что был помоложе. - От ветра, кажись, шумнуло.
-А почему тогда открыто окно? - засомневался второй, напрягаясь, словно учуявшая след ищейка. Пошарив по траве глазами, он нагнулся и поднял погребенную в спутанных стеблях визитку.
-"Павел Бертеньев", - прочитал его товарищ и рассмеялся. - А вот и улика. Из кармана видать, сиганула.
-Ну, что ты радуешься, как дите? - промолвил его товарищ и сжал "улику" в кулаке. - Пойди лучше, загляни в подвал, все ли там в порядке.
Глава 7
"Бессмертие - вот ради чего стоит работать не покладая рук", - эта запись появилась в дневнике Димитрия Мещерякова еще во времена учебы в духовной семинарии.
Он искренне верил в Бога и в то, что после физической смерти наступает особая бестелесная жизнь, и так же искренне надеялся, что отыщется средство, которое сделает его земное существование вечным.
Прогуливаясь как-то раз по монастырскому кладбищу, он заметил возле одной из могил необычный камень и ничтоже сумняшеся поднял находку с земли. Но камень внезапно рассыпался в прах, а в перепачканных пальцах осталась весьма симпатичная брошь. По описанию она походила на ту, что упоминалась в древнем пророчестве, о котором Димитрий узнал совершенно случайно, когда расшифровывал хранившийся в церковной библиотеке манускрипт.
До Димитрия расшифровкой манускрипта занимались множество раз, и в официальной версии он выглядел не более чем художественный вымысел.
"... и снизойдет на землю печальный свет полноликой луны, а с ним приидет та, что уничтожит в Софейле вампира и освободит ее сердце от вечных мук. Она приидет и принесет на своем плече тринадцать каменьев, что днем сияют как звезды, а ночью истекают кровью. И встанет рядом с Софейлой рыцарь, что поклялся ее убить. Он вырежет из груди нечестивое сердце и наколет на острие кинжала. И будет тот кинжал из чистого серебра и с одним золотым глазком в рукояти..."
Димитрий же прочитал иначе.
"...когда наступит затмение луны, к вампиру по имени Софейла явится молодая женщина с брошкой, камни которой на свету прозрачны, а в темноте пламенеют. Увидев брошку, Софейла испугается и потеряет сознание. Тогда возле нее появится тот, кто поклялся своим мечом, что избавит людей от сестры-вампира. Доблестный воин возьмет кинжал, что сделан из серебра и с золотым глазком в рукоятке, и вырежет Софейле сердце..."
Но самое замечательное следовало дальше. В манускрипте предлагалось оживить Софейлу, наполнив ее сердце специальным лекарством, и "вернуть" его на прежнее место. Тогда она вновь обретет человеческое естество и сохранит бессмертие.
Димитрий обнародовал свой перевод, и его, как водится, обвинили в фальсификации.
Однако в скором времени сочувствующая прихожанка преподнесла молодому священнику серебряный кинжал, в рукоять которого была вделана золотая капля.
Димитрий воспринял это как знак судьбы. Он отказался от духовного сана, поступил в академию медицины и с фанатизмом набросился на учебу. Вампиризм он расценивал как болезнь и вознамерился изобрести вакцину, оживляющую мертвые клетки. С ее помощью он хотел проложить дорогу к бессмертию, но как только заявил об этом открыто, коллеги признали его сумасшедшим и перестали воспринимать всерьез.
"Путь к бессмертию лежит через тернии", - записал у себя в дневнике молодой ученый. – "Вначале страждущему следует переродиться в вампира, а потом уже применять лекарство. Всего лишь один укол превратит "сумасшедшего" в сверхчеловека. Я стану бессмертен, а те, кто меня презирал, заплачут от зависти и бессильной злобы".
Надеясь привлечь внимание вампиров, Димитрий писал скандальные статьи, где ясно говорил о своих намерениях.
Но время шло, отвергнутый ученый разменял уже седьмой десяток, а создание вакцины оставалось несбыточной мечтой. Вампиры ничем себя не проявляли, а научная общественность поднимала Димитрия на смех и клеймила позором на всех углах.
За неимением денег он устроил лабораторию в небольшом деревенском доме в уральской глубинке. Ему удалось расшифровать рецепт, записанный в манускрипте. Ингредиенты были самыми обычными, но один оказался загадкой.
Димитрий попытался выяснить, что скрывается за его названием, обратился к редким справочникам и древним книгам, но лишь впустую потратил время. И когда уже казалось, что все потеряно, в лабораторию явился посыльный от некоего лица, не пожелавшего назвать свое имя, и принес небольшую инкрустированную шкатулку, в которой лежала причудливой формы скляночка с порошком.
Поговорив с посыльным, Димитрий понял, что это и есть недостающий ингредиент, а загадочный благодетель - влиятельный вампир, который верит в пророчество не менее истово, чем христианин в святое писание, и хочет не просто вернуть себе человеческое естество, но и остаться бессмертным.
Он помог Димитрию оборудовать современную лабораторию, снабжал деньгами, присылал необходимые для исследований материалы. Но сам при этом всегда оставался инкогнито.
И вот наконец вакцина прошла последнее испытание. Димитрий привез ее в Москву.
Наступило время для личной встречи...

***
Красный от волнения, сидел он под тентом в опустевшем летнем кафе, упираясь ботинками в тонкую ножку стола, и смотрел на Таис примостившуюся рядом на кривом пластмассовом табурете.
Своенравная рыжая девчонка с белозубой улыбкой. Спорить с ней даже приятно.
-Повторяю еще раз... - говорил он, потирая переносицу указательным пальцем. - Элиза - опасна. Доверять ей нельзя. Рассчитывать на нее тем более.
-А я бы поставила на Элизу. Она жутко сексуальная, вы просто не пригляделись, - блаженно улыбалась Таис. - По-моему, стоит ей только захотеть, и Павел в нее обязательно влюбиться. Тогда он сразу же позабудет о Софье и не станет ее защищать. Вместо этого он уедет с Элизой куда-нибудь… далеко-далеко.
Официантка, вытиравшая соседний столик, с интересом посмотрела на девушку. (Наверно, подумала, что обсуждается какая-то пьеса.)
-Перестань, пожалуйста, - резко произнес Димитрий. - Ну, какая еще любовь, какие еще "уедут"... смешно, ей богу. Забудь об этом. Мы и без Элизы справимся. Небольшой ход конем, и Павел надолго исчезнет из жизни Софьи.
Он взял со стола стаканчик с холодным соком и сделал последний глоток. Голос у него слегка осип, но по-прежнему звучал уверенно.
-Судьба сама ведет нас. Скоро Софья останется одна... а Элизу вообще не надо вмешивать.
Пустой стаканчик полетел в урну. Таис невольно проводила его глазами.
-А как же брошка?
Димитрий достал из кармана чистый платок и аккуратно вытер с нижней губы остатки сока.
-В пророчестве сказано, что брошку покажет женщина. Я думаю, это сделаешь ты.
Испачканный платок отправился вслед за стаканчиком. Таис вскочила и, щелкнув в воздухе пальцами, произнесла с вдохновением:
-А если поручить это Элизе? Она соперница Софьи. Чем не повод? Служанка убивает свою хозяйку... по-моему, очень романтично!
Димитрий усмехнулся.
-Нет, нет... "убивать", как ты выражаешься, будет совсем другое лицо. Насколько я понимаю, это брат Софейлы. Он клялся на мече. Не абы кто, как видишь...
-Вот это брат! - возмутилась Таис. - Поклялся убить сестру?!
-Не сестру, а вампира, в которого она превратилась, - поправил ее Димитрий. - Но было это, по всей видимости, много веков назад.
-Ничего себе! - воскликнула девушка и рассмеялась. - В таком случае, он и сам уже давно превратился в вампира!
-Превратился или нет - это неважно. Он свою клятву исполнит, не сомневайся. В те времена, когда он воспитывался, обещанное выполняли.
В кармане Димитрия запикал мобильник. Он вынул его и с торжественным видом прочитал смс.
-Что-то важное? - чисто по-женски полюбопытствовала Таис.
-Именно так, - кивнул Димитрий и церемонно предложил своей спутнице руку.

***
Пожилой мужчина, худой и низкорослый, и тоненькая девушка-тростинка рука об руку вошли во дворик, по первому впечатлению хранивший на себе последствия природного катаклизма. Причудливо изогнутые деревья с выбеленными стволами шумели редкой пожухшей листвой. Земля у корней превратилась в цементную пыль. Небритый дворник старательно обмахивал ее сухой метелкой, поднимая в воздух едкое облако.
-Интересно, наверное, убирать абсолютно чистую улицу, - проворчала Таис, ощущая на зубах песок. – Лучше б пошел, побрился.
-Вот тебе яркий пример победы чувства долга над разумом, - назидательно сказал Димитрий и ласково похлопал ее по руке. – Задай ему свой вопрос и услышишь что-нибудь вроде - это моя работа. Брат вампирши, конечно, не дворник. Но клятва для него по сути та же работа... Нам туда.
Он показал глазами на чудовищную вывеску, приляпанную над жилым подъездом - на коричневом фоне белели тощие женские ноги.
Поднявшись на крыльцо, Димитрий взялся за ручку, на которой висела табличка "открыто". Дверь зазвенела стеклами, будто захохотала, и не открылась. Вторая попытка окончилась не менее глупо. Третья привела Димитрия в ярость.
Таис прикусила губу, чтобы побороть насмешливую улыбку, и нажала звонок.
-О господи, - пробурчал старик. - Ну, надо ж какие тонкости.
В затемненном стекле появился загадочный силуэт, бластерно щелкнул замок, и на пороге возникла похожая на пластмассовую куклу девица. Длинная ровная челка неопределенного цвета почти полностью загораживали ее глаза.
Окинув посетителей оценивающим взглядом, она искусственно улыбнулась и с чувством собственного превосходства произнесла:
-Добро пожаловать в салон красоты Миледи.
Затем моргнула тяжелыми ресницами и спросила:
-Могу ли я вам чем-нибудь помочь?
Ответ поверг ее в замешательство.
-Нам нужен Тихон Евгеньевич. Он нас ждет.
-А так вы... - пробормотала "пластмассовая" девица, на глазах превратившись в усталую немолодую женщину. - Простите, я же не знала... если б вы сразу сказали... проходите, пожалуйста.
Она повела гостей по тесному служебному коридору, затем вниз по лестнице и остановилась перед запертой железной дверью.
-Надо позвонить три раза. Только, прошу вас, дождитесь, пока я уйду.
Димитрий пожал плечами, начиная уставать от навязчивой вежливости. Таис ответила вместо него:
-Хорошо, хорошо.
Девица побежала по лестнице, как по сигналу старт. Каблуки отсчитывали ступеньки, но вместо цифр отбивали пэк-пэк-пэк.
Таис хотела уже нажать звонок, но Димитрий остановил ее руку.
-Погоди, - сказал он жестко. - ты вот что, давай-ка поменьше инициативы. Здесь я нажимаю звонки, понятно?
Таис обиженно кивнула, но Димитрий не собирался щадить ее чувства
-Нам предстоит разговор, от которого многое зависит, - продолжил он то ли отчитывать, то ли наставлять. - Так что, прошу тебя, воздержись от саркастических замечаний и неуместных ухмылок. Говорить буду только я. А ты молчи. Кивай если надо, но чтобы ни звука... Тут дипломатия, тут ваши женские штучки могут все испортить.
Высказавшись видимо от души, он надавил на черную хлипкую кнопку. Где-то едва слышно тренькнуло, и воцарилась тишина ожидания, та самая, во время которой секунды растягиваются в часы.

***
Ждать пришлось довольно долго.
Димитрий, наклонив седую голову, по-стариковски жевал губами. Таис поглядывала на него и размышляла о том, достойно ли она выглядит. Может, надо было надеть костюм вместо платья и на ноги что-нибудь без каблуков, на всякий случай - вдруг придется долго стоять.
Наконец с другой стороны двери чья-то уверенная рука по-хозяйски повернула замок. Коротко и натужно заскрипели петли, и в небольшую щелочку показался желтоватый глаз.
-Тихуша спит, - произнесла невидимая женщина.
-Хватит спать, пора вставать, - отчеканил Димитрий.
Таис едва не упала со смеху. Она, разумеется, догадалась, что это конспиративный пароль, но до чего ж забавно было слушать со стороны!
Дверь широко открылась. За нею мрачно зияла черная непролазная темень, и только возле самого потолка дымился голубоватый свет.
-Идите за мной, - сказала женщина, оставаясь невидимой для гостей.
Димитрий неуверенно поднял ногу и медленно перенес ее через порог. Посерьезневшая Таис инстинктивно подалась вперед, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.
-Идете? - спросили из темноты.
-Прошу прощения, но обзорность такая, что... - любезным тоном ответил Димитрий.
-Ну, так включите свет, - перебила его невидимка.
Стариковские пальцы послушно заелозили по стене, пытаясь найти выключатель.
-Ах, - послышалось слева.- Осторожнее, вы порвете мне платье...
Димитрий отпрянул и, неловко взмахнув рукой, задел кого-то еще.
-А справа посмотреть, не судьба? - возмутилось таинственное существо, и в ту же секунду раздался щелчок. В кромешном мраке запылало сразу несколько настенных светильников.
-Извините, не сообразил, - сконфуженно пробормотал Димитрий.
Перед гостями простерся каменный коридор. Со стен, поблескивая золочеными рамами, воззрились старинные портреты, над головами повисла паутина, а под ногами вытянулась узорчатая ковровая дорожка.
-Как в старинном замке, правда? - восхищенно прошептала Таис.
Димитрий метнул на нее суровый взгляд и, не ответив, размашисто зашагал по ковру.
Притихшая девушка последовала за ним.
Коридор, поначалу казавшийся бесконечным, привел их к величественным дверям из мореного дуба.
-Заходите в кабинет, не бойтесь, - усмехнулась провожатая, и двери открылись.

***
Димитрий и Таис попали в помещение, похожее на личную библиотеку: заставленные книгами, стеллажи занимали почти все свободное пространство. На узорчатом паркете стоял массивный кабинетный стол из красного дерева. За ним сидел пожилой сухощавый мужчина с длинным носом и тонкими губами. Скудное освещение искажало его мертвенно-бледное лицо, и, может быть, поэтому оно казалось неподвижной трагической маской.
Однако при виде гостей хозяин кабинета совершенно преобразился. Втянув лысоватую голову в плечи, он поднялся навстречу и пружинящей походкой вышел из-за стола. Одежда висела на нем мешком и напоминала халат, настолько длинный, что приходилось придерживать его во время ходьбы.
-Ах, вот кто пожаловал к Тихуше в госссти, - заговорил он вкрадчиво и, глянув на Таис, добавил. - Какая прелесссть...
Некоторое время он рассматривал девушку, обжигая ее похотливым взглядом, и только потом обратил внимание на Димитрия.
-Какого верования будете?
Вопрос поставил ученого в тупик.
-Да, просто сам по себе… человек, - ответил он, не подумав.
-Ха-ха-ха, думаете, я не знаю, что вы человек? - захлебываясь от смеха, проговорил Тихуша и легонько постучал себя по носу. - Он всссе чует... Чем же я могу быть вам полезен?
Что-то лакейское было в его манере горбить спину и смотреть снизу вверх, а слишком любезная улыбка и не в меру ласковый голос настораживали.
-Мы те, кого вы, надеюсь, ждали, - нетерпеливо сказал Димитрий, заподозрив, что хозяин кабинета не совсем представляет, с кем имеет дело.
-Я понял... и? - спокойно ответил вампир.
-Дело довольно срочное. Затмение луны ожидается уже через несколько дней. В другое время проводить ритуал нельзя.
-Поссстараемссся уссспеть. Всссе должно быть иссполнено в точносссти, как указано в пророчессстве. Это даже не мое требование. А желание моих собратьев.
Димитрий мельком взглянул на сосредоточенное лицо Таис.
-К сожалению, возникло непредвиденное затруднение... служанка Софейлы узнала о наших планах. Боюсь, она расскажет хозяевам, и это может нам в значительной степени помешать.
Спина Тихуши выпрямилась, бледные узловатые пальцы скрестились на подбородке, и полы халата мягкими складками упали на пол.
-Да, это плохо, - задумчиво произнес вампир. - Я расссчитывал на внезапносссть. На время проведения ритуала для мужа Софейлы нашлосссь бы срочное дело. А теперь он в праве заявить протессст. Вот есссли бы его репутация была не столь положительна, как сейчассс, мы могли бы его выссслать.
-Нет такой репутации, которую нельзя было бы подмочить, - многозначительно заметил Димитрий.
-Боюсссь, не уссспеем, - в том же роде ответил Тихуща, подбирая полы халата. - Вот есссли бы он сделал нам подарок, нарушил бы, к примеру, запрет на убийссство...
-Насколько я знаю, Павел его нарушил.
-А кто свидетели?
Димитрий показал сначала на себя, потом на Таис. Девушка утвердительно кивнула.
Тихуша одобрил ее действия обольстительной улыбкой и, сгорбившись, направился к столу.
-Это в корне меняет дело, - произнес он на ходу. - Я сегодня же доложу об этом верховному главе. Думаю, исссход предопределен. Будет судилище. Я сообщу вам о результатах. Тогда и решим, что делать дальше.
Усевшись на свое рабочее место, он взял со стола какую-то бумагу и склонился над ней, показывая всем своим видом, что разговор окончен.

***
Как только гости покинули кабинет Тихуша достал из ящика бутылку с багровой жидкостью.
Первый же глоток омолодил обрюзгшее тело, и теперь это был мужчина лет сорока, хотя и некрасивый, но не лишенный определенного шарма. Высохшая нижняя губа наполнилась соком и обрела сексуальный вид. В глазах появилась поволока, а волосы обрели волнистую густоту.
Тихуша закрепил эффект еще одним глотком и спрятал бутылку на место. Пальцы торопливо расстегнули мантию, которая и в самом деле чем-то напоминала халат. Под ней был одет элегантный костюм, превративший вампира в шикарного представителя столичного бомонда.
Через мгновение Тихуша появился в туалете салона красоты. Он вышел из кабинки и подошел к умывальнику. В зеркале отражались лица стоявших рядом людей. Тихуша достал из кармана маленькую лаковую расческу и, претворяясь, будто видит свое отражение, дважды провел ею по волосам. Свое нынешнее положение он воспринимал спокойно, но без раздумий отдал бы все, чтобы снова увидеть себя в зеркале…
Глава 8
В подвале у охотников было сумрачно.
Федька очнулся на полу среди неподвижных тел. Вначале появились звуки. Он услышал голоса, отдаленное бормотание, смех. Потом увидел свет, но зрение стало другим, графически четким и бесцветным, как черно-белое кино...
-Ну, как ты? - спросил у него Павел, опускаясь на корточки. Он уже несколько минут наблюдал за тем, как потихоньку оживает посиневшее лицо молодого сторожа.
-Вы... Бертеньев?..- прошептал паренек.
-Откуда ты меня знаешь? - удивился Павел.
-Я Федор Зубарев. Вы, конечно, не помните. Мы с друзьями записывали на вашей студии песню... Скажите правду, что со мной? Мне привиделось, что я помер...
-Не привиделось.
Павел сходил за кровью.
Обескураженный паренек машинально глотнул из бутылки.
-Что это? - спросил он, облизывая губы.
-Не нравится?
-Не знаю...
-Это кровь.
-Что?!
-Кровь.
Федька наморщился, как печеное яблоко, и завертел головой. Через стиснутые зубы прорывался скулеж, по-щенячьи жалобный и визгливый.
-Павел! - донеслось из глубины коридора.
-Погодьте! - затрясся паренек. - Что меня заставят делать? Убивать?..
Он говорил с отчаянием, сквозь рыдания и всхлипы, но Павлу нечем было его утешить. Разве что словами о вечной жизни. Человек очень часто пугается перемен, а потом привыкает и даже входит во вкус.
-Необязательно убивать, - ответил Павел. - Найди себе какое-нибудь занятие...
-Да чего я теперя найду?! – зашмыгал Федька.
-Не знаю. Времени у тебя много. Целая вечность впереди.
Сказав это, Павел ощутил дежавю. Кому-то он уже говорил то же самое. Может, Элизе?
-Повел! - снова позвали из темноты. - Давай сюда. Дело к тебе есть.

***
Знакомая комнатка. Здесь когда-то держали Рваного, а теперь, положив ручищи на грубо тесаный стол, восседал Василь. Вернув себе прежний облик, лидер Охотников снова походил на глыбу из камня, а выражением лица - на боевого полковника, уставшего от рутинной работы.
-Данилыч велел передать тебе спасибо. Нашлись в тех мешках его руки, а заодно и ноги, - сказал он, не глядя на Павла, - только вот парни, которые его изуродовали, куда-то пропали...
Глаза Василя неподвижно уставились в трещину на столе.
-Тааак-с... Это была хорошая новость. А теперь дерьмовая... Тебя вызывает к себе Касима.
Тяжелый кулак шарахнул по столу.
-Что ж ты, дурной, наделал-то?! - надрывая свой осипший голос, прогремел Василь. - Я думал, ты чистоплюй, с жиру бесишься... Сказал бы раньше, что троих завалил, я б тебе лицензию задним числом... Эх!
Павел не ожидал, что так быстро узнается про убийства.
Касима был верховным главой. Вызов к нему означал, что впереди – разбирательство, и придется рассказывать о том, как, вернувшись домой, увидел в спальне раздетого мужика...
-Кстати, к тебе тут дама пожаловала, - буркнул Василь, - Она в соседней комнате. Сходи, попрощайся, Другого времени может не быть... А если возникнет мыслишка смотаться, запомни - найдем, обезглавим и закопаем на десять метров в заклятой земле.

***
Павел не сомневался, что неизвестная дама окажется Софьей, и это было действительно так.
Она уже не рядилась в старуху. Оделась в лучшее платье, распустила волосы, повесила на шею бриллиантовое колье. На фоне грязных ободранных стен драгоценное украшение выглядело нелепо.
-Зачем ты пришла?
-Павел, мне страшно...
-Найми охрану.
-Дело не в охране. Понимаешь... вчера вечером я вошла в гостиную и увидела себя стоящей у окна. Это очень плохая примета. Для человека увидеть себя со стороны означает близкую смерть, а для такой, как я...
-Причем здесь ты? - удивился Павел. Он-то думал, что жена переживает из-за него. Предстоящее разбирательство занимало все его мысли.
-Я говорю о пророчестве, - пояснила Софья.
-Перестань! - не выдержал Павел. - То ли ты полная дура, то ли...
Не договорив, он вышел из комнаты и раздраженно захлопнул дверь
Софья хотела побежать за ним, но в это мгновенье за спиной появился Морк и остановил ее за руку.
-Не надо, - сказал он мягко. - Павел нервничает, ему предстоит не слишком приятная встреча с Касимой...
-Какая разница приятная или нет?! Разве ты не видишь? Он просто меня не любит, - ответила Софья. - Вот и прекрасно! Если меня не станет, некому будет расстроиться. Здорово, правда?
"Ты забыла, что у тебя есть я..." - подумал Морк, но Софья была слишком занята своими мыслями и не услышала обращенные к ней слова.
Глава 9
Сладкое ощущение после пробуждения не отпускало. Таис любила понежиться в кровати, не двигаясь, не разжимая век.
Наверно, уже утро, и небо покрылось чистой, пенной синевой. В комнате пока еще прохладно и свежо, но скоро воздух запылится, нагреется и дышать станет труднее...
Темная тень прошла по лицу.
Что это?
Таис взметнула ресницами и бесстрашно открыла глаза навстречу опасности.
Возле кровати стояла Элиза. Подживший рубец обвивал ее шею багровым кольцом, разделяя пополам, и, возможно, от этого нижняя часть казалась гораздо темнее верхней.
Парализованная страхом Таис застыла на кровати. Стоявшая рядом девица казалась ей чудовищем, коварным и непредсказуемым. Не исключено, что вампирша явилась не одна или задумала какую-то пакость, и ждет лишь подходящего момента, чтобы ее осуществить.
Однако вместо "пакости" Элиза радостно заплакала, по-деревенски смахивая несуществующую слезу.
-Почему ты плачешь? - спросила Таис дрожащим от волнения голосом.
-Я боялась, что тебя убили, - объяснила Элиза. - Тот злодей с топором. Он набросился на нас...
-Это не злодей, это старик, у которого я работаю. Он подумал, что на меня напали, и хотел защитить…
-Какая ты счастливая, - расстроено произнесла Элиза. - А меня хозяйка выгнала. На улицу. Как собаку.
-Ты обо всем ей рассказала? - испугалась Таис.
-Не обо всем, - ответила гостья. - Она кричала и не хотела слушать, и я подумала, зачем рассказывать. А потом вспомнила, что если соглашусь вам помогать, ты будешь давать мне кровь...
-Тебе совсем некуда пойти?
-Совсем, - застенчиво сказала Элиза.
-Оставайся!
Это был порыв. Таис понимала, что Димитрий снова будет обвинять ее в самодеятельности, но убежденность, что приручив Элизу, они получат надежного союзника, одержала верх.
Таис осторожно слезла с кровати. В бикини она выглядела худым мальчишкой.
-Какие у тебя маленькие грудки, - хихикнула вампирша.
Девушка загородилась ладонями и кивнула в сторону шкафа:
-Принеси что-нибудь пожа...
Не дав ей договорить, Элиза с готовностью бросилась выполнять приказание.
-Там где-то должен быть розовый костюм, - подсказала Таис, невольно улыбнувшись.
Элиза принесла ей нужную вещь, помогла одеться и застегнуть многочисленные пуговки. На этом она не успокоилась, пододвинула к кровати табурет и вооружилась массажной щеткой, лежавшей на тумбочке.
Таис, слегка ошарашенная заботливостью опасной гостьи, опустилась на предложенное место. Элиза осторожно расправила ей волосы и принялась расчесывать.
-Потом я тоже тебя причешу, - сказала Таис.
-У меня нету расчески, - застеснялась Элиза.
-А в руках у тебя что? - Таис повернулась к вампирше. - Только не говори, что брезгуешь.
-Нет, но старая хозяйка не разрешала пользоваться своими вещами.
-А я разрешаю!
Они поменялись местами. Пальцы Таис коснулись нечесаной головы. Волосы у гостьи были тусклыми и клейкими на ощупь.
-Вампиры разве не моются?
-Зачем? Просто нужно выпить немного крови. - Элиза посмотрела на Таис в упор.
От этого взгляда по спине поползли мурашки. Наверное, тоже самое чувствует дрессировщик, когда заходит в клетку со львами. Каждое движение рассчитано. Единственный промах и спровоцируешь нападение.
Элиза притащила с тумбочки ножницы.
-Помоги мне, - сказала она. - Я не могу без крови.
Таис словно в каком-то полусне взяла ножницы. Первой мыслью было вонзить их вампирше в глаз, но вместо этого, морщась от боли, она разрезала кожу на запястье.
Элиза схватила окровавленную руку и припала к ней губами.
Знакомое чувство охватило Таис. Это было блаженство, цена за которое - смерть.
-Ты меня убиваешь, - прошептали ослабевшие губы.
Элиза вздрогнула и отпустила Таис, но девушка закачалась, словно сломанное деревце. Дурнота была настолько сильной, что, казалось, вот-вот наступит обморок.
Вампирша подхватила ее под руку и заботливо уложила в постель.
-Костюм помнется, - слабо улыбнулась Таис.
Она с удивлением разглядывала Элизу. Щеки вампирши покрылись румянцем, волосы обрели шелковистость и блеск, а в глазах появилось преданное выражение, какое бывает у собаки, которую только что покормил хозяин.
-Прости, что причиняю тебе боль, - сказала Элиза.
-Все в порядке, - прошептала Таис. - Мы ведь подруги...
Переполненная чувствами гостья уселась рядом и подложила голову ей на грудь.
-Какая ты горячая. И сердце бьется... но у меня такое чувство, словно мы сестры.
Таис погладила ее по голове.
-Если ты этого хочешь.
Элиза, поймала девичью руку, крепко сжала и нежно поцеловала в посиневшую ранку. Провела языком и поцеловала еще раз. И вдруг... выражение ее лица изменилось, помрачнело, а глаза остекленели.
Таис, гадая, что случилось, попыталась освободиться, но Элиза сама ее отпустила и, тут же схватив за другую руку, осмотрела ладонь.
-Да, что такое, скажи ты толком, - занервничала Таис.
Элиза растерянно смотрела на нее.
-У тебя с того раза должен был остаться шрам. Ты же продырявила кожу. А тут все чисто...
Таис резко вырвала руку, сбросила вампиршу с себя и соскочила с кровати. Вид у нее был вполне здоровый и полный сил.
-Наступит время, и ты обо всем узнаешь, - сказала она отрывисто. - Если хочешь остаться здесь, не задавай больше вопросов, хорошо?
Элиза кивнула.
Таис нахмурилась, чтобы скрыть улыбку.
-Давай тебя переоденем? - сказала она.- Я хочу, чтобы моя подружка была самой красивой на свете!
Нежные пальцы коснулись холодной щеки. Элиза ответила поцелуем. Девушки обнялись и нежно прижались друг к другу губами.
Глава 10
Летом после полудня жаркое солнце становится нестерпимым. Словно захватчик, выкатывается на небо и висит до самой ночи, ошпаривая раскаленным дыханием землю.
В это время самое лучшее - спать, но Софья в тайне надеялась, что Павел одумается и вернется, и не хотела, чтобы он застал ее спящей.
Они и раньше ссорились. Порой не разговаривали по несколько дней, порой обвиняли друг друга во всех грехах, но неизменной оставалась любовь. Она согревала холодные сердца...
Где-то в доме стукнула дверь.
"Павел", - обрадовалась Софья и, переполнившись счастьем, заметалась по дому. Но в комнатах было пусто.
Во всех, кроме одной.
Софья влетела в коморку прислуги и увидела там Элизу, а вернее шикарную молодую даму, в которой с удивлением узнала свою служанку. Длинное изящное платье из серебристого шелка превратило ее в богиню. Изменилось лицо и особенно взгляд: черты стали тоньше, а в глазах засияли огни.
Стильная женственная золотоволосая дива. Неудивительно, что Павел от нее без ума...
Вот только повязка на шее немного портит картину.
Уж не под ней ли скрывается безобразный рубец?
-Я пришла за своими вещами, - сказала Элиза. - Не беспокойтесь, я заберу их и сразу уйду.
-Ты потрясающе выглядишь, - не удержалась от замечания Софья.
-Правда? - недоверчиво произнесла служанка.
-Правда-правда. Павел сделал из тебя настоящую королеву.
-Павел? Совсем не он.
Звучало как откровение.
-Разве вы не вместе? - спросила Софья.
-Ой, ну, что вы! Конечно, нет, - сказала служанка, для убедительности покачав головой. Волосы ливнем легли ей на плечи. Под серебряной тканью колыхнулась полная грудь. - Кроме вас хозяину никого не надо. Он сказал мне об этом на студии. А потом я его не видела. Вы были правы, он всегда выбирает вас. Я принимала хорошее отношение за что-то большее. Просто вы на меня кричали, а он никогда. Но это была не любовь.
Она говорила с грустью и очень искренне.
Софья больше не видела в ней соперницу и хотела скорее вернуть себе преданную служанку.
-Элиза, мы немного повздорили, но это в прошлом, - заговорила она. - Ты хорошая добрая девочка. Я совершенно на тебя не сержусь. Ты прощена и можешь остаться.
-Вы ошибаетесь, - спокойно возразила Элиза.- Я совсем не такая хорошая, как вы думаете. Я ненавидела вас все это время... но несколько дней назад мне встретился человек, который всю меня изменил...
-Это он отрубил тебе голову? – напомнила Софья.
-Нет, тот человек подарил мне свою любовь, и теперь я никому не желаю зла. Я просто не хочу вас больше видеть. Никогда... Вот сейчас заберу свои вещи и уйду.
Элиза достала с подоконника маленькую корзинку, накрытую белой салфеткой, и выбежала в переднюю.
Неожиданно ей на плечо слетела гофрированная полоска из белой ткани. Это был тонкий прозрачный шарфик, нежный на ощупь и приятно пахнущий новым шифоном.
-Подойдет к твоему шикарному платью.
Элиза повернула голову.
Морк.
Неизменный черный костюм, обгоревшая кожа.
Во взгляде служанки мелькнула тоска. Не так-то просто расстаться с теми, кто был с тобой рядом в течение двух веков.
-Спасибо, - прошептала Элиза и выскочила за дверь.

***
-Куда это она? - удивился Морк.
-Ушла... - устало ответила Софья. - Она тоже ушла, как и Павел.
-Значит, они все-таки вместе?
-Нет, причина в чем-то другом...
-Может быть в том, что Павла ожидает суд?
-Почему его? - безразлично спросила Софья. - Во всем виновата я, вот пусть меня и судят...
Не взглянув на Морка, она прошла в гостиную и уселась в кресло.
Вряд ли до нее дошло значение сказанных слов, иначе реакция была бы другой. Но, может, это и к лучшему. Сейчас она слишком расстроена и на волне своих чувств способна запросто признаться в убийстве, которое совершил ее муж.
Морк всегда относился к Павлу с презрением. Хорошо быть смазливым синеглазым красавцем, перед которым женщины распахиваются словно двери. Подходи, бери, я твоя.
Павел мог спокойно ходить по улицам, не опасаясь, что напугает кого-нибудь своим видом.
А что остается тому, чье лицо навсегда отмечено печатью уродства?
С помощью вампирской иллюзии возвращаться в нормальный облик?
На это требуется энергия, которая быстро кончается, а иногда кончается в очень неподходящий момент.
На вампирах не заживают увечья, полученные, когда они были людьми. Морк заработал ожоги до того, как переродился в вампира, и поэтому остался таким навсегда. Вечная жизнь обернулась для него проклятьем, и он не имел возражений, если она обернется проклятьем и для других. Он считал это справедливым. Павел виновен и должен понести наказание.
Глава вампиров Касима желает, чтобы Морк свидетельствовал на суде, а, значит, услышит правду, еще раз правду и ничего кроме правды!

***
Резиденция главы вампиров располагалась в престижном пригороде. Это было огромное здание, по стилю напоминавшее средневековый замок, а количеством охранников - вооруженную крепость.
По слухам Касима помнил еще деревянный Кремль, но в отличие от большинства ровесников никогда не цеплялся за прошлое. Особенно за мораль.
Он обладал сокрушительной силой и был способен наложить проклятье, после которого возникало состояние близкое к смерти - полная неподвижность и, связанные с ней, мучительные страдания.
Обычно Касима принимал посетителей в "красной" гостиной. Этот цвет был его фаворитом. Багровые шторы, потолки, будто вымазанные кровью, готические картины, изображавшие смерть - а в целом, очень мило и довольно уютно.
В центре гостиной поблескивал металлическим ножками современный диван, на котором сиживали почти все именитые вампиры столицы. Он был обтянут особенным материалом, похожим на сморщенную человечью кожу.
На столике для напитков темнели бутылки с разнообразной кровью. Касима любил во время разговора неожиданно поменять свой возраст. Неизменным в его облике оставалось одно - заплывшая короткая шея, массивные плечи и огромный надутый живот. При невысоком росте глава вампиров был невероятно толст. Чернявые волосы, круглая вороненая борода и трагическое выражение глаз вполне подошло бы актеру, играющему роль злодея. Касима "играл" его в жизни, хотя и не показывал этого прямо. Он любил одеваться в смокинг и говорил приятным бархатистым тенором, показывая в улыбке мелкие идеально ровные зубы.
Морк застал его в образе шестидесятилетнего оперного певца, мурлыкающего себе под нос отрывок из Риголетто.
Сердце красавицы склонно к измене
и к перемене, как ветер мая.
С нежной улыбкою в страсти клянутся.
Плачут, смеются нам изменяя.
Вечно все шутят, вечно смеются
И изменяют, так же шутя...
Глава вампиров сидел на диване, водрузив зашнурованные ботинки на пуфик и сложив на животе скрещенные пальцы. Кроме него в гостиную пропустили пока только Морка. Охрана осталась снаружи.
-Ну, что там у тебя, - произнес Касима, прерывая пение. – Давай, мой друг, начинай без пролога. Павел Бертеньев - что, сколько, когда.
-Я был свидетелем только одного убийства.
Касима ободряюще кивнул.
-Софья Бертеньева пригласила гостя, - начал рассказывать Морк. - А муж, не разобравшись...
-Я понял, не продолжай. Пришиб любовника... Какая фигня!
В эту минуту в гостиной появились Павел и низкорослый тип с оттопыренными ушами.
-Данилыч, - представился он.
-Ну, и? - Касима повертел указательным пальцем воображаемое колесо.- Говорим, говорим, говорим. У нас еще два нераскрытых убийства.
-Оба убийства на мне, - уверенно заявил Данилыч.
-Ты охотник?
-Да.
-Лицензия есть?
Данилыч показал клеймо.
Касима посмотрел на Павла.
-А ты к этому вообще не имеешь отношение, выходит, так?- спросил он, нахмурив соболиную бровь.
Павел поднял на него глаза. Мутные, словно с похмелья.
-Я убил троих. Одного у себя на даче, остальных на улице...
Данилыч взглянул на него с укором:
"Зачем ты признаешься? Кончай валять дурака! Мне ж за убийства ничего не будет…"
"Предлагаешь прикрыться твоей лицензией?" - ответил Павел, а вслух произнес:
-Это я убил.
Касима, конечно же, услышал их мысленную перепалку.
-А чего убил-то? - спросил он, складывая брови домиком.
-На улице - девчонку грабили, а на даче... убил и все.
-Ага... - протянул Касима, вознося свои выразительные глаза к потоку и как будто что-то прикидывая в уме.
Наблюдавший за разбирательством Морк был, мягко говоря, потрясен. Он ожидал, что Павел начнет выкручиваться, надеясь избежать наказания, или спрячется за спину своего товарища.
А еще - он боялся, что, выгораживая себя, обозленный муж обвинит в убийстве жену, и Софье придется давать показания, и она, конечно, возьмет вину на себя.
Но Павел поступил иначе. Благородно. По-мужски. Точно так же поступил бы и Морк.
-Так, - перебил его мысли Касима. - Ну, что ж, все свободны. А ты, Бертеньев, останься. Выслушаешь приговор.

***
В гостиной остались двое, и на миг воцарилась тревожная и в то же время торжественная тишина. Вряд ли бывает иначе, когда решается чья-то судьба.
Касима в упор разглядывал Павла. Ему нравился этот парень, немного своенравный, с трудным характером и странным образом мыслей. Ну, действительно, разве можно понять, почему он полез на рожон? Охотник брал на себя ответственность за убийства. Зачем было признавать вину?
Касима помнил Бертеньевых еще с той поры, когда выступал вместе с Софьей в Миланском театре Ла-Скала. Будущий Главный вампир обладал королевским тенором, и ему неизменно сопутствовали признание и успех. Но в один прекрасный момент желание петь иссякло. Сложно изображать героев, обладая фигурой, похожей на шар, а довольствоваться вторыми ролями не позволяла мужская гордость.
Павел был для него человеком из прошлого и своим появлением разбудил дремавшую ностальгию.
-А ну-ка, преступник, поди-ка сюда, - произнес Касима и дружеским жестом указал на местечко рядом с собой, и, как только Павел исполнил просьбу, тотчас же заключил его в свои объятья. - Эх, старина. Рад я тебя видеть безмерно. Что же ты, сукин сын, ни разу не заглянул? Вот ведь как встретиться привелось... Ну, рассказывай, как у тебя дела? Как поживает Софья?
-Мы недавно расстались, - кусая губы, ответил Павел.
-Почему? – отстраняясь, спросил Касима. - Ааа... понимаю. Любовник и все такое... Это, брат мой, не хорошо. Женщину надо держать в узде. Но знаешь, что я тебе скажу, давай-ка ты, помирись с ней. Вы такая красивая пара... Ну, чего ты молчишь?
Вместо ответа Павел нахмурил брови.
Выглядел он кошмарно - драная майка, помятые брюки.
-А хочешь, я тебе помогу? - предложил Касима.- Помнится, однажды я вас уже мирил... Южная ночь, балкон с балюстрадкой, нежные белые розы и Софья среди всей этой роскоши, как самый прекрасный цветок. А мы с тобой под балконом надрываем глотки, словно мартовские коты...
Он сделал вид, что набирает в легкие воздух и запел на итальянском:
А-я-я-яй! Что за девчонка!
На все тотчас же сыщет ответ,
Всегда рассмеется звонко.
А-я-я-яй! Зря не ищи ты,
В опере нашей, право же нет
Другой такой Софиты...
Павел не сдержал улыбки. Вспомнил, как Софья сердилась, что исковеркали ее имя.
Дотянув последнюю ноту, Касима поднялся с дивана и взял со стола одну из бутылок. Затем, не торопясь, отвинтил ребристую крышку и сделал несколько жадных глотков, омолодивших его на пару десятков лет. Однако даже сорокалетним глава вампиров нисколько не убавил в весе. Это было наследие его человеческого естества.
-Я ведь должен тебя наказать,- сказал он, возвращая бутылку на место.
Павел равнодушно передернул плечами. Ему хотелось побыстрее узнать приговор.
-Ты пойми, - с сожалением сказал Касима. - Существуют некие правила, которые нельзя нарушать, потому что они устанавливают равновесие с миром людей. Если тебе приспичило перейти в Охотники - пожалуйста, получи лицензию и вперед. Но и в этом случае ты будешь добывать только необходимую кровь. Мы не можем допустить, чтобы каждый действовал по собственному усмотрению. Убийств станет слишком много, нас заметят, и начнется война. А разве мы хотим начинать войну?
-Нас уже итак заметили, - угрюмо отозвался Павел.
-Что ты имеешь в виду? Москва - довольно населенный город. Люди здесь постоянно пропадают без вести...
-Я говорю о тех. кто на нас охотится.
-Ой, да, брось ты, - сказал Касима и повернулся к Павлу спиной. - Простые наемники... не забивай себе голову.
-То есть ты знаешь, кто эти люди? - уточнил Бертеньев.
Касима крутанулся на каблуках и подошел к дивану.
-Ты меня в чем-то подозреваешь? - спросил он с натянутой улыбкой.
-Да вроде нет.
-А зачем тогда спрашиваешь?
Ответа не последовало.
-Вот что, Павел, - сказал Касима после некоторой паузы. - Мы с тобой немного отвлеклись. Давай не будем распыляться и вернемся, так сказать, к первоначальной теме. По закону ты виновен и тебя следует наказать. Но я всегда говорил, что закону следует быть путеводной звездой, а не узкой щелью, в которую нельзя пролезть. Давай посчитаем.
Он поднял руку и принялся загибать на ней пальцы.
-Ты защитил свою честь - это раз. Ты спас невинную девочку от грабителей - это два. Ты во всем сознался - это три! Ну, и, в-четвертых, ты хороший парень. А значит - прощен, оправдан, отпущен на свободу!
Павел растеряно поднялся с места. Касима ободряюще подмигнул, обнял за плечи и, дотянувшись до уха, сказал:
-В следующий раз соберешься кого-нибудь, хм... защитить, делай это не при свидетелях... ха-ха-ха...
Продолжая громко смеяться, довольный собой Касима покинул гостиную.
Оставшись наедине с собой, Павел плюхнулся на диван и вытер ладонью лицо. Его охватило радостное возбуждение, но полностью избавиться от мрачных мыслей мешала легкость, с которой удалось избежать наказания. Слишком все было быстро, слишком неожиданно, слишком просто...
Глава 11
Салон красоты Миледи покидали последние посетители. За окнами лениво разворачивало декорации заходящее солнце.
-Тихон Евгеньевич,- позвал настойчивый голос.
-А? Что?- встрепенулся Тихуша. Он только что проводил клиентку. Дама утомила его своими капризами - сделайте то, сделайте это...
-Хризантемы уже отцвели, - отозвался голос.
Эти был условный сигнал, означавший, что суд над Павлом окончен.
Тихуше нравилось окружать себя ореолом таинственности. Когда-то он работал в разведке и не мог отделаться от привычки плести агентурную сеть.
Он сидел за столом, уперевшись локтями в начищенную до блеска металлическую поверхность, и продумывал следующий шаг. Либо вначале обсудить с Димитрием дальнейшие планы, либо прямо сейчас посоветоваться с Касимой.
Пора было на что-то решиться. Тихуша достал из кармана монетку, подбросил вверх и прижал ладонью к столу. Монетка упала орлом.
-Касима, - с волнением прошептал вампир и, не откладывая, отправился в библиотеку.
Там он переоделся в мантию и подкрепился кровью семидесятилетнего старика. По негласному этикету лидер Элиты, так же как и лидер Охотников, не должен был выглядеть моложе определенного возраста.
Покончив с приготовлениями, Тихуша отправился в резиденцию главы вампиров.
Касима сидел в саду на деревянной скамейке под сенью виноградной лозы и читал потрепанный фолиант.
-Чего тебе? - спросил он, не поднимая головы.
-Пришел узнать, чем окончилосссь разбирательссство, - ответил Тихуша, изогнувшись в почтительном полупоклоне.
Касима захлопнул толмуд и с раздражением отбросил его в сторону.
Сверкнув страницами, книга шлепнулась на влажную от росы траву. Тихуша услужливо поднял упавшую вещь, стряхнул прилипшую грязь и положил на край скамейки.
-Павел надеюсссь изгнан? - сказал он тихо.
-Что?! - переспросил Касима, прикладывая к уху ладонь.
-Павел... - чуть громче повторил Тихуша.
-Ах, вот ты о чем. Простил я Павла.
-Как?! - воскликнул лидер Элиты.
-Простил, а что?
Тихуша наклонился к главе вампиров и вытягивая от усердия губы, зашептал:
-Он убил не одного, а троих!
-Я знаю, - кивнул Касима.
-Но как мы объясним сообществу?
-Да никак. Оправдан и все.
-Многим это не понравится, - выпрямляясь, проговорил Тихуша.
-А и черт бы с ними. Перед кем это я должен отчитыватья?
Лидер Элиты учтиво промолчал.
-Ну, то-то же, - расплылся в улыбке глава вампиров.
Он дотянулся до книги, пододвинул к себе и начал медленно перелистывать в поисках нужной страницы.
-Не понимаю, чем тебе Павел не угодил... - произнес он задумчиво.
-Я как раз хотел поговорить об этом, - смиренным голосом произнес Тихуша. - Но раз вы заняты...
-Да черт побери! - воскликнул глава вампиров и снова отшвырнул фолиант.
Тихуша нагнулся, чтобы его поднять, но Касима наступил на страницы ногой и скороговоркой произнес:
-Хватит кланяться, что там у тебя, говори...
-Несссколько минут внимания, всссего несссколько минут, - залебезил Тихуша.- В прошлый раз я докладывал вам, что чисссленосссть вампиров в столице перекрыла всссе мыссслимые пределы. Вы согласссились с этим и поручили мне разобраться. Я провел необходимую чиссстку среди охотников. Нанятые мной люди отсссекали им головы и двигательные конечносссти и в строжайшей тайне передавали тела Васссилю для дальнейшего захоронения. Однако сегодня мне доложили, что Васссиль и Павел побывали на даче, где хранилисссь отрубленные часссти тел. Думаю, оба нассс предали и зассслуживают наказания.
-Так...
Касима похлопал себя по колену.
-Василя на дачу отправил я... Да, да, да... Прости, дорогой, но твоя затея дурно пахнет. Охотников трогать больше не дам. Не с того мы начали, не с того!
-Но вы же сами согласссилисссь, что необходима чиссстка, - пробормотал Тихуша.
-Вот-вот, я и думаю, чистить будем Элиту. Лично я с большим удовольствием разогнал бы всю эту свору. С жиру бесятся. Любовников по кроватям вылавливают!
Глаза Касимы грозно сверкнули.
-Короче, - сказал он, повышая голос. - Придумай как избавиться от балласта, который сейчас возглавляешь. А Павел пусть пока погуляет. Скажи Василю, чтобы хорошенько за ним присматривал. Если начнет задавать вопросы, тогда и подумаем, как поступить.
Касима порывисто наклонился, поднял книгу и положил себе на колени.
-Ну, все, иди, иди. Не мешай мне читать, - проговорил он сквозь зубы.
Тихуша беззвучно ретироваться.
Известие о том, что глава вампиров собирается уничтожить Элиту, повергло его в шок.
Он был унижен, оскорблен, раздавлен. В одно мгновение все, на что было потрачено столько усилий, оказалось бессмысленным и ненужным.
Тихуша почувствовал себя одиноко и снова как в детстве, его потянуло к матери. За утешением, лаской, за добрым словом.
***
Жилище матери находилось в ста километрах от Москвы. Неприметное двухэтажное здание, объятое буйной зеленью, словно пожаром, внутри которого царила вечная ночь, идеальный порядок и музейная неподвижность.
В одной из комнат второго этажа, несмотря на жару, горел электрический камин, поблескивали искусственные свечи, и разносился удушливый запах засохших цветов. В кресле с высокой спинкой, положив на передник сухонькие ладони, сидела хозяйка. Внешне она походила на сына. Тот же длинный нос, невнятные тонкие губы, изрезанный морщинами высокий лоб. На голове белели жидкие прилизанные волосы с редкими желтыми нитями. В глазах отражались вспышки пламени, и только поэтому они казались живыми.
Мать Тихуши никогда не вставала с кресла. Не потому что была больна или немощна. Она не могла смириться с тем, что сын превратил ее в монстра. Вечная жизнь обернулась несчастьем для той, что верила в Бога и любила людей.
Тихуша приносил ей кровь, и приходилось пить, иначе жажда становилась настолько сильной, что мутился разум и, сама не желая того, она могла совершить убийство.
Увидев сына, старая женщина не шелохнулась.
Тихуша опустился на пол у материнских ног и, прижимаясь к ее коленям, прошептал:
-Мама, я очень несчассстен... пожалей меня, мама! Помоги избавиться от тоссски...
Сквозняк шевельнул его волосы и, встрепенувшись, он поднял голову и посмотрел на мать.
-Ты проссстила меня?.. Почему ты молчишь? Я же почувссствовал, как ты прикоссснулась к моим волосссам... или это мне только почудилосссь? Дай мне какой-нибудь знак....
Но старая женщина продолжала упрямо молчать.
Тихуша вскочил.
-Как ты не справедлива... Ведь я же твой сын. Я всссего лишь пыталссся оссстановить твою смерть... Почему ты винишь меня в этом? Почему ты не хочешь понять?
Ответом была тишина и презрительно сомкнутый рот.
Лицо Тихуши болезненно исказилось.
-Я же тысссячу раз умолял тебя, воссспринимай это как болезнь! - произнес он в отчаянье. - Видишь, я тоже болен. Но, как и прежде, я твой любящий преданный сын и делаю всссе возможное, чтобы спасссти нас обоих. Как одержимый ищу лекарссство. Каждый день, каждый миг. Я живу только этим, мама!
По мере того, как он говорил, убежденность его росла, и голос становился крепче.
-Касима хочет избавиться от Элиты? Он получит эту возможносссть. Вакцина уже получена. Она вернет нас к полноценной жизни. Осссталосссь только ее иссспытать...
Тут он вспомнил, что собирался поговорить с Димитрием, и ласково попрощавшись с матерью, поспешил на деловую встречу.
Глава 12
Ветреная дождливая ночь серым облаком опустилась на землю. Дорожки городского парка заблестели от луж. Продрогшие листья роняли в них тяжелые капли.
Одна такая особенно сочная попала Таис на плечо, заставив девушку дернуться, как от ожога.
-Долго еще? - спросила она у Димитрия, который на всякий случай держал ее под руку. - Я бы лично вернулась домой. Ваш знакомый, наверняка, уже не придет...
-Придет, никуда не денется, - надменно возразил ученый. - Для вампиров не существует понятия дня и ночи, а судебное разбирательство дело неспешное. Может, возникли какие-то затруднения. Не будем торопить события… Ты не замерзла?
"Конечно, замерзла!" - взмутилась про себя Таис. Но вслух сказала, жеманно поведя плечом:
-Совсем не замерзла... если только чуть-чуть.
Не хотелось ей показывать свою слабость.
В парке после дождя было траурно и безлюдно. Ограда казалась обглоданной, редкие фонари ослепляли глаза, а за ними, как будто скрывая кого-то, тревожно чернела листва.
Неожиданно на дорожке появился худой старик в долгополой мантии. Седая голова опущена, руки по-монашески сложены на груди.
Таис немилосердно дернула ученого за рукав, но Димитрий был слишком поглощен увиденным и ничего не почувствовал.
-Тихуша здесссь, - проговорил старик, поднимая голову.
Лицо вампира заливала нездоровая бледность. Обведенные синевой глаза бликовали и казались стеклянными, как у кошки, из-под верхней губы выглядывал отвратительный клык.
Тихуше явно хотелось напугать Димитрия и его молодую спутницу, и он напустил на себя иллюзорный облик, который сотни раз уже использовался в кино.
-Ну-ссс...? - спросил он, играя тонкими пальцами, и вопросительно посмотрел на Димитрия.
-Очень рад, очень рад... - проговорил ученый, не узнавая собственный голос. - Как продвигаются наши дела?
-Погано, - промолвил Тихуша с мерзкой улыбкой и шагнул к нему.
Димитрий невольно качнулся назад.
-Ааа... что значит "погано"? – вырвалось у него.
Сохранять самообладание помогала притаившаяся за спиной Таис, а вернее необходимость защитить ее от опасности.
-Павел оправдан, - пояснил Тихуша, превращаясь в обычного старика. Глаза потускнели, обросли набрякшими веками, а зубы обрели обычную форму. - С материалами для вакцины тоже теперь ничего не выйдет. Касссима запретил расссчленять охотников, а больше коссстную ткань вампира доссстать будет негде. Но самое неприятное, что Павел теперь на свободе и, вполне вероятно, помешает провесссти ритуал оживления. А без ритуала никто не решиться применить вакцину. Признаюсссь чессстно, я сам не решусссь...
Димитрий остановил его движеньем руки.
-Подождите. Я понимаю, чего вы боитесь. Поверьте, вакцина абсолютно безвредна... А вот и доказательство.
Он схватил ничего не понимающую Таис за плечи и выставил перед собой, словно демонстрационный экспонат.
-Впервые я увидел эту девочку в больнице. Она лежала на прозекторском столе. Врачи констатировали внезапную остановку сердца. Я применил вакцину, и, как видите, она жива.
Девушка и вампир посмотрели друг на друга, и по выражению их лиц невозможно было определить, кто удивился сильнее - она или он.
-Ты была вампиром? - спросил Тихуша, поднимая брови.
Девушка открыла рот, но не успела произнести ни звука.
-В том-то и фокус, - ответил за нее Димитрий. - Таис - человек. С помощью вакцины она вернула себе полноценную жизнь, но, судя по анализу клеток, продолжает неуклонно стареть. После оживления она получила необычную способность - скорую регенерацию. Любая рана заживает за считанные часы...
-Вам стоит зарегиссстрировать изобретение. Человечессство вас не забудет, сказал Тихуша.
-Я не собираюсь благодетельствовать человечеству, которое меня отвергло, - горячо возразил ученый, не замечая иронии в голосе собеседника, - Уж лучше приберегу свои открытия для себя.
-Хм...
-Ну, и, разумеется, для тех. кто оказывал мне поддержку, - поправился Димитрий.
Тихуша удовлетворенно кивнул.
-В ближайшее время я поговорю с Касссимой. Уверен, есссли мы предъявим ему вашу девушку, он на многое посссмотрит совершенно иначе...
Вампир внезапно исчез и, впечатленный этим, Димитрий невольно огляделся,
Рядом стояла дрожащая перепуганная Таис.
Она и сама не знала, отчего ее лихорадит - от холода или от ужаса.
Неужели это правда, неужели она была... мертва?
В больнице уверяли, что врачи по ошибке отправили ее в морг. А тетка, у которой она жила до того, как переселиться к Димитрию, называла это божественным исцелением. Выходит, это было вовсе не исцеление. Димитрий испытывает на ней вакцину. Вот почему так быстро заживляются раны. Вот почему она никогда не болеет.
Эта мысль заставила ее содрогнуться. Значит, она такая же, как Элиза. Только Элиза полумертвец, а она - получеловек...
Глава 13
Главное правило профессиональной гадалки - клиента нельзя обманывать.
Второстепенное - клиенту надо рассказывать только то, что ему захочется оплатить.
Несмотря на молодость, Юха считалась мастером своего ремесла и по случаю занималась не только гаданием. Эта бойкая, похожая на цыганку, девица обитала в пятиэтажном доме по соседству с железной дорогой, и каждый раз, когда по рельсам проносились поезда, оконные рамы дребезжали так, будто кто-то пытался вытрясти из них стекла.
По ночам симфония становилась особенно громкой. Гадалка не могла заснуть, ворочалась с боку на бок и проклинала себя за то, что при покупке квартиры польстилась на "двухкомнатную по доступной цене".
Так случилось и в эту ночь. Разозлившись, Юха подлетела к окну, распахнула его настежь и закричала:
-Адская тварь, успокоишься ты или нет?!
Снизу на нее поглядели глаза без зрачков. Тусклый фонарь осветил фигуру, у которой не было тени.
Юха испугалась, отпрянула от окна и вдруг ощутила чье-то присутствие. Перекрестившись и прочитав про себя: "Дева Мария, сохрани и помилуй", - она повернулась к двери.
Никого.
Снова выглянула в окно, но и там - пустота!
"Фу, ты, померещилось", - с облегчением подумала Юха и вдруг услышала тихий стук, доносившийся от входной двери.
Сердце гадалки забилось в ритме набирающего скорость локомотива.
Два часа ночи. Клиенток в это время принимают разве что ведьмы, но и те не откроют без предварительного звонка.
Стук повторился и на сей раз прозвучал гораздо бодрее.
Не зажигая света, Юха на цыпочках вышла в прихожую и подошла двери.
Правое око гадалки уставилось в мутноватый глазок, а левое - в кожаную обивку.
На лестничной клетке тревожно сигналила полуживая коридорная лампа.
-Кто там? - спросила гадалка, продираясь взглядом сквозь мерцающий свет, но так никого и не увидев.
-Я по рекламному объявлению, - ответили из-за двери.
Голос был явно женский.
-В объявлении написано являться ночью? - осмелела Юха и для верности заперла замок на дополнительный оборот.
Лязг металла придал ей уверенности.
-Ночью добрые люди спят, - проворчала она и отошла от двери.
-Люди, может, и спят... - отозвался голос, но уже из комнаты, на пороге которой обрисовалась молодая женщина.
Со страху гадалка забыла, что умеет кричать, и немигающим взглядом уставилась на дамские туфли. Она запомнила их мгновенно и смогла бы описать по памяти очень подробно: классические лодочки из бежевой замши, сбоку золотистая пряжка, нос покрыт крокодиловой кожей, слегка растоптанные, но...
"... дорогущие",- с чисто женской хозяйственностью отметила про себя гадалка.
Над туфлями естественно возвышались ноги - худые стройные, до колен прикрытые черной юбочкой в мелкую складку, вокруг талии - лаковый поясок, а чуть выше - светлая блузка... какого ж она цвета? Желтая, кремовая, светло-коричневая... В полиции ведь обязательно спросят.
Но главное - запомнить лицо!
Черные вьющиеся волосы (небось, всю ночь в бигудях), бледная кожа (осветляющий крем?) оливковые глаза (а ресницы, небось, накладные!) кукольный носик (как у Барби) полные губы (силикон?).
Ну, все. Основное запечатлела. Самое время хлопнуться в обморок.
Но как-то не падалось, и тогда гадалка, театрально закатив глаза, медленно повалилась на пол. Мягкий ворсистый коврик принял ее как родную. Только вот поза вышла слегка неудобной, и нога предательски дернулась в самый неподходящий момент.
-Притворщица! - фыркнула ночная гостья.
Юха осторожно глянула сквозь ресницы.
Незнакомка насмешливо улыбалась и выглядела вполне себе мирно.
-Кто ты такая? - спросила гадалка.
-Хм... Зови меня Софья, - ответила гостья и, сдунув со лба надоедливый локон, скомандовала. - Поднимайся!
-А ты мне ничего не сделаешь? - спросила гадалка, не двигаясь с места.
-Не сделаю, поднимайся.
Юха вмиг ожила, закряхтела, словно столетняя бабка.
-Ох, и напугала ты меня, мать, - сказала она, поднимаясь.
Но женщина с именем Софья пропустила ее замечание мимо ушей.
Гадалка с интересом поглядела в комнату на распахнутое окно.
-Ты по балконам, что ли, залезла?
-Нет, - улыбнулась Софья. – Скажи мне, что ты умеешь?
-По руке гадаю, по картам предсказываю, по глазам ясновижу... - по-цыгански затянула Юха.
Гостья сунула ей ладонь.
Юха быстренько отыскала линию жизни и обмерла. Клиентка должна была сгибнуть еще в ранней юности...
-Ну? - сказала Софья.
-Проживешь ты долго, - нараспев сказала гадалка.
-Врешь, - рассердилась гостья и с угрозой добавила. - Я уже давным-давно умерла.
Юха попятилась.
Прихожая была крохотной, и спина гадалки уперлась в дверную обивку уже через пару шагов. Опомнившись, Юха кинулась отпирать замок, но проклятый механизм застопорился как обычно в самый неподходящий момент.
Софья усмехнулась.
-Не пытайся от меня сбежать. Все равно ничего не выйдет.
-Отпусти меня. Ну, на что я тебе сдалась? - опять по-цыгански заголосила Юха. - У мене на легких - туберкулез, на желудке - язва, и вот, подивись... - Она расширила пальцами левый глаз. - Глаукома, я же слепая совсем, ничего не вижу...
-Для начала скажи мне правду, - перебила Софья и снова показала гадалке ладонь. - Про мужа моего скажи.
-Муж у тебя брюнет, высокий и синеглазый, - выдала Юха, как говорится, первое, что подвернулась на ум.
"А не то блондин", - подумала как вариант.
Но Софья услышала только то, что гадалка сказала вслух.
-Ладно. Пока все верно, - кивнула она. - Муж у меня действительно есть, Мы немножко повздорили, и он почему-то вбил себе в голову, что это конец. А я хочу все исправить. Но так, чтобы он ничего не понял. Дай мне приворотного зелья, и я уйду.
В этой просьбе не было ничего необычного. Однако необычной была клиентка с оборванной линией жизни.
-Сколько же вы женаты? - спросила гадалка.
-Пять веков… или больше, - привычно ответила Софья.
Слова прозвучали как шутка.
-Ну, ты, мать, даешь, - улыбнулась гадалка. - За такие сроки женщине памятники надо ставить!
Софья нахмурилась. В глазах появилась грусть.
-Один мне уже поставили. На могиле...
-Ясно, - кивнула Юха, начиная приноравливаться к черному юмору необычной гостьи. - Пойдем, поищем ингредиенты для зелья...
Она поманила клиентку на кухню, где хранила большую часть материалов, необходимых для своего ремесла - бесчисленное количество банок, мешочков, коробок, распихнутых по ящикам и шкафам. Часть богатств захламляла обеденный стол. Но кажущийся беспорядок на самом деле имел свою логику. Юха довольно быстро отыскала нужную банку, круглую, с потертым рисунком и покореженной крышкой. Из нее гадалка достала маленький заостренный зуб.
-Это кошачий клык, - пояснила она. - Обвяжи его своим волоском и капни немного крови...
Софья взяла со стола зазубренный кухонный нож и расцарапала себе руку острым концом. Ранки набухли и посинели, но ни капли из них не вышло.
-Хох, - озадачилась Юха.
"Вся уж высохла за пятьсот-то лет, "- подумалось ей. - "А туда же, любовь, приворотное зелье..."
- Ну, что ж поделать, - сказала она со вздохом. - Придется использовать клык на сухую. Только за результат, чур, ответственности я не несу. Не знаю, что из этого выйдет... ты, мать, сама решай, будешь пробовать или нет.
Софья нерешительно мялась.
-А что... может получиться плохой результат?
-По идее не должен... главное волос - он привяжет мысли, и клык - как стрела Амура, продырявит сердце, а вот кровь... она для крепости. Ну, чтоб любовь была крепче. А тебе, я думаю, главное - привязать?
-Да, это главное, - согласилась Софья, принимая клык. - А что за плохой результат? Мне бы все-таки хотелось узнать.
Юха понятия не имела, но на всякий случай успокоила взволнованную клиентку:
-Приворот не подействует, да и все.
-Ааа... - обрадовалась ночная гостья. - Ну, это ладно, не страшно... А что же дальше? После того, как я обвяжу своим волосом клык.
-Бросишь его в чай или в кофе, а потом взболтаешь и подсунешь мужчине. Приворот подействует даже от одного малюсенького глоточка, даже если просто лизнет языком.
-Сколько я тебе должна за услугу? – благодарно спросила Софья.
-Ну, что ты, какие деньги! - с деланным возмущением воскликнула Юха.
-Я порекомендую тебя друзьям, - пообещала гостья и на прощание чмокнула гадалку в щеку. Поцелуй был холодным как лед.
"О, господи..." - дернулась Юха и ущипнула себя за ухо.
Может, все-таки снится?

***
Переместившись к себе домой, Софья перво-наперво наведалась в спальню.
Некогда милая сердцу комната выглядела уныло. Потолки казались облезлыми, лепнина убогой, затейливые шелка на кровати потерявшими утонченность и блеск.
Отправить старье на помойку, сделать ремонт и зажить по-новому - этим она собиралась заняться в ближайшее время и кое-какие реформы уже провела. Из секретера исчезли оплетенные ротангом бутыли со старой кровью. А с ними исчезла графиня из "Пиковой дамы". Навсегда.
Софья узнала от охотников, что Павел оправдан, и решила пока не поздно напоить его приворотным зельем (чтобы не полюбил другую, чтобы никуда не уехал, чтобы вернулся домой).
Софья обследовала стратегические запасы. Среди бутылок с кровью выбрала самую полную и, вытащив пробку, уселась на подоконник.
Во дворе надрывался дождь. Ворожейка-молния била в барабаны грома, призывая грозу. А на стекле висели прозрачные серебристые капли. Они казались частью замысловатой мозаики, но кто бы сумел ее разгадать?
Софья постучала по стеклу костяшками пальцев, и пара капель скатилась, оставив длинные извилистые дорожки. Они добежали до самого края рамы.
"Хороший знак", - с надеждой подумала влюбленная женщина. Выбрала локон потолще и выдернула из него волосок. Кошачий клык был обмотан, словно катушка нитью, и опущен в бутылку.
С усилием втиснув тугую пробку в узкое горлышко, Софья старательно взболтала зелье. Клык замелькал возле стенок, то исчезая, то появляясь вновь.
-Пробуешь новый рецепт?
Софья невольно вздрогнула, отвлеклась от созерцания колдовского ингредиента и посмотрела на Морка, который именно в это мгновение появился в спальне. Он выглядел возбужденным, глаза искрились весельем, на обожженных губах сияла улыбка.
-Вот возьми, - сказала Софья без предисловий и протянула ему бутылку. - У меня к тебе серьезное дело. Отнеси это Павлу и постарайся... ну, в общем… он должен выпить отсюда хотя бы глоток.
-Ты надумала его отравить? - Морк внимательно осмотрел бутылку. - А что там за белая штучка? Особый яд?
-Избавь меня, пожалуйста, от своей иронии, - строго сказала Софья. - Выглядит глупо!
-Серьезно? А я-то думал, ирония признак ума...
-Только в том случае, когда направлена на себя, а во всех остальных – это проявление дурного характера!
-Ого, сколько пыла, - усмехнулся Морк. - Неужели я нечаянно угадал? Бедный Павел, что его ждет.
Софья завела глаза к потолку.
Сколько ж терпения нужно в разговоре с мужчинами! Считают себя умнее женщин, а простых вещей совершенно не понимают.
-Я ходила к гадалке за приворотным зельем, - сказала она. - Вот, знаешь ли, решила с его помощью вернуть себе мужа и восстановить семью.
Если бы не обожженная кожа, у Морка на лице, наверняка, появилось бы удивленное выражение. Он поглядел на Софью, потом на бутылку и снова на Софью.
-Не волнуйся, - сказала она, понимая, о чем он хочет спросить. - Там ничего не подмешано, просто плавает клык.
Морку стало совсем не до шуток.
-А ты уверена, что это безвредно, - засомневался он.
Софья поспешила его успокоить:
-Конечно, уверена. В конце концов, чтобы кровь не портилась, в нее добавляют несметное количество консервантов, и какой-то несчастный клык ей уж точно не повредит. Он не растворяется, не пахнет и совершенно не опасен... Помоги мне. Ну, пожалуйста, я тебя очень прошу.
Морк изобразил глазами смущение.
-Ну, если просишь, разве я могу отказать?.. Я как раз собирался встретиться с Павлом. Распить с ним бутылочку поворотной крови...
-Ты с ума сошел?! - перебила его Софья. - То ли я плохо объясняю, то ли ты меня не слышишь... Это не "поворотная" кровь, это приворотное зелье!
-А ну, конечно, - поддакнул Морк, решив незаметно избавиться от подозрительной бутылки, а с Павлом просто поговорить. - Тогда я, пожалуй, пойду. Сама понимаешь, надо поторопиться, иначе приворотные чары выветрятся. Они же, наверно, не стойкие.
Софья подумала, что наконец-то в его рассуждениях появилось хоть что-то, напоминающее здравый смысл, и одобряюще улыбнулась:
-Да-да, ты прав. Лучше поторопиться.
Она отвернулась к окну и увидела, что на стекле не осталось капель.
Луна потеснила тучу и холодным солнцем засияла на небе. А за ней и звезды высыпали горстями, а ведь только что не было ни одной…
-Дождик кончился, - с удивлением обнаружила Софья.
"Дождик кончился…" - повторила она про себя.
Морк не разделял ее романтического настроения. Засунув бутылку в карман пиджака и подождав немного (может, Софья скажет что-то еще), он отправился на розыски Павла.

***
В подвале у Охотников посланнику Софьи очень быстро дали понять, что он здесь чужак. Но и для него это место было чужим. Он никогда не понимал стремления "суровых братьев" окружать себя нищетой. Вместо мебели - лавки, грубо сколоченные столы. Одежда как будто с чужого плеча. "Или ты настоящий мужик, или не фиг рядиться как баба", - говорили они. Вот и Павел, переселившись к Охотникам, нацепил на себя какую-то рвань. А когда вернется домой, опять, наверное, поменяет ее на дорогой костюм.
Морк презрительно огляделся.
-Эй, дружище, - подозвал он охотника с черным клеймом на щеке. (Это клеймо выжигалось проклятьем и в случае надобности легко снималось.)
-Чего тебе надо? - сипло ответил вампир.
-Мне нужен Павел Бертеньев... знаешь такого?
Заскорузлая пятерня указала на одну из дверей.
-Вон там ошивается какой-то Бертеньев. Но мне на это глубоко наср...
-Благодарю, - перебил его Морк и направился к нужной двери.
Идти пришлось на мысках, иначе песок засыпался внутрь ботинок.
(Охотник проводил чужака презрительным взглядом. Сам он ходил босиком. Удобно, и песок не мешает.)
Перед тем, как вторгнуться к Павлу, Морк совершил очень странный поступок (с точки зрения того же охотника) – он вежливо постучался. (Обычно двери здесь открывались пинком.)
В ответ прилетело насмешливое:
-Морк?
Павел лежал на кровати, застеленной вытертым шерстяным одеялом, и, наверное, от безделья обдирал со стены обои. В растрепанных волосах застряли белые перья с подушки. Щека была чем-то испачкана, губы потрескались, а глаза блестели, словно в них накапали жидкого серебра.
-Как ты догадался, что это я?- поразился Морк, но еще больше поразился внешнему виду Павла (он еще ни разу не видел, чтобы кто-нибудь так сильно переменился за пару суток).
-Услышал твой голос и догадался, - мрачно ответил Павел и сел на кровати. Пальцы привычным движением встряхнули волосы, чтобы придать прическе хоть какую-то форму. Перья, кружась и порхая, полетели вниз.
Морк с опаской поглядел на дверной косяк, попробовал краску на ощупь и лишь после этого оперся на него плечом.
-Ты по делу или как? - поинтересовался Павел, снимая с майки остатки перьев.
-Не совсем по делу, - ответил Морк. - Я просто хотел кое-что сказать… мое мнение о тебе изменилось. Раньше я думал, что ты - слабак. Но на суде у Касимы ты не побоялся признать вину. Павел… я восхищен. Прости, что дурно к тебе относился. Разреши мне считать тебя своим близким другом...
-Морк, - остановил его Павел. - Я, честно, ни черта не понял. Мы с тобой знакомы целую вечность... ты мне больше чем друг, ты мне как брат. Если твое мнение изменилось в лучшую сторону, я очень этому рад... А что там у тебя за бутылка?
-Какая бутылка? - не понял Морк и тут только вспомнил, что забыл избавиться от приворотного зелья. - Ах, эта... Нууу... просто бутылка.
-Давай-ка ее сюда, - рассмеялся Павел. - Надеюсь, она без примесей? А то меня недавно угостили чем-то из йетти, до сих пор не могу оклематься...
-Да вроде без примесей, - неуверенно ответил Морк.
-Тогда предлагаю выпить по-братски. Без бокалов, как в старые времена.
Морк пристроился рядом с Павлом, но, откупоривая бутылку, нарочно замешкался. (Привороты, зелья – это, конечно, дамская чушь, однако кто его знает, что за эффект накладывает кошачий клык.)
Он уже хотел озвучить свои сомнения, но Павел отобрал бутылку и сделал пробный глоток.
-Отличное пойло, - усмехнулся он и выпил еще. - Думаю этой крови лет тридцать.
Морк забрал у него бутылку и пригубил. Вернее притворился, что пьет.
Немного зелья попало на губы.
Не подумав, он облизнул их.
-Действительно, отличная вещь, - удивился, распробовав вкус.
-Хм, - помрачнел вдруг Павел и схватился за грудь.
-Что? - испугался посланник Софьи.
-Жжет, вот здесь... – Павел закрыл глаза и повалился на спину.
Некоторое время Морк смотрел на него, боясь шевельнуться. Потом, как будто очнувшись, жахнул бутылку об стену.
Раздался оглушительный звон, и на пол, разламываясь и хрустя, посыпался ворох осколков, а следом потекла по обоям разлитая кровь.
Морк с трудом оторвал от нее глаза, и принялся тормошить лежащего без движения Павла. Но тот неожиданно ожил, заграбастал его в медвежьи объятья и повалил на кровать. Морк и не думал оказывать сопротивление. Он позволил уложить себя на спину и тем самым сдался без боя.
Павел уперся коленом ему в живот.
-Какого черта ты подмешал в бутылку? Признавайся, ну!
Было видно, что он дурачится, но Морк всерьез перенервничал.
-Почему ты решил, что там чего-то подмешано? - спросил он с невинным видом.
Павел отпустил его и встал с кровати.
-Если честно, у меня какое-то странное чувство, - сказал он, растирая пальцами шею. - Как будто болит голова... нет, погоди, я понимаю, что этого не может быть, но вот тут. - Он легонько похлопал себя по затылку. - Какая-то неприятная тяжесть.
Морку сделалось жарко. Он чувствовал то же самое.
Неужели зелье и, в самом деле, подействовало?
Но почему на обоих? Он же не пил, а всего лишь попробовал несколько капель.
-А больше ты ничего не чувствуешь? - спросил он с тревогой.
-Да вроде нет, - ответил Павел. - Кстати, хотел у тебя спросить. Как там Софья? Вы ведь, наверно, видитесь.
-Видимся… Может что-то ей передать?
-Передай, привет. Остальное я сам. При встрече.
-Ладно, - согласился Морк.
Боль в затылке усилилась.
Он с огромным трудом заставил себя переместиться в гостиную, где недавно разговаривал с Софьей. Кое-как добрался до кресла и упал без чувств. Ему казалось, что он идет по дороге, занесенной снегом. Со всех сторон его окружают сугробы, ноги по колени проваливаются в рыхлый наст. А где-то вдали сквозь серое крошево проглядывает жадное солнце, обжигая глаза.
-Уберите его, уберите... - зашептал он, слизывая капельки пота с пересохших губ. Они были солоноватые на вкус и напоминали кровь.

***
После разговора с Морком Павел решил вернуться домой. Он собирался это сделать сразу после судебного разбирательства и дожидался лишь Василя, чтобы сказать на прощание несколько слов. А пока от нечего делать заглянул в коморку, где когда-то очнулся после драки в лесопарке.
В ней по-прежнему обитал Пинчук. Маленький смешной мужичок, называвший себя бомжом. Он был занят серьезной работой – елозил на четвереньках и что-то усердно чертил на полу поломанным кусочком известняка.
Павел остановился возле порога и попытался найти гармонию в хитросплетении линий.
-Что это ты рисуешь? - спросил он с интересом.
-Женщину, - пояснил Пинчук, продолжая ползать по линолеуму. – Она у тебя кверх ногами, вот и не понимаешь.
Закончив работу, он отбросил остатки мела и с видом гениального художника поглядел на рисунок.
-Левая грудь маловата, - расстроился он и принялся затирать ногой неправильную черту.
Плешивый затылок, окруженный венчиком медных волос, раскачивался перед Павлом на уровне пояса. Одет хозяин каморки был в немыслимое тряпье, впрочем, аккуратно починенное и чистое.
Стараясь не наступать на белые линии, Павел перебрался к противоположной стене.
Его взору открылась похожая на русалку красавица. Она однозначно кого-то напоминала. Самоуверенные раскосые глаза, чуть раздутые тонкие ноздри.
"Софья?" – подумал Павел. – "Но как это может быть…"
-Кто она? - спросил, показывая на рисунок.
-Откуда мне знать, это фантасмагория, - пожал плечами Пинчук. Старательно вытер перепачканные мелом пальцы, оставляя на одежде белые полосы, и подошел к кровати.
-Я тут кое-что для тебя припас, - сказал он самодовольно и вытащил из-под матраца футболку. – Накось, примерь.
Павел рассмотрел обновку и слегка растерялся. Футболка воняла кровью и табаком, она явно была с чужого плеча.
-Где ты ее взял?
-Да эта... – засуетился Пинчук. - Василь с ребятами кого-то порезали, а одежку сюда притащили. Все брали. Ну, и я брал. Оченно мне эта штучка пондравилась. Хорошая и не рваненькая… Ну, чего ты воззрилси, как святой на икону? Бери, бери, не стесняйся. Мне она не сгодится, по размеру великовата, а тебе в самый раз.
Павел брезгливо скомкал футболку и бросил на спинку кровати.
-Спасибо, но мне она тоже... не сгодится.
Он вышел из каморки и, ощутив внезапную дурноту, прислонился к стене.
Скорее бы убраться отсюда, только прежде поговорить с Василем.
Павел заметил в глубине подвала какое-то сборище и подошел. За большим сосновым столом сидели охотники, играли в акульку и подкидного. Среди игроков был Федька. Дачный сторож вполне освоился. Перебирая веером карты, как заправский шулер, он нервничал, матерился и, как видно, проигрывал.
-Черт, черт, черт, - повторил он несколько раз перед тем, как передернуть козырную шестерку.
-Не праааильно кроешь, - спокойно возразил усатый охотник и, поставив шестерку на боковик между пальцев, ткнул ею Федьке в нос. Тот стерпел, засунул карту обратно в колоду и молча продолжил играть.
Увидев, что рядом стоит Бертеньев, он приветственно помахал рукой.
-Как ты? - спросил его Павел.
-Офигенно, - по-пацански ответил Федька. - Такое чувство, будто всю жизнь тут тусуюсь.
-Быстро ты освоился. Другие привыкают дольше.
-Так я после армии. Поначалу тошнило, потом пообвыкся.
-А как же мать?
-А чего мне мать? Она меня за бандюка принимает. А давеча в церковь ходила. Святой воды принесла. Ну, не больная?
За столом послышался смех. Павел пристально посмотрел на того, кто смеется, потом поглядел на Федьку. Тот оставил карты и подошел.
-А с женщинами мне можно? – сказал "по-тихому", чтобы никто не слышал. - А то я вроде хочу, но не знаю, выйдет иль нет...
Павел едва узнавал его. Вместо розовощекого крепыша с наивным "послеармейским" взглядом и пухлыми детским лицом, перед ним стоял бледноватый похудевший парень с голодными и злыми глазами. На нем была пахнущая кровью футболка, подозрительно смахивающая на ту, что предлагал Пинчук.
Павел вновь ощутил брезгливость и не захотел отвечать. Последнее время он чувствовал ее все чаще, особенно к самому себе. Федька, не дождавшись ответа, вернулся за стол, а за спиной послышался простуженный бас Василя.
-Эээ… а кто это у нас не здоровается?
Павел обернулся.
-Вот те раз... Бертеньев? – наигранно улыбнулся Василь. - А я уж мысленно простился с твоей наглой физиономией.
Мужчины ударили по рукам, словно два старинных приятеля, но Павел успел заметить, что лидер Охотников немного смущен, и спросил у него напрямую:
-На даче обнаружили что-нибудь новое?
-Не-а.
-Значит, там были только мешки?
-Эмм... - заморгал глазами Василь. - Какие еще мешки? Ты что-то путаешь, брат...
-Может, мы и на даче не были? - усмехнулся Павел, даже не пытаясь спрятать иронию.
-Не, на даче мы были. А вот что за мешки... убей, не пойму.
Зато Павел понял, что вразумительного ответа уже не дождется.
-Ладно, - кивнул он, собираясь уйти.
-Павел, - окликнул Василь. - Ты это... забудь про дачу. Нету ее уже, нету.
Выражение его лица было красноречивее слов. Павел еще раз кивнул и присел рядом Федькой.
-Ты слышал что-нибудь о мешках? - спросил он тихо.
Паренек помрачнел.
-Ничего не знаю, ни о каких мешках я не слышал, - сказал он отрывисто и уткнулся глазами в карты. – Оставьте меня в покое, вы мешаете мне играть.
Павлу почудилось в его голосе что-то бабское.
-Федь, - сказал он, заставив бывшего сторожа обернуться. - С женщинами у тебя вряд ли получится, а вот с мужиками попробуй. Скажи Василю, он тебе кого-нибудь подберет.
Сидевшие за столом охотники дружно загоготали, но Павел их не услышал. В одно мгновение он очутился в том самом месте, где впервые встретился с Федькой.
Коридор был пуст, но Павел нутром почувствовал чье-то присутствие. Он сделал шаг - эхо гулко ответило, сделал еще один - эхо ответило дважды. Кто-то был рядом.
Павел напрягся, ожидая нападения, но невидимый враг не спешил себя показать.
А, может, не враг?
-Кто здесь?
В ответ - ни звука.
Павел принялся бродить по комнатам. Кругом все было перевернуто. На кроватях разорваны простыни, ящики выдвинуты, а шкафы открыты.
Тогда он спустился вниз, в подвал, но и там ничего не нашел. Мешки исчезли. Вместо них на полу валялись обрывки холщевой материи.
-Не я ль тебе нужен?- спросил насмешливый голос.
Искоса поглядев направо, Павел увидел Касиму, одетого в черный фрак и белую шелковую сорочку. Глава вампиров стоял у стены, одной рукой подбоченясь, а другой, похлопывая себя по ноге.
-Как же ты предсказуем, - сказал он вполне добродушно. - Без шуток. Вот я, например, ни за что не пришел бы сюда докапываться до правды. А ты пришел. И когда я спрашиваю себя - почему? Мне начинает казаться, что ты моя реальная противоположность. Во всем и всегда. Ну, сам посуди: я толстый - а ты худой; я низкий - а ты высокий, я холост - а ты женат. - Касима рассмеялся. - Я умен - а ты... продолжишь?
Он оставил в покое колено и, словно не зная, куда девать руку, засунул ее себе за спину, при этом выгнулся чуть назад и выставил ногу. Пуговицы на животе затрещали, грозя оторваться. Глава вампиров был очень толст.
-Мы оба вампиры, - по-своему продолжил Павел.
-Нет, - улыбнулся Касима, - ты не вампир. Именно из-за этого у тебя проблемы. Формально, да, ты один из нас, но ощущаешь себя и мыслишь, как человек. Ты решил для себя, что убивать - это дурно. И теперь осуждаешь любого, кто считает иначе...
-То есть тебя?
Касима перестал улыбаться.
-Да, нет, я не против. Давай представим, что мы обычные люди. Сядем, как два лирических тенора, и будем петь о любви... Только, Павел, боюсь, что у нас не получится, ведь наша жизнь - это чья-то смерть... Я все-таки дам тебе еще один шанс. Но прошу, как друга, не становись бревном у меня на пути.
Договорив это, он обернулся Василем.
-Эх, сказал бы раньше, что убил троих... Я бы тебе лицензию задним числом...
Павел вздрогнул и отступил назад. Он вспомнил, что лидер Охотников говорил это, когда они были наедине.
Но Василя уже не было. Вместо него появился Федька.
-Ничего я не знаю ни о каких мешках! - пронзительно выкрикнул он.
Павел совсем запутался, кто из них настоящий. Перед ним появился Пинчук. Он улыбался и что-то держал в руках.
-Майечка специально для вас, - сказал он елейным тоном.
-Нет, нет, не майка! Настоящий Пинчук предлагал футболку! - догадался Павел и вдруг почувствовал, что глаза его закрыты, а сам он лежит на чем-то шершавом и жестком.
-Ой, сердешный, никак очнулси, - услышал он знакомый голос возле самого уха, огляделся и понял, что находится в каморке Пинчука. Пол был девственно чист и как будто даже помыт.
Павел неудоменно пошарил глазами в поисках следов от известки.
-А где рисунок? - спросил он с тревогой. - Вот тут, тут... Ты рисовал эту… фантасмагорию, помнишь?
-Да что ты, - отмахнулся Пинчук. - Я и рисовать-то не умею. Ты, видать, наркоманьей крови обпилси, всякая хрень тебе в голову лезет.
Павел поднялся с кровати и растеряно поглядел на линолеум, затем на грязные стены, словно именно там могла быть нарисована женщина, похожая на Софью.
-Ты куда это? - забеспокоился Пинчук. - Отлежись маненько, глазищи-то вона какие безумные, опять ведь в обморок упадешь…
-Сейчас, сейчас, - отмахнулся Павел и выскочил в коридор поглядеть на месте ли игральный стол. И точно - в глубине подвала сидели охотники и с ними Федька. Он скромно притулился в сторонке и смотрел, как играют другие.
Павел позвал его. Паренек обрадовался и подбежал. На вопрос, почему не играет, признался, что никогда не умел.
-Как себя чувствуешь? - спросил его Павел.
-Тошнит все время, - удрученно ответил Федька. - И домой охота, до мамки… как она теперь без меня, я ж у нее один…
Он говорил и едва не плакал. В его распахнутом взгляде осталась прежняя телячья наивность. Казалось, он так до конца и не понял, что больше не человек.
Павел снова ощутил брезгливость. Брезгливость к самому себе, и хотел уйти, но внезапно услышал бас Василя, чуть осипший, но вполне узнаваемый, а потом увидел и его самого.
-Рад тебя видеть, - сказал он по-свойски, но без лишнего панибратства.
Павел ответил кивком.
-А что с мешками? Разобрались?
-Разобрались, - бесстрастно ответил Василь, - не забивай себе голову.
Он махнул на прощанье и ходячей горой закачался по коридору, удаляясь все дальше и дальше.
Павел заметил, что лидер Охотников в отличие от Пинчука и Федьки оба раза попросил об одном и том же – не вспоминать о даче, и, возможно, пытался внушить ему эту мысль, пока он лежал без сознания. А значит, и слова Касимы надо понимать буквально. "Не становись у меня на пути".
Глава 14
Резиденция главы вампиров постепенно выплывала из мрака.
Розовые потоки света проникали сквозь плотные шторы гостиной, клубились и мерцали пылинками.
-Так ты говоришь... - в раздумье произнес Касима, поднимая со столика бутылку с кровью. - Скоро все это будет не нужно? Укол… или что там? И мы опять становимся живыми людьми?
-Да, точно так, становимссся живыми людьми, - подтвердил за его спиной Тихуша. Он больше не кланялся, держался с достоинством, а главное - значительно помолодел.
-А что с бессмертием? - уточнил Касима.
-Это покажет эксссперимент. Но, по словам ученого, который занимается этим вопросссом, всссе указывает на то, что бесссмертие сохранится, организм, как и прежде, не будет стареть.
Касима обернулся и недоверчиво глянул на говорившего, словно желая убедиться в серьезности того, что услышал.
Тихуша ответил учтивой улыбкой, но головы не склонил. Он выглядел лет на сорок. Светлая летняя пара подчеркивала его принадлежность к бомонду. (Никто из охотников не надел бы пиджак с засученными рукавами и отутюженные брюки от Бриони.) Обликом лидер Элиты походил теперь на актера, играющего роль чикагского мафиози. Темные прилизанные волосы, тонкие стрелы сошедшихся на переносице бровей, над верхней губой аккуратно постриженные усики.
"Дедок-то наш раздухарился", - не без улыбки подумал Касима.- "То все халат да халат, морщины, седины, а тут гляди-ка, ни дать, не взять, кино-поп-звезда. И вести себя научился. Не иначе репетирует новую роль".
Мысль о новой роли показалась ему забавной.
-А по сколько ж нам лет-то будет после применения вакцины? – полюбопытствовал он.
Вопрос застал Тихушу врасплох, но в соответствии с нынешним имиджем "молодого руководителя" он довольно быстро нашелся.
-Пока неясссно. Это покажет опыт с Софьей. Думаю, возрассст оссстанется тот же, который был непосссредссственно до прививки вакцины...
-"Дууумаю", - поддразнил Касима. - Вначале надо было все, как следует, выяснить, а потом уже являться ко мне на доклад... Ладно, тащи сюда своего ученого... ээээ, ну скажем, сегодня часикам к двум.
-Ночи?
-Дня.
Тихуша кивнул.
-Оссстается только один нерешенный вопроссс... Павел может нам помешать. Нельзя ли его удалить из столицы? Хотя бы на время проведения ритуала.
Касима посмотрел на него в упор.
-То есть, как это удалить? За убийства я его оправдал, а другой причины для "удаления" у меня нет.
-Разве для того нужна причина?
-Конечно! Что за дурацкий вопрос?
Бутылка, которую держал Касима, отправилась на столик к своим подругам.
Тихуша проводил ее задумчивым взглядом.
-В прошлый раз вы дали понять, что не считаете нужным объяссснять свои дейссствия кому бы то ни было…
-Прошлый раз это прошлый раз, - бесцеремонно перебил Касима, всем своим видом показывая, что ему наплевать и на новый имидж, и на новую роль своего помощника. - Видишь ли, дорогой, оправдать можно просто так, а вот наказать просто так нельзя. В первом случае это будет гуманность, а во втором - беспредел. Разница, по-моему, очевидна.
-Да, но... как же быть?
-Из тупика всегда имеется выход, - Касима похлопал себя по плечу. - И чаще всего он находится у нас за спиной. Пособирай на Павла досье, поройся в прошлом этого парня. Наверняка, там есть за что уцепиться.
Тихуша почувствовал, что на него взвалили нелегкое дело.
-А приблизительно, что это может быть?
-Ну, не знаю... - пожал плечами Касима. - Любая мелочь. Обман, грабеж, изнасилование... Шучу, конечно. Павел вряд ли на такое способен. Но ты присмотрись получше. Может, что-то и не есть "вина", а только выглядит таковой, но даже этого бывает достаточно, чтобы вынести приговор.

***
Получив задание, Тихуша отправился в кабинет-библиотеку, который находился в подвале салона Миледи. Там его терпеливо дожидался Димитрий.
Ученый изучал названия книг, которыми были заставлены полки. Старинные фолианты особенно привлекали его внимание. Он с удовольствием пролистал бы некоторые из них, но не решался даже прикоснуться к реликтовым переплетам.
-Есссли вас что-то интересссует, берите, не стесссняйтесь, - предложил Тихуша, появляясь возле стола.
Димитрий обернулся. Он привык к тому, что вампир представляется стариком и не узнал его в образе молодого плейбоя.
-Прошу прощения, но с кем имею честь... - проговорил он неуверенно и, вдруг догадавшись, что перед ним Тихуша, поспешил исправить допущенную оплошность. - Ах, простите... не признал вас.
-Ничего страшного, - вальяжно улыбнулся лидер Элиты. - Привыкайте. Вампирам ничего не стоит изменить свой возрассст... Как раз на эту тему я собиралссся с вами поговорить. Какие изменения вы прогнозируете посссле применения вакцины? Не хотелосссь бы, знаете, выглядеть на четырессста лет.
Димитрий развел руками.
-К сожалению, я не Бог. Только он все знает. А я могу лишь опираться на данные эксперимента.
-Рассскажите мне об этом, - попросил Тихуша. - Кто учассстники. Как он будет проходить.
Димитрий заложил руки за спину, привстал на мыски ботинок и, снова опустившись на каблуки, произнес:
-Сперва мы покажем Софейле брошь...
-Кто покажет?
-Таис.
-Логично... и что же дальше.
Димитрий глубоко вдохнул.
-Под действием броши Софейла потеряет сознание, - сказал он на выдохе. - Затем надо будет извлечь у нее сердце. Это сделает ее брат...
-Минуточку... что еще за брат? - Тихуша нахмурил брови. - То есссть вы с ним уже договорилисссь?
-Нет, - ответил Димитрий с невинным видом. - Я даже не знаю, кто это. Надеялся, вы мне подскажете.
-Я? - удивился Тихуша, но, поразмыслив, закивал головой, как китайский болванчик. – Ах, ну да, ну да... Скорее всссего, он один из нассс, иначе давно бы уж умер. Но чессстно признаюсссь, я ни разу о нем не слышал. Хотя есссли подумать... может быть, это некий Морк? Говорят, он крутится возле Софьи. На любовника вроде не похож, слишком уж безобразен, а вот на братца потянет вполне.
Морк был крайне подозрительным типом. Держался особняком, ничего о себе не рассказывал. В нем чувствовалась военная выправка и некоторая прямолинейность мысли, но согласится ли он участвовать в ритуале, а тем более препарировать собственную сестру?
Тихуша откровенно высказал свои опасения.
-Он поклялся на мече, что уничтожит Софейлу, - ответил ученый. - И я подозреваю, что как только ритуальный кинжал попадет к нему в руки, он почувствует неодолимое желание покориться своей судьбе и беспрекословно исполнит пророчество.
Димитрий вытащил из внутреннего кармана небольшой серебристый кинжал и показал вампиру:
-Я оставлю оружие вам, чтобы вы могли убедиться в моих словах.
Тихуша протянул было руку, чтобы взять кинжал, но рукоять обожгла ему пальцы.
-Что это?! - воскликнул он в ужасе.
-Не волнуйтесь, - успокоил его Димитрий и воткнул серебряное лезвие в полированную крышку стола. - Предложите брату Софейлы вытащить кинжал, и он не расстанется с ним, пока не совершит ритуал.
-Отлично, - задумчиво проговорил Тихуша. – Выходит, наша единссственная проблема – Павел. Я только что обсссуждал это с нашим главой. Он готов его выссслать, но нужна какая-нибудь причина...
-А что это может быть? - заинтересовался Димитрий.
Тихуша пригладил и без того прилизанные волосы, демонстрируя немыслимой красоты печатку на среднем пальце.
-Да любой пуссстяк... изнасссилование, например, - повторил он слова Касимы.
-А нельзя инсценировать?
-Да, ну, что вы, в самом деле, - возмутился лидер Элиты. - Всссе должно быть абсолютно законно.
"На самом деле "инсценировать" - это было б неплохо", - подумал он, а вслух добавил:
-Сообща мы справимссся с проблемой. Вы пока готовьтесссь. Есссли уж мы начали, то закончить просссто обязаны.
Глава 15
За окном уже давно уже рассвело, но Таис разбудило не солнце, а хриплые стоны. Повернувшись к лежащей за спиной подружке, она увидела вылезшие из орбит глаза и синие окоченелые губы.
-О, господи! – испугалась Таис и, оголив плечо, подставила его Элизе.
Та немедленно вцепилась в пульсирующую возле ключицы жилку. Будто несколько острых ножниц ударили одновременно. Таис зажмурилась, но не от боли - от сладкого ощущения.
-Тише... тише…- бормотала она.
Элиза ничего не слышала. От жажды мутился рассудок, и хотелось лишь одного - немедленно удовлетворить желание. Ласковые пальцы гладили нежную кожу, успокаивая боль.
Таис не сопротивлялась, и вскоре черты ее мальчишеского лица обрели выражение, какое бывает во сне у детей.
Опомнившись, Элиза увидела, что подруга не дышит. Эта мысль ударила в голову и вмиг отрезвила, заставив выпустить жертву и отпрянуть к стене.
Таис осталась лежать, безжизненно раскинув руки.
Через несколько мгновений она пошевелилась. Дыхание восстановилось, сердце застучало в привычном ритме, синеватые ранки на шее зарубцевались.
Элиза с ужасом наблюдала за тем, как они покрываются новой тканью.
Таис открыла глаза и уловила в ее взгляде вопрос.
-Ты обещала не спрашивать, - прошептала она заплетающимся языком.
Вампирша зажала окровавленные губы ладонью и замотала головой. Она была напугана и, когда подруга нечаянно коснулась ее колена, вздрогнула, словно это был смертельный удар.
-Кого ты боишься? Меня? - спросила Таис и приподнялась на локте.
Элиза соскочила на пол и отступила назад. В спину воткнулся угол стола, нога запнулась за табурет и повалила его на пол. Внезапный грохот заставил вампиршу остолбенеть.
-Да успокойся, скажи что-нибудь, - потребовала Таис.
-Ты не человек... - прошептала Элиза. – Ты… святое божество.
-Не болтай ерунду, - рассмеялась Таис. Она окончательно пришла в себя и выглядела вполне здоровой. Щеки порозовели, во взгляде появился прежний огонь, даже веснушки на носу засияли ярче. - Ну, не смотри так, пожалуйста... О, господи. Ну, хорошо, сейчас я тебе все объясню.
Элиза несколько раз кивнула, выражая самое горячее согласие.
-Тогда садись и слушай, - повелительно сказала Таис, натягивая на плечо рубашку.
Вампирша немедленно шлепнулась на пол и поджала под себя ноги. Настороженный взгляд исподлобья однозначно свидетельствовал, что выслушать она выслушает, но поверит далеко не всему.
Однако Таис не собиралась юлить.
-Димитрий, то есть человек, который отрубил тебе голову, изобрел оживляющее средство... - сказала она.
Элиза нахмурилась.
-Честное слово, что не вру! - поклялась Таис. - Он применил это средство, чтобы вернуть меня к жизни, и с тех пор я стала такой - ничем не болею, и раны заживают… ну, ты видела как. А теперь он хочет испытать это средство на Софье. Считает, что сможет вылечить ее и превратить в обычного человека... ты бы хотела снова стать человеком?
-Не знаю, - отозвалась вампирша. - Я хочу быть живой, но не хочу умирать.
-Никто и не говорит, что ты должна умирать... Хотя какая разница. Он сказал, что приготовил средство только для избранных. Боюсь, тебе ничего не светит. Так что - выслушала, а теперь забудь.
Таис зевнула и, зажмурив от удовольствия глаза, потянулась.
И вдруг ей в голову пришла идея.
Она немедленно слезла с кровати и подбежала к Элизе.
-А давай мы стащим у Димитрия какую-нибудь вакцину? Если опыт с Софьей пройдет удачно, у тебя тоже появится шанс!
-А вдруг он хватится? - засомневалась Элиза. – И тебе опять из-за меня влетит.
Таис опустилась рядом, обняла ее и чмокнула в губы.
-Глупышка, ты о себе подумай хотя бы раз в жизни. Вот что...
Она поднялась на ноги, подошла к платяному шкафу и открыла дверцы. На одной из полок под ворохом одежды лежали ключи. Девушка решительно достала связку и показала ее вампирше.
-Это дубликат. Позаимствовала у Димитрия. Он такой безалаберный. Думает, что сам их куда-то засунул. Вакцины у него в тайнике, а тайник в соседней комнате. Сейчас переоденемся и пойдем на дело.
Таис избавилась от ночнушки и натянула на себя прозрачное с голубыми вставками платье. Затем нашла для Элизы блестящий ярко-красный сарафан с бахромой.
Вампирша примерила. Наряд был явно коротковат.
-Вызывающе, - скривилась Таис. - Ладно, я тоже в этом пакетике не лучше. Идем.
Она схватила вампиршу за руку и вытащила в коридор.
Соседняя дверь была заперта.
Таис воспользовалась ключами и открыла замок. Затем заглянула в комнату.
-Все тихо, - сказала она и распахнула перед Элизой дверь.
Апартаменты Димитрия были приблизительной копией ее комнатушки. В углу стоял гардероб, рядом неубранная кровать, а под окном серебрился внушительный сейф.
Таис присела перед ним и ловко набрала семизначный код.
-Он думает, я полная дура и не сумею запомнить несколько цифр! - негодовала юная взломщица.
Последнее, что она сделала - вставила ключ в замочную скважину и повернула его несколько раз. В ответ раздался едва уловимый щелчок и дверца открылась.
В сейфе было две полки. На верхней покоилась брошь, на нижней - несколько квадратных коробок.
Таис перенесла одну к себе на колени и заглянула внутрь. В ней лежали пробирки - три ряда по десять штук, наполненные чем-то зеленым и переложенные белой ватой.
Девушка открыла другую коробку, потом еще одну. Везде было одно и то же.
-Да уж... незаметно спереть не получится, - разочарованно сказала Таис.
-А может в черную заглянуть, - посоветовала Элиза.
И действительно в самом углу стояла коробка черного цвета. В ней были упакованы три пробирки с прозрачной жидкостью.
-Давай такую возьмем, - согласилась Таис. - Все-таки она бесцветная, можно будет заменить на обычную воду. Подожди меня тут. Я сейчас.
Она стремительно выбежала из комнаты, а когда вернулась, в одной руке у нее был шприц, а в другой - железная кружка с водой.
После нескольких нехитрых манипуляций содержимое пробирки было заменено на воду, а наполненный вакциной шприц торжественно отдан Элизе.
-Спрячь пока, - сказала Таис. - Потом узнаем, как ею пользоваться.
Она пристроила пробирку с водой на пустое место и убрала коробки обратно в сейф.

***
Элиза растеряно разглядывала шприц с вакциной, соображая, куда бы его засунуть, и как-то очень кстати вспомнила о корзинке, в которой хранила подаренные матерью вещи - костяной гребешок, пустую шкатулку и дешевую пудреницу с медальоном внутри. Раньше корзинка стояла на подоконнике в доме Софьи, а теперь покоилась под кроватью Таис.
Вампирша достала ее, приподняла салфетку, лежавшую сверху, и спрятала шприц в шкатулку.
В прихожей послышался шум и голос Димитрия.
Поставив корзинку на прежнее место, Элиза присела на табурет и по-старушечьи сложила на коленях руки. Дверь бесшумно открылась и в комнату влетела Таис. Следом за девушкой появился Димитрий. Он был возбужден, седые лохмы торчали в стороны как у вздыбившегося кота.
-Что она здесь делает? - спросил он, увидев Элизу. - Я же просил тебя прекратить с ней всякие отношения.
-Да нет никаких отношений, - засуетилась Таис. - Элизе просто некуда было пойти ночевать.
Димитрий бросил на помощницу уничтожающий взгляд. В другое время он обязательно отчитал бы ее за своеволие, но в тот момент ему показалось важнее поговорить с Элизой.
-Ты ведь служишь у Павла? - сказал он, останавливаясь перед вампиршей.
Та из вежливости встала и кивком ответила - да.
-Вернее служила, - уточнила Таис.
Димитрий резко дотронулся до ее руки, приказывая молчать, и вновь обратился к Элизе:
-Скажи, твой хозяин... то есть бывший хозяин... может, у него были какие-то неприятности, ну там ссорился с кем-то, конфликтовал.
-Вроде нет, - испуганно произнесла Элиза, не представляя, чего от нее хотят.
-Он же тебя обидел, - подсказала Таис и повернулась к Димитрию. - Павел повез ее покататься, а потом...
-Изнасиловал? - быстро спросил ученый.
Таис едва заметно кивнула.
-Нет, этого не было, - запротестовала Элиза. - Я сама его целовала.
-Сама не сама, - обрадовался Димитрий. - Это уже не важно. Главное, что-то было и все... Так, девчонки. Сейчас у меня назначена важная встреча...
Он схватил Элизу за руку и легонько потряс:
-... там ты, голубушка, все и доложишь.
-Но я не понимаю... - испугалась вампирша.
Димитрий отпустил ее и приложил указательный палец к губам.
-Тс-с. Ни слова больше! Время дышит нам в спину. Так что быстренько собирайтесь. Жду вас обеих в машине, и не задерживайтесь, ради бога, иначе разорите меня на такси.
С этими словами он удалился.
Элиза повернулась к Таис.
-Зачем ты ему рассказала? Я же тебе по секрету доверилась, как подруге!
В ответ прозвучало холодноватое:
-Павла необходимо выслать на время эксперимента, чтобы не мешал процессу.
Элиза нахмурилась.
-Но Софья ведь останется совсем одна.
-Тебе ее жаль? - Таис обняла подругу и материнским тоном произнесла. - Вспомни, как она поступала с тобой. Не разрешала брать свои вещи, не давала смотреть телевизор...
Элиза растерянно слушала. Она давно уже не злилась на Софью. Обиды остались в прошлом, казались мелкими, и не хотелось их ворошить.
Таис заметила, что Элиза колеблется и решила испробовать новую тактику.
-А может, я тебе надоела, и ты хочешь вернуться к прежней хозяйке? - спросила она.
-Нет! Нет! Нет! - как безумная закричала Элиза и прижалась к ее плечу. – Я не могу без тебя.
-Докажи это.
-Как доказать? Делая кому-то больно? - с отчаяньем проговорила Элиза и отодвинулась в сторону.
От неожиданности Таис не нашлась, что ответить.
Она только теперь поняла, что пытаясь сыграть на вампирской злости, совершила ошибку. В Элизе не было злости, она была доброй.
Это открытие совершенно потрясло Таис.
-Не волнуйся, - быстро сказала она. - Мы никому не сделаем больно. Сначала ты скажешь, что Павел тебя изнасиловал и его на какое-то время вышлют, а потом изменишь свои показания и его оправдают. Он вернется домой, и все будут счастливы! Ты же хочешь, чтобы все были счастливы?
-Да, хочу, - словно зомби повторила Элиза. - А что я должна говорить?
-Ну, приложи фантазию. Придумай что-нибудь романтичное... Например, что Павел тебя насильно посадил в машину, потом набросился. А ты испугалась и закричала: "Не надо! Не надо!" А он все целовал тебя, целовал, целовал...
Элиза задумалась. Это и есть изнасилование? Больше похоже на внезапную страсть. Но уточнять не стала, только спросила:
-А ты уверена, что его потом оправдают?
Таис всплеснула руками.
-Ну, конечно! Теперь ты согласна?
-Согласна... - неуверенно произнесла Элиза.
-Вот и замечательно, - прощебетала Таис и, не давая опомниться, повела за собой.
Глава 16
Софья сделала все, что могла. Занавесила окно дополнительной шторой, прилепила ее скотчем к стене, не оставляя солнцу ни малейшего шанса, но Морк неистово продолжал твердить, что смертельные лучи прокалывают его насквозь.
Он лежал на кровати, запрокинув голову, и корчился от мучительной лихорадки, которая продолжалась уже несколько часов подряд.
-Закрой меня. Закрой от солнца... - поминутно умолял он сидевшую рядом сестру.
Софья наклонялась, загораживала его своим телом, и тогда он затихал, как ребенок, обласканный материнским теплом. Но в отличие от ребенка он был взрослым мужчиной. От него исходило какое-то странное притяжение.
Софья никогда еще не испытывала ничего похожего. Даже в те далекие времена, когда они были маленькими детьми и жили в деревянной избушке неподалеку от черного озера.
В этом озере утонула мать. Софья часто приходила на заросший камышами берег и часами смотрела на мутную воду, пытаясь увидеть родные черты.
Когда ей исполнилось восемь, отец объявил, что женится на вдове, которая жила по соседству. Женщина появилась в доме за руку с маленьким сыном. Мальчик был пухлым, кудрявым и походил на невинного ангелочка.
Софья искренне полюбила сводного брата. Однажды весной он простудился и тяжело заболел. От сильного жара детское тельце сотрясали страшные судороги. Софья думала, что малыш умирает, и всеми силами хотела этому помешать. Ей казалось, что если она останется подле него, смерть испугается и убежит. Днем и ночью девочка дежурила возле постели больного ребенка, а когда он выздоровел, между ними завязалась настоящая дружба.
И вот теперь она снова выхаживала заболевшего брата, готовая сделать все, что угодно, лишь бы ему стало лучше.
Погруженная в свои мысли она не сразу заметила, что Морк обнимает ее пальцы своими.
-Что ты делаешь? - смутилась Софья.
-Когда ты сидишь так близко, у меня возникает желание поцеловать тебе руку, - хриплым шепотом ответил Морк. - В знак благодарности. Разве я не могу это сделать? Разве я не могу поцеловать сестру?
Он отпустил ее и прикрыл глаза.
-Прости. Я понимаю. Тебе противно из-за того, что я безобразный урод.
Софья ласково повернула его к себе и поцеловала в обугленную щеку.
-Не знаю почему, - сказала она как можно мягче, - но мне совсем не противно.
-Ты говоришь это, чтобы меня утешить.
-Конечно, нет.
Она поднялась с кровати и подошла к секретеру.
-Мне ужасно больно, что ты заболел, - произнесла она с грустью, открыла дверцы и достала запечатанную бутылку. - Может, в этот раз попалась нехорошая кровь? Надо будет поменять запас. Как ты думаешь?
Она обернулась.
Морк лежал, загородившись руками.
Софья поспешно поставила бутылку на место и подбежала к кровати.
-Что с тобой? - спросила она с тревогой. - Тебе плохо?
Вместо ответа он отнял руки от изуродованного лица. По виску покатилась слезинка. За ней другая.
Софья почувствовала, что сейчас расплачется.
-Не отворачивайся, - сказал ей Морк. - Все это делают, когда встречаются с моими глазами. А ты посмотри в них, - попросил он с отчаянием. – Не уходи, посиди еще немного со мной.
Желая сделать ему приятное, Софья присела рядом и с нежностью погладила по голове. Он счастливо улыбнулся и закрыл глаза, всем своим видом показывая, что испытывает блаженство.
-Тебе уже лучше? - спросила Софья.
-Да, - ответил ей благодарный голос.
Внизу, в гостиной скрипнули половицы.
-Я хотел сказать тебе... - не обратив на это внимание, начал Морк.
-Погоди, - остановила его сестра. - Это, наверно, Элиза. Сейчас я поговорю с ней, и сразу вернусь. Не обижайся, ладно?
-Ладно, - нехотя ответил Морк.
Когда за сестрой закрылась дверь, он вскочил с кровати и быстро подошел к секретеру. С хозяйским видом достал одну из бутылок, откупорил движением большого пальца и сделал несколько молодецких глотков. Затем водворил бутылку на место и снова разлегся на шелковой простыне.
"Вот теперь нормально", - подумал он и вновь претворился больным.

***
В это самое время Софья стояла в гостиной возле венецианского кресла, напоминая если не фигуру из музея мадам Тюссо, то уж точно скульптуру из Эрмитажа, потому что перед ней был тот, кого она совсем не ожидала увидеть...
-Павел, - позвала она, но так тихо, что не услышала собственный голос.
-Ну как там Морк? Надеюсь, ему полегчало? - не поворачивая головы, произнес сидящий в кресле мужчина.
-Ты подсматривал за нами?
-Ну, разумеется, нет. Зашел переодеться, а на моей кровати снова кто-то лежит… ну, что ты улыбаешься? Все так и есть, как говорю.
Павел медленно встал и подошел к жене. Он не собирался ее целовать, но почему-то сделал именно это. За первым поцелуем последовал второй. Полузабытое ощущение коснулось губ, и захотелось испытать это еще раз и еще…
-Почему ты вернулся? - прошептала Софья, хотя, наверное, надо было спросить о другом.
-Соскучился, разве не видишь, - ответил Павел, прижимая ее к себе. – Какие дивные у тебя духи. Забыл уже, что они так приятно пахнут. Милая, дорогая, девочка… не знаю, что со мной, но ты меня просто сводишь с ума…
"Приворотное зелье..."- догадалась Софья и не заметила, как произнесла это вслух.
-Зелье? - удивился Павел, услышав последнее слово.
-Нет, не "зелье", - спохватилась Софья. – Я хотела сказать, что на тебя, наверно, "глазеют"… майка рваная, брюки помялись.
-Да, ты права, - согласился Павел, разжимая объятья. - Принеси мне, пожалуйста, что-нибудь из одежды. Я бы сделал это сам, но… не хочется беспокоить твоего любимого Морка.
-Ты ревнуешь? – улыбнулась Софья.
-Даже не думал. Просто заметил, что ты была с ним преувеличенно нежной…
-Он мой брат.
-Значит, ты к нему ничего не чувствуешь? - нахмурился Павел и добавил, сообразив, что задал слишком прямой вопрос. - Ммм... я просто не знаю, может, ты в кого-то влюбилась, пока меня не было рядом.
Софья покачала головой.
-Нет, - сказала она, притянула его за шею и прошептала на ухо. - Если я и влюбилась, то только в тебя.
Павел хотел схватить ее за руку, но она увернулась и через мгновенье появилась в гардеробной. Она готова была рассмеяться от счастья, но вместо этого едва не расплакалась. Странное ощущение овладело всем ее существом. Холодное мертвое сердце вдруг запылало, и она почувствовала его тепло.
Подобрав для Павла рубашку темно-синего цвета и светлые брюки, Софья выглянула из гардеробной, чтобы предупредить лежащего на кровати Морка.
-Это была не Элиза? - встревожился тот.
-Нет, это Павел, представляешь?
-Павел?!
В голосе Морка прозвучало искреннее удивление.
-Да, - радостно сообщила Софья и поспешила в гостиную, превратившись в самую лучшую на свете жену.
А в это время "самый лучший на свете муж", словно запертый в клетке лев, нетерпеливо расхаживал из угла в угол. Увидев Софью, он остановился и быстро сказал:
-Придется оставить тебя на попечение Морка. Мне надо срочно отвезти документы на студию. Я должен был сделать это еще тогда...
Он не решился договорить.
-Ты вернешься? - расстроилась Софья и протянула ему одежду. - Возьми хотя бы вещи, переоденься, ты же хотел.
-Я хотел тебя повидать.
Павел, торопливо переоделся и превратился в элегантного молодого мужчину. Рубашка оттеняла его глаза, и на фоне черных волос они казались особенно яркими и большими.
Софья помогла ему застегнуть тугую пуговицу на воротничке и коротко поцеловала в губы.
-Возвращайся скорее, - сказала она таким обыденным тоном, будто всю жизнь только и делала, что встречала и провожала его на работу.
-Постараюсь, - ответил тот не менее буднично. - Передавай своему брату привет, надеюсь, к моему возвращению ему станет лучше. Зря мы пили из той коварной бутылки. С самого начала мне показалось, что в ней бултыхается какая-то взвесь, да и мутило потом.
Софья с изумлением посмотрела на него.
-Морк... пил... из... - медленно проговорила она.
-Да, я как раз хотел спросить у него, откуда он взял эту гадость…
Павел хотел добавить что-то еще, но его перебил задорный звон колокольчика, неожиданный и потому тревожный.
Павел вопросительно посмотрел на жену.
-Ты кого-то ждешь?
-Нет, - растеряно ответила Софья. Последнее время неурочные звонки ничем хорошим для нее не кончались
Павел вышел в переднюю и отпер входную дверь.
За порогом стоял Тихуша.
-Приветссствую вассс, - сказал он с королевским достоинством и внимательно посмотрел на хозяев дома. (Сначала на высокого черноволосого мужчину, в котором признал Бертеньева, потом на молодую стройную красавицу с газельими глазами, по-видимому, Софью – непросто ведь узнать прелестную женщину, когда она так резко меняет возраст).
-Мне нужен... Морк, - сказал он с ударением на последнем слове.
-Он плохо себя чувствует, но вы можете пройти, - запинаясь, произнесла молодая хозяйка и взглянула на мужа.
Павел заторопился.
-Ладно, мне пора... улажу дела на студии и вернусь, - сказал он жене и повернулся к гостю. - Извините, вынужден вас покинуть. Дела, дела... Всего доброго.
-Всссего доброго... - задумчиво произнес Тихуша (и в который раз подивился тому, как мало подозревают разумные существа о том, что их ждет. Мысль эта прозвучала у него в голове и могла бы показаться странной тем, кто ее услышал, но никто не обратил на нее внимания.)
Софья проводила незваного гостя к Морку, а сама вернулась в гостиную, забралась с ногами в кресло и предалась приятным воспоминаниям.
Павел только что сидел в этом кресле. Вот здесь на полированной поверхности лежала его рука. Вот здесь он прикасался спиной к потемневшей обивке...
Время шло. Большая стрелка часов приближалась к двум.
Софья начала волноваться.
Гость разговаривал с Морком довольно долго. Может быть, они уже попрощались?
Она поднялась по лестнице, деликатно постучалась в дверь - никто не ответил.
Немного поколебавшись, Софья вошла и с удивлением увидела, что гость исчез, а кровать, где лежал больной, опустела.

***
Софья бродила по дому, чувствуя себя призраком из известной оперы.
На месте было не усидеть. Каждую минуту мог вернуться Павел. Казалось, вот сейчас он появится, обнимет и прошепчет на ухо - люблю...
По крыше усердно барабанил дождь.
Софья из любопытства отдернула тяжелую штору в гостиной. За окном частили косые белые полосы, затягивая все вокруг беспросветной пеленой. От земли поднимался пар, как от горячего пирога - он растворялся в воздухе, молоком оседал на листьях, обволакивая все вокруг.
И вдруг в этой туманной дымке обозначился мужской силуэт. Приглядевшись, Софья узнала Морка. Он сидел на корточках рядом с черным корявым деревом и смотрел в окно. В глазах застыло странное тоскливое выражение.
Софья помчалась в переднюю, открыла дверь и выскочила на крыльцо. По ногам захлестали дождинки, колкие словно иглы.
-Морк !!! - завопила Софья, не увидев его возле дерева.
Хватаясь за поручень, она сбежала по ступенькам.
-Морк!!! - позвала, надрывая голос.
Волосы вымокли, одежда прилипла к ногам. Не обращая на это внимания, Софья подошла к тому месту, где видела брата.
Кто-то обнял ее сзади, крепко и нежно.
-Как ты меня напугал, - с укором проговорила она и, мягко освободившись, повернулась к брату. - Что с тобой? Что случилось?
-Ничего, - ответил Морк, выплевывая дождевые капли, попадавшие в рот.- Прости, я не хотел тебя напугать.
Софья с болью смотрела на его лицо. Обугленная кожа превратилась в месиво, корки размякли, и под ними проглядывало гнилое мясо. Видеть это было тяжело…
Морк отлично понимал, какие чувства испытывает сестра.
-Прости, - повторял он без конца. - Прости...
Софья схватила его за рукав и потащила в дом. Он не сопротивлялся, но иногда останавливался и, чтобы сдвинуть его с места, приходилось прикладывать усилия.
-Да что же это такое! - чуть не плача восклицала молодая женщина.
Наконец они добрались до крыльца и попали в дом. В передней было темно и сухо. Половицы поскрипывали, словно радуясь, возвращению добрых хозяев.
Морку не хотелось испачкать паркет в коридоре.
-Можно, я разденусь тут? - сказал он с виноватым видом.
-Хорошо, - согласилась Софья. - Бросай одежду прямо на пол. Я потом уберу.
Морк посмотрел на нее из-под обожженных бровей.
-Помоги мне, пожалуйста, расстегнуться. Руки почему-то не слушаются...
Софья с усердием взялась за дело. А когда расстегивала верхнюю пуговицу, брат неожиданно высунул язык и пощекотал ей пальцы. Софья подумала, что он шутит и рассмеялась.
-Ну, что ты делаешь, перестань.
Скомканная рубашка полетела на пол, обнажив широкие плечи и красивую прекрасно развитую грудь. Морк погладил себя по животу и пристально посмотрел на сестру.
-Красивое у меня тело? - спросил он с улыбкой.
-Да, красивое, - кивнула Софья. - Вы с Павлом так похожи...
-Не сравнивай меня с ним, поняла?! - разозлился Морк.
Софья только сейчас увидела, что с братом творится какая-то ерунда.
Необъяснимое раздражение, загадочный блеск в глазах…
-Это клык задурил тебе голову, - заключила она.
-Какой еще клык? - не понял Морк.
-Ну, тот, что был в приворотной бутылке. Я же сказала тебе, не пей из нее.
-А я и не пил, только сделал вид. Ну, может быть, пара капель попала на губы.
-И ты их слизнул?! Гадалка сказала, что даже капли достаточно, - Софья вспомнила о поцелуях Павла. - Теперь ты все время будешь испытывать желание меня обнимать и целовать...
-… и не только.
Софья с опаской посмотрела на брата.
-Послушай, - сказала она, привычным движением откидывая за спину мокрые волосы.
-Не делай так... - поморщился Морк.
"Почему?" - чуть было не спросила Софья, но в его глазах был написан ответ, а еще в них вспыхивало еле сдерживаемое желание.
И тут ее осенило.
Платье!
Оно промокло и стало прозрачным. Сквозь тонкую ткань просвечивала грудь и... все остальное.
-Я пойду, переоденусь, - сказала Софья, загородившись рукой.
-Ага, и мне захвати чего-нибудь в том же духе.
Софья кивнула.
Морк окончательно доразделся только после того, как она ушла. (Внезапно возникшая влюбленность давала о себе знать. Вот тебе и приворотное зелье. А он-то думал, что это пережиток средневековья.)
Через некоторое время Софья вернулась в длинном мешковатом наряде, до страсти напоминавшем монашеское одеяние.
Стараясь не глядеть на брата, разгуливающего по коридору нагишом, она отдала ему одежду, новые ботинки в коробке и какую-то бумажку.
-Это адрес гадалки, - пояснила она. - Попроси посоветовать тебе отворотное зелье... Кстати. Зачем к тебе приходил тот гламурный господин с короткими усиками?
Она говорила о Тихуше.
-Да, я и сам не понял, - ответил Морк, натягивая свежие брюки.- Он сказал, что у него ко мне важное дело, и назначил свидание. Сегодня в десять вечера. В салоне Миледи.
Глава 17
Мрачное жилье главы вампиров напомнило Элизе крепость. Высокая каменная ограда, охраняемый въезд, похожий на замок дом с черепичной крышей.
Димитрий и Таис зашли в стеклянные двери, а Элизу оставили во дворе, укрытом навесом из виноградной лозы. Широкие листья защищали землю от солнца. Под ногами стелилась шелковая трава, и хотелось пройтись по ней босиком. Элиза с удовольствием скинула тесные туфли, которые надела по просьбе Таис, и сразу почувствовала себя маленькой девочкой, гуляющей по хозяйскому саду.
На одинокой скамейке возле кустов жасмина расположился тучный чернобородый мужчина лет пятидесяти. В руках у него была раскрытая книга.
Элиза подошла и села рядом. Бородатый искоса поглядел на то, как она залезает в туфли, и спросил:
-Любишь ходить босиком?
Элиза смутилась.
-Люблю, - ответила она тихо и хотела уже уйти, но мужчина остановил ее новым вопросом:
-К кому же ты пришла-то, красавица?
Комплимент произвел на бывшую служанку приятное впечатление.
-Да я не знаю точно, - ответила она, просияв.
-Вот те раз, - удивился мужчина, откладывая книгу.
На Элизу посмотрели черные, по-актерски выразительные глаза. Их лукавое выражение насторожило девушку.
-А сами-то вы кто? – спросила она, одарив незнакомца подозрительным взглядом.
Чернобородый развеселился, положил ногу на ногу и скрестил на колене пальцы.
-Сам-то я кто... ну, а как ты думаешь?- спросил он с интересом.
Элиза оглядела плотную фигуру и простодушно предположила:
-Повар?
-Ха-ха-ха.... точно, угадала, повар я. Заварил, понимаешь, кашу... ха-ха-ха... теперь и сам не знаю, как расхлебать...
Добродушный смех рассыпался по двору. Элиза невольно почувствовала к незнакомцу симпатию и решила вернуть ему комплимент.
-Ну, повар ты, видать, хороший, - сказала она, по-свойски переходя на ты. – Кстюмчик тебе выдали приглядный.
Она попробовала ткань на ощупь и с видом знатока одобрила.
-Хороший матерьяльчик, крепкий, и пошит, как надо, а потому и не мнется, и вид у тебя солидный.
Мужчина перестал смеяться и слегка насупил брови.
-Ну, да. Вообще-то, я хотел... солидно чтобы... правда, видишь, толстоват я малость.
Элиза вспомнила, какой сама была еще недавно, неуклюжей да грузной, и помотала головой.
-Разве ж это называется "толстый"? Не... это вот в самый раз. Больше не надо, но и меньше ни к чему.
Мужчина вновь рассмеялся.
-Как ты это... складно говоришь-то, прямо прелесть. А как же тебя звать?
-Елизавета. Но все меня зовут Элиза, так звучит благородней, ведь правда?
-Правда. Ну, а я - Каси... Кузьма, то есть, Кузьма... Все-таки, зачем же ты сюда явилась? Дело ведь, небось, какое-нибудь, да? Расскажи, не бойся. Может, я того... помогу или посоветую чего.
Приветливый, простой в общении "повар" располагал к себе, его глаза искрились весельем, мелкие белые зубы сверкали в широкой улыбке. Элиза уважала тех, кто не боялся широко улыбаться, и прониклась к нему доверием.
-Я буду рада, если ты мне посоветуешь, - сказала она. – Но прежде пообещай никому не трепаться.
Чернобородый порывисто поднес ладони к губам в знак того, что будет молчать обо всех доверенных тайнах.
-Ну, ладно, слушай, - начала Элиза. - Я тоже хоть и выгляжу, как богачка, но на самом-то деле служила тут у одной...
-Ты... служанка?! Не может быть!!!- воскликнул собеседник, театрально вскидывая брови. - Я подумал, что ты королева.
Он явно хотел подольститься, но уж очень приятно звучали его слова. Элиза расплылась в довольной улыбке и встряхнула золотистыми волосами, которые считала главным своим украшением.
-Так вот... Хозяйка моя певица. Зовут ее Софья, может, слышал?
Бородач нахмурился и отрицательно дернул головой.
-Нет? Ну, это и не важно, - продолжила Элиза. – Важно то, что ее мужа очень нужно выслать, и я для этого должна сказать, что он меня изнасиловал...
-Вон как... - поднимая брови, произнес мужчина. - А на самом деле что?
-На самом деле, мы с ним в машине... ну, это... только один раз.
-Что "один раз"?
-Целовались, - скромно пояснила Элиза и умолкла, считая, что сказала уже достаточно.
-Да ладно... ты и целоваться-то, небось, не умеешь.
Бородатый обнял Элизу за талию и притянул к себе.
От неожиданности девушка растерялась и, когда мужские губы прильнули к ее губам, не посмела сопротивляться. Борода немного кололась, но было совсем не больно.
-Ну, что же ты замерла? - проговорил мужчина, нехотя отрываясь от ее губ. - Как же я тебе посоветую, если ты будешь меня бояться.
В ответ Элиза обвила его шею руками, прикрыла веки и раздвинула губы.
-Вот... вот... это другое дело, - прошептал мужчина и снова поцеловал ее. - А что было дальше?..
Но в это время за кустами послышался шум.
-Касима здесь, в саду! – закричали оттуда, словно желая предупредить о своем приближении.
-Ну, вот, поговорить нам уже не дадут, - недовольно буркнул мужчина. - Ты вот что... оставайся тут. С изнасилованием мы обязательно разберемся. Вижу, хозяин тебя серьезно "обидел". Воспользовался твоей наивностью, так сказать. А ты ему уступила, потому что боялась лишиться работы...
-Да нет же, - горячо возразила Элиза. - Я его первая поцеловала...
-А вот об этом лучше молчи, - сказал бородатый и сверкнул глазами. - Иначе все подумают, что ты его соблазняла.
Он легонько оттолкнул от себя Элизу и мгновенно исчез.

***
В красной гостиной были опущены жалюзи, горели свечи. На широком диване, утопая в мягких подушках, сидели четверо. Самой значительной фигурой был, разумеется, Касима. Тесноватый фрак и белоснежная сорочка выделяли его всегда и везде.
По левую руку сидел Тихуша, казавшийся бледной тенью своего главы.
По правую – Димитрий в обнимку с Таис. Они представляли собой весьма колоритную пару. Семидесятилетний создатель вакцины походил на молодящегося профессора, а девушка - на влюбленную в него студентку.
Касима терпеливо слушал своего немного странноватого гостя, с интересом поглядывал на его рыжеволосую спутницу и прикидывал в уме, какими последствиями обернется сотрудничество с каждым из них.
Эксперимент с оживлением казался ему откровенной утопией, но как говорится, не выпив вина, не захмелеешь.
"Вот бы поголовно "оживить" Элиту, а потом натравить на нее охотников, то-то началось бы веселье", - размышлял он, в задумчивости выпячивая нижнюю губу.
От скольких проблем можно было бы избавиться одним махом. Во-первых, сократить количество вампиров в городе. Во-вторых, на время отменить закон об ограничении убийств. Ну, и в третьих, напомнить Элите, кто тут хозяин.
-А вот интересно, - сказал он, заставив Димитрия прервать рассказ о вакцине. - Оживленный вампир становится человеком, а человек уязвим... что вы на это скажете?
Прежде чем ответить Димитрий откашлялся, хотя особой нужды в этом, видимо, не было.
-Скажу, что после моей вакцины заживление происходит очень быстро, - произнес он хрипло. - Раны затягиваются мгновенно. Так что беспокоиться не о чем.
На губах Касимы появилась насмешливая улыбка. Он неуклюже встал и поманил к себе Таис.
-Подойди-ка сюда, прелестное создание, - сказал он ласково.
Девушка вопросительно поглядела на Димитрия. Тот многозначительно кивнул, тогда она встала и с независимым видом подошла к добродушному толстяку во фраке.
Касиме не понравилось, что его просьба была выполнена лишь после того, как ее одобрил какой-то там Димитрий.
-Ну, что ж, - проговорил он с оттенком иронии в голосе. - Посмотрим, посмотрим...
Ладони главы вампиров легли на хрупкие плечи Таис и неожиданно крепко их сжали.
-Ай, - невольно вскрикнула девушка и попыталась вырваться. Это оказалось не так-то просто. Касима был очень силен.
-Да чего ж ты вырываешься-то, - рассмеялся он. - Я ж ничего еще тебе не сделал...
Димитрий нервно заерзал. (При взгляде на мучительно скривившееся девичье личико, он и сам испытал боль. Ему хотелось немедленно вырвать несчастную девушку из лап вампира, но тогда, возможно, их деловому сотрудничеству наступил бы конец.)
В поисках поддержки он с надеждой поглядел на Тихушу, но тот сидел с непроницаемым лицом.
-Так вы утверждаете, - обратился Касима к взбудораженному гостю. - Этой девочке любая рана ни по чем?
-В общем-то, да, - пробормотал Димитрий, испытывая почти физические муки от страха за свою помощницу. - Но вы же не собираетесь проверять это...
-Почему? Очень даже собираюсь, - возразил Касима, раздувая ноздри, и вдруг ударил Таис.
Девушка тоненько вскрикнула. На ее нежной белой шейке распух багровый рубец.
Димитрий хотел вскочить, но глава вампиров свирепо зыркнул на него из-под сдвинутых к переносице бровей и мгновенно пригвоздил к дивану.
-Не надо прошу вас, не делайте ей больно, - запричитал Димитрий, забывая обо всем на свете кроме юного существа, которому угрожала опасность.
Таис мутило от боли. Полные страха и ненависти глаза впились в Касиму, но он был слишком поглощен созерцанием заживающего рубца у нее на шее и не обратил на это внимания.
-Смотри-ка, - воскликнул он восхищенно, обращаясь к Тихуше. - Заживает ранка-то... даже быстрее чем на вампире. У меня бы такая царапина держалась дня два или три...
С дивана послышалось озабоченное:
-Девушке больно.
-Да, это минус, - согласился Касима. - Но в остальном-то вроде не плохо.
-Теперь вы убедились, что я вас не обманываю? - торопливо произнес Димитрий. - Если у вас остались какие-то сомнения...
-Остались, - мрачно перебил Касима, и неожиданно для всех его пальцы сомкнулись на девичьем горле.
Одной рукой он сдавил трахею, чтобы девушка не могла завизжать, а другую сильным ударом всадил ей в грудину и, покрутив, как щипцами, вынул маленький трепыхающийся комок.
-Нет!!! Нет… !!! – обезумев. заорал ученый, но было уже слишком поздно.
Касима отпустил Таис, и она без крика рухнула на пол.
Впечатленный происходящим, Тихуша искоса поглядел на Димитрия. Ученый сидел, обхватив руками голову, и бормотал бессвязные фразы, не в силах поверить тому, что случилось.
Касима протянул ему на раскрытой ладони залитое кровью сердце.
-Ну, что же вы... оживляйте. Быстрее!
Димитрий никак не отреагировал. Словно обезумевший от горя отец он не мог отвести глаза от растерзанного тела.
Касима с немым вопросом посмотрел на Тихушу. Тот недоуменно пожал плечами, не зная, как объяснить поведение старика.
"Может, в оживлении есть какие-то нюансы?" - предположил он мысленно.
"Ну, так предупредил бы хоть. Я же не знал", - поморщился глава вампиров. Перевернул Таис на спину и засунул сердце в ощерившуюся ребрами дыру.
-Это не поможет... - с трудом шевеля губами, проговорил Димитрий. - Вы ее убили...
Касима едва удержался от желания облизнуть испачканные в девичьей крови пальцы, но потом подумал - не солидно, и вытер их о платье Таис.
-Получается, - произнес он в раздумье.- После вашей вакцины смерть становится такой же реальной, как у обычного человека?
-Она и была человеком… обычным человеком... - с горечью произнес ученый.
-Применение вакцины на вампире может дать совершенно иной результат, - вмешался Тихуша. – Поэтому так важно провесссти ритуал…
-Ты уже говорил об этом раз двести, - оборвал его Касима и обратился к ученому. – Сожалею… я действительно не думал, что все так закончится.
Димитрий поднял на него невидящие глаза.
-Ей было всего девятнадцать лет, - сказал он, вставая с дивана, и пьяной походкой направился к дверям.
-Мои люди вас отвезут, - сказал ему вдогонку Касима.
-Не надо… меня ждет такси, - глухо отозвался ученый. Он ступал на негнущихся ногах и казался глубоким стариком, которого уже ничто не привязывает к жизни, кроме необходимости жить.
-Этот Димитрий мне понравился, - царственно улыбаясь, произнес Касима, когда за ученым закрылась дверь. - Поговори с ним... убеди, что произошла ошибка. И вот еще что... приведи сюда девушку в красном платье, она, наверно, в саду, а потом пошли кого-нибудь за Павлом, надо уже решать с ним. Пора...
-А с этим, что делать? - спросил Тихуша, кивнув на неподвижное тело.
-То же, что обычно, - резким тоном ответил Касима и пошел переодеть забрызганную кровью сорочку.

***
Выполнив указания Касимы, Тихуша укрылся в своем кабинете и некоторое время сидел без движения, глядя на торчащий из стола серебряный кинжал.
Он испытывал ужас перед надвигающимися переменами и одновременно восторг, потому что верил, что двигается по правильному пути. Скоро на земле появится новая каста людей. Их назовут бессмертными, высшим существами, посланниками Богов. И главным среди них будет он – Тихуша.
Переполненный чувствами, он хотел перед кем-нибудь выговориться и отправился к матери.
Старая женщина сидела в кресле возле выключенного камина. Увидев сына, она едва заметно пошевелилась. Ее мучила нестерпимая жажда. В глазах стояла мольба.
-Сейчассс, мама, сейчассс, - быстро проговорил Тихуша, достал из сейфа оплетенную ротангом бутыль и бросился к матери.
После нескольких глотков она безвольно откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
Тихуша аккуратно закупорил бутыль и поставил на пол, чтобы женщина могла до нее дотянуться. Он сделал это вполне осознанно - впервые в голове промелькнула мысль, что случись с ним какая-нибудь беда, о матери некому будет проявить заботу.
Он выхватил из кармана платок, вытер лицо и сжал его в пальцах.
-Мама... - произнес он, волнуясь. - Наши дела таковы...
Нет, стоп... не с этого надо было начать.
Безучастное выражение на материнском лице заставляло тщательнее подбирать слова.
Тихуша все еще надеялся пробудить ее застывшее сердце. Он предвкушал, как она обрадуется, когда узнает, что способ вернуть им обоим нормальную жизнь наконец-то найден.
Пододвинув к креслу скамеечку для ног, Тихуша сел. Рядом с матерью он не испытывал неудобств.
Веки старой женщины были опущены, белые с голубоватыми жилками пальцы покоились на коленях. Весь ее вид говорил о том, что она уже ни во что не верит.
-Мама, я пришел, чтобы сообщить, - проговорил Тихуша и легонько сжал ее руку. - Вакцина, которая избавит нас от нынешнего соссстояния, готова... так что скоро, даже очень скоро, наша жизнь кардинально изменится...
Лицо матери осталось неподвижным, но что-то неуловимо поменялось в облике. Тихуша почувствовал это, почувствовал, что его слушают.
-Если бы ты знала, как я счассстлив, – заговорил он громче. - Мама, подумай, теперь ты снова вернешься к Богу, будешь ходить по воссскресссеньям в церковь, приглашать соссседок, поить их чаем... словом, делать всссе, что делала раньше...
Голос говорившего осекся. Он заметил, что мать на него смотрит.
-Мама, - произнес он дрогнувшим голосом. - Я безумно рад... А ты? Ты рада?
Старая женщина выглядела растерянно. Глаза потеплели, в них появилась надежда.
Тихуша занервничал, он вдруг почувствовал, что слишком поторопился. Вакцина существовала пока еще на словах, в действии ее никто не видел, к тому же после того, что произошло с помощницей ученого, проведение эксперимента находилось на гране срыва.
Глаза Тихуши сузились. Касима поступил неоправданно жестоко, убив Таис. Похоже, глава вампиров преследовал какие-то тайные цели и, если не сказал о них прямо, значит, не доверял.
Касима стал зарываться. Чего стоили, например, его предложения уничтожить Элиту. А все эти перешептывания с лидером Охотников Василем. Чует, как видно, что Элита недовольна. Многие давно перешли бы на кровь животных, которая не меняет возраст, зато продлевает жизнь, но Касима запретил ее консервировать и употреблять под страхом изгнания.
-Сейчас охотники служат Элите, поэтому ими легко управлять, - объяснял он свое решение. - Но если отобрать у них цель, они начнут убивать людей просто так. Этого нельзя допустить. Охотников надо держать в узде.
Неужели Касима поменял свои взгляды?
Что ж, как видно, пришла пора разделиться. Касима пусть остается с Василем и его отморозками, а Элита воспользуется вакциной Димитрия. Разумеется, согласятся далеко не все, но многие. По крайней мере, большинство из тех, с кем разговаривал Тихуша, ясно высказывали желание вести обычную человеческую жизнь.
Оставалось убедить Касиму согласиться на этот вариант. Тихуша не сомневался в успехе. Глава вампиров не настолько глуп, чтобы не понимать. В случае необходимости элитовцы договорятся с людьми и будут колоть вакцину насильно. Но тогда уже она превратится в оружие против непокорных.
В глазах Тихуши появилась решимость.
-Не бессспокойссся, мама, - сказал он уверенным тоном. - Нам уже ничто не помешает... и никто!

***
Громадный кожаный диван, стоявший в гостиной Касимы, поразил Элизу. Сидение оказалось невероятно удобным и мягким.
"Хозяин, должно быть, любит удобства", - восхитилась гостья. - "... и все красивое".
Последнее утверждение возникло в голове при взгляде на картину, изображавшую кладбище, окутанное клубами голубоватого тумана.
В памяти вспыхнули воспоминания детства. Возле деревни, где жила Элиза, было похожее место. Ребенком она частенько ходила туда со своими друзьями. Тесной компанией они садились возле какого-нибудь надгробия и рассказывали друг другу страшные сказки.
- Если даже вампиры полюбят друг друга, - уверяла одна из девчонок, - то у них никогда не будет детей.
Эти слова почему-то вспомнились именно сейчас. Элиза впервые задумалась над их значением и не сразу заметила, что в гостиной появилось двое бородатых мужчин.
В одном из них она без труда признала того, с кем разговаривала некоторое время назад на скамейке. Правда, выглядел новый знакомец теперь иначе. Вместо фрака на нем был одет обычный костюм. В голосе и жестах появилась вальяжность хозяина дома. Элиза с удивлением услышала, что второй мужчина называет его - Касима.
Этот второй, несмотря на свирепую внешность, громадность фигуры и солидный возраст, держался с почтительностью слуги. Звали его, судя по разговору, Василь.
Элиза, конечно же, знала имена главы вампиров и лидера Охотников, но ни того, ни другого никогда не видела в лицо. Чувствуя себя слегка обманутой, она с немым вопросом уставилась на Касиму. Тот изредка отвечал ей долгим пристальным взглядом, и, не стесняясь, говорил о делах.
Элиза ждала, когда появятся Димитрий с Таис, и потому не особенно прислушивалась, но некоторые фразы все же до нее долетали.
-... если мы не проявим твердость, Элита окончательно выйдет из-под контроля... – поглаживая бороду, говорил Касима. - ... Павел давно напрашивается. Вон уже девочек по машинам тискает… Я в нашем обществе аморальности не потерплю. Найди его и приведи сюда. Об остальном я позабочусь сам...
Василь с интересом взглянул на Элизу и, кивнув, удалился.
На какое-то время в гостиной установилась полная тишина.
Касима делал вид, что не замечает ничего вокруг. Он специально тянул волынку, чтобы заставить сидевшую на диване красотку томиться от ожидания. Все его мысли были о ней. Впервые за много лет он хотел влюбить в себя женщину, а не просто с ней переспать. Впервые думал о том, хорошо ли он выглядит со стороны.
"Просто милая симпатичная девочка" - уговаривал он себя. - "Так... ничего особенного. Потискать, на раз".
-Ты чего там зажалась? - спросил он с улыбкой.
Элиза и в самом деле смутилась, припомнив, что назвала его поваром (это же надо было такое ляпнуть).
Касима стоял возле столика для напитков и переставлял бутылки с места на место.
-Интересно, сколько же тебе лет?
-Двести, - скромно отозвалась Элиза (именно эту цифру всегда называла Софья).
-Хм, - усмехнулся Касима. - Двести лет - это звучит! Ну, а мне чуть побольше... лет эдак на пятьсот.. Платье у тебя красивое... очень тебе идет.
Он оставил в покое бутылки и уселся рядом с Элизой. Получилось слишком тесно, и девушка слегка отодвинулась.
Касима заметил это и как бы невзначай пошире расставил колени, чтобы дотронуться до ее ноги. Лицо главы вампиров обрело задумчивое выражение, пальцы бродили по обивке дивана, а взгляд устремился в даль.
-Видишь ли... - начал он, от нетерпения покусывая губы. - Ты меня поставила в неловкое положение. Хотела со мной посоветоваться, а, получается, рассказала о своих отношениях с Павлом...
-Я ничего не рассказывала, - испугалась Элиза и спрятала руки между голых коленок.
Касима повернулся к ней и посмотрел в глаза.
-Ну как же, - произнес он с улыбкой. - Ты собираешься обвинить его в изнасиловании, а на самом деле он тебе ничего не сделал, ведь так? Теперь придется придумывать недостающие факты…
Элиза не понимала, к чему он клонит.
-Я не умею придумывать факты, - на всякий случай сказала она.
Касима взял ее за руки и ласково произнес:
-Давай придумывать вместе... м?
Элиза кивнула, не решаясь спорить с главой вампиров.
Касима отпустил ее и слегка отодвинулся.
-Представь, что я - Павел, а ты… Элиза. Мы с тобой сели в машину… а что потом? Продолжай.
-Потом мы ехали по дороге.
-Хорошо, что вы ехали, - усмехнулся Касима. – А дальше-то что?
-Дальше? Остановились. Он пересел назад... а я села вот так...
Элиза немного подвинулась.
-Погоди, погоди. - Касима недовольно покачал головой. - Что-то ты зачастила: "я села, он сел"... На словах это как-то невнятно выходит. Ты давай показывай все по порядку.
Элиза наконец поняла, что от нее требуется, и оживилась.
-Вначале откиньтесь назад, - сказала она.
Касима послушно прислонился к спинке дивана. Элиза обвила его шею руками и без стеснения поцеловала в губы.
-Ну, что же ты остановилась? - проговорил Касима, прикрывая веки.
-А больше ничего между нами не было, - призналась Элиза.
-Ну, придумай чего-нибудь, у тебя хорошо получается.
-Так вы же насильник.
-Ах, ну, да, - встрепенулся Касима, посадил Элизу на колени и привлек к себе. Ему хотелось понежить ее своих объятьях.
Но девушка отстранилась и взглянула на него исподлобья.
-Что? - не понял он. - Я делаю что-то не так?
-Мне, кажется, насильники поступают иначе.
-А как же, по-твоему, они поступают?
-Они делают сначала вот так, - сказала Элиза и прижала его ладони к своей груди. – А потом разрывают платье.
Касима замер не в силах пошевелиться. В этот миг он понял, что уже не откажется от этой девушки.
-А давай мы его просто снимем, - произнес он медленно. - Только не здесь... лучше там.
Он показал глазами в сторону одной из дверей, за которой скрывалась спальня. Элиза слезла с колен и встала.
-Постой. - Касима удержал ее за руку, притянул к себе и крепко поцеловал. – А вот теперь идем.
Глава 18
Весть о том, что Павел Бертеньев появился на студии, мгновенно собрала возле директорского кабинета толпу. И сейчас же в дверях появилась сурового вида женщина, которую раньше никто не видел, и строгим голосом сообщила, что приема не будет. На вопрос, что это за дама, прозвучало надменное:
-Новый секретарь.
Но на самом деле, это был Павел. Он обернулся женщиной-секретарем, чтобы избежать ажиотажа вокруг своей персоны, и спокойно позаниматься делами.
Толпа, перешептываясь, начала расходиться. Павел взялся за ручку двери, но к нему подбежала симпатичная размалеванная певичка, которую он, без сомнения, видел и раньше.
-Бертеньев назначил мне встречу, - горячо заговорила она, думая, что перед ней настоящая секретарша.
-Когда же он успел?- улыбнулся Павел, а, вернее, женщина, в образе которой он находился.
Певичка многозначительно пошевелила бровями.
-Сегодня. Он позвонил мне и... ну, вы понимаете? - сказала она, самодовольно ухмыляясь. - Пропустите меня к нему, это очень важно!
Павел разумеется, никому не звонил, однако столь наглая ложь нисколько не удивила. За время работы с творческими людьми он привык и не к такому. Что ж поделать, если успеха добиваются совсем не те, кто надеется на талант и скромно ждет своей очереди, а те, кто идет напролом. Поведение певички было вполне нормальным и даже логичным. Вот только намек на особую заинтересованность, по мнению Павла, получился несколько грубоват.
-Бертеньев никогда не стал бы звонить вам лично, - сказал он лукаво. - Для этого у него есть секретарь.
-А мне, вот представьте, позвонил, - раздраженно возразила певичка.
-Сомневаюсь, ведь он женат.
-Говорят, у него появилась любовница. А где одна, там и две.
Павла позабавила ее горячность. За любовницу она, видимо, принимала помолодевшую Софью.
Что ж отлично. Чем быстрее станет известно, что у директора студии появилась новая женщина, тем быстрее люди забудут о "старухе-графине", которую еще недавно считали его женой.
-Да это правда, он встретил одну… очень милую симпатичную девушку с прекрасным вокалом и хорошими данными. Недавно она проходила прослушивание и заключила контракт…
-Видимо, солнышко, вы совершенно не в курсе, - загадочно улыбнулась певичка. – Я видела его новую пассию на одной вечеринке, она приставала к тенору Васе Лацису.
"Знакомое имя", - нахмурился Павел и тут вдруг вспомнил. Это же тот мужик, которого он застал на своей постели в чем мать родила.
-Насколько я знаю, они просто дружили, - сказал он мрачно.
-А Вася мне говорил, что между ними была "постель", - возразила певичка, - и довольно часто.
-Не может быть…
-Спросите у него. Он вам расскажет. Сейчас он, правда, куда-то уехал, но как только вернется... хотите я назову поименно тех, кто может удостоверить мои слова? Он ведь, как вы догадываетесь, говорил об этом не только мне…
-Пришлите их адреса мне на мейл, – не выдержала "секретарша" и грубо по-мужски захлопнула перед сплетницей дверь.
Заперевшись в кабинете, Павел шваркнул ключи об пол.
Больше он сюда не вернется.
Софья ему врала. Проклятый Лацис был ее любовником, а он застал их - вот и вся история. Надо было сразу это понять, а не утешать себя глупыми сказками. Наверно, если бы Софья сказала, что Лацис разделся, потому что очень вспотел, он и тогда бы поверил. Самое лучшее теперь просто исчезнуть. Поселиться в каком-нибудь безлюдном месте на краю земли и напиваться животной кровью…
Из коридора послышался пронзительный визг. Он прозвучал, как гром среди ясного неба.
Павел мгновенно вернул себе обычный облик и дернул ручку, но дверь была заперта, а ключи валялись не то под столом, не то под диваном.
Плюнув осторожность, он появился в коридоре прямо из воздуха, но никто его не заметил. Все смотрели на молодую певичку - она лежала на полу с разорванным горлом. Кровь забрызгала ей лицо и одежду, на глянцевой плитке образовалась томатная лужа. Рядом суетились какие-то люди. Крики, звонки по мобильникам, топот ног - все это перемешалось и превратилось во всеобщую неразбериху.
Павел тронул за рукав белобрысого кудрявого парня, стоявшего к нему ближе всех.
-Кто это сделал? - спросил он и вдруг осекся, потому что это был не человек, а вампир с наглыми желтыми собачьими глазами...
Павел вспомнил лесопарк, облезлого пса и маленькую девочку, которую хотел защитить, и сразу узнал в белобрысом незнакомце Рваного – одного из охотников Василя.
Тот ухмыльнулся, раздвинув в оскале широкие губы.
-Со свиданьицем, - сказал он и быстро зашагал по коридору.
Павел, не отдавая себе отчета, побежал за ним.
Друг за другом они выскочили на улицу.
Охранник попытался задержать белобрысого, но тот оказался проворнее и чем-то острым полоснул по руке.

***
Добежав до парка, Павел остановился. Рваный тоже. Охранник и студия остались далеко позади.
На улице было пустынно. Дома хранили молчание, за оградой темнела листва. Хмурое небо развесило серую вату, не позволяя солнцу дотронуться до вампиров, и только деревья возмущенно шумели. Ветер отряхивал их от пыли, и она носилась в воздухе, попадая в глаза.
Рваный щурился и морщил нос. Он нисколько не выглядел злым. Обычный парень в белой футболке и вытертых джинсах. Студент-ботаник, но никак не убийца.
-Кто ты на самом деле? – спросил его Павел.
Рваный широко улыбнулся.
-Пытаешься меня понять? - сказал он со смехом. – Такая молоденькая певица и вся в крови. И как только я мог это сделать... ах, ах, ах.
Павел ждал, что он нападет или как-то проявит агрессию и тогда... Но Рваный, видимо, не хотел получить еще один нагоняй от своего начальства и вел себя аккуратно – не хамил, не нарывался, только шутил.
Павел не испытывал к убитой жалость, может быть, только чуть-чуть.
-Надеюсь, ты хотя бы получил удовольствие, - сказал он брезгливо.
-О каком удовольствии ты говоришь? – разозлился Рваный. - Не претворяйся невинной овцой. Чем ты лучше меня?
-Ничем.
Павел повернулся к нему спиной и побрел обратно на студию.
-Строишь из себя святого!- крикнул ему белобрысый. - А чем занимаешься сам? Разве ты никого не убил? Скажешь - нет?!
Павел шел, не оборачиваясь. "На фиг... все на фиг..."- думал он, и когда кто-то окликнул его по имени, не слишком вежливо огрызнулся.
-Павел, эээ... стой, стой, - позвал его знакомый чуть осипший голос.
На плечо легла тяжелая ладонь. Павел с удивлением посмотрел на того, кто позволил себе подобную наглость, и узнал Василя.
Лидер охотников добродушно улыбался.
-Можно тебя на секунду, - сказал он как-то особенно ласково, но руки для приветствия не подал.
Павел повернулся к нему всем корпусом и приготовился выслушать.
-Тут небольшая накладочка вышла, - начал Василь и полез в карман пиджака, державшегося на одной единственной пуговице. Из-под темного рукава показалась манжета, покрытая мелкими бурыми пятнами, смахивающими на запекшуюся кровь.
Павел вспомнил о том, что произошло на студии, и посмотрел на вход. До него было метров десять. Возле стеклянных дверей собрались зеваки. Стояло несколько полицейских машин и чуть поодаль - скорая помощь с включенной мигалкой.
-Не волнуйся, я сам все улажу, - сказал Бертеньев тоном директора.
Василь смутился.
-Так ты уже знаешь? - спросил он, поправляя манжету.
-Естественно, - усмехнулся Павел, представив наглую физиономию Рваного. - В коридоре моей студии убита женщина, как я могу не знать...
-Ах, ты об этом... да, нехорошо получилось, ты уж извини.
Павел не сомневался, что Василь оправдает своего подчиненного. Чему ж тут удивляться, ведь он, как лидер Охотников, убежден, что главное - это лицензия, остальное - кого убил и как, не стоящие внимания сантименты.
Однако Василь заговорил о другом.
-Касима хочет, чтобы ты явился к нему не поздней часа ночи.
-Зачем? - не понял Павел. Неожиданный поворот в разговоре сбил его с толку.
-На тебя пожаловались, - услышал в ответ.
-Кто?
-Насколько я знаю, девушка.
Павел расхохотался.
-Я ей на ногу что ль наступил?
Василь пожал плечами.
-А фиг его знает. Говорят, ты там... приставал к ней.
-Я?! – удивился Павел.
Василь кивнул.
-Ага... Касима тоже удивлен и хочет прояснить ситуацию.
Это походило на розыгрыш. Павел любил свою жену и в отношениях с другими женщинами придерживался нейтралитета. Он был вежлив, галантен и одновременно холоден - не стремился нравиться, не кокетничал и никогда не настаивал на общении.
Скорее наоборот, это женщины его осаждали. Стало даже интересно, кто из них решился на обвинения в домогательствах.
-Хорошо, - сказал он. - Я встречусь с Касимой.
Глава 19
В жизни любой гадалки есть один неприятный момент - если что-то идет не так, во всем обвиняют ее.
Юха испытала это на собственной шкуре. Когда у соседки сгорел телевизор - та явилась к ней и устроила безобразный скандал. После этого Юха никому не открывала дверь без предварительного звонка.
Сегодня должен был явиться особый клиент. Он не назвал своего имени, но пообещал, что щедро заплатит. Речь шла о сумме, о которой гадалка не смела мечтать.
Голос в телефонной трубке звучал печально:
-Предупреждаю, лицо мое изуродовано, поэтому решайте сами, стоит ли со мной встречаться.
Помочь инвалиду, да еще получить за это большие деньги!
Пошевелив мозгами, Юха решила рискнуть и пригласила его домой.
В девять вечера (как и было условлено) в квартире гадалки раздался звонок. Потом еще один. Потом еще и еще. После седьмого (долгого) она пошла открывать. Не без трепета толкнула входную дверь.
На пороге стоял довольно высокий широкоплечий мужчина в черном костюме. На голове - светловатый парик, лицо закрыто телесного цвета маской с миндалевидными прорезями для глаз.
Юха взглянула на незнакомца и "обожглась". "Ну, ничего", - подумала она. - "Во время разговора можно и не смотреть друг на друга".
Гость огорчился.
-Простите, я не хотел вас пугать.
Юха невольно смутилась, хотела даже отказаться от денег, но это был лишь минутный порыв.
Гадалка проводила гостя в комнату и усадила за стол. Сама примостилась напротив, возложила локти на цветастую скатерть и, подперев (по-цыгански лохматую) голову, приготовилась слушать. Мягкие предвечерние сумерки окутали комнату, располагая к интимной беседе
Незнакомец, видимо, не собирался затягивать разговор и без проволочек перешел непосредственно к делу.
-Мой облик ужасен, а жизнь ужасна вдвойне, - сказал он немного витиевато (голос звучал из-под маски глухо, и казался гнусавым). – Это основная причина моего визита.
Юха подумала, что он надеется с ее помощью излечиться от какой-то болезни, и немного подкисла. Знахарка из нее была никудышная.
Но гостю хотелось другого.
-Я давно смирился со своим положением. Однако есть одно обстоятельство, с которым смириться, увы, не могу.
Гадалка внимала с большим интересом. В ее собственной жизни было множество обстоятельств, с которыми она не могла мириться, а тут - всего лишь одно.
-Будем говорить откровенно, - произнес незнакомец с грустью. - Такие, как я, не вызывают ничего, кроме жалости...
Он сделал паузу.
Юха попыталась было встрять, но гость дотронулся до нарисованных губ, призывая гадалку молчать.
-Я не претендую на внимание женщин, - сказал он спокойно. - Любовь для меня закрытая тема.
Гадалка недоверчиво улыбнулась.
-Эээ, какие проблемы? - сказала она, подражая цыганке. - Выбирай любую красавицу, дай ей моего приворотного зелья, и она твоя!
-Нет, - покачал головой незнакомец. - Не за тем я пришел. Красавица уже есть, но она чужая жена. Сначала я думал, а потом... решил оставить ее в покое.
-Выбери кого-то еще.
-Как у тебя все просто... Сама-то ты согласишься полюбить такого, как я?
Гадалка не нашла, что ответить.
-Вот видишь, - сказал незнакомец. - Зачем же я буду кого-то мучить? Нет... Мне нужна свобода. Я больше не хочу любить. Никого. Никогда.
Юха задумалась. Горячность "замаскированного" страдальца была ей понятна, но по опыту она знала - сначала клиенты умоляют от чего-то избавить, а потом приходят и требуют "вернуть все, как было".
-Ты слишком серьезное просишь, - сказала она. - Подумай еще до завтра.
-Я уже обо всем подумал, - возразил незнакомец. - Пусть мое сердце будет холодным. Холодным и безразличным.
Гадалка даже руками всплеснула.
-Вон чего ты задумал... Да ты и мужиком-то не будешь, коли сердце станет холодным.
Гость в ответ рассмеялся.
-Я не собираюсь отказываться от женщин. Просто не хочу ни к кому привязываться всерьез. Что же тут страшного?
Ну, наконец-то! Добились, чего ему надо.
Юха велела чуть-чуть обождать, а сама побежала на кухню и зарылась в своих богатствах. Через некоторое время она вернулась и показала гостю сломанный клык. Он был довольно большим (и принадлежал, похоже, неизвестному существу).
-Сунуть в питье? - предположил незнакомец.
-Нет, - возразила гадалка. - Повесить на шею и все время носить.
-И что это даст?
-Увидишь.
Незнакомец взвесил клык на ладони.
-Он не стоит тех денег, что я тебе обещал.
Юха была слишком опытной, чтобы попасться на дешевые штучки.
-Не заплатишь, боярин, клык тебе не поможет, - сказала она равнодушно.
Гость извлек из-за пазухи толстый конверт.
-Ладно, бери свои деньги.
Конверт моментально исчез в широком кармане гадалки (некоторым клиентам он казался бездонным).
-Может, теперь назовешь свое имя?- спросила она.
-Зачем?
-Буду поминать тебя в своих молитвах.
-Лучше не надо... - усмехнулся гость. - О таких, как я, молиться не стоит. Хотя... если хочешь, попробуй. Посмотрим, что из этого выйдет.
-Так, как твое имя?
-Морк.
Оконная рама с грохотом распахнулось, и в комнату ворвался ветер. Ситцевая занавеска забилась от сквозняка, грозя оторваться.
Юха подбежала к окну, задвинула раму и для надежности заперла на оба запора.
-Морк,.. какое странное имя... - сказала она, обернувшись, но в комнате кроме нее никого уже не было, и последнее слово замерло у нее на губах.

***
Ровно в десять Морк появился в подвале салона красоты Миледи, куда его пригласил Тихуша.
Когда отступила тьма, перед глазами открылось каменное обросшее мхом подземелье и сердце окутало ностальгией. Показалось, что пахнет прелой соломой, плесенью, разлитым вином, а за стеною слышится скрип колес, бряцанье сбруи и конское ржанье. И вот он уже не Морк, а молодой воевода Морока, статный, красивый, и нет на его лице ни язв, ни ожогов, а голову покрывают буйные кудри. Пальцы явственно ощутили гладкую рукоять меча. На этом мече он клялся найти и убить сестру, восставшую из могилы...
Чертовы воспоминания!
Морк сорвал с себя маску и вместе с нею парик.
-Ах, - воскликнули сзади.
Резкий поворот головы - вокруг никого. Кто-то испугался, увидев обожженное лицо, или просто захотел поиграть в невидимки?
-Прошу прощения за внезапный визит, - сказал он самым любезным тоном, на который был иногда способен.
-Добро пожаловать, - ответил ему кокетливый женский голосок, возникнув возле правого уха. - Прошу, проходите, мой господин. Вещи можете оставить здесь.
Под ногами ершился ковер. На него упала маска, сверху – светлый парик. Привычным движением Морк поправил сбившийся на бок воротничок рубашки, вытянул из рукавов пиджака манжеты и спросил на удачу:
-Могу я одолжить у вас что-нибудь... тонкое, прочное и длинное?
-Для чего собственно? - вмиг отозвался голос, витая где-то над головой.
В пальцах Морка затанцевал обломанный клык.
-Хочу повесить вот это на шею.
-Ловите!
В воздухе мелькнул предмет похожий на черный шнурок. Морк поймал его и повертел в руке. На ощупь - плотная бархатистая замша.
-Ваше мнение? - осведомился голос.
-Великолепно!
-Ха-ха-ха...
Горошины смеха звонко посыпались по коридору.
Морк продернул шнурок через полый клык, связал концы замысловатым узлом и, чуть помедлив, надел на себя. Легкая дрожь пробежала по телу. Наверно, слишком разволновался после разговора с гадалкой. Да еще вспомнились старые времена...
Морк засунул амулет за ворот рубашки и быстро зашагал по коридору на яркий свет. Приблизившись, он увидел вполне современный деловой кабинет и остановился на пороге, не проронив ни слова.

***
Подражая главе вампиров, Тихуша вознамерился встретить гостя с книгой в руке.
-Ах, проссстите, слишком увлекссся, - сказал он секунд через двадцать, после того, как заметил брата Софейлы, затем небрежно захлопнул книгу и бросил ее на стол.- Приветссствую, госссподин Морока… есссли не ошибаюсссь, именно так звучит ваше нассстоящее имя?
Тихуша хотел поразить вошедшего осведомленностью, но тот лишь бесстрастно кивнул. (А, может, и не бесстрастно. Когда лицо обезображено, очень трудно определить, что оно выражает на самом деле)
-Вы, конечно, догадываетесссь, зачем я вассс пригласссил? – сумбурно спросил Тихуша.
-Нет, я хотел услышать это от вас, - спокойно ответил Морк.
Тихуша посмотрел на него с удивлением: "Действительно не догадывается или делает вид?"
-"Действительно не догадывается", - улыбнулся гость. - Размышляйте вслух, так мы быстрее дойдем до истины. Хотя на вашем месте я бы начал с конца.
Тихуша понял, что брат Софейлы далеко не простак и надо быть осторожней.
-Ну, что ж, это весссьма неплохая идея, - произнес он, прищурясь. – Давайте начнем с конца. Речь идет о клятве, которую вы дали много лет назад... Надеюсссь, вы помните, что это за клятва?
-Разумеется.
-Вы готовы ее исссполнить?
Морк не ответил.
-Понимаю, - сказал Тихуша. – Вы очень близки со своей сессстрой…
-О чем вы?
Тихуша слегка смешался. Как же сложно разговаривать, когда дело касается родственных чувств. (Рискуешь нечаянно раскрыть семейную тайну и навлечь на себя неприятности или даже гнев.)
-Я хочу сказать, - произнес он учтиво. – Что, возможно, вы измените…
Он имел в виду – свое мнение, но Морк услышал иначе.
-Изменю своей клятве? Вы в своем уме?!
Тихуша мгновенно сообразил, что гость специально строит из себя тупого вояку, а сам не чает, как отказаться от ритуала, и решил не тянуть резину.
-Ой, ну что вы, госссподин Морока, - сказал он с улыбкой. – Я хотел всссего лишь попросссить вас об одолжении… Видите это оружие? - Он показал на кинжал, который был вколот в крышку стола, и испытующе посмотрел на гостя. - Необходимо выяссснить, тот ли это предмет, что указан в пророчессстве. К сожалению, я не военный и не могу определить его подлинносссть…
Морк снисходительно улыбнулся.
-По-вашему военные определяют подделки на глаз?
С этим словами он опоясал рукоятку пальцами и, взявшись поудобнее, выдернул кинжал из стола.
Тихуша, с изумлением наблюдал за тем, как светится в его руках серебро, не причиняя никакого вреда. Это казалось невероятным. ( А впрочем, может, и, правда, только казалось. Серебро довольно блескучий материал, особенно, когда начищен.)
Морк на какое-то время превратился в каменную статую, потом утвердительно кивнул.
-Да, это тот предмет.
Он даже не пытался анализировать, что происходит. Как только рука дотронулась до кинжала, в голове прозвучало священное слово "клятва", перед которым померкло все остальное.
Воспоминания детства мимолетно коснулись сердца. С ранних лет он мечтал о военной карьере. В семнадцать сбежал из дома. В двадцать пять вернулся в родные края воеводой. Старая крепость, где когда-то главенствовал отчим, теперь подчинялась ему, а в домике возле озера больше никто не жил.
Он не заплакал, когда узнал, что погибла его семья, только сурово нахмурил брови и попросил рассказать. В ответ услышал, что мать исчезла, а отчим и сводная сестра заболели неизвестной болезнью, от которой скончалась половина жителей окрестных земель.
Когда донесли, что Софья восстала из мертвых - он не поверил, но однажды увидел сестру на озере среди осоки и камышей. Она сидела на берегу и смотрела на воду. На ней было белое платье, погребальные косы темнели на голове венком, лицо заливала смертельная бледность.
Ей должно было исполниться тридцать семь, а выглядела она на двадцать.
Молодой воевода велел раскопать могилу, и могила оказалась пуста...

Тихуша позволил гостю собраться с мыслями и с торжественностью повторил вопрос:
-Вы согласссны исссполнить пророчессство?
-Согласен, - без лишних раздумий ответил Морк.
Глава 20
В гостиной Касимы собрались почти все, кого он пригласил для разбирательства, не хватало только его самого и Элизы.
На диване друг возле друга удобно устроились две пожилые дамы. Одинаковые наряды, прически и выражения лиц превращали их в близнецов. Но это было лишь первое впечатление. На самом деле платья совпадали по тону, но слегка отличались фасоном, головы украшали белые напудренные парики, но под одним из них скрывалась брюнетка, а под другим – блондинка. Разными были губы, носы, подбородки и даже форма ушей. А вот глаза казались похожими как, две капли воды. Возможно, поэтому взгляды обеих дам совпадали, как совпадали мнения и образ мыслей.
Возле столика для напитков стоял жеманный худой господин с журналом под мышкой. Он был стар, но не сед, высок, но не строен и казался карикатурой на самого себя.
Павел без труда догадался, что это сестры Жбрунь и потомок грузинских князей Ратишвили. Многие в шутку называли его "князь Потрошили", намекая на то, как большевики обошлись с его родственниками в начале прошлого века. Про себя он обычно говаривал: "Был да весь растворился". Сестер за глаза величал московскими девственницами, намекая на определенные обстоятельства их личной жизни.
Троица частенько появлялась на светских тусовках и была у всех на слуху.
Павел подошел поздороваться. Князь пожал ему руку, пробормотав невпопад:
-Жаль, не имею чести.
Сестры переглянулись, и одна из них, со странным именем Оперина, одобрительно произнесла:
-Вот пример блестящего молодого мужчины, который знает, как вести себя в обществе дам.
-Да, да, именно так, - кивнула другая, которую звали не менее странно - Анестезелла.
Ратишвили поддержал разговор замечательной репликой:
-Полагаю, мы собрались здесь по одному и тому же вопросу!
Павел вопросительно посмотрел на него. Князь пояснил:
-Сейчас будет разбираться дело одного негодяя, обманувшего девушку. Вы ведь, верно, четвертый судья?
Павел не успел ответить. Анестезелла Жбрунь, видимо, умирая от любопытства, спросила:
-А в чем же заключился обман? Она ему отдалась, а он отказался жениться?
-Вряд ли. Скорее всего, женился и начал ей изменять, - возразила сестра.
-Ну, а я нечаянно предположу, что он бессовестно присвоил деньги несчастной сиротки, - многозначительно сказал Ратишвили.
-Ох, дорогой князь, все-то у вас американские триллеры на уме, - поморщилась Анестезелла и обратилась к Павлу. - А вы как думаете, в чем тут соль? Какая версия вам кажется наиболее правдоподобной?
Павел слегка смутился.
-Возможно, вышло какое-то недоразумение.
Сестры осуждающе уставились на него.
-Если девушка заявила, что ее обидели, это не может быть... недоразумением, - сухо сказала Оперина Жбрунь.
-Да, да, именно так, - кивнула Анестезелла.
-При желании можно обидеться на улыбку, - заметил Павел.
Оперина посмотрела на его с укоризной.
-Вот поэтому надо сто раз поразмыслить, прежде чем улыбаться молоденькой девушке.
Логика ее слов была железной.
-Ах, как вы строги, - рассмеялся князь и театрально взмахнул рукой, но, видимо, подзабыл, что сжимает подмышкой журнал, и тот, замахав страницами, устремился на пол.
Князь выжидательно посмотрел на Павла. (Возможно, он мнил себя важной персоной и потому вел себя нагло.)
"Подними-ка журнал", - недвусмысленно говорил его взгляд.
"Нагнитесь сами", - насмешливо ответил Павел.
Ратишвили обиженно стиснул губы и, крякнув, поднял журнал.
В это самое время дверь отворилась, и в гостиную стремительно вошел Касима.
-Приветствую всех, - сказал он и остановился возле князя. – Вижу, вы уже познакомились. Приятно видеть дружескую беседу преступника и его судей.
Троица удивленно переглянулась.
Павел сделал вид, что ничего не случилось. Ратишвили посмотрел на него и с ухмылкой сказал:
-Ну, раз все в сборе, давайте не будем терять драгоценное время и приступим к нашему делу.
-Давайте, - кивнул Касима. - Итак... перед вами один из представителей Элиты - Павел Бертеньев. Девушка, подавшая на него жалобу, заявляет, что он обманом затащил ее в машину и лишил невинности.
-Какой ужас!!! – одновременно воскликнули сестры.
-Павел, что ты на это скажешь? - не обращая на них внимания, спросил Касима. - Может тебя оболгали? Может я что-то напутал?
Павел тщетно пытался сообразить, кто на него заявил.
-Я понятия не имею, о чем идет речь, - ответил он.
-То есть ничего подобного не было и быть не могло?
Павел утвердительно кивнул.
-Прекрасно, - воскликнул Касима. - Ну, что ж, тебя мы выслушали, теперь послушаем девушку.
В этот момент в гостиной появилась Элиза. Она избегала смотреть на бывшего хозяина, но Касима попросил ее это сделать.
-Внимательно посмотри на всех присутствующих. Находится ли в этой комнате тот, кто тебя обидел?
Тонкий дрожащий палец указал на преступника.
-Элиза... почему? - только и смог произнести растерянный Павел.
В ответ послышалось невнятное бормотание:
-Вы сначала велели в машину... а потом...
-Фууу, - поморщились сестры.
Князь посмотрел на них с усмешкой.
-А вы его в пример ставили. Хорош экземпляр, ничего не скажешь. Думаю, тут дело ясное. Изгнать его годика на четыре. Пусть, как следует, проветрит мозги в деревне.
-Изгнать, - сказала Оперина Жбрунь.
-Да, да, именно так, - поддержала ее сестра.
-Бертеньев... - начал было Касима. - Может, все-таки скажешь что-то в свое оправдание?
Но Павел не хотел ничего обсуждать.
Пусть изгоняют, подумал он. Все равно куда, лишь бы подальше отсюда. Лишь бы не видеть ни Софью, ни эту Элизу, никого…
-Ну, и нахал! Даже не считает нужным ответить, - возмутился князь, которому, видимо, очень хотелось подбросить хворосту в пламя из-за глупого инцидента с журналом.
-Погодите вы, - оборвал его глава вампиров. - Скажете, когда вас спросят. Сейчас я хочу послушать обвиняемого.
Павел посмотрел на Элизу, пытаясь понять почему она так поступила… может, действительно, "обидел улыбкой"?
-Я не буду отвечать. Делайте, что хотите, - сказал он равнодушно.
Касима пожал плечами.
- Этим ты признаешь свою вину. Прости, но тогда я вынужден вынести обвинительный приговор.
Павел знал, что последует дальше по рассказам тех, кто присутствовал на судах и видел, как отправляют в изгнание. Зрелище не из приятных. Сначала на глазах у всех обездвижат, потом оденут на голову мешок и поволокут в грузовик…

***
В гостиную вошел Василь. Мощная фигура застыла на пороге.
Заметив появление лидера Охотников, Касима подошел к обвиняемому и как бы невзначай дотронулся до его плеча, вложив в прикосновение силу, способную парализовать слона.
После этого изгнанник обычно терял сознание и падал как подкошенный, но Павел остался стоять и, похоже, даже не понял, что с ним хотят что-то сделать. Он смотрел на Василя, словно ожидая именно от него каких-то действий по исполнению приговора.
Касима обомлел, но вида не показал. Он быстро проверил взглядом всех, кто находился в комнате. Сестры Жбрунь горячо обсуждали современные нравы, Ратишвили с улыбкой слушал, лидер Охотников стоял в дверях с отсутствующим выражением на лице, а Элиза крутила волосы и, задумчиво уставившись в пол, переживала о чем-то своем.
Касима решил повторить попытку. Он напрягся так, что выступили жилы на лбу. Ладонь тяжело легла на плечо обвиняемого. Павел обернулся:
-А?
Он явно ничего не почувствовал, хотя Касима сделал все, что мог.
Неужели на Павла не действовало проклятье…
Касима отогнал гнетущие мысли о собственной слабости. Главное не поддаваться панике и делать вид, что все в порядке.
-Вот что, Павел, - сказал он, усилием воли подавив волнение. - Обычно я не делаю исключений... но в этот раз не могу отказать себе в удовольствии. Просто из личной симпатии…
Все, кто был в гостиной, услышав это, повернулись к нему. Касима почувствовал любопытные взгляды и широко улыбнулся.
-Василь, - позвал он своего помощника. – Павел отправится к месту изгнания без мешка. Надеюсь, ты не против? Если что, я за него ручаюсь.
Лидер Охотников согласно кивнул, но по глазам было видно, что он задается вопросом, с какой это стати Бертеньеву выдаются особые привилегии.
Касима обнял Павла и отвел в сторонку.
-Поверь, я огорчен, что все так вышло, - сказал он, старательно изображая то, о чем говорил. – Меня, конечно, осудят. Скажут, что ты мой любимчик… Не подведи меня, ладно? Ссылка за аморалку – это временно. Отдохнешь в санатории. Природа, деревенский быт… А потом я придумаю какую-нибудь амнистию, и месяца через два ты уже будешь дома... Дай мне слово, что не сбежишь по дороге.
Это был риск. Павел мог отказаться, да и вообще повести себя, как угодно. Касима не представлял, как объяснять присутствующим свое бессилие перед этим парнем, но судьба ему улыбнулась.
-Не сбегу, - угрюмо ответил Павел и ушел с Василем.
Касима проводил их пристальным взглядом и посмотрел на потупившуюся Элизу. Он не ожидал, что золотоволосая окажется девственницей, и это совершенно выбило его из колеи. Может, поэтому не смог сосредоточиться?
Сделав несколько шагов, он приблизился к ней, но притворился, что смотрит в другую сторону, и тихо, так, чтобы не слышали сплетницы Жбрунь, занятые беседой с Ратишвили, сказал:
-Подари мне эту ночь.
-Я должна предупредить подругу, - пролепетала Элиза.
-Хорошо, - согласился Касима. – Только быстрей возвращайся, я уже по тебе скучаю.

***
В комнате Таис никого не было. Элиза прислушалась. За стенкой кто-то тяжко вздыхал. Сначала тихо, потом все громче.
Вампирша бесшумно выбралась в коридор и посмотрела на закрытую кухонную дверь. Вздохи неслись оттуда и подозрительно походили на стоны.
Любопытство подстегивало выяснить, что происходит, но становиться невидимой Элиза не умела. Она легонько толкнула дверную ручку и заглянула с порога в открывшуюся щель.
За столом сидел Димитрий. Он был пьян. Глаза отрешенно пялились в пол.
Вампирша толкнула ручку сильнее и переступила порог.
Увидев ее, ученый нахмурился.
-Что ты тут делаешь, мерзкая тварь?! - выговорил он с трудом.
Элиза остолбенела.
-Да, ты – тварь! - повторил Димитрий. - Вы все твари, а она... - Голос его дрогнул. - Она была... как цветок...
Он закрыл лицо ладонями и зарыдал. Плечи его тряслись, стоны рвались наружу сквозь растопыренные пальцы. Так продолжалось несколько секунд, потом, внезапно успокоившись, он вытер глаза рукавом и спросил:
-Зачем ты явилась? Тебя прислали они?
-Я пришла к Таис, - тихо ответила Элиза.
Димитрий посмотрел на нее бессмысленным взглядом.
-Таис? - повторил он, словно желая убедиться в том, что правильно расслышал.
Вампирша кивнула.
-Я хотела с ней попрощаться, - сказала она, преодолевая страх и смущение.
-Попрощаться…
Элиза видела, что он не в себе и не знала, как поступить. Придя сюда, она собиралась поговорить с подругой о Касиме, поведать о своих отношениях с ним.
-Скажите мне, где Таис, - попросила она.
Димитрий усмехнулся.
-Узнай об этом у тех, кто ее убил...
-Кто убил?.. - невпопад проговорила Элиза и услышала в ответ:
-Касима.
Губы вампирши пошевелились, но с них не слетело ни звука.
-Вырвал ей сердце, - с надрывом сказал Димитрий, видя как мучительно скорчилось ее лицо. - Ну, скажи мне, скажи... разве это не чудовищная жестокость?..
Элиза бросилась к нему и с остервенением вцепилась в рукав. Димитрий попытался оторвать ее от себя.
-Что с тобой? – произнес он хрипло, но Элиза не могла говорить.
"Как будто и впрямь расстроилась", - с сомнением подумал ученый и вдруг спохватился. - "Что же это я, дурак. Они ведь дружили..."
Стариковская ладонь опустилась на золотоволосую голову.
-Ах, ты, девонька… нету больше твоей подружки…
Медные от слез глаза Элизы наполнились ненавистью. Она вытерла лицо и поднялась на ноги.
-Я отомщу за Таис, - прошептала она.
Димитрий безнадежно покачал головой.
-Да как ты отомстишь…
И вдруг ослепшую от горя голову пронзила неожиданная мысль, а что если Касиме ввести вакцину и, когда он станет человеком, вырвать к черту его поганое бесчувственное сердце?
Димитрий с наслаждением представил, как глава вампиров корчится от невыносимой боли.
Вот только одному этого никак не осуществить.
Димитрий вперил в Элизу пристальный взгляд: "Довериться ей или нет?"
Гибель Таис не оставила выбора.
-В одиночку с Касимой не справиться, - сказал он с мрачной решимостью. - Мы сделаем это вдвоем. Ты и я, согласна?
Элиза с готовностью кивнула.
Димитрий попробовал встать, но зашатался и плюхнул на место.
-Сейчас мне надо выспаться… Если хочешь, оставайся здесь. В комнате у Таис.
Вампирша помотала головой.
-Я должна вернуться к Касиме.
Брови ученого взметнулись вверх.
-Это он велел, - пояснила Элиза. – Боюсь, он будет меня искать.
Димитрий понимающе кивнул и нахмурился.
-Давай-ка вот что, - сказал он после небольшого раздумья. - Я скажу этому... Тихуше, что вместо Таис в эксперименте будешь участвовать ты… только, пожалуйста, не подведи, а?
Вампирша посмотрела так, словно услышала какую-то ересь. В помертвелом взгляде заплясали зловещие огоньки. Касима больше не казался ей добряком, теперь - она видела в нем врага и подлого убийцу.
Ей отчаянно хотелось пить. Нахлынувшие эмоции только усилили это чувство. Сосредоточившись, она вспомнила про столик для напитков, стоявший в гостиной главы вампиров и без промедления отправилась туда.

***
Гостиную окутывал мрак. Стены и потолок были черными. В тот же цвет окрасились диван и пол, и все вокруг. Элиза подошла к батарее бутылок и растерялась. Какую взять? Надписи на этикетках были сделаны на чужом языке.
-Не знаешь, что выбрать? - услышала она голос Касимы. Повернула голову и увидела его сидящим на диване. (Он давно уже был тут. Невидимость помогала остаться незамеченным.)
На вид ему было лет сорок, а то и меньше. Темно-синий костюм в полоску и маренговая рубашка зрительно уменьшали тяжеловесную фигуру, В облике Касимы появилось опасное очарование. Элиза невольно отметила про себя, что ненависть странным образом изменила ее отношение к убийце подруги. Он стал невероятно притягателен внешне.
-Хочешь выпить? - С этими словами Касима потянулся к столику. - Сколько тебе сейчас?
-Девятнадцать, – мрачно произнесла Элиза.
-А черт,.. здесь нет такой бутылки, - огорчился Касима и быстро добавил. - Погоди, сейчас я распоряжусь, чтобы принесли.
Элиза невольно усмехнулась. Грозный глава вампиров суетился, как мальчик, желая угодить никому неизвестной деревенской девчонке. Знал бы он, с каким отвращением она вспоминает его грубые ласки, огромный живот и слюнявые поцелуи.
-Налейте мне то, что есть, - сказала она.
Касима поспешно открыл бутылку.
Элиза хотела взять, но потом изменила решение. Встретив полный желания возбужденный взгляд, она обвила руками толстую мужскую шею и с жаром поцеловала губы – пусть убийца подумает, что она потеряла голову от любви, тогда будет проще его обмануть.
Часть вторая
Глава 1
Гостиная тонула в полумраке. Приближалась ночь. Стремительная тревожная ночь. Неуловимая тень пробежала по небу и медленно, словно нехотя, закрыла собою луну.
Началось затмение.
Софья сидела возле окна в убогом неудобном кресле, которое только напоминало венецианское. На самом деле, это была всего лишь удачная стилизация. Настоящее венецианское кресло давно развалилось. Стилизацией были часы на камине, да и сам камин только выглядел настоящим. Мерцающий за стеклом огонь будил искусственные чувства, которых тоже теперь не осталось. Неизменной осталась тоска.
Софья ждала, что Павел вернется, а его все не было. Дверной колокольчик так и не прозвонил. Вместо него заскрипела дверь и в гостиную вошла Элиза. В белом шелковом платье она казалась кем-то другим, но Софья тотчас ее узнала. На губах служанки алела кровь, сложенные накрест руки закрывали грудь, склоненную голову украшал золотистый обруч, на котором висела подвеска – брошь из тринадцати драгоценных каменьев, и в каждом, как в зеркале, отражалась Софья. Это было безумием увидеть себя через столько лет.
За окном мелькнула неясная тень, и через мгновенье с подоконника спрыгнул Морк.
-Ты готова? - спросил он голосом, в котором не было ничего, кроме холода, и в ту же секунду Софья почувствовала, как острое жало, рассекая платье, вонзилось в грудь. Вместо ответа она посмотрела на брата, но не увидела его глаза.
Морк отдернул кинжал, раздвинул рукоятью рану и нащупал сердце. За несколько точных ударов освободил его от сосудов, подцепил на острие клинка и вытащил, словно кусок бекона.
Софья ничего не чувствовала, она была без сознания.
Морк повернулся к Элизе.
В пальцах бывшей служанки появилась маленькая шкатулка. Заостренный ноготь нажал невидимую пружину, зазвучала приятная музыка и шкатулка открылась.
Не теряя времени, Морк положил в нее сердце Софьи.
-Погоди, - сказал он перед тем, как захлопнулась крышка. - Я хочу быть рядом, когда вы будете колоть вакцину.
-Но... - попыталась возразить Элиза.
Морк прикрыл ей ладонью рот и с горячностью произнес:
-Я уйду в невидимость. Просто не говори никому и все.
Элиза не смогла отказать.
Они молча выбрались из дома и направились к калитке. Оба с опаской посматривали на небо. Ни луны, ни звезд - от подобного зрелища становилось не по себе.
Морк на мгновенье задержал Элизу и вытер ей губы рукавом пиджака.
-Так-то лучше, - сказал он с улыбкой. - Представление закончилось, пора избавиться от грима.
Не сговариваясь, они побежали к дороге.
Морк ушел в невидимость, но Элиза по-прежнему ощущала его присутствие. Прижимая к груди шкатулку, она заступила серую полоску асфальта и замахала рукой. (Морк не знал, где живет Димитрий, и надо было его отвезти.)
Машины пролетали мимо, ослепляя фарами глаза, и когда одна из них наконец-то остановилась, это показалось настоящим чудом. Элиза открыла вначале заднюю дверь, потом подошла к передней.
Водитель слегка удивился:
-Ты чего там бегаешь, то туда, то сюда.
-Я подумала, сзади укачивает, - загадочно улыбнулась Элиза и забралась на сиденье рядом.
-Тебе далеко? - спросил водитель, разглядывая белое расшитое золотыми нитями одеяние попутчицы. (Вроде платье, а вроде и сарафан. По улице в таких не ходят.)
Элиза пристегнулась и ответила:
-Мне в Москву.
-Актриса, что ли?
Вампирша кивнула (пусть думает, что хочет).
Машина заурчала и тронулась с места. За окнами побежали деревья. Все быстрее. Вон за тем поворотом останавливался Павел, когда они катались. Вспомнив об этом, Элиза поежилась. Но сделанного уже не воротишь...
-Ты чего такая напряженная? – поинтересовался любопытный водитель.
Как будто в сердце заглянул.
-Устала, - ответила Элиза чуть смущенно.
-А в каком сериале снимаешься?
-Про вампиров...
-Ааа... понятно. Сейчас это модно.
-"Модно"?
-Ну, фильмы, книги... я своей дочурке без конца покупаю, она их прямо на лету глотает.
Элиза слегка удивилась. Интересно, как отреагировал бы этот человек, узнай он, кого подсадил в машину.
-А если я и есть... - сказала она с усмешкой.
-Кто?
-Вампир.
Водитель от души расхохотался, но потом всю дорогу молчал. Возможно, ему почудилось что-то, а, может быть, просто задумался о своем.
Деревья начали редеть. За патрульным постом потянулись высотки.
Димитрий жил на противоположном конце Москвы. Когда машина подкатила к подъезду, водитель сказал, что хотел бы получить за труды, и Элиза вдруг поняла, что не сможет ему заплатить.
-У меня нет денег, - предупредила она.
Сидевший рядом мужчина, не скрывая сальной улыбочки, предложил:
-Ну, тогда натурой отдай, небось, режиссеров-то ублажаешь?
-А можно я за нее? - спросил появившийся на заднем сидении Морк.
Водитель взглянул на его обожженную голову и рухнул на руль (наверно, под впечатлением какого-нибудь сериала).
-Что это с ним? – рассмеялся вампир и снова исчез.
Не ответив, Элиза выскочила из машины.
В подъезде сидела консьержка, дородная тетка в очках. Она окатила вошедшую неприязненным "стекольным" взглядом, но ничего не сказала.
Лифт не спеша поволок пассажирку на четвертый этаж. Выбравшись из кабинки, вампирша испытала заметное облегчение. В запертом пространстве она чувствовала себя, как в клетке.
На этаже было пустынно. Во всю полыхал электрический свет. Три одинаковых двери сверкали металлическими глазками. Элиза подошла к одной из них и, недолго думая, переместилась в прихожую.
За ней последовал невидимый спутник.

***
Димитрий уже заждался. Как только Элиза вошла в комнату, он забрал у нее заветную шкатулку и бережно поставил на стол.
-Вот... - произнес он с волнением. - Наступил момент, которого я так долго ждал.
"Ну, так давай быстрее, делай свое дело", - мысленно поторопил его Морк.
-Вампиры выполнили свое обещание, они предоставили мне полную свободу действий, - продолжал свою речь Димитрий, считавший, что разговаривает только с Элизой. - Столько лет я готовился, перелопатил бесчисленное количество книг...
"Надеюсь, ты не собираешься ничего цитировать?" - ухмыльнулся невидимый Морк.
-В одной из них было очень здорово написано, - припомнил ученый. – "Мы приходим в этот мир, чтобы сыграть свою единственную главную роль, и когда эта роль сыграна…"
За спиной что-то грохнуло. Он вздрогнул и посмотрел на смущенную помощницу. Элиза опустила глаза.
-Это ваша сумка упала. Наверно, от сквозняка, - сказала она, подавив улыбку.
-Какого еще "сквозняка", - возмутился Димитрий. - Окно же закрыто.
Он с опаской огляделся по сторонам. На секунду ему показалось, что в комнате, кроме него и Элизы, присутствует кто-то еще.
-Ладно, - сказал он, собираясь с силами. - Не будем затягивать торжественную часть…
"Да уж", - мысленно поддержал его Морк. - "Пора бы перейти к основной".
Димитрий открыл шкатулку и взглянул на лежавший в ней бесформенный предмет. Шероховатая поверхность слегка лоснилась, переливаясь всеми оттенками черного, а в трещинке, оставшейся от острия кинжала, выступала ярко-красная кровь.
-Начинаем? - спросил ученый, не в силах отвести зачарованного взгляда от вампирского сердца.
Элиза сняла с головы обруч и вместе с брошкой положила на стол.
-Начинаем, - сказала она после этого.
-Достань из сейфа коробку.
Вампирша, робея, подошла к серебристому ящику. Он оказался не заперт. В нем лежали знакомые коробки.
-Которую надо? Тут их много, - спросила вампирша.
-Черную, - ответил Димитрий. - В ней ампулы с вакциной.
-А в других тогда что? - с тревогой спросила Элиза, вспомнив, что они с Таис заменили одну бесцветную вакцину на воду.
-В белых коробках аналоги, а в черной – оригинал, - пустился в разглагольствования ученый (как и всякий исследователь, он получал удовольствие от разговоров о своем изобретении). - Видишь ли, когда ко мне попала склянка с уникальным ингредиентом, я решил расшифровать его формулу, чтобы изготовить побольше вакцин. Это мне с трудом, но удалось. Вот те, что из настоящего порошка получились прозрачные, а те, что из искусственного - зеленые. Я считаю, что разницы между ними нет, но сама понимаешь подделка всегда чуть хуже по свойствам. Для Таис я использовал зеленую, а сейчас попробую оригинал... Кстати, а где Софья? - спросил он с недоумением.
-Осталась на даче, - ответила Элиза, чувствуя, что сделала что-то не то.
-Как?! - вскричал Димитрий. - О, господи. Я же велел, привезти сюда...
-А как ее было привезти-то, - по-деревенски нахохлилась Элиза. – Она, как вынули у нее сердце, так и упала без чувств…
-Что, значит, "упала без чувств»? - испугался Димитрий. (Он был уверен, что, оставшись без сердца, Софья не почувствует неудобств.)
Элиза всплеснула руками.
-Ну, вот так и упала – бумс да и все.
-Ах, ты, господи… Ладно. Поехали к ней быстрее, - пробурчал Димитрий. - Подай-ка сюда шприцы.
-А где их брать? - отозвалась Элиза, оглядываясь по сторонам.
-На подоконнике. Видишь, там белую ленту? Это они... Заодно и сумку захвати, не забудь.
Димитрий вынул из черной коробки пробирку с прозрачной жидкостью, постучал по стеклу указательным пальцем и, задумчиво улыбаясь, пошел в коридор.
Элиза не поняла, что за сумка имелась в виду и подхватила ту, что упала на пол.

***
Как только за ними закрылась дверь, Морк избавился от невидимости и подошел к столу, на котором все еще лежала черная коробка с вакцинами и шкатулка.
Неожиданно дверь отворилась.
Морк успел разглядеть, что это Элиза, и не двинулся с места.
-Что-то случилось? - спросил он с невинной улыбкой.
-Да мы шкатулку забыли, - рассеянно произнесла Элиза. (Она мучительно переживала, не взял ли Димитрий вместо настоящей вакцины пробирку с водой.)
-Как же вы так? - посочувствовал Морк и подал ей шкатулку.
Элиза взглянула на него с подозрением. (Зачем он остался в квартире? Димитрий тоже хорош. Оставил вакцины лежать без присмотра).
-Вы тут, пожалуйста, ничего не трогайте, - сказала она, нахмурясь.
-Конечно, о чем ты говоришь! - с негодованием воскликнул Морк, но стоило Элизе уйти, немедленно вытащил из коробки пробирку с прозрачной вакциной и быстро подошел к окну. Он решил для себя, что разделит участь своей сестры, и пусть это будет компенсацией за жестокость.
Ловкие пальцы вскрыли одну из лент с упаковками и вытащили шприц. Жидкость из пробирки побежала через иглу в пустую пластиковую емкость. Наполнив шприц, Морк отложил его на подоконник и достал из внутреннего кармана кинжал. Встретив его взгляд, холодная сталь надменно блеснула.
"Черт..." - подумал бывший воевода, рванул воротник рубашки так, что посыпались пуговицы, и всадил клинок себе в живот. Не испытывая боли, он торопливо рванул рукоятку наверх и распорол грудину. В глазах потемнело, и ослабевшие пальцы выронили кинжал. Сознание стремительно меркло. Морк осторожно нащупал сердце и уже на остатке сил вогнал в него шприц.


Софья очнулась на собственной кровати в спальне у себя дома, но ощущение было таким, словно попала под поезд, и тело разрезало пополам.
В воздухе плавали голоса. Звучали, как будто издали, хотя говорившие находились рядом. Софья видела темные пятна и понимала, что это чьи-то фигуры.
-Приходит в себя...
-Дайте ей немного крови...
-Зачем? Она уже достаточно восстановилась...
-Смотрите, как порозовели щеки...
-Вот видишь, я же сказал...
Один из голосов принадлежал пожилому мужчине. Другой был молодой и звонкий. "Элиза", - подумала Софья и не заметила, что сделала это вслух.
-Элиза... – прошептала вновь, наслаждаясь собственным голосом.
-Я здесь, - прозвучало у самого уха.
-Сможете подняться? - спросил мужчина.
"Нет", - мысленно ответила Софья.
-Попробуйте... - услышала в ответ и сделала попытку встать, но не смогла удержать равновесия и, падая, ударилась обо что-то твердое. Резкая боль заставила вскрикнуть.
-Осторожнее, разобьетесь, - предупредила Элиза. – Вы же теперь "человек".
Значение последнего слова не дошло сознания Софьи. Она чувствовала, что с ней творится что-то неладное. Воздух с шумом проходил через легкие. Мерно стучало сердце, перегоняя по венам кровь. Это открытие поразило Софью.
"Что со мной?" – подумала она.
-Спокойнее, - попросил мужчина, прощупывая пульс на запястье. – Раз, два, три…
Лицо незнакомца по-прежнему выглядело темным пятном, и по мере того, как возвращалось сознание, становилась сильнее боль. Она разрывала грудь. Софья уже не могла терпеть и застонала в голос.
-Элиза, - позвал мужчина. - Подай обезболивающее.
-А где оно?
-В сумке, конечно, где же еще.
-Ничего там нет!
-Хых, наверно, я его выложил… Сделай милость, вернись домой за аптечкой.
-А что это?
-Ну, коробка такая с крестом... ты цвета различаешь?
-Да.
-Крест будет красным, понятно?
-Да.
-Ну, значит все, быстрее тащи коробку. Мы тебя ждем.
-Угу...


Элизе было жалко Софью. Димитрий говорил, что мог бы ограничиться прямым уколом в сердце, не вырезая его из груди. Но ритуал есть ритуал.
На "все про все" потребовался час. Элиза с интересом наблюдала, как ученый возится, соединяя ткани. Они срастались моментально, зашивать их было не нужно.
Димитрий называл это регенерацией и попутно объяснял, что означают загадочные трубочки и мешочки, которые на первый взгляд казались совершенно ненужными, но, как выяснилось, играли исключительно важную роль. Элиза не могла не отметить, что организм вампира устроен намного удобнее – выпил крови, получил энергию, вот и все. А тут – сперва разжевать, потом проглотить, потом переваривать – как это долго и муторно. Жуть!
После операции бедняжка Софья выглядела, как покойница, но Димитрия это нисколечко не смутило.
-Дай ей немного крови, - сказал он мрачно. – В последний раз.
Элиза вытащила из секретера первую попавшуюся бутылку и напоила Софью.
В глазах "покойницы" затеплилась жизнь.
-Перерождение началось. Больше этой грешнице не понадобится чужая кровь, чтобы продлевать себе жизнь, - сказал Димитрий, затем устремился взглядом куда-то вверх и голосом церковнослужителя произнес. – Господи, помилуй рабу свою Софью и дай ей вечную жизнь, чтобы она могла искупить свой многотяжкий грех…
На этих словах он прослезился. Элиза на всякий случай потерла пальцем глаза (чтобы не показаться черствой).
Софья очень быстро восстановилась. По крайней мере, внешне. Кожа обрела упругость, глаза заблестели, на щеках загорелся румянец. Но главное - она дышала! Грудная клетка легко вздымалась, а потом очень медленно опускалась вниз. Элиза верила и не верила, что все это происходит у нее на глазах…

-Ну, что же ты? - окликнул ее Димитрий.
Вампирша вздрогнула. Что ему надо? Но услышала громкие стоны и сразу вспомнила - обезболивающее.
"На подоконнике. Коробка с красным крестом", - повторила она про себя и, досчитав до трех, нырнула в "черную яму" перемещения, из которой вынырнула уже в квартире Димитрия.
В руке у нее была наполовину пустая бутылка с кровью. Она взяла ее, чтобы напоить больную, да так и не поставила не место.
В квартире было подозрительно тихо, в комнате с сейфом, естественно, тоже.
-Морк! - позвала Элиза, но никто не ответил.
На пути к подоконнику мысок туфли запнулся о какой-то предмет.
Элиза посмотрела под ноги. На полу распластался молодой мужчина. Он лежал на спине, одетый, словно покойник, в строгий черный костюм. Но рубашка была распахнута, а глаза неплотно закрыты. Вдоль живота – от пупка до середины груди тянулась тонкая, похожая на подживающую царапину, полоса. Слева от тела валялся использованный шприц, а справа – знакомый ритуальный кинжал с серебряным лезвием. Могла ли Элиза его не узнать?
-Морк?.. – прошептала она, не поверив своей догадке.
Но никто не ответил. Лежащий на полу мужчина был без сознания или мертв. Лицо покрывала на удивление здоровая кожа, а голову – густые светлые кудри. Золотистые брови болезненно изогнулись, собирая на лбу морщины. От длинных ресниц на скулы падала черная тень. Не осталось ни язв, ни ожогов, но сердце подсказывало - это Морк.
Элиза вспомнила, что после вакцины Софье давали кровь. Немного. Всего пару глотков. Димитрий говорил, что у вампира достаточно собственной крови, а живая - ему необходима как источник энергии, которую он использует, чтобы управлять своим телом.
Элиза присела на корточки, открыла бутыль и попыталась напоить лежащего, но ничего не вышло, багровая жидкость плеснулась на подбородок, а в рот не попало ни капли. Пришлось насильно раздвинуть сжатые зубы и засунуть между ними испачканное кровью горлышко. Мужчина дернулся, сделал несколько судорожных глотков и шумно вдохнул. Ожившие веки мелко затрепетали, но не открылись.
Элиза убрала бутыль. Она уже знала, что за этим последует. Морк очнется и почувствует нестерпимую боль. Но помочь ему будет некому, потому что Элизе надо срочно отнести обезболивающее Софье.
Она перетащила Морка в соседнюю комнату (чтобы Димитрий не сразу его заметил), поставила рядом бутыль (на всякий случай, может, понадобится) и хотела уже уйти, но губы лежащего издали что-то, похожее на болезненный стон.
-Потерпи, пожалуйста, я скоро вернусь, - прошептала Элиза и побежала разыскивать коробку с красным крестом.


Морк очнулся довольно быстро, но в отличие от сестры легко пересилил боль. Некоторое время он лежал на полу, наслаждаясь давно забытыми ощущениями. Втягивал носом воздух, щипал себя за руку, дергал волосы, усмехался и вдруг на мгновение замер. Дрожащие пальцы медленно потянулись к лицу. Сперва прикоснулись к щеке, потом потрогали нос, провели по губам. Морк ощутил здоровую упругую кожу и, когда наконец-то поверил, что ожоги исчезли, закрылся руками и застонал. Это был порыв. Короткий. Морк внезапно умолк и окинул комнату стремительным взглядом, словно желая убедиться, что никто ничего не увидел.
В следующее мгновенье он подумал:
"Софья..."
Попытка встать закончилась довольно неловким падением на пол. Ноги не слушались, тело сотрясала крупная дрожь, а на лбу моментально выступил пот.
Морк решил отлежаться, кое-как разделся и залез на кровать. Ему хотелось полежать нагишом и, закрыв глаза, испытать блаженство от того, что мягкие простыни ласкают кожу.
Закинув руки за голову, он размышлял о том, кем теперь его будут считать - человеком или кем-то, кто только на него похож. На этот вопрос мог бы ответить Димитрий, но ученого не было рядом.


Седовласый создатель вакцины маялся возле Софьи, которая, несмотря на большие дозы лекарств, сходила с ума от безумной боли и кричала так, что сжималось сердце.
Элиза молчаливым изваянием стояла рядом с кроватью. Димитрий изредка оборачивался и утешал то ли ее, то ли себя:
-Это ничего... скоро пройдет. Час или два... Раны заживут и боль утихнет.
На самом деле он смертельно боялся, что организм не справится и начнется отторжение "оживленного сердца". А это означало бы конец его мечтам и надеждам.
-Может я что-то сделал не так... может вакцина порченная... - бормотал он первое, что приходило на ум.
Элизе захотелось его утешить.
-Вакцина тут не причем, она и в другой раз отлично подействовала, - горячо заговорила она.
-Какой еще другой раз? - встрепенулся ученый.
Пришлось рассказать про Морка.
-Где он? - только и спросил Димитрий.
-У вас дома, - застенчиво ответила Элиза.
-Тааак…
Мысль о незапертом сейфе прошила ученого, как иглой. Как он мог допустить такую оплошность. Доверился невесть кому, и вот, пожалуйста, в его квартире уже кто-то хозяйничает.
Димитрий грозно посмотрел на поникшую помощницу.
-Кому еще ты показала, где я живу?
-Больше никому, клянусь! - воскликнула Элиза и спрятала глаза под ресницы. - Просто Морк это сводный брат Софьи. Ну, вот я и подумала...
-Чтобы думать, надо иметь мозги! - рявкнул Димитрий, но в этот момент лежащая на кровати женщина застонала, и он перешел на шепот, походивший на скрежетание ползущих по песку полозьев. - Ты хочешь погубить нас? Погубить все на корню?
-Нет, - искренне ответила Элиза.
Димитрий понял, что говорить с ней так же бесполезно, как жевать водопроводную воду.
-Я съезжу домой, а ты сиди тут, - произнес он, доставая из кармана мобильник, потыркал клавиши и показал Элизе цифры, отобразившиеся на дисплее.
-Если что, звони по этому номеру, поняла?
Элиза ответила неопределенным кивком. Димитрий посмотрел в ее растерянные глаза и еще раз показал, как вызвать необходимый номер.
-А теперь?
-Да, теперь поняла, - сказала вампирша и взяла мобильник.
"Ну почему ты не такая как Таис, ей не надо было объяснять по десять раз", - подумал ученый и, вздыхая, направился к дверям.
Элиза проводила его сосредоточенным взглядом и уставилась на гладкий черный предмет с серебристыми клавишами, который держала в руке.
Вот это игрушка. Нет, она, конечно, видела мобильные телефоны и раньше, вот только не пользовалась никогда. Сердце зацвело от гордости. Видно, она стала важной персоной, раз ей положен собственный телефон.
-Элиза... - позвал ее слабый голос.
-А? - отозвалась вампирша и, лаская мобильник пальцами, подошла к кровати.
Софья пыталась что-то сказать, но ей не хватало сил. Бледный лоб покрывала испарина, губы высохли и потрескались. Дышала она с трудом. Боль отпустила, но осталась тяжесть в груди.
-Вы лучше молчите, - сказала Элиза. Теперь она была главной, а не Софья.
-Что… произошло?.. – с усилием проговорила та.
-Ничего страшного, - поспешила заверить ее вампирша. - Просто вы теперь человек.
В глазах лежащей на кровати женщины отразился испуг. Пальцы вцепились в простыни, губы предательски задрожали.
Пытаясь успокоить свою подопечную, Элиза сказала:
-Не волнуйтесь, не только вы. Морк теперь тоже стал человеком. Он говорил о какой-то клятве...
Софья поняла, о чем идет речь. Брат поклялся, что уничтожит вампира, в которого она превратилась, но раз вампира не стало, то и клятва исполнена. Пророчество больше не будет играть их судьбами, теперь они оба свободны.
-А Павел? - тихо спросила молодая женщина, надеясь услышать что-нибудь и про мужа.
-Он... - занервничала Элиза.
-Что с ним?
-Его изгнали.
-За что?
Вместо ответа Софья увидела спину бывшей служанки.
-Элиза... - позвала она.
Та нехотя обернулась.
-Элиза, скажи хотя бы, где Морк.
-Он у этого... ну, вот который был тут...
Руки вампирши заметались над головой, изображая львиную гриву Димитрия.
-С ним все нормально? - спросила Софья о брате.
-Не знаю.
-Едем к нему... помоги мне переодеться.
В голосе молодой женщины появились повелительные нотки. Элиза недоуменно шевельнула бровями. С чего это она должна подчиняться!
Софья угадала ее мысли.
-Прошу тебя, - сказала она, сменив повелительный тон на мольбу.
-Ладно, - обрадовалась Элиза. В конце концов, ей и самой хотелось узнать, что стало с Морком, и получше разглядеть его настоящее лицо.
Она помогла своей подопечной спуститься с кровати и, обнимая за талию, отвела в гардеробную к полкам с одеждой.


Димитрий не был вампиром и, чтобы открыть квартирную дверь, ему необходимо было воспользоваться ключом. Он долго возился, отпирая замок - ключ вошел в замочную скважину криво и застрял.
-Ну, что ты будешь делать! - воскликнул ученый в сердцах.
Наконец-то замок поддался и дверь отворилась. В глухом рокотании петель почудилось что-то зловещее. Димитрий только сейчас подумал о том, что подвергает себя серьезной опасности.
В прихожей было темно. Пальцы привычно нажали клавишу выключателя, но свет не включился.
"О, господи", - обомлел Димитрий и прислушался. Единственным подозрительным звуком был шум включенного крана. "Наверно, у соседей", - подумал ученый и почувствовал себя смелее.
Для начала он заглянул в свою комнату, потом в соседнюю - и там, и там было пусто. Он вернулся в прихожую и собирался уже пойти на кухню, как вдруг из ванной вышел голый светловолосый парень, завернутый до пояса в полотенце. На груди у него висел обломанный клык. Мокрые волосы завивались в мелкие кольца, с кончиков стекали частые капли. Парень ловил их языком и, похоже, получал от этого неимоверное наслаждение. В ясных прозрачных глазах сияли, как звезды, лукавые огоньки.
-Здрасссьте, - сказал он приветливо.
-Вы кто такой?! - воскликнул Димитрий, не успев даже как следует испугаться.
-Морк... вернее, Морока, - ответил парень и махнул рукой. - А, зовите, как хотите.
-Брат Софьи? - уточнил ученый. Для него только это имело значение.
-Ага... он самый, - заулыбался парень.
Возникла неловкая для Димитрия пауза. С одной стороны он был раздосадован тем, что Морк самовольно воспользовался вакциной, с другой - восхищался положительным результатом - красивый здоровый парень вместо обгорелого полутрупа.
И вдруг в его сердце стрельнуло сомнение, а точно ли это брат Софьи.
-Вы, молодой человек, разыгрываете меня? - спросил он, прищурясь.
-Кхм, - кашлянул Морк. - Ну, что вам сказать...
В порыве он прижал ученого к себе и несвязно пробормотал:
-… я должен... благодарить вас... то, что вы сделали... я никогда... никогда...
Димитрий почти задохнулся в его объятиях.
"Ого", - мелькнуло в голове. - "Вот это, я понимаю, богатырь".
С его губ сорвался сдавленный крик:
-Вы меня задушите!..
Железные тиски разжались. Морк отступил назад, то хмурясь, то улыбаясь.
-Простите, я не хотел...- сказал он с виноватым смешком.
Димитрий взглянул в его счастливые глаза и растаял.
-Вас еще надо обследовать, - сказал он, пытаясь сохранить суровое выражение лица.
-Согласен, - по-военному четко ответил Морк. - Готов ко всему... только для начала предлагаю отметить это замечательный день, хм... бутылкой хорошего вина.
"Началось..." - помрачнел Димитрий. - "Сейчас напьется и начнет болтать на каждом углу, кто он да что он. Хорошо еще, если за сумасшедшего примут, а то ведь, не дай, бог, в полицию сволокут!"
-Вы того... поосторожней, - сказал он вслух. - Действие алкоголя на оживленного вампира мною пока не изучено... мало ли что.
-Вот заодно изучим и отметим, - рассмеялся Морк. - За меня не беспокойтесь. Раньше я бочками пил и ничего...
"О, господи..." - не на шутку испугался Димитрий и на всякий случай проверил содержимое бумажника, предполагая, что платить за угощение придется самому.
-Обижаете, - с жаром остановил его Морк. - Деньги у меня есть. Подождите тут, я оденусь и сбегаю в магазин.
Было видно, что этому добру-молодцу не терпится быстрее вкусить радости человеческой жизни. Отпускать его одного было опасно, удерживать - вряд ли возможно, и Димитрий (отчасти для безопасности, отчасти заражаясь радостным возбуждением) решил отправиться вместе с ним, а уж после наведаться к Софье. Он не сомневался, что с ней все в порядке, иначе Элиза давно бы уже позвонила.
-Погодите, я с вами, только проверю тут кое-что... - Димитрий не договорил.
Морк понимающе кивнул и отправился в комнату, где оставил свою одежду. Вещи валялись возле кровати. Он развернул полотенце и облачился сначала в брюки. Рубашка была разорвана, и пришлось надевать пиджак на голое тело. Морк застегнул пару пуговиц и принялся за ботинки. Когда наклонялся, увидел под кроватью корзинку Элизы. В окно за ним подглядывало любопытное солнце, не более опасное, чем электрический фонарь.
В это время Димитрий обследовал свою комнату. Черная коробка по-прежнему лежала на столе. В ней осталась одна единственная пробирка. Ученый облегченно вздохнул и убрал коробку в сейф. Он и подумать не мог, что вместо вакцины в пробирке находится водопроводная вода, а настоящая вакцина спрятана в корзинке под кроватью в комнате Таис.
Когда Димитрий вышел в коридор, одетый Морк уже томился там в счастливом ожидании. Выглядел он слегка нахально. Голая грудь в глубоком вырезе приталенного пиджака, пиратский клык на бархатном шнурке, давно нечищеные дорогие ботинки. Очаровательная усмешка не сходила с губ. Светлые волосы высохли и побелели. Сквозь завитые пряди, свисавшие со лба, сияли голубые дерзкие глаза. Морк только что разглядывал себя в зеркало и остался весьма доволен собой.
Димитрий отпер дверь и дернул его за рукав, чтобы вывести из задумчивости.
-Скажите, - с легким волнением поинтересовался Морк.- Я и Софья... мы теперь обычные люди или...
-… бессмертные, вы хотели спросить? – продолжил за него Димитрий, доставая из кармана ключ.- Это покажет анализ на старение клетки.
Он вышел из квартиры, подождал своего спутника и захлопнул ладонью дверь.
-Я почти уверен, - проговорил он, запирая замок, - вас обоих ожидает вечная жизнь.
Морк воспринял это предположение, как свершившийся факт, и хотел уже обнять ученого, но тот отстранил его руку.
-Имейте в виду, - сказал он строго, - если кто-то захочет вас убить, то сделает это достаточно легко.
Пшеничные брови Морка сошлись к переносице.
-Я не чувствую себя хрупким, - сказал он с сомнением.
Димитрий невольно улыбнулся, вспомнив его железные объятия.
-Дело не в хрупкости, или прочности, а в том, что ваше сердце стало живым, а значит уязвимым. Пока с ним все в порядке, вам ничего не грозит. Любые раны будут затягиваться моментально, быстрее, чем у вампира. Но если повредится именно этот орган, вы умрете.
-Повредиться? Это как?
Димитрий сделал неопределенный жест рукой.
-Ну, не знаю... скажем, выстрел или удар меча... Не бойтесь, болезни вам не страшны.
Морк наклонил голову и с опаской посмотрел на свою грудь. Палец очертил небольшой кружок в области сердца.
-А чего-нибудь железное вот сюда наука не предполагает?
Димитрий хрипло рассмеялся.
-На самом деле, я думаю, что пока ваше сердце не выдерут с корнем, оно переживет все на свете, даже химическую катастрофу.
-Это обнадеживает, - ответил Морк, и в его глазах появилось озорное выражение.- Боюсь, после смерти мне придется гореть в аду, а так не хочется снова обжечь лицо.

Софья с Элизой возились в гардеробной довольно долго. Переодевание заняло почти час. То наряды казались убогими, то к приглянувшейся юбке не находилось подходящих туфель. За этим увлекательным занятием боль, страдания, страхи были прочно забыты.
В конце примерки Софья надела на себя ажурную безрукавку и джинсы, а Элиза коротенькое розовое платье с цепочками вместо бретелек. Получились две симпатичные девушки: светленькая с юным, немного простоватым лицом, и темненькая – утонченная экзотическая красотка. Последняя выглядела немного старше и держалась с большим достоинством. Но каждая была по-своему хороша.
Софья чувствовала себя намного лучше, и в то же время как-то странно. Кожа надулась, в желудке появилось ощущение пустоты, а на языке - незнакомый привкус. Запах крови утратил былую яркость, зрение - остроту. Способность видения в темноте исчезла. Софья заметила это, когда вошла в гардеробную. Пришлось даже включить специальную лампу, чтобы хоть что-то увидеть на полках.
-Представляешь, - пожаловалась она Элизе. – Ужасно хочется есть...
-То-то вы все время морщитесь, - сказала вампирша. - А я-то думаю, может, где-то болит.
-Ну, и это тоже. Заденешь что-нибудь, на коже остается след, - пояснила молодая женщина. - А иногда как будто даже боль, только не сильная... ужасно неприятно.
-Да уж, - хмыкнула Элиза. – Я бы, наверно, не выдержала. Все время обо все задеваю… но выглядите вы неплохо.
-А сильно я постарела? - забеспокоилась Софья, она еще не видела себя в зеркале и пока не решалась взглянуть.
-Я бы дала вам лет двадцать пять, - с сожалением сказала Элиза, потому что сама-то выглядела на девятнадцать.
-Да… многовато.
Они вышли из гардеробной.
В спальне лежал полумрак, но не настолько густой, чтобы не заметить тучную коренастую фигуру, в которой легко угадывался Касима. На нем был темный костюм и такая же рубашка. Поглаживая кроткую черную бороду, он разглядывал бутыли, стоявшие в секретере.
-Приветствую вас, милые дамы,- сказал он, поворачиваясь к вошедшим.
Глаза его лишь мельком скользнули по лицу Элизы и уставились на черноволосую девушку, от которой дразняще пахло молоденькой кровью. Касима очень тонко различал нюансы - молодая, старая, пропахшая вином, окурками или чистая, как слеза.
Но сейчас его занимало другое.
"Неужели это Софья..." - подумал он.
Жена Бертеньева всегда была чувственно хороша - глаза с поволокой в окружении длинных ресниц, точеный носик, большие подчеркнутые губы, но Касима заметил, что в ее облике появилось нечто волнующее, вгляделся пристальнее и понял, что не ошибся - она человек.
Выходит, опыт Димитрия удался, вакцина подействовала, и, значит, ничего уже не будет по-старому. Сегодняшний день проведет границу. В истории начнется новый отсчет – сколько-то времени миновало с тех пор, как в груди вампира забилось живое сердце, и все запомнят, что это случилось в те времена, когда у власти был он, Касима.
Глава вампиров самодовольно улыбнулся. Элиза смотрела на него со страхом. Софья перепугалась не меньше. (Сердце колотилось о ребра, словно маленький молот.)
Касима прекрасно видел волнение обеих девиц. Ему нравилось наблюдать на их лицах смятение и ужас. Блеснув глазами из-под опущенных бровей, он медленно проговорил:
-Софья, надеюсь, ты понимаешь, почему я здесь? Теперь ты человек и больше не можешь находиться среди нас.
Молодая женщина обреченно опустила голову. Касима шагнул к ней, но путь преградила Элиза.
-И что вы сделаете? Убьете?!
Глава вампиров остановился, ожидая, что будет дальше.
-Софья не простой человек. Она для нас "своя", разве нет?! – с отчаянной храбростью сказала Элиза. (В эту минуту она ненавидела Касиму - главу вампиров даже больше чем ненавидела его, как убийцу Таис, но от этого он не становился менее притягательным.)
Касима прочел у нее в глазах лишь последнее обстоятельство.
-Человек не может быть своим для вампиров,- заметил он философски. - Точно так же, как ни один вампир не будет принят людьми. Это закон, и придумал его не я. Когда люди встречают вампира, они думают только о том, как бы его казнить. А что делать мне? Разве я должен поступать иначе? Мой разум говорит – нет, не должен. Но ради тебя, Элиза... – его голос смягчился. - Ради тебя, я готов, подарить любому человеку жизнь... Что ты пообещаешь мне взамен?
-Элиза, не обещай ничего!- воскликнула Софья.
-Ничего страшного я и не попрошу, - усмехнулся Касима. - Я всего лишь хочу, чтобы Элиза стала моей женой и королевой вампиров.
Это было неожиданно. Элиза смутилась, на лице появилось растерянное выражение.
-Не соглашайся, если не хочешь, - сказала Софья. – Не жертвуй ради меня ничем. Я этого не хочу!
Элиза смотрела на нее и тщетно пыталась отыскать в словах Касимы подвох. Предложение стать королевой попало в яблочко, а вернее, в самое сердце бывшей служанки.
-Подумай до завтра, - мягко сказал Касима, - От твоего решения зависит жизнь твоей любимой хозяйки и моя... жизнь. Сохрани их обе, - добавил он и исчез.

Он думал, что Элиза все еще служит у Софьи, но это было не так.
Бывшая хозяйка и бывшая служанка словно только что познакомились заново. По странной прихоти судьбы они снова оказались вместе, но теперь им предстояло научиться говорить на равных.
-Поехали к Морку, - предложила Элиза.
-Поехали, - кивнула Софья, подошла к окну и приоткрыла форточку. - Пусть проветривается, пока нас нет, а то очень душно...
-Вы лучше деньги на такси возьмите, - посоветовала Элиза.
-Сколько?
Цифры никогда не держались в голове у бывшей служанки, и она только пожала плечами. Софья взяла с секретера свою сумочку и заглянула в кошелек. Там оказалось несколько крупных купюр.
-Хватит, - решила она.
На улице их встретило рассветное небо. Вампирша поежилась, глядя на розовеющие облака. Софья тоже по привычке прищурилась, но скоро поняла, что в этом нет необходимости. Глаза ее смело устремились в сторону нарождающегося солнца. Проходя мимо кустов смородины, она сорвала алую ягоду и сунула в рот. Острый кисловатый вкус поразил ее. Он был совсем не похож на кровь.
Спустя некоторое время путешественницы уже ехали в машине. В дороге Софья не выдержала и поинтересовалась:
-А у тебя с Касимой что-то было?
-Что было? - переспросила Элиза, притворяясь, что не поняла.
-Ты с ним поосторожнее, - предупредила Софья. - Он своих жен в заточение отправляет. Знаешь, говорят, что под его домом есть подземелье. Вот там он их держит.
-А чего они не сбегут?
-От него не убежишь. Он заклятие накладывает. Такое, что ни рукой, ни ногой пошевелить не сможешь.
Элиза представила себя, неподвижно лежащей на каменном полу с прикованными запястьями, и ей стало не по себе.
-Надо вам с Морком сегодня же куда-нибудь уехать, пока он до вас не добрался со своими заклятиями, - сказала она.
-Я тоже так считаю, - кивнула Софья и с тревогой подумала о брате.
Машина притормозила в нескольких метрах от дома Димитрия. Водитель заявил, что во двор заезжать не будет. Пассажирки расплатились и двинулись к подъезду пешком.
Рассвет все увереннее раскрывал объятия солнцу. Софья чувствовала себя пришельцем из космоса, только-только вступившим на землю. Золотистые лучики, обычно коловшие кожу, теперь прикасались к ней приятнее, чем поцелуй…
-Гляньте! - воскликнула Элиза, останавливаясь.
Софья в это время любовалась на просветлевшее небо и подумала, что речь идет о летящем белой полосой самолете.
-Красиво... – сказала она с восторгом и тоже остановилась.
-Причем тут красота? - удивилась Элиза и дернула ее за руку. - Вы посмотрите, что делает ваш брат!
Софья немедленно спустилась с высот на грешную землю. Взгляд метнулся в сторону подъезда и уперся в спину стоявшего возле скамейки человека. Он был в темном пиджаке с поднятым воротником. Ноги широко расставлены, руки безвольно опущены.
Софья заметила, что волосы у него на голове седые и торчат в разные стороны словно проволочные. Выглядело как-то по-стариковски.
"Неужели это Морк?" – подумала она.
-А что у него с прической... – сказала вслух и, не решаясь продолжить, слегка взъерошила волосы.
Элиза поняла вопрос по-своему и поспешила успокоить:
-Он теперь здоровый, от ожогов и следа не осталось...
Софья и сама уже догадалась, что с братом произошли какие-то перемены - он стал как будто ниже ростом и, похоже, серьезно похудел. Она хотела подойти поближе, но Элиза вдруг испуганно прошептала:
-Ой, сейчас свалится...
Софья наконец-то заметила, что ее спутница смотрит на дом. Там, на балконе четвертого этажа висел раздетый до пояса парень. Одной рукой он держался за поручень, окаймлявший балкон, другой - пытался освободить штанину, зацепившуюся за какой-то выступ. Светлые кудри лезли ему в глаза, и лица было не разглядеть, но Софья не без трепета почувствовала, что это и есть ее брат, а человек внизу - скорее всего, кто-то еще.
Софья толкнула Элизу в бок.
-Помоги ему... прошу.
Вампирша кивнула. Через мгновение она появилась в прихожей Димитрия. Еще мгновение понадобилось на то, чтобы очутиться в комнате с сейфом. Элиза отдернула шторы и открыла скрывавшуюся за ними дверь. Выскочив наружу, вампирша перегнулась через поручень и протянула руку. Морк, успевший освободить штанину, ухватился за нее и влез на балкон.
Горячие губы дотронулись до девичьей щеки.
-Спасибо, Элиза. Ключ от замка потерялся, пришлось скакать по балконам, а я, по-моему, малость пьян…
Он был красив и похож на молодого бога. Вампирша не могла поверить, что знает этого парня без малого двести лет. Он казался совсем чужим, и чувство неловкости заставило ее смущенно отвести глаза.
-Ну, чего ты... - расстроился Морк. – Я же по-дружески.
Элиза не хотела его обидеть и чмокнула в подбородок. Он ответил коротким поцелуем в губы.
-Если бы ты знала, как ты меня дразнишь... - услышала Элиза обжигающий шепот и хотела ответить, но откуда-то мимолетно вылетел странный жалобный звук. То ли вздох, то ли стон.
-Что это? – спросила вампирша.
-В дверь звонят, - равнодушно ответил Морк и пошел открывать.
Элиза оперлась на поручень и посмотрела вниз. В какой-то миг ей показалось, что там, где только что стояла Софья, теперь стоит Касима.
Она отпрянула. Потом взглянула снова. Никого.
Освещенная фонарным светом скамейка, дворовая зелень, козырек подъезда - все это было цветным и застывшим, напоминая яркую вставку на черно-белой открытке.
Элиза влетела в комнату, закрыла балконную дверь и для верности задернула шторы. Так ей было спокойнее.
На кухне разговаривали. Она побежала туда.
-Мне кажется, я видела Касиму, - сообщила высоким голосом прямо с порога, чтобы вернее привлечь внимание тех, кто сидел за обеденным столом.
Димитрий дремал, подперев кулаком подбородок, и никак не отреагировал на ее появление.
Софья слушала брата. Он сидел перед ней на корточках, поглаживал по руке и что-то, улыбаясь, рассказывал. Голые плечи играли мускулами (одеться ему было не во что, пиджак так и остался лежать на скамейке).
-Кого ты видела? Касиму? - спросил он, обернувшись. - Где?
-Возле подъезда.
-Сейчас проверю.
Морк решительно поднялся на ноги и щагнул к двери. Вид у него был вполне трезвый, только глаза имели немного стеклянный оттенок.
-Морк, не надо! - крикнула Софья, испытывая ужас от того, что собирается сделать ее брат.
-Не волнуйся, - ответил тот и одновременно жестом остановил Элизу, собиравшуюся последовать за ним - Я пойду один. Заберу пиджак и вернусь.
В его голосе было столько мужского упрямства, что женщины не посмели перечить.
Дверь за Морком захлопнулась с деревянным стуком, и словно в ответ на это Димитрий вдруг с силой шлепнул ладонью по столу.
Софья посмотрела на него с опаской.
-Что это с ним? - спросила она.
-Пьяный, - не находя другого объяснения, ответила Элиза.
Димитрий протестующе замотал головой.
-Да мы выпили-то по чуууть-чуть, - произнес он с растяжкой на гласных. - Что ты, ей богу, сразу... пьяяяный, пьяяяный...
Изобразив на лице обиду, он мрачно уставился в окно, всем своим видом показывая, что его ни за что оскорбили. Вступать с ним в полемику, похоже, не имело смысла.
-Что же теперь делать-то, - расстроилась Софья. - Второй не лучше. Смотри, на улицу голый побежал...
-Ничего на свежем воздухе протрезвеет, - веско заметила Элиза. Так обычно говорила мать, когда отец, захмелев, укладывался спать во дворе.
-Ты же сказала, там Касима...
Обе, не сговариваясь, подбежали к окну и, сплющивая носы, прижались к прозрачному стеклу. Тревожные взгляды пытались выцепить знакомый силуэт, но внизу было пусто. Вот какая-то машина, сверкая фарами, проехала мимо, следом дорогу перебежала кошка, и снова - мрак, пустота, мертвая неподвижность....
За стеной громыхнул, поднимаясь, лифт. Скрипнула дверь.
Софья с Элизой одновременно отпрянули от окна. Из-за двери появился Морк. На нем был одет пиджак. Рукав измазан побелкой. К отвороту присохла грязь.
-Где ты испачкался? - хотела пожурить его Софья, но не решилась.
Лицо вошедшего было встревоженным.
-Что-то на улице? - предположила Элиза.
-Да нет... Но если Касима был здесь, лучше нам с Софьей поскорее убраться отсюда.
-Тогда я не смогу провести анализ, - запротестовал Димитрий.
-Ах, да... - спохватился Морк. - А можно сделать его прямо сейчас?
-Да, ради бога... Элиза, тащи сюда сумку, ну эту...
-С крестом? - подсказала вампирша.
-Да какой сейчас крест? - не понял ученый. - Грехи что ли замаливать? Это успеется.
Через несколько минут на столе стояла холщевая сумка. Димитрий ковырялся в ней, доставая инструменты.
-Нужно будет взять образец кожи одного из вас, - бормотал он себе под нос, пытаясь сосредоточиться.
Морк принес из комнаты с сейфом ритуальный кинжал и, прикусив до крови губу, срезал с указательного пальца кусочек кожи. Увидев кровь Элиза задражала. Она вдруг поняла, что не совладает с собой. В глазах ее появилось дикое выражение. Морк заметил это и равнодушно сунул палец ей в рот. Посиневшие губы немедленно впились в него.
-Как отвратительно! - воскликнула Софья. На нее с удивлением уставилось несколько пар глаз.
-Я не могу на это смотреть... меня тошнит... - начала оправдываться она и схватилась за живот.
Морк оттолкнул постаревшую на несколько лет Элизу и подошел к сестре.
-Тебе плохо?
Софья кивнула и поморщилась.
-Возьмите себе чего-нибудь там… в холодильнике. Это у вас от голода, - сказал ученый, достал из сумки пустую пробирку и налил в нее тягучую жидкость из пузырька с небрежно приклеенной этикеткой, на которой шариковой ручкой было написано - лабораторная. Кусочек кожи с лезвия перекочевал в пробирку и медленно стал опускаться на дно.
Морк полез в холодильник и, чувствуя, что Элиза смотрит на него с осуждением, сказал:
-Прости, я не хотел тебя обидеть...
Элизе на какой-то миг показалось, что с ней обращаются, как с собакой, и эти слова заставили ее успокоиться, но все же не покидало горькое чувство, что она здесь чужая. Касима правльно говорил, люди никогда не будут считать вампира своим.
Она бы с радостью воспользовалась вакциной, украденной для нее Таис, но останавливала боязнь, что, превратившись в человека, она потеряет бессмертие. Поэтому решила вначале дождаться, когда Димитрий проведет анализ на старение клетки.
Словно угадав, о чем она думает, ученый сказал:
-Анализ будет готов уже завтра к вечеру. Будете ждать?
-Нет, - ответил Морк и посмотрел на Софью, старательно жующую яблоко (единственное, что нашлось в холодильнике). - Мы уедем прямо сейчас.

Глава 1

Грузовик трясло на ухабах. День, ночь или несколько суток.
В кузове под брезентовым тентом было темно.
Павел сидел на лавке и размышлял о том, что жизнь во многом похожа на поезд. Либо ты едешь со всеми, либо тебя выкидывают на рельсы.
Но прежде запакуют в тюремный мешок.
Попутчики Павла ехали именно так. Их было двое – два безликих мешка, по документам значившихся как экспонаты для краевого музея.
Почему же Касима сделал для него исключение? В память о дружбе? Чушь.
Павел наклонился и развязал один из мешков. Под грубой тканью скрывалось бледное безжизненное лицо. По первому впечатлению - детское, но парень или девчонка не разобрать.
Легкий шлепок по щеке оживил "покойника" – тот поморщился, мотнул головой и пришел в себя. Павел обозвал его про себя Лисенком.
-Ты кто такой? – поинтересовался юнец, поднимаясь на ноги.
-Да тот же, кто и ты, - ответил Павел.
-А почему без мешка?
-Не хватило, видно…
-А ты шутник.
Разглядывая детскую физиономию Лисенка, Павел засомневался - не девчонка ли перед ним? Совсем еще юная, похожая на мальчишку. Смотрит с вызовом. Пушистая челка падает на глаза. Вместо губ – бутон. Павел не удержался и дотронулся пальцем до нежной щеки (лишь для того, разумеется, чтобы проверить свою догадку).
-Но, но, - возмутился обладатель девичьих губ и выругался так, что Павел невольно подумал: "Нет, это не девка".
Лисенок потыркался по сторонам, пытаясь видимо, переместиться из машины в более подходящее место, но ничего вышло. Кузов грузовика надежно охраняло заклятье. Тогда он уселся напротив и напустил на себя независимый вид.
-Тебя за что осудили? - спросил он, хмурясь, видимо, для солидности.
-Изнасиловал кого-то...
На губах парнишки появилась недоверчивая улыбка.
-Ха, "кого-то"... не помнишь, кого? Вот это круто.
-А тебя за что?
-А меня... - Лисенок почесал в затылке, отчего на макушке появилось несколько взъерошенных волосков. - Спал с девчонками, а потом срубал им головы... Говорят хулиганство. А чего хулиганство-то? Голова, она ж не навсегда, она же обратно приставляется. Ну, подумаешь шрамик на пару дней... А как еще отвязаться? Говоришь по-хорошему, все между нами кончено, а они все лезут и лезут... Ну, я в сердцах за топор.
Павел покачал головой.
-Сколько ж тебе лет-то, мальчик?
-Девяносто, дяденька, - расхохотался Лисенок. - А тебе?
-Не помню.
-Как это? Забыл, когда появился на свет?
Павел не знал, что ответить. Он не помнил себя человеком. В прошлом разверзлась бездонная черная яма. Память хранила осколки воспоминаний, но в них остались лишь ощущения от событий, а сами события стерлись.
Новой точкой отсчета стала встреча с женой. Софье было чуть больше шестнадцати лет. Она сидела на корточках возле ручья и тянулась губами к воде. Павел увидел ее тоненькую фигурку, вышел из-за деревьев и опустился рядом на ломкую сухую траву. На нем было платье столетней давности, но беспечная девчонка этого не заметила.
-Дашь мне воды? - спросил он, хотя его мучила жажда иного рода.
-Сколько хочешь, - улыбнулась девчонка, окунула ладошки в прозрачную воду, и в него полетели брызги, чистые как детские слезы.
Он невольно загородился рукой. Увидев это, шалунья вскочила на ноги, подобрала подол и умчалась, а в ушах у него еще долго звучал ее смех, невинный, звонкий, как серебряный колокольчик...

Заскрипев тормозами, грузовик наконец-то остановился, и в кузов просунулась голова шофера.
-А почему второй не в мешке? - спросил он сурово.
-Приехали, вот и вылез, - ответил Павел.
-Приехал ты, а ему еще ехать и ехать, - усмехнулся шофер и беззлобно присвистнул. - А ну-ка, рыжий, геть обратно в мешок.
Лисенок нехотя повиновался.
Павел подмигнул ему на прощанье и нырнул под тент.


В лицо дохнуло порывистым ветром. Сверху глянуло вечернее затянутое облаками небо, а под ногами заблестела влажная от росы трава.
Место, куда доставили Павла, выглядело как санаторий – несколько одинаковых двухэтажных домов, окруженных кирпичной стеной, за ними озеро, парковые аллеи.
По асфальтированным дорожкам прогуливались "отдыхающие". Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, кого здесь содержат.
-Повезло вам, - сказал шофер. - Я бы сам сюда с удовольствием "изгнался". Шикарное место... настоящий курорт.
-А этих куда? – Павел кивнул на кузов, где остались двое его попутчиков.
-В колонию...- ответил шофер. - Там уж точно отдыхать не придется... Вы, как уеду, к коменданту идите, он вас примет и все объяснит. Вон деревянная будочка, видите?
Павел рассеяно огляделся по сторонам.
Может, под "будочкой" подразумевалось небольшое строение похожее на сарай?
На пороге стоял худощавый цивильно одетый мужчина, что выглядело несколько странно на фоне не струганных досок. Глаза мужчины скрывались за черными стеклами солнцезащитных очков. Однако при виде Павла он снял их и, аккуратно сложив, засунул в нагрудный карман рубашки.
-Павел Бертеньев? - спросил он с улыбкой. - Добро пожаловать, добро пожаловать...
"Привычка что ли у него такая - повторять слова", - подумал Павел, разглядывая бледное вампирское лицо. Глаза хитроватые, нос короткий, с горбинкой, губы непропорционально большие, на подбородке - едва заметная ямка.
-Я здешний комендант, - представился незнакомец. - Зовут меня Петр Григорьевич... Сопловский.
Он произнес фамилию с особенным ударением, и Павел, хотя и слышал ее впервые, не удержался от замечания:
-Неужели тот самый?
-Ну, не совсем, не совсем...- смутился комендант, не уловив подвоха. - Я его племянник... внучатый.
Павел почтительно кивнул, забавляясь в душе тщеславностью собеседника. Однако тот оказался не так уж глуп.
-Простите, а в какой связи вы слышали нашу фамилию? В какой связи?
-Эээ... - замялся Павел, чувствуя, что попал в неловкое положение, но ему на выручку пришел Сопловский.
-Наверно, вы имели в виду дело казанского Потрошителя? Или, может быть, Белозерского душегуба? Дядя прекрасно совмещает обе роли. Обе.
-А, да, да... - согласился Павел, напрасно пытаясь припомнить хотя бы одно из названных дел.
Сопловский одарил его загадочным взглядом.
-Эти преступления еще не раскрыты... Пойдемте ко мне. Пойдемте.
Павел вошел за ним следом в темное помещение, по всей видимости, приемную. Отсутствие окон, земляное полы и голые стены из сосновых досок производили впечатление кладовой, но стоявший посередине дубовый стол и вполне приличные резные стулья старинной работы настраивали на серьезный лад.
Дверь закрылась, и все вокруг потеряло цвет.
Сопловский с видом хозяина расположился за дубовым столом, а гостю указал на место перед собой. Павел сунул руки в карманы брюк и опустился на свободный стул, который оказался слишком низким для его роста, и для удобства пришлось широко развести колени.
-Красивые у вас... ботинки, кхм, ботинки, - заметил Сопловский, пряча глаза, словно девица увидевшая что-то не слишком приличное.
На столе перед ним появилась папка. Тонкие пальцы бережно развязали ленту и вытащили какой-то лист. Откашлявшись, комендант прочитал:
-"Имя – Павел Бертеньев. Дата рождения… не помнит". - На этом месте комендант запнулся. В его глазах появилось недоумение. – Здесь написано, что вы стерли память самому себе.
Неожиданное утверждение застало Павла врасплох.
Несколько веков назад он действительно стер себе память, но считал, что об этом никто не знает. Никто, кроме него самого.
Сопловский с довольной усмешкой несколько раз перевернул листок, по очереди демонстрируя обе стороны - бумага была абсолютно чистой.
-Расскажете сами, или... это сделать мне? - сказал он колко.
-Валяйте, - невозмутимо ответил Павел, лениво взваливая на колени локти и сцепляя пальцы. - Давно хотелось узнать о себе хоть что-нибудь сенсационное.
Сопловский порвал листок и бросил обрывки на пол.
-Перед тем как познакомиться со своей женой вы были... обыкновенным убийцей, не так ли? Обыкновенным убийцей.
Павел посмотрел на него исподлобья. Это означало – да.
Сопловский удовлетворенно кивнул.
-Потом - любовь... романтика... нежные чувства... Вы стерли из своей памяти все, что предшествовало встрече с Софьей, - сказал он с улыбкой. - Захотелось стать чистеньким?
Комендант перегнулся через край стола и продолжил интимным шепотом:
-Поделитесь... как вам это удалось? Я тоже был бы не против избавиться от некоторых воспоминаний.
Весьма довольный собой, он откинулся на спинку стула и рассмеялся.
Сидевший перед ним черноволосый красавец похоже потерял дар речи, и возникло желание его доконать.
-А правда, что "откреститься" от прошлого вас заставила будущая жена? Убийца, который больше никого не убьет... говорят, вы пообещали это прямо на свадьбе. Прямо на свадьбе.
-Идите к черту, - с тихой угрозой ответил Павел и встал. Выглядел он внушительно. Под синей расстегнутой на груди рубашкой угадывалось крепкое тело.
-Ну, ну... не стоит так нервничать, не стоит нервничать, - поспешил успокоить его Сопловский. – Пусть, вы не помните прошлое, зато прошлое помнит о вас... Сядьте, сядьте... я просто пытаюсь быть откровенным. Разве лучше все эти хороводы "вокруг да около"? Разве лучше?
Павел плюхнулся обратно на стул, заскрипевший с таким отчаянием, что, казалось, не выдержат ножки.
-Не ищите в моих словах причину для ссоры, - улыбнулся Сопловский. – Ничего обидного я не сказал. Вы напрасно думаете, что о вас забыли. История не оставляет пробелов для тех, кто ее создает. Даже пять столетий праведной жизни ничего не изменят. Ничего не изменят. Кровавый убийца не превратиться в ягненка, перестав убивать. Мне, как и многим другим, подробности неизвестны... а то, что вы стерли память, я всего лишь предположил…
-Вы не ошиблись, - перебил его Павел. - Да, я стер себе память, и что же дальше?
Сопловский сузил глаза.
-Просто пытаюсь понять...
-Кто я на самом деле? – вспомнил Павел слова, произнесенные когда-то Рваным. - Ничем не могу помочь. Теперь я и сам не знаю. Но если есть очевидцы, спросите у них, они вам расскажут.
-Вы старше их всех, - возразил комендант.
Павел разыграл на своем лице удивление.
-О, даже так? Я становлюсь интересен самому себе… Да, черт возьми. Теперь я вижу, что поступил неразумно. Если моими предками назовут ядовитых змей, я ничего не смогу возразить.
-Последний вопрос. Ваша жена... она тоже в числе ваших жертв? В числе ваших жертв?
-Нет... Вампиром ее сделал не я. Это произошло задолго до нашей свадьбы и не по моей вине.
-Вас венчали? – удивился Сопловский.
-Конечно, нет. В церковь, как вы понимаете, я не хожу. Мы обменялись кольцами, вот и все. Софья хотела, чтобы я стал человеком. Вернее вел себя… как человек.
-Но для этого недостаточно стереть себе память.
-Недостаточно… Это все?
-Пожалуй, все. Осталась только маленькая формальность. Маленькая формальность.
Выдвинув ящик стола, Сопловский извлек из него большую толстую книгу в сафьяновом переплете, положил перед собой и раскрыл наугад.
Книга оказалась своеобразным футляром, внутри которого было вырезано углубление в форме отпечатка руки.
-Положите сюда ладонь, - попросил комендант.
Павел повиновался.
Ничего особенного не случилось, но Сопловский почему-то остался доволен.
-Теперь вы не сможете покинуть это место. Санаторий окружает невидимый защитный барьер. Вы только что включили его для себя. Любая попытка пересечь дозволенную границу окончится потерей сознания. Окончится для вас потерей. Касима лично наложил заклятие. Это заклятие в тысячу раз мощнее, чем то, которое он накладывает на изгнанников. Хотя… ну, что я вам рассказываю. Вы ведь испытали это на себе.
"Так вот почему грузовик неимоверно трясло", - подумал Павел, еле сдерживая улыбку.
Сопловский отправил книгу обратно в ящик, достал из другого ящика два бокала и распечатанную бутылку.
-Ну, что ж, с прибытием, с прибытием, - провозгласил он с долей сарказма и скупо плеснул в бокалы.
Павел выпил. Кровь на вкус была немного странной.
Сопловский вытащил из кармана квадратную картонную бирку.
-Красное здание на берегу озера. Комната десять. Повесьте это на дверь, и все увидят, что у номера появился хозяин. Если возникнут вопросы, обращайтесь ко мне. Сразу ко мне.
Бирка перекочевала к Павлу в карман. Он вышел из комендантской и, чувствуя некоторое волнение, направился к зданию, видневшемуся за деревьями благодаря багровому цвету стен.


Дача Бертеньевых стояла незапертой. Было уже совсем темно, когда возле калитки появились три мужские фигуры.
Высокая в элегантном костюме принадлежала Тихуше. Его худое лицо, отмеченное внушительным носом и короткими усиками, надолго обрело сорокалетний возраст. Зализанные волосы поблескивали от лака. Левый глаз близоруко щурился, а правый косился на стоявшего рядом Димитрия.
Ученый был в черном костюме, застегнутом на все пуговицы. Чувствительные к слякоти ноги согревали теплые осенние боты, тощую шею укутывал пестрый шарф - не слишком крепкий здоровьем создатель вакцины подхватил простуду и решил одеться теплее, чтобы окончательно не заболеть.
Третья фигура - широкая и низкорослая, в синей рубашке и темных брюках, принадлежала Касиме. Без пиджака он выглядел немного разгульно и внешне - на те же сорок, что и лидер Элиты. Мрачные мысли, бродившие в голове, отражались в потухших глазах и кривой усмешке. В тысячный раз он задавал себе один и тот же вопрос – почему Элиза до сих пор не ответила на предложение руки и сердца... почему... почему...
Димитрий исподволь наблюдал за главой вампиров, которого называл про себя не иначе, как "гнусный убийца Таис". Мысленно он проигрывал разные способы мести, и в те моменты, когда в его воображении Касима корчился от мучительной боли, на губах ученого появлялась удовлетворенная усмешка.
Тихуша напротив вызывал симпатию, несмотря на то, что смахивал на породистую борзую - так же замирал, почуяв цель, и так же суетился из-за боязни ее потерять. Лидер Элиты живо интересовался результатами эксперимента. В его взгляде горел молодой огонь. Тонкие губы дрожали от предвкушения перемен.
-Что показал анализ? - спросил он у Димитрия.
-После применения вакцины ожившие клетки обретают свойство ускоренной регенерации и вечного самоомоложения, – торжественно объявил Димитрий.
-А это значит?..
-А это значит, что, вернув себе человеческое естество, вампир остается бессмертен.
-Ох, не верится. Ох, не верится… - запричитал Тихуша.
-Ну, так убедитесь в этом лично!
-Каким же образом?
-Испробуйте вакцину на самом себе, - рассмеялся ученый.- А я вам выдам гарантию вечной жизни. Что вы на это скажете?
-У меня просссто нет слов...
Тихуша вежливо улыбался и готов был, как в детстве, смеяться от счастья, но до конца поверить мешала природная осторожность. Он хотел убедиться воочию, что Софья и Морк превратились в полноценных людей.
-А как питание и все оссстальное? – спросил он с волнением.
-Замечательно, - заверил Димитрий и вытянул руку, чтобы открыть калитку, но Тихуша остановил его.
-Погодите. Есссть еще кое-что... помнится, вы утверждали, что ваша цель - бесссмертие, но как-то не торопитесссь его получить... Соглассситесссь, выглядит немного странно.
Намек Тихуши был довольно прозрачным. Раз ученый не спешит применить вакцину на себе, значит что-то с ней не так, иначе почему он медлит?
Димитрий на мгновение задумался. Мысли о собственном бессмертии беспокоили его не меньше, чем мысли о мести, но прежде чем использовать вакцину, ему предстояло самому стать вампиром - решиться на эту зверскую процедуру было не так-то просто. В союзники он намеревался взять Элизу, только ей он не боялся доверить свою жизнь.
-Я уже нашел того, кто мне поможет обратиться в вампира, и, разумеется, затягивать с этим не собираюсь, - произнес Димитрий спокойным уверенным тоном и с силой толкнул калитку.
Петли, ржавые после дождей, издали короткий пронзительный звук и следом недовольно зашуршали раздвинутые кусты.
От калитки до крыльца все трое шли гуськом. Впереди – Димитрий, за ним Тихуша, и следом Касима. Засунув руки глубоко в карманы, он забавно пританцовывал, отпинывая мелкие камушки, которые попадались на пути. Несмотря на грузную фигуру и маленький рост в его движениях было больше грации, чем в походке долговязого Тихуши.
Димитрий поднялся по ступенькам на крыльцо и только взялся за ручку двери, как где-то в доме прозвенел колокольчик, и она открылась сама собой.
Ученый машинально остановился на пороге.
-Не заперто... - тревожно проговорил Тихуша у него за спиной. - Может, пошлем кого-то проверить, что там внутри?
-Да бросьте вы... - произнес подошедший сзади, Касима, оттеснил обоих плечом и, не вынимая рук из карманов, зашел в переднюю. Дверь за ним бесшумно закрылась.
Пользуясь моментом, Тихуша повернулся к Димитрию и вполголоса проговорил:
-У меня есссть к вам разговор.
-Внимательно слушаю, - отозвался ученый и слегка наклонился вперед.
Губы вампира задвигались энергичнее, но голос при этом стал еще на полтона ниже.
-Дело в том, что вакцина вызывает огромный интерессс.
Димитрий понимающе кивнул.
-Мы должны немедленно организовать прививочный пункт, - продолжил Тихуша. - Вы понимаете, о чем я?
-Не совсем.
-Предссставители Элиты, которую я возглавляю, просссят вас заняться оживлением вампиров. Спонсссорссская поддержка и обессспечение всссем необходимым гарантируется лично мной.
Димитрий замялся. Отказать Тихуше означало потерять в его лице союзника. Сейчас он предлагает деньги, завтра начнет угрожать. Так стоит ли упираться? Конечно, нет, тем более, что он предусмотрительно заготовил довольное большое количество ампул.
-На первое время вакцины, конечно, хватит, но нужно будет открыть производство, - предупредил ученый.
-С этим поможем, не сомневайтесссь, - кивнул Тихуша. - Но сейчассс важнее другое. Вы согласссны с моим предложением? Да или нет?
В этот момент распахнулась дверь, и на пороге появился глава вампиров.
-В доме пусто, - сообщил он угрюмо.
-Как так? - всполошился Тихуша.
-Хватит кудахтать, - перебил Касима и с подозрением посмотрел на Димитрия.
Тот опустил глаза. Прошлой ночью Софья и Морк уехали и забрали с собой Элизу, чтобы помогла им устроиться на новом месте. Димитрий должен был делать вид, что ничего об этом не знает.
-Возможно, они чего-то испугались, - сказал он с расстановкой. - Чего-то... или кого-то.
В его славах прослушивался явный подтекст.
-Надо их найти, - сказал Касима. - Или, может, вы все-таки знаете, где они сейчас?
-Нет, - ответил Димитрий, не дрогнув, - но уверен, что они уехали подальше от столицы. Например, заграницу. На их месте так поступил бы любой.
-А я предполагаю, что жена поехала к мужу, - с улыбкой произнес Касима и повернулся к Тихуше. - Павел находится в санатории для "душевнобольных". Скажи Василю, пусть пошарит там по окрестностям...
Лидер Элиты кивнул, но не двинулся с места.
-Чего ты ждешь? - с раздражением спросил Касима. – Иди, давай, выполняй...
-Я хотел бы прояссснить один момент, - прозвучал в ответ неуверенный голос.
-Ну что еще? Говори быстрее, не мямли.
-По поводу Софьи... я хотел бы убедиться лично...
-Зачем? - отрубил Касима.- Тебе же сказали, вакцина подействовала.
-Но как же без доказательссств...
-А мои слова тебе не закон? - разозлился Касима и с горячностью ткнул себя пальцем в грудь. - Я сам ее видел, понятно? Натуральная живая девка. Так воняет кровью, что задохнуться можно.
-Ваше слово закон, - очень тихо произнес Тихуша, отступил на несколько шагов и исчез.
-Лично я не стал бы тратить время на бесплодные поиски, убежали и бог с ними... - сказал Димитрий и взялся за ручку двери.
Касима впихнул его в дом и прижал к стене.
-Где Элиза?! – зарычал он, не помня себя от бешенства.
-Она поехала с Софьей... - прохрипел ученый, теряя рассудок от страха.
-Куда?
-К Павлу...
Вампир отшвырнул Димитрия, и тот, словно куль с сломой, повалился на пол. Со стены, надрывно звеня, посыпались осколки разбитого зеркала.
-Потащилась к нему… так я и знал! – заревел Касима и вцепился зубами в кулак, но в следующее мгновенье отдернул руку и схватил Димитрия за лацканы пиджака.
-Если она не вернется…
-Она в-вернется, - затрясся Димитрий. – С-сегодня или завтра…
Касима некоторое время смотрел на него по-бычьи, мутно, потом отпустил.
-Хорошо, если так, - сказал он почти не слышно и повернулся к сидящему на полу спиной.
Димитрий понял, что худшее теперь позади, и позволил себе дышать, но по-настоящему ощутил себя в безопасности только после того, как Касима ушел.

Синеватое марево покрывало небо и ни единой звезды не выступило на нем. Вместо вчерашней луны-монеты белело тусклое бесформенное пятно.
И все же ночь была светлой. Спящее озеро казалась зеркальным. А дальние берега – недосягаемыми, как звезды.
Павел смотрел на них из окна своей комнаты и думал о том, где найти хотя бы немного крови, чтобы избавиться от мучительной жажды.
В его номере кроме дивана и шкафа, была еще кривоногая тумбочка. Он с надеждой заглянул в нее - пусто. На всякий случай обследовал шкаф, но и там не нашел ничего кроме пары вешалок и пожелтевшей стопки газет.
Павел вспомнил слова Сопловского и решил обратиться к нему. Вышел из номера и едва не зашиб пожилую даму, невесть зачем стоявшую возле двери.
-Ой, простите, - завизжала она, отскочив назад. Это была невысокого роста сутулая старушенция в старомодном платье. Кургузая соломенная шляпа съехала ей на глаза. Клетчатый пледик свалился с плеч, обнажив костлявые руки.
Выглядела она, признаться, слегка ненормальной и все же была женщиной.
-Это вы меня извините, - ответил Павел с поклоном (он умел быть учтивым).
Дама как-то странно на него посмотрела и спросила:
-Новенький?
Павел кивнул.
-Первый за ближайшую сотню лет, - улыбнулась старушка и повернулась к нему спиной, собираясь уйти. Нижняя юбка горделиво шелестнула по полу, обозначая характер хозяйки гораздо точнее, чем тембр голоса или выражение лица.
"Надо было спросить, где она находит кровь", - с досадой подумал Павел и был услышан.
-На той стороне озера полно животных и, конечно, людей, что еще нужно?.. убейте их, убейте! – не оборачиваясь, проговорила дама и скрылась за дверью соседнего номера.
Павел подумал - может, она и впрямь сумасшедшая? Быстро спустился по гулкой неосвещенной лестнице и, никого не встретив, вышел гостиницы. От порога начинался деревянный помост, похожий на причал. Правда, лодок что-то не было видно.
Зато возле перил стоял Сопловский. Ветер трепал его волосы.
-Я ждал вас, - сказал он, завидев Павла. - Напрасно вы не зашли ко мне. Напрасно. Будьте проще. Вам не выжить здесь одному.
Он снова был в черных очках, только на этот раз не снял их. Маленькие квадратные стеклышки загораживали глаза, придавая лицу кошачье выражение.
-Где вы берете кровь? – как бы вскользь поинтересовался Павел.
Комендант облокотился на перила.
-Для начала давайте кое-что проясним, - сказал он уклончиво. - Вы должны понять. Здешняя жизнь отличается от столичной. Отличается и очень сильно. Время течет по другим законам. Для многих оно и вовсе остановилось. Кто-то считает, что на дворе пятнадцатый век, кто-то - восемнадцатый, и практически все полагают, что страною правит монарх...
Павел испытывал горячее желание поторопить его.
-Очень интересно, - сказал он, кивнув. - Это лечебница для особо буйных, я понял.
-Зря вы так, - возразил Сопловский. - Вам ведь тоже придется сделать выбор...
-Я настроен остаться самим собой. Надеюсь, это никого не шокирует?
Рот коменданта разъехался в улыбке, словно ворота санатория перед грузовиком.
-Меня предупреждали, что с вами будет сложно, предупреждали, - произнес он приветливо. - И все-таки давайте попытаемся настроиться на серьезный лад.
-Тогда ответьте попросту - где вы берете кровь?
Рука Сопловского пафосно вытянулась в сторону противоположного берега.
-Там.
Павел перебрался через перила и встал на самый край помоста.
-Что вы делаете?! - воскликнул Сопловский, срывая с себя очки.
-Хочу добыть немного крови, а что?
-Ну, не дурите. Вам не зачем заниматься этим самому. Крови предостаточно в погребах гостиницы. Местные жители поставляют животных. Наши повара ее консервируют...
-А мне захотелось свежей.
-Вы не сможете. Я же говорил. Гостиницу окружает барьер. Как только вы коснетесь его, потеряете сознание и утонете.
-Посмотрим, - ответил Павел и прыгнул в воду.
Вслед полетели громкие отчаянные крики, но было поздно.
Ладони ныряльщика врезались в озерную гладь, поднимая тучу звенящих брызг. Тело по инерции ушло почти на самое дно. Павел перевернулся и сделал несколько быстрых гребков наверх, однако выплывать на поверхность не стал.
Некоторое время глаза приноравливались к подводным сумеркам, потом сквозь черную пелену разглядели пульсирующие вспышки - что-то похожее на всполохи зарниц.
"Барьер", - догадался Павел и поплыл на свет.
Очень скоро вокруг закружились белые мутноватые вихри. Они то исчезали, то появлялись вновь и не причиняли никакого вреда.
"Интересно, знает ли об этом Сопловский", - улыбнулся ночной пловец, и вдруг в голове мелькнула догадка. Дело не в барьере, а в нем самом. В том, что на него не действует заклятие главы вампиров. Вот почему он ехал сюда без мешка - Касима просто-напросто ничего не смог ему сделать.
"Чееерт..." - пронеслось в мозгу.
Павел вынырнул и огляделся. За спиной сверкала огнями гостиница. Впереди чернели прибрежные ивы. До них было не так уж и далеко, но добраться оказалось не просто. Намокшая одежда облепила кожу, мешая плыть, ботинки, словно кандалы, тянули на дно. Павел остановился, стащил их с ног, и сразу почувствовал облегчение.
Выбравшись на берег, он старательно отжал рубашку и пошел по тропинке к домам, чьи крыши виднелись над косогором далеко впереди. Вокруг были ивы и заросли дикой малины. А над головой темнела беззвездная ночь.
-Дяденька, - окликнули его из кустов.
Павел резко поворотился, но никого не увидел.
-Дяденька, - снова позвал голосок. - Я здесь...
Послышись всхлипы и хруст раздвигаемых веток. Из-под зеленой стены и перистых ивовых листьев вылез мальчик лет девяти. Он держался за ободранную коленку и морщился от боли.
Павел напрягся, почуяв свежую кровь.
-Что ты тут делаешь? - спросил он, оглядываясь по сторонам.
Мальчик заплакал, размазывая по щекам грязнючие слезы.
-Там собаки, мне страшно идти домой... меня мамка будет ругать...
-А где она?
Маленькая ручонка показала на косогор.
-Иди сюда, - Павел поманил ребенка к себе.
Мальчик хромая подошел и доверчиво посмотрел в глаза.
Запах крови ударил вампиру в голову. Он положил ладонь на детское плечико и судорожно надавил.
Мальчишка испуганно вскрикнул и начал отчаянно вырываться. Павел слегка придушил его, чтобы заставить умолкнуть, потом уложил на траву и опустился рядом. Губы дрожали от возбуждения. Глаза впивались в беззащитную детскую шейку.
"Один удар, всего один, - твердил ему внутренний голос, - "и сразу перестанешь изнывать от жажды. Он человек и рожден, чтобы умереть. Сегодня, завтра - какая разница. Не ты это придумал, не ты, и не тебе это менять... решайся..."
-Нет... нет... - испугался Павел, отпрянул от мальчика и вдруг заметил женский силуэт, мелькнувший между деревьев. Он поднял глаза и увидел перед собою… Софью. Она стояла на расстоянии пяти шагов, и от нее, как от обычного человека, пахло кровью...
Павел обмер не в силах поверить. Живая девушка была как две капли воды похожа на жену. Те же глаза, те же губы, волосы, фигура, рост.
Она с ужасом посмотрела сначала на вампира, потом на лежащего подле него ребенка и не вымолвила ни слова.
Павел усилием воли взял себя в руки и спросил:
-Вы его мать?
-Что с ним? Он жив?! - воскликнула девушка, словно пробудившись от сна.
Голос прозвучал искаженно, но не узнать его было нельзя.
-Он... он боится собак, - ответил Павел и сделал несколько шагов назад.
Девушка кинулась к мальчику и принялась тормошить его. Тот отчаянно вскрикнул и открыл глаза. От страха он не мог говорить и только жалобно скулил.
Павел отвернулся от них и, вытирая мокрым рукавом лицо, быстро пошел обратно к воде. Ветки хлестали его, цеплялись за волосы. Он забрел по пояс в озеро и поплыл. На небе ярким рисунком высветились звезды, подсказывая путь.
Почти у самой гостиницы Павел нырнул и вдруг ощутил, что находится в озере не один. Со всех сторон неслись невнятные звуки. Вода казалась живой от того, что в ней двигалось множество тел.
"Не меня ли ищут", - подумал Павел и решил притвориться потерявшим сознание. Он подплыл к барьеру, обхватил колени руками и начал медленно опускаться на дно. Через несколько минут к нему подплыли двое и поволокли к помосту.
Возле перил дежурил Сопловский.
Глаза "утопленника" были закрыты, и видеть лицо коменданта он не мог, зато услышал его довольный голос.
-Тащите нашего друга в гостиницу. Надеюсь, купание пошло ему на пользу.


Элиза вернулась в Москву проведать Димитрия. Чувство ответственности за одинокого старика ни на минуту не покидало заботливое сердечко - как он там, все ли в порядке.
В квартире ученого на столе лежала записка: "Нахожусь на даче Бертеньевых. Д. Мещеряков"
Вампирша метнулась туда и первое, что увидела - необычное оживление, царившее в доме. Такого количества гостей она еще не видела. В передней толпились незнакомые мужчины и женщины. Все они, судя по всему, принадлежали к Элите. Взволнованные лица, возбужденные голоса.
Можно было не сомневаться - здесь происходит что-то важное.
Элиза хотела пройти в гостиную, но ее не пустили. Чьи-то локти отпихнули назад.
-Куда ты лезешь без очереди? - посыпалось со всех сторон.
-А что здесь такое? - спросила она у высокого старика приятной наружности, стоявшего возле входной двери. Тот благосклонно улыбнулся и ответил:
-Массовое иглоукалывание...
-Да что вы говорите, - набросилась на него женщина с модной стрижкой и доверительно сообщила. - Вакцину тут желающим раздают.
-Не раздают, а колют, - поправил ее мужчина в очках.
-А я думала в таблетках, - вяло отбрыкнулась женщина со стрижкой.
-Во народ! - возмутился очкастый. – Сами не знают, зачем становятся в очередь. Лишь бы хапнуть...
Элиза не стала слушать. В мгновение ока она очутилась в спальне. На кровати бывшей хозяйки лежали два бесчувственных тела. Рядом суетилась хорошенькая девушка в белом халате. Завидев Элизу, она с укором сказала:
-Это еще что за новости? Ну-ка, быстро выйдите за дверь. Здесь послеоперационные больные.
-Мне нужен Димитрий, - пробормотала Элиза, чувствуя запах человеческой крови.
В ответ прозвучало суровое:
-Девушка, имейте совесть! Тут целая очередь ветеранов.
-Ответьте, где он, тогда уйду, - не уступила Элиза.
Девушка в белом халате недовольно передернула плечами.
-Внизу, в гостиной. Уколы делает.
Элиза спустилась вниз.
Гостиная напоминала врачебный кабинет. Кресла были отодвинуты от камина, на журнальном столике лежали шприцы, наполненные зеленой жидкостью и вооруженные длинными иглами.
За ширмой, неизвестно откуда взявшейся и занимавшей половину свободного места, мелькали непонятные тени.
-Всего один освежающий укольчик в сердце, и вы опять человек, - послышался хрипловатый голос Димитрия.
-А это очень опасно? – вопросил молодой баритон.
-Не более чем в ягодицу, - ответил ученый и выглянул из-за ширмы. – Следующий.
Однако заметив Элизу, он бросил своих пациентов и повел ее в коридор, обнимая по-отечески – за плечо.
-У меня обед, - доложил он кому-то и почти бегом рванулся к входной двери.
Элиза едва за ним поспевала. Очередь нехотя расступалась, чтобы ее пропустить.


Очутившись во дворе, ученый замедлил шаг. Выражение его лица совершенно переменилось. Добродушная маска исчезла, а из глаз как будто вытащили линзы, и оказалось, что они до краев наполнены страхом..
-Я стал бояться, - признался Димитрий. - Мне все время кажется, что кто-нибудь из пациентов набросится на меня. Это... это ужасно. Еще немного, и я не выдержу. Хорошо хоть ты теперь рядом.
Элиза улыбнулась. Странно было слышать эти слова от человека, когда-то отрубившего ей голову.
Они вышли к дороге.
Димитрий показал на машину, стоявшую у обочины, и похвалился:
-Это мой личный автомобиль. Подарок Тихуши. Так что садись, прокачу с ветерком.
Элиза подумала, что ученый сядет за руль, но выяснилось, что к машине прилагается наемный водитель. Это был немолодой вампир с бесцветными глазами и замороженной на губах лакейской улыбкой.
-По-моему он немой, - проговорил Димитрий, усаживаясь на заднее сиденье рядом с Элизой. - Сколько с ним езжу, ни слова еще не сказал.
Машина вежливо буркнула и мягко тронулась с места.
Дорога запестрела ухабами, но вскоре выровнялась и серой лентой побежала вперед.
Затемненные стекла спасали от солнца, поэтому Элиза не испытывала неудобств. Но ее беспокоило, что Димитрий чем-то серьезно расстроен.
-Случилась ужасная вещь, - повинился он. - Касима заставил меня сознаться, куда поехала Софья.
-Надо предупредить ее, - испугалась Элиза.
-А что это даст? - печально сказал Димитрий. - От него не скроешься. Такой достанет из-под земли.
-Я думаю, он оставит Софью в покое, если я стану его женой.
-Только этого не хватало, - перебил ее Димитрий. - У меня совершенно другие планы...
Он помедлил и заговорил намеками, чтобы водитель не догадался, о чем идет речь:
- Вакцина... сердце... поняла?
Элиза мучительно пыталась сообразить, что он хочет сказать, но это было слишком сложно.
-Ну, господи, - занервничал ученый.- Вначале вакцина. А после сердце… как у Таис.
До Элизы наконец-то дошло. Димитрий предлагал вколоть Касиме вакцину, а когда глава вампиров станет человеком, поступить с ним так же, как он поступил с Таис, то есть выдернуть сердце из его груди.
-Мне кажется, - робко сказала Элиза. - Касима очень силен.
-Ничего, вдвоем мы справимся, - успокоил ее Димитрий. – Главное, все продумать и действовать сообща.
-Но я боюсь, что он узнает мои мысли.
-А ты их скрывай как-нибудь... Морк рассказывал мне об этом. Вроде можно узнать только то, что ты мысленно говоришь другим. Так не говори ничего да и все...
-Постараюсь, - кивнула Элиза.
"Какая славная девочка", - подумал Димитрий и вдруг заметил, что она как-то странно морщится.
-Что с тобой? - спросил он тоном врача. - Тебе не здоровится?
-Мне нужна кровь, - призналась Элиза.
-Моя подойдет? - немедленно среагировал Димитрий.
Вампирша с сожалением посмотрела на него и подумала, что если выпьет его крови, то станет старухой, а этого ей совсем не хотелось.
-Как же быть, - расстроился Димитрий, понимая, что предложил не очень хороший вариант.
-Можно взять у Касимы, - сказала Элиза.
-Это опасно... Он, видно, любит тебя. Как узнал, что ты уехала, прямо бешенный сделался. Будь с ним настороже.
-Хорошо.
Элиза, как в детстве, сосчитала до трех и прямо из машины переместилась в гостиную главы вампиров.
Там было тихо, даже слишком. На диване лежал Касима. Лежал ничком, зарывшись лицом в подушку. Ослабевшие руки безвольно обнимали голову.
Элиза поглядела на его широкую спину и застыла, не решаясь подойти.
-Пришла? - спросил он, не поднимая головы.
-Пришла, - ответила Элиза.
-Что скажешь?
Касима ожидал ответа на свое предложение руки и сердца. Внутри бушевала ярость, готовая немедленно вырваться наружу или стихнуть.
Элиза чувствовала это, и ей было страшно.
"Пообещать еще не значит сделать", - частенько говорила мать, объясняя дочери, почему не собирается покупать ей новое платье.
-Я согласна стать вашей женой, - сказала Элиза, желая успокоить Касиму, и, увидев, что он вскочил, поспешила добавить. - Но для начала хочу кое в чем убедиться...
-Да в чем? В чем? - взбесился Касима. - Ты не видишь, что со мной твориться?
Он схватил Элизу за плечи, встряхнул, словно собираясь вытрясти свое сердце, которое она у него украла, потом прижал к себе и, срываясь от возбуждения, прошептал:
-Я люблю тебя. Схожу с ума. Чего тебе еще надо? Чего?
Элиза повернула к нему лицо и решительно произнесла:
-Отпустите меня. Когда вот так трясут, это не любовь... это...
Она презрительно поджала губы, подбирая нужное слово.
Касима отдернул руки и спрятал их за спину.
-Не понимаю тебя, - сказал он, нервно кусая губы. - То говоришь, согласна, то просишь отпустить... Если я тебе противен, просто скажи... переживу как-нибудь.
Он так забавно злился, что Элиза не сдержала улыбки - переживет он, как же.
-Вы мне совсем не противны, - искренне сказала она.
Касима отвернулся.
-Ну, значит, кажусь тебе глупым, смешным... не знаю...
-Нет, - возразила Элиза. - Не кажетесь.
Ей пришло в голову, что ненависть очень странное чувство. Чем больше она твердила себе, что ненавидит Касиму, тем сильнее в него влюблялась. Как же так?
Большой и сильный, с живым выразительным лицом, не рохля какой-нибудь, не тюфяк - настоящий мужик, и защитит, если надо, и убьет...
Элиза усилием воли вспомнила, почему должна ненавидеть Касиму, и холодно произнесла:
-Я не знаю, захотите ли вы исполнить мою просьбу...
-Так попроси. Что надо сделать? - обрадовался Касима.
Элиза посмотрела в его глаза и вдруг поняла, что он никогда не согласится вколоть себе вакцину, и если сказать об этом сейчас, заподозрит неладное.
Можно, конечно, попробовать после секса. Касима раздобрится и тогда, глядишь, согласится совершить безумный поступок, (Например, чтобы доказать любовь).
Мысли об этом возбудили желание. Захотелось и грубых ласк, и поцелуев, и медвежьих объятий.
-Я хочу... - произнесла она с улыбкой и поднесла игривый пальчик сначала к своим губам, а потом к его.
-Что? - не понял он.
Элиза отбежала за диван и рассмеялась. Золотистые волосы хлынули ливнем. Бретелька слетела с плеча, и за краем платья показался бледно-розовый ореол груди.
Касима плюхнулся на диван и наклонил чернявую голову. Он не понимал, зачем золотоволосая его дразнит, чего добивается.
Элиза не стала дожидаться, пока он разберется со своими чувствами, обняла его сзади и прижалась к бородатой щеке.
Касима повернул к ней лицо. Слегка раздвинул губы и нежно дотронулся до ее губ. Затем нетерпеливо схватил плечо и потянул к себе. Элиза уже знала, что последует дальше, и без сопротивления позволила перетащить себя на диван.
Касима с удовольствием снял бы рубашку, но стеснялся своего огромного живота.
Мысль об этом заставляла его нервничать.
Элиза успокоила любовника поцелуями, помогла раздеться, всем своим видом показывая, что не испытывает отвращения при виде тяжеловесной фигуры. А когда он спросил, заключая ее в ласковые объятья:
-Ты меня любишь?
Опустила глаза и очень уверенно ответила:
-Да.


Павел с трудом дождался наступления вечера.
Ему не терпелось отправиться на другую сторону озера и разыскать похожую на Софью молодую женщину. Но, во-первых, на прогулки по солнцу приходилось затрачивать слишком много энергии. А во-вторых, полдня его донимал Сопловский. Комендант ходил за ним по пятам и все время что-нибудь предлагал.
С утра он приперся в номер и приволок с собой кучу одежды.
Это оказалось кстати. После водных процедур рубашка и брюки имели плачевный вид.
Павел, не заморачиваясь, нарядился в "монтановский" черный джемпер и такие же джинсы. Обе вещи сидели в обтяг, но в то же время не сковывали движений.
Несколько хуже дело обстояло с обувью. Ботинки канули на дно санаторного озера, и вряд ли стоило за ними нырять.
Сопловский предложил подобрать подходящую пару из своих запасов.
-От чистого сердца. Надеюсь, вы не брезгливый, - сказал он тем самым тоном, которым обычно совращают юнцов.
Идти к нему не хотелось. А брезгливость и правда была. Сальные глазки Сопловского почему-то вызывали желание врезать по морде. Павла это слегка напрягало.
Но предприимчивому коменданту все-таки удалось его заманить.
-Если хотите нормальной человеческой крови, можем заглянуть ко мне.
Павел подумал и согласился.
Вчера после ночного заплыва он наведался в погреб гостиницы и попробовал хранящуюся там свиную кровь. От этих помоев до сих пор остался дурное воспоминание на языке.
Дом коменданта стоял на отшибе. Миленькая избушка, внутри напоминавшая склеп. Окон в ней не было. Зато имелась кровать похожая на открытый гроб, пара низеньких стульев и стол. Одежда и другие богатства хранились в большом сундуке. Вместо утопших ботинок гостю достались спортивные тапочки непонятного темного цвета.
Бутылки с "нормальной" кровью Сопловский держал в тайнике. После пары бокалов Павел почувствовал расслабление, руки и ноги налились свинцом. Он сидел на стуле не в силах пошевелиться и проклинал себя за доверчивость. Видел же, что перед ним за гусь.
Комендант придвинул свой стул поближе.
-Вы очень красивый человек, – сказал он, облизывая Павла взглядом. – Общение с вами доставляет истинное удовольствие…
"Напоил каким-то дерьмом, а теперь заговорил про общение... гнида..." - с пьяной злостью подумал Павел, утешаясь мыслью, что раз барьер на него не действует, значит, он сможет переместиться отсюда в любое место.
Но вначале…
Напряжением воли Павел обернулся женщиной.
Иллюзия получилась смазанной. Тело женское, а руки и ноги - мужские. Теперь на стуле вместо него сидела толстая обрюзгшая тетка в мешковатом платье и торчащих из-под подола брюках.
Комендант обиделся:
-Ну, зачем вы так... я же не настаивал.
-Что? Не нравлюсь? - усмехнулась "тетка".
Сопловский отшатнулся и загородил руками лицо.
Вначале показалось, что у него началась истерика, но когда он отнял руки, Павел увидел перед собой молодую яркую даму с тропическими чертами лица и восхитительными губами.
-Теперь вы понимаете почему? Понимаете? - произнесла она, приподнимая левую бровь.
Павел вернул себе прежний облик и ничего не ответил.
-Что вы на меня так смотрите? - спросила дама, тряхнув волосами, чтобы распределить их ровнее.
-Пытаюсь угадать, какая вы на самом деле.
-Зачем? Я возбуждаю вас?
-Да, - слукавил Павел.
-Тогда какая разница, кто я на самом деле? - усмехнулась женщина. - Вы так неоригинальны, что заглядываете в паспорт, перед тем как подарить поцелуй?
Походкой гетеры она приблизилась к Павлу и села к нему на колени. Лаская взглядом, обняла за шею и подставила губы для поцелуя.
Павел искоса посмотрел на кровать.
-Мы будем делать это сидя или сразу ляжем в гроб? – спросил он полушутя.
Женщина дико захохотала и соскочила с колен. Это снова был комендант. Его огромный отвратительный рот разъехался от уха до уха. Глаза восхищенно сияли.
-Вы мне нравитесь, - сказал он с восторгом, - и мне хочется понравиться вам.
Павел сделался мрачен.
-Надеетесь сокрушить меня с помощью своего пойла?
-Какая разница? Кроме нас здесь только сумасшедшие старики и старухи. Вам некуда деваться, рано или поздно это случиться...
-Вы так неоригинальны, что верите в это? - ответил Павел с улыбкой.
Сопловский хотел возразить, но осекся - стул, на котором только что сидел черноволосый красавец, был пуст.

***

Павел снова с легкостью преодолел барьер - чтобы оказаться на другой стороне озера ему не понадобилось прикладывать сверхъестественные усилия. Все произошло как обычно. Провал сознания и вот он уже в том месте, которое представил перед своим мысленным взором.
Очнувшись, Павел увидел, что лежит на земле. Рядом плескалась вода. Знакомые ивы заботливо развесили ветви, загораживая от вечернего солнца. Где-то выла собака. Ругаясь на ветер, скрипело старое дерево.
Павел попробовал встать. Тело слушалось сносно, однако движения были слегка заторможены. Всего несколько шагов по берегу, и перед глазами опять поплыло. Деревья закружились в танце, как живые переступая корнями с места на место.
Павел попытался найти опору. Потерявшие ловкость, пальцы судорожно проехались по веткам, обдирая слабые листья. Блуждающий взгляд наткнулся на одинокую фигурку, сидящую у воды.
Это была девушка. Блестящие черные волосы мягкими кольцами спадали с плеч, босые ноги утопали в песке. А рядом сидел вчерашний мальчишка и прижимался к ее плечу.
-Софья... – нерешительно прошептали мужские губы.
Девушка повернула голову. У нее было незнакомое чужое лицо.
Павел понял, что обознался. Иначе и быть не могло. Ночью ему просто привиделось, что черноволосая незнакомка похожа на Софью.
Он отступил под ивы и хотел уж вернуться в гостиницу, как вдруг увидел, что по тропинке движется странно одетый парень. Внутреннее чутье подсказало - свой.
Павел дождался пока вампир подойдет и поприветствовал его кивком головы. Это был бритый остроухий охотник лет двадцати.
-Охотишься? – спросил его Павел.
-Не-а, - лениво ответил тот. - Пасу тут одну.
Что-то в его поведении настораживало. Павел не стал расспрашивать, но, когда охотник отдалился на достаточное расстояние - ушел в невидимость и последовал за ним.
Тропинка петляла по косогору. Справа потянулись заборы, слева зиял овраг.
Перед глазами кружилось, деревья продолжали подпрыгивать, но хуже всего было то, что попадавшиеся навстречу люди вызывали почти звериную неприязнь. Павел еле сдерживался, чтобы не броситься на кого-то из них.
Бритый поминутно останавливался и оглядывался по сторонам, сверяясь с бумажкой, которую держал в руке.
Павел не мог понять, за кем можно следить в этой глуши. Поведение остроухого вампира казалось ему подозрительным. В другое время он не обратил бы на него внимание, но сердцем овладело странное тянущее предчувствие.
Как выяснилось, целью охотника был один из деревенских домов. С виду вполне обычный. Кирпичная кладка, давно не чиненая крыша.
Внутренний дворик был немного запушенным, но чистым. Возле крыльца стояло блестящее ведро со свежей водой. Павел с трудом оторвал от него взгляд и вдруг обнаружил, что охотник исчез.
Может, ушел в невидимость и забрался в дом?
Павел последовал за ним и оказался в маленькой комнатушке. Наличие плиты говорило о том, что это кухня. На табурете возле мешка с картошкой сгорбилась молодая женщина. Павел не сразу ее увидел, а когда увидел – обмер.
Прямо перед ним на табурете в коротком ситцевом халате сидела Софья, вернее, живая, пахнущая кровью девушка, похожая на нее как близнец. Длинные черные волосы были по-домашнему зачесаны за уши. Красивое лицо испачкано. В одной руке она держала нож, в другой - наполовину очищенную картофелину. Возле ног, обутых в незатейливые шлепанцы, стояла грязная миска с кожурой.
Невидимость защитила Павла, и он остался незамеченным. Черноволосая красавица продолжала мучительно ковырять ножом картошку.
-Да будешь ты чиститься или нет! - с отчаянием восклицала она. – Ну, хорошая, ну дорогая... ну чистись!
На лоб ей то и дело падал длинный витой локон. Она злобно сдувала его и продолжала что-то бормотать.
Павел не мог опомниться - можно ли не узнать жену, с которой прожил почти пятьсот лет.
"Это не Софья... просто похожа..." - твердил он себе.
-Как ты там? - послышался из-за двери мужской голос. - Справляешься?
-Ага, - отозвалась красавица и вдруг порезалась. Сочная алая капля выступила на пальце.
Павел отвернулся, чтобы не видеть. В ушах зашумело. Он не понимал, что происходит. Никогда у него не было такой реакции на кровь... может, давно не пробовал нормальной? Эта мысль стала навязчивой. Кровь! Кровь! Кровь!
Павел почувствовал, как остатки воли растворяются под натиском слепого желания.
-Я поранилась! - крикнула девушка.
-Ну, иди сюда, я тебя пожалею, - со смехом ответил мужчина из-за двери.
Павел услышал за спиной удаляющиеся шаги и подошел к окну. Сквозняк трепал кургузые ситцевые занавески, висевшие, видимо, лишь затем, чтобы окно не казалось голым.
Закат разбрасывал уголья, где-то за макушками деревьев полыхали зарницы, и небо казалось грязно-желтым. Павел вспомнил о охотнике, который привел его сюда. Выходит, он следил за этой девушкой, но зачем...
Ближайшее поселение вампиров - на той стороне озера. Павел подумал, почему бы не попытаться выведать что-нибудь у коменданта и решил вернуться в санаторий.
Главное делать вид, что все в порядке, а если спросят, где пропадал, сумеет выкрутиться - врать ведь гораздо проще, чем претворяться.


Через мгновение он уже стоял в полутемном гостиничном коридоре. Дверь в его номер была распахнута настежь.
"Похоже, Сопловский совсем обнаглел", - подумал Павел, но, подойдя поближе, увидел, что перепутал комнаты.
Это был номер, в котором жила старушенция в соломенной шляпе.
Павлу отчего-то захотелось поговорить с ней. Постучав для приличия в открытую дверь, он заглянул через порог. Дама стояла, облокотившись на подоконник, и смотрела на умирающее небо.
-Первый раз наблюдаю такой закат,- задумчиво произнесла она.
Павел вошел.
Дама повернула к нему голову и сказала:
-Взгляд у вас стал злой. Неужели Сопловский опять взялся за старое...
Павел воспринял ее слова как намек на то, что между ним и комендантом что-то есть, и хотел было уже возразить, но дама лукаво улыбнулась.
-Нет, вы меня не так поняли, я говорила о лекарстве.
Павел снова начал сомневаться, в здравом ли она уме. Дама жестом предложила ему сесть, и он устроился на худосочном дамском стульчике, хрустевшем от каждого движения.
-Не забывайте, мы с вами находимся в лечебнице, - ласково сказала хозяйка комнаты. - Сюда направляют тех, кто нуждается в помощи.
-Вот уж не думал, что произвожу впечатление больного, - ответил Павел.
-Вы считаете себя человеком. Ну, или хотите им стать, именно поэтому попали сюда. Вас мучает совесть, что кто-то должен умереть, чтобы вы жили. Я права?
Павел замялся.
-Ммм... отчасти... а вы почему здесь? Тоже считаете себя человеком?
Лицо старой дамы обрело выражение мученицы, идущей на плаху.
-Нет, - произнесла она с достоинством. - Просто решила для себя, что буду употреблять в пищу только кровь животных. Это кое-кому не нравится...
-Мне, например, - усмехнулся Павел. - Кровь животных довольно-таки противная... Как вы ее пьете?
-Ничего подобного! Она очень даже вкусная, - возразила дама. - Просто вы пробовали ту, что хранится в наших погребах. Сопловский нарочно добавляет в нее всякую дрянь, чтобы испортить вкус... Вы ведь уже пили из его заветных бутылочек? И как вам после них?
-Довольно фигово, - признался Павел.- Вы хотите сказать, он подмешивает туда что-то? Ну, в общем-то, я и сам это понял.
-Вопрос - зачем он это делает, - торжествующе сказала дама. - Это ведь не просто бутылочки. Это и есть лекарство. Выпив его, начинаешь испытывать желание убивать. Возникает ненависть к людям... разве вы не почувствовали? Нас таким образом лечат. Выправляют психику, так сказать. Вампир должен "хотеть" человеческую кровь и относиться к людям соответственно...
Павел припомнил, как терзался при виде пореза на пальце, как едва не убил заблудившегося мальчишку, и ему захотелось поговорить с Сопловским, что называется "по душам".
-Не волнуйтесь, действие лекарства не бесконечно, со временем он проходит, - сказала на прощание дама. - Просто не пейте больше и все.
Павел поблагодарил ее за совет, попрощался и отправился искать коменданта.


В спальне Касимы никогда не зажигался свет. Не было ни люстр, ни свечей. На окнах висели жалюзи, отражавшие атаки безжалостного солнца, а на полу белел узорами девственно чистый паркет.
Единственной мебелью в комнате была внушительная накрытая бархатным балдахином кровать. Касима лежал на ней, запрокинув голову, глядел на обнаженную спину Элизы и думал о городских делах.
В голове одновременно прокручивалось сразу несколько нерешенных проблем.
Диктатор по натуре он не любил, когда подчиненные проявляют инициативу и своей главной опорой считал Василя. Лидер Охотников вполне довольствовался ролью бессловесного исполнителя, никогда не лез с предложениями и пользовался непререкаемым авторитетом у местных головорезов. Однако любая проблема ставила его в тупик. Касима так и относился к нему – считал тупым.
Лидер Элиты Тихуша напротив - был слишком не глуп. Иногда он предлагал очень дельные вещи, иногда начинал донимать пустыми прожектами. Касима ценил его за умение "обмозговать" проблему и недолюбливал одновременно. За бесхребетность, лакейство и вечное стремление насолить Василю.
Эксперименты найденного им в глубинке ученого Димитрия Мещерякова стали самой большой сенсацией последних дней.
Вначале Касима подумал, что вакциной воспользуются только какие-нибудь безумцы, но вскоре понял, что недооценил Тихушу. По его наущению почти вся Элита изъявила желание использовать новое средство. Среди охотников велась активная пропаганда. Все было поставлено на широкую ногу.
Касима вполне представлял себе, что последует дальше. Объявят себя Богами, объединятся с людьми и начнут против него войну. А Тихушу сделают новым мессией.
Самым простым и действенным было задушить революцию на корню. Но Касима не торопился. Как только оживленных вампиров наберется достаточно, чтобы Элита значительно "похудела", все кто ее покинул, будут массово истреблены.
Этот план оставался пока в голове. Сейчас элитовцы думают, что Касима поддерживает идею Тихуши, но как только поймут, что это не так – вакцина, как говорится, резко упадет в цене.
Итак, будут пойманы сразу два зайца – Элита не только численно сократиться, но и в значительной мере лишиться тех, кто ее баламутит…

-О чем вы все время думаете? – вывела его из задумчивости Элиза.
-О тебе, - ответил Касима и потянулся к рубашке, валявшейся на полу.
Элиза оказалась проворней, схватила ее и спрятала за спину.
-Ну, что еще? - улыбнулся он.
Вместо ответа она разлеглась перед ним, пытаясь очаровать его обнаженным телом.
Но очаровывать было нечем. Грудь распласталась, потеряла упругость, живот ввалился, ломкие волосы беспорядочно разметались по простыне. В темноте они казались блеклыми.
-Лично я желаю выпить, - признался Касима.
На его озабоченном лице появилась недовольная гримаса. Он поднялся с кровати, выдернул из пальцев Элизы рубашку и начал не спеша одеваться.
-Мне уйти? - обиделась она.
Касима не уловил ее логики. Если он хочет выпить, то почему она должна уйти?
-Перестань, - поморщился он. - Лучше выпей со мной. Разве тебе не хочется?
Элиза нехотя поднялась, рассеянно оглянулась в поисках платья. Грудь обрела форму и напряглась сосками. Едва заметный живот изогнулся волнистой линией.
Касима почувствовал легкое возбуждение и с усмешкой подумал - неужели опять. Они были вместе весь вечер и ночь, и только утром он захотел отдохнуть. Золотоволосая сводила его с ума, но всему есть предел.
Он нагнулся, поднял с пола розовое платье и сунул ей в руки.
Элиза вздрогнула и наклонила голову. Она была так прекрасна, так женственно хороша, что Касима не выдержал и поцеловал ее губы, сухие и равнодушные, но все равно приятные. Ему захотелось прижаться к ней, почувствовать нежную кожу… но мешал проклятый живот. Касима забыл о нем в эту ночь, но вспомнил теперь и подумал о себе с отвращением.
Отвернувшись, он молча оделся и пошел в гостиную. В его походке чувствовалось раздражение и злость. Но это была злость на самого себя.
Элиза нырнула в платье и, наспех поправив бретельки, побежала за ним. Босые ноги звонко шлепали по паркету вслед за тяжелыми гулкими шагами мужчины, которого она хотела догнать.


Гостиная встретила их электрическим освещением и хрупкой тишиной. Элиза впервые ощутила уютную атмосферу этого места. Огромный королевский диван не пугал ее больше своим холодным великолепием, и она с разбегу плюхнулась на мягкое сидение.
Касима невольно расхохотался, глядя на то, как золотоволосая резвится.
Какая-то мысль мелькнула в его глазах.
Он взял со столика для напитков одну из бутылок и сказал:
-Могла бы ты поверить, что пацаном я был тоньше, чем ты сейчас?
Элиза задумалась, потом отрицательно помотала головой.
-А каким я, по-твоему, был? - спросил Касима, вопросительно поднимая черные брови.
Элиза недоуменно пожала плечами в ответ.
-Ну, предположи хотя бы...
Девичьи ладони обрисовали в воздухе силуэт, напоминающий небольшой бочонок.
-Хм... а теперь сравни, - сказал Касима, отвинтил крышку и сделал вид, что пьет из бутылки.
Элиза насторожилась. Глава вампиров на секунду исчез, а потом появился в образе субтильного глазастого цыганенка лет десяти. На нем была клетчатая рубашечка и коротенькие брючки. Черные волосы кудрявились, особенно на концах. По-детски распахнутые глаза подтрунивали над Элизой. Это были глаза Касимы, но вместо прежнего черного блеска, в них застыла желтизна – верный признак иллюзии.
Элиза недоверчиво улыбнулась.
-Это не честно. Вы бы еще собачкой обернулись и начали уверять, что были ею в детстве.
На губах цыганенка мелькнула смущенная улыбка.
-Твоя правда, в десять лет я был значительно толще. Для меня всегда заказывали специальную одежду…
-Специальную одежду?.. – заинтересовавшись, переспросила Элиза и тут вдруг подумала, что вколоть вакцину худому мальчишке намного легче, чем здоровенному толстому мужику, у которого под кожей столько жира, что игла того и гляди не достанет до сердца.
-Я не очень уверена, но, по-моему, вы похожи на одного мальчика, которого я знала в детстве, - сказала она. – Его миниатюра хранится у меня в медальоне…
-Какой еще мальчик? – нахмурил чернявые брови Касима.
-Он жил по соседству, - начала сочинять Элиза. – Мы очень дружили, признавались друг другу в любви. А потом родители куда-то его увезли. Он оставил мне на память свою миниатюру, чтобы не забывала…
-Ну, то, что ты его не забыла, это заметно, - ревниво насупился "цыганенок".
-Мне кажется, вы гораздо красивее, но я хотела бы убедиться в этом… Подождите меня здесь. Я принесу миниатюру и сравню.
-Блажь какая-то…
-Ну, пожалуйста, иначе я не избавлюсь от мыслей о нем. Знаете, что такое детская любовь? Это когда все время помнишь, помнишь, и никак не можешь забыть.
-Хорошо, - пробурчал Касима, - тащи сюда свою миниатюру.
Элиза соскочила с кровати, чтобы переместиться в квартиру Димитрия, и последнее, что услышала, был по-детски пронзительный голос Касимы, призывавший ее вернуться, как можно быстрее.


Очутившись в комнате Таис, Элиза первым делом вытащила из-под кровати свою корзинку. Под белоснежной салфеткой вместе с дорогими сердцу предметами покоились шприц с вакциной и мобильник. Элиза достала обе вещи и призадумалась. Может, не стоит тратить на убийцу Таис прозрачную вакцину?
"Хватит с него и зеленой", - решила она, положила шприц на прежнее место и, даже не взглянув на медальон, который хранился в пудренице, задвинула корзинку под кровать.
Пора было возвращаться к Касиме, но перед этим Элиза посчитала необходимым переодеться во что-нибудь траурное, более приличествующее случаю.
Своей одежды у нее не было, но вполне могло подойти что-нибудь из гардероба погибшей подруги. Элиза нашла в шкафу кофейное трикотажное платье с длинными рукавами и попробовала натянуть на себя. Оно оказалось слишком узким. Нитки не выдержали и треснули по швам.
"Какой же все-таки тоненькой была Таис", - подумала Элиза, и на глаза навернулись слезы.
На поиски другого платья не было времени. Швы кое-как держались, а это главное. Сжимая в пальцах мобильник, вампирша побежала в комнату с сейфом. Он был заперт.
Элиза поднесла к глазам телефон и старательно нажала несколько клавиш. На дисплее отобразилась картинка соединения.
-Где находятся вакцины? – именно с этого вопроса начался разговор с Димитрием.
-Зачем они тебе? - спросил ученый, услышав голос своей помощницы.
Элиза хотела уже объяснить, но он опередил ее страстным шепотом.
-Прошу, подожди... я хочу попросить тебя об одном одолжении. Мне надо чтобы кто-нибудь сделал меня вампиром, тогда я тоже смогу использовать вакцину и получить бессмертие... ты поможешь мне?
-Я не сумею, - растерянно проговорила Элиза.
-Как это? - испугался ученый. – Везде написано, что это дело пяти секунд. Ты вот что, посоветуйся с кем-нибудь из своих. С Касимой, например. Уж он-то, наверное, знает.
-Я как раз собиралась сказать, - волнуясь, проговорила Элиза. - Вакцина нужна для него...
-Ах, вот что... понял, понял, - быстро проговорил Димитрий. - Ты где сейчас территориально находишься?
-У вас в квартире, но сейф-то заперт.
-Да и черт с ним. Он тебе не нужен. Подойди к платяному шкафу и открой его.
Элиза подошла к платяному шкафу и распахнула дверцы. Полки для белья были плотно заставлены одинаковыми коробками.
-Видишь, что там?- спросил Димитрий.
-Вижу, - ответила Элиза.
-Запомни, вакцину необязательно вкалывать в сердце. Это раньше я так считал. Но оказывается все изумительно проще. Наполни шприц и воткни иголку в любое место... поняла?
-Поняла.
Элиза отключила мобильник и достала одну из коробок. В ней находились пробирки с зеленой жидкостью.


Павел не застал Сопловского на рабочем месте. Вместо него в комендантской сидел неприятный причмокивающий господин безалаберного вида. Он сообщил, что комендант уехал по делам в Москву и вернется к полудню следующего дня.
Все это казалось подозрительным. Если Сопловский следит за девушкой, значит, знает, кто она такая.
Очень кстати вспомнились давнишняя беседа с Пинчуком о клонах. Павел был абсолютно не в курсе, насколько далеко продвинулась наука в этом направлении, но даже если предположить, что клонирование стало возможным, оставался вопрос – кому и зачем понадобилось клонировать Софью? Кроме Сопловского в санатории не имелось ни одного официального лица, с которым можно было побеседовать на эту тему.
Павел решил дождаться возвращения коменданта.
А пока бесцельно гулял по накрытым тенью дорожкам санатория. Его немного удивляло, что все они пусты. Где же "отдыхающие"? Когда он только приехал сюда, их было довольно много.
В голове возникла мысль поговорить с соседкой по номеру.
Павел вернулся в гостиницу, не спеша поднялся по лестнице и с некоторым замешательством подошел к знакомой двери.
Перед тем, как обозначить свое присутствие, он привычно поправил волосы, зачесав их назад. Несколько хулиганских прядей все же упали на лоб, но это уже не имело значения, Павел постучал.
-Войдите, - отозвался голос, приглушенный закрытой дверью.
Павел воспользовался разрешением и вошел.
-Я знала, что вы вернетесь, - сказала хозяйка номера, хотя стояла, повернувшись к окну, и не могла увидеть того, что происходило у нее за спиной.
В ее силуэте что-то неуловимо изменилось, хотя одежда и головной убор остались те же. Соломенная шляпка, украшенная искусственными цветами, сидела на голове необычайно прямо и выглядела трогательно в сочетании с тоненькой шейкой, торчавшей из кружевного воротничка.
Павел поздоровался и, не дожидаясь, ответа спросил:
-Вы случайно не знаете, зачем Сопловский следит за людьми на той стороне озера?
-Должно быть, подыскивает очередную жертву, - не оборачиваясь, ответила дама. - Иногда он устраивает оргии...
-Оргии? – не понял Павел.
-Именно так... В подвале гостиницы есть специальный зал. Несчастную жертву подвешивают за ноги над здоровенным чаном и отрубают голову… - Согнутые пальцы медленно заскользили по стеклу. - Кровь стекает в чан, а потом попадает в глотки Сопловского и его отвратительных гостей. Это случается раз в сезон. - Дама опустила руку на подоконник. - На этот раз он выбрал девушку? Ну, значит, сегодня или завтра она исчезнет, а ее близкие будут гадать, куда она вдруг запропала... Одно только странно...
-Что? - машинально поинтересовался Павел, находясь под впечатлением от услышанного.
-Обычно они выбирают кого-нибудь постарше... конечно, если вы имеете в виду именно девушку, а не...
Она быстро обернулась, и Павел увидел, что ее лицо помолодело лет на тридцать.
У окна стояла нервная молодая женщина. У нее были впалые выразительные глаза, крючковатый нос и маленькие подрисованные помадой губы.
Павел ничем не выразил своего удивления, но она угадала, что творится у него в голове, и проговорила с чувством:
-Да, я это сделала... сделала ради вас.
Она замолчала, видимо, считая, что сказала достаточно, потом заговорила вновь, решив все же объясниться.
-Мне пришлось выпить подлое зелье Сопловского, чтобы помолодеть. Иначе вы бы по-прежнему относились ко мне, как к старухе... я же хочу иного...
Павел прислонился к притолоке и сунул руки в карманы. Дама улыбнулась.
-Вы, конечно, знаете, какое впечатление производите на женщин? Я видела вас раньше... очень давно... вы еще не были женаты...
Павел почувствовал легкое волнение.
-Я не помню, каким был тогда, - сказал он, стараясь сохранить на лице бесстрастное выражение.
Дама посмотрела на него долгим взглядом.
-Таким же, как сейчас. Красивым, загадочным и... опасным.
-Послушайте, я не хочу, чтобы вы... - Павел умолк, не зная как ее остановить и не выглядеть при этом грубым.
-Питала иллюзии? - с иронией продолжила дама. - Я их и не питаю. Просто хочу вам кое-что предложить. - В ее голосе появились деловые нотки. - Я возглавляю инициативную группу, которая добивается разрешения использовать кровь животных. Касима выступает против этого. Помогите нам одолеть его. Вы ведь... беспрепятственно переходите барьер, не так ли? Значит, заклятья Касимы вам не страшны. Давайте вместе бороться против него... Если вы сомневаетесь в искренности моих намерений, я готова лечь с вами в постель.
-Вы это серьезно? - изумился Павел.
Дама ловко расцепила крючки, на которых держался лиф ее старомодного платья.
-Совершенно серьезно, - сказала она. - Вы и я можем составить прекрасную пару. Великое будущее ждет нас...
Она говорила страстно, как и все фанатички.
Павел устал от звуков ее голоса, восторженного взгляда и напыщенных фраз. Так много сказано, а все в конечном счете сводится к одному - молодой человек, можно мне с вами переспать?
-У меня роман с Сопловским. Наверно, вы уже слышали? - сказал он, чтобы отвязаться.
Дама восприняла его слова без лишних эмоций.
-Не нравлюсь я, мы можем предложить другую кандидатуру, - сказала она, торопливо застегиваясь. - Князь Ратишвили, к примеру, очень высоко отзывался о вас... именно благодаря ему, как я слышала, вы попали сюда, а не в колонию... хотите, я поговорю с ним?
Павел не мог больше сдерживаться. Смех душил его.
-Да, вот с ним обязательно поговорите... - расхохотался он и сделал несколько пьяных шагов в коридор.
Ему казалось, что он и, правда, пьян. Похотливый комендант, безумная оппозиционерка, девушка, похожая на жену - все перемешалось в голове и превратилось в кашу.
Надо было за что-нибудь зацепиться, чтобы не сойти с ума. Он представил себе окровавленное тело, висящее над чаном, и понял – этого не должно случиться.
Полдень давно миновал, и Сопловский, скорее всего, вернулся, но Павел подрастерял желание разговаривать с ним. Вместо этого он отправился в погреб, где хранилась свиная кровь. Его мучила жажда, и это было единственное место, где он мог ее утолить.
Мысли о девушке обрели необходимую ясность. Предупредить об опасности и оставить в покое. Павел боялся признаться себе, что это всего лишь предлог. Он хотел еще раз взглянуть на нее. Возможно, ему лишь почудилось, что она похожа на Софью...


В ожидании Элизы Касима (в образе десятилетнего цыганенка) сидел на спинке дивана, уперевшись ногами в подушки, лежавшие на сиденье, и вспоминал свое детство.
Хотя можно ли назвать это детством. Он считался ребенком дьявола, его держали в специальной клетке, приковывали цепями, а женщину, что его родила, избивали плетью у него на глазах. Когда она кричала, он сходил с ума и, чтобы заглушить ее крики, горланил куплеты, которые любили напевать тюремщики. С тех пор он и сам полюбил арестантские песни. Одна ему особенно нравилась.
Закованный в цепи,
В замке я сижу,
Напрасно, все напрасно
На волю я гляжу.

Погиб я, мальчишка,
Погиб я навсегда,
А годы за годами
Проходят в котах.

Мать свою зарезал,
Отца свого убил,
Младшую сестренку
Я в море утопил.

Погиб я, мальчишка,
Погиб я навсегда,
А годы за годами
Проходят в котах.
Для себя Касима твердо решил, что никогда не вернется к людям. Они были, есть и будут его враги.
За спиной почудилось движение. Наверно, пришла Элиза. И только подумал о ней, как на сердце стало теплее.
-Ты? – уточнил он на всякий случай.
-Я, - ответил дрожащий голос.
-Почему так долго? – хотел он спросить, но что-то острое воткнулось в шею, и в глазах помертвело. Кожа на месте укола мгновенно разбухла, словно в нее закачали ведро воды.
Касима успел прошептать:
-Какого чертааа... - и потерял сознание.
Элиза стащила его на пол, вынула из шеи шприц и только теперь подумала, что не взяла с собой ни мешка, ни тряпки, чтобы завернуть в нее тело, на котором (вместо созданных иллюзией рубашки и брючек) были надеты взрослые вещи. Она поискала глазами. На окнах висели шторы. Элиза решила использовать их, но сдернуть плотную ткань с металлических колец оказалось не так-то просто.
Встретив неожиданное сопротивление, вампирша разозлилась, повисла на шторе и, рыча от ярости, принялась срывать ее с такой силой, что петли не выдержали и с жалобным треском оторвались одна за одной.
Элиза расстелила штору на полу и перетащила на нее Касиму, вернее, мальчика, в которого тот превратился. Одежда сваливалась с него, и вампирша решила ее снять. Оставила только рубашку, доходившую ему почти до пят, остальное положила рядом, связала штору тугим узлом и подтащила к дверям.
Что делать дальше, она не знала. Попытка переместиться в квартиру Димитрия окончилась безрезультатно. (Переносить можно было только предметы, а Касима даже в бессознательном состоянии оставался существом, имеющим разум.)
Элиза решила действовать напролом. Она поправила свои шикарные волосы, изобразила на лице невинную улыбку и вышла во двор.
Прислуга Касимы знала ее в лицо.
-Подойдите сюда, вы мне нужны, - поманила она высокого охранника в форменной куртке.
С ним увязались еще двое верзил. На лицах было написано желание услужить.
-Я теперь живу в этом доме. Скоро свадьба... ну, вы, наверное, в курсе? - сказала Элиза, подражая высокомерному тону своей бывшей хозяйки.
Все трое кивнули.
-Мне нужно отвезти кое-какие вещи. Кто из вас мне поможет?
-Я помогу, - вызвался один из вампиров. – Сейчас подгоню машину.
-Тогда заберите из гостиной мешок, - стараясь не выдавать волнения, проговорила Элиза и небрежно кивнула в сторону открытых дверей.
Двое бросились выполнять и через секунду вытащили связанную в узел штору, в которую был завернут Касима. Элиза боялась, что вампиры учуют хозяина, но этого не произошло.
Когда мешок грузили в багажник, его здорово ударили о край машины.
-Осторожней! - воскликнула Элиза, на мгновенье представив себя на месте Касимы. Внутри как будто что-то оборвалось, какой-то трос, державший на привязи чувства, и она испугалась того, что сделала.

-Куда везти? - прозвучало откуда-то издали.
-А? - невольно вырвалось у Элизы.
Она увидела, что сидит на заднем сиденье машины и, словно опомнившись, объяснила "на пальцах" адрес. (Димитрий как-то его называл и она запомнила.)
-Ага, я понял, - сказал сидевший за рулем охранник и завел мотор.
Машина мигнула фарами. Из-под колес полетели камни, и очень скоро впереди показался выезд.
Сзади в багажнике долбился о железные стенки узел, в котором лежал Касима. Элиза шептала: "Скорее, скорее..." - и сама не знала, что именно хочет поторопить.


Возле дома Димитрия Элиза попросила остановиться. Водитель выволок из багажника узел и небрежно бросил на землю.
-Моя фамилия Мазаев, - представился он. - Пожалуйста, скажите Касиме, что это я довез ваши вещи. Вам это не трудно, а мне будет небольшая прибыль. Может, тогда он обратит на меня внимание и сделает личным секретарем...
-Конечно, - улыбнулась Элиза.
-Вам еще надо помочь?
-Нет-нет...
Вампир попрощался и уехал, а Элиза взвалила узел на спину, как это делал когда-то проходивший по деревне старьевщик, и побрела в подъезд.
-Вы к кому? - неприязненно спросила консьержка, та самая, со "стекольным" взглядом.
Элиза назвала квартиру.
-А что в мешке?
-Вещи...
Консьержка глянула, как на воровку, и уже хотела что-то сказать, но в это время за спиной Элизы появился Димитрий.
-Это ко мне, - сказал он любезным тоном.
-Ах, здравствуйте, Димитрий Васильич, - расплылась в улыбке консьержка. - Как поживаете? Давно вас что-то не видно.
-А я сейчас обитаю на даче. Воздух, природа...
Димитрий перехватил у Элизы узел и повел ее к лифту.
Очутившись в кабинке, он снова стал самим собой – нервным, суетливым, злым.
Элиза боялась задавать вопросы о расправе над мальчиком, в которого превратился Касима. Она надеялась, что Димитрий возьмет все самое страшное на себя. Но он почему-то молчал.


В прихожей было темно. Димитрий оставил ношу возле порога и побежал в туалет. Похоже, он даже не понял, что именно лежало в узле.
Элиза подумала, что пора оживить "преступника", и сходила за бутылью, из которой поила Морка. Крови осталось совсем чуть-чуть, но для маленького мальчика – в самый раз.
-Кто это? – вернувшись, спросил Димитрий.
-Касима, - сказала Элиза. – Я дала ему немного попить…
-Зачем?! - закричал ученый. - Он же сейчас оживет!
-Вы ж говорили, что собираетесь его убить, как только забьется сердце, - напомнила Элиза.
-Собирался, - невозмутимо ответил Димитрий. – Но мы же не изверги. Надо было размозжить ему голову, пока не очнулся... А впрочем, как хочешь, все равно заниматься этим должна была ты.
-Я? - испугалась Элиза.
-Ну, а кто? - посуровел Димитрий. – Я – человек, к тому же христьянин. Мне убивать не положено. А ты вампир. С тебя и спрос никакой.
-Нет, я не могу, - замотала головой Элиза и с ужасом поглядела на оживающего мальчугана.
Он лежал на полу и едва заметно дышал. Нежное детское личико в черных кудряшках казалось невероятно трогательным. Длиннющие кукольно загнутые ресницы вздрагивали в такт биению сердца. Пухлые губы порозовели, а кожа потемнела, как у настоящего цыганенка.
-Смотрите, какой он маленький и беззащитный, - проговорила Элиза.- Давайте не будем его убивать. Мы его и так уже достаточно наказали…
-Ты сама не знаешь, что говоришь, – сердито возразил Димитрий, – Кого ты пожалела? Этого монстра?!
-Ну, какой же он монстр, - сказала Элиза и наклонилась к Касиме. - Он ведь теперь не вампир, и все его грехи остались в прошлом… Помните, как вы просили за Софью? Попросите и за него.
Она подхватила ребенка на руки и понесла в ту комнату, где когда-то жила Таис.
-Ты еще на кровать его положи... - бурчал за спиной Димитрий. - Он преступник, ты не забыла? Ты же сама хотела его убить...
-Я тогда злилась, мало ли чего не скажешь со злости, - ответствовала Элиза.
-А зачем колола ему вакцину?
-Да, вы мне голову задурили...
-А может, это он тебе задурил?
Элиза не ответила. Молча уложила мальчика на кровать и, порывшись в одежде Таис, нашла для него футболку (длинную, чтобы прикрыть наготу). При виде невинного детского тельца в ней проснулись материнский инстинкт, и, одевая ребенка, она думала уже только о том, что станет ему старшей сестрой или матерью. Ведь она одинока и он теперь одинок...
Димитрий повернул ее к себе за плечи и сказал, стараясь придать своему голосу больше твердости:
-Послушай, Элиза, это не ребенок. Это убийца! Безжалостный и хладнокровный. Из-за него погибла Таис и еще множество ни в чем не повинных людей...
-Вы что при этом присутствовали? – мрачно сказала Элиза.
-Нет, не присутствовал, слава богу. Но Таис была убита у меня на глазах. - Голос ученого задрожал от злости. - Он вырвал ей сердце, а она даже ничего не успела понять. Разве этого не достаточно, чтобы приговорить его к смерти?!
Димитрий с силой потряс Элизу.
-Ты должна убить его. Должна, понимаешь?!
На глазах вампирши показались слезы.
-Я не смогу этого сделать... - прошептала она.
Димитрию показалось, что она колеблется.
-Да ты не бойся, я тебе помогу... если что, подержу его за руки.
Он пододвинул табурет и заставил Элизу сесть.
-Я не смогу...- повторила она и закрылась ладонями.
За ее спиной на кровати лежал Касима. Он давно уже пришел в себя и прислушивался к разговору, но на всякий случай притворялся, что находится без сознания.
Но когда Димитрий подошел к нему и, повернув на живот, начал скручивать запястья проволокой, вцепился зубами в простыню, чтобы не закричать от боли. Ученый заметил это и отшатнулся.
-Смотри, смотри... он пришел в себя... так быстро...
В его глазах был неподдельный страх. Он боялся Касиму даже теперь, когда тот был слаб и лежал на кровати со связанными руками.
Элиза обернулась и, увидев мучительную гримасу на лице ребенка, сама испытала боль.
-Зачем вы его связали? - проговорила она глухо.
-Хватит истерик! - вспылил ученый. - Я же сказал, он опасен. Не вздумай развязать его... Сейчас мне надо вернуться на дачу, ты тут постереги пока. Ночью закончим, что начали.
Элиза смотрела на него исподлобья.
-Да или нет? - спросил Димитрий.
-Да, - мрачно ответила вампирша.
-Ну, вот, наконец-то заговорила разумно, - пробормотал ученый и похлопал себя по карманам в поисках ключей. - Неужели оставил в двери...
Он пошел в прихожую и через некоторое время оттуда донесся повеселевший голос:
-Тут мои ключики, все в порядке. Ладно, я пошел.
Дверь негромко хлопнула. Элиза оглянулась на Касиму.
-Ну, что уставилась? - сказал он с ненавистью.
Вампирша резко поднялась и вышла из комнаты.
Проводив ее взглядом, Касима вдохнул, потом еще раз и почувствовал, что к глазам прихлынули слезы, по-детски непрошенные и горячие. Тело дышало, бурлило кровью, хотело жить. Он уткнулся в простыню и лежал без движения и без мыслей, пытаясь взять себя в руки. Самое лучшее было просто отрезать все от себя и думать только о том, что теперь делать дальше. Когда он сказал себе это, ему стало легче. Смерть еще не поставила точку, а с запятой начинается новая жизнь.
Не прикладывая особых усилий, он сумел освободиться от проволоки, которой был связан.
В квартире стояла тревожная тишина, Элиза не возвращалась, но вполне вероятно стояла за дверью.
Касима скатился с кровати и, взобравшись на подоконник, повернул запоры. На улице бушевало солнце, а внизу зеленел газон, стояли какие-то люди. Как они поступят, увидев, что десятилетний мальчик сбросился вниз?
Касима открыл окно и, держась за раму, выпрямился в полный рост. Высота его не смутила. После вакцины ушибы заживают легко и быстро. Придется только чуть-чуть потерпеть.
Он собрался с духом и сделал шаг в пустоту.


-Стойте!
Тяжелая рука легла на плечо Сопловского. Комендант занервничал, но это был всего лишь Павел.
-Ох, вы меня напугали...
-Зачем вы следите за девушкой на той стороне озера?
-Какая девушка... вы о чем?
Павел не сдержался и ударил с такой силой, что Сопловский проехался по земле, разорвав рубашку. Очки отлетели в сторону и воткнулись в траву.
-За что?! - истерично заорал комендант. Пальцы скрючились и мелко тряслись. Он боялся дотронуться до раны, оставшейся от удара - на животе открылся двадцатисантиметровый кратер, рваные края которого шевелились, будто живые.
-Девушка на той стороне озера, - напомнил Павел, испытывая сильное желание ударить снова.
-Я, правда, ничего не знаю. Правда, не знаю, - быстро заговорил Сопловский, закатывая глаза. - Что вы со мной сделали... я не чувствую ног...
-Девушка нужна вам для оргий? – перебил его Павел.
-Какие оргии... кто вам сказал?- удивился тот. - Хотя догадываюсь... Соседка по номеру?
-Хм... да.
-И вы ей поверили? Это ж полностью больная старуха.
Павел, испытывал двойное чувство: отчасти он поддерживал мнение коменданта, отчасти - нет.
-Еще она сказала, что вы подмешиваете что-то в свои бутылки, - произнес он с сомнением глядя в объятые страхом глаза.
-Это правда, - признался Сопловский, тщетно пытаясь подняться. - Но я же не виноват. Это моя работа. Здесь лечебница, а не курорт. Если вампир возражает против убийства людей, его необходимо лечить... Чему вы смеетесь?
-Да так... "Опытный врач вернет вам желание убивать..." Где-то я уже это слышал... - Павел вытер лицо ладонью и улыбка исчезла с губ.- А почему не взглянуть на проблему иначе? Кровь животных ничем не хуже, но она почему-то запрещена.
-Если пить ее постоянно, мозг теряет главное свойство - способность мыслить, - пояснил комендант.
Павел был, мягко говоря, удивлен.
-Я пил и ровным счетом ничего не заметил...
-В том-то и дело. Это происходит не сразу - через месяц, полгода, год. Вы сами не заметите, как перестанете соображать, перестанете соображать нормально.
Сопловский наконец-то решился соединить края раны и теперь придерживал их, чтобы ткани быстрее срослись.
-Выбор естественно остается за вами,- сказал он, хрипя от натуги, - Если жаждете мыслить на уровне борова или свиньи, пейте их кровь. Пожалуйста, пейте их кровь. Но если желаете мыслить как человек, придется использовать кровь человека и только ее.
-По-вашему, получается, есть желающие добровольно тупеть.
-Ну, так не все ж знают правду. Вот вы-то, например, не знали. Ведь не знали?
Павел пожал плечами.
-Да я просто не задумывался никогда...
-Другие тоже. Ситуация-то банальна. Вы поймите простую вещь - те, кто призывает перейти на животную кровь, сами ее не пьют. Им нужна отупелая масса, которой легко управлять.
-Допустим, это их цель, но я не вижу мотива...
-Власть, - пояснил Сопловский, садясь на землю. - Все только ради этого, ради власти... Чем больше сторонников, тем реальнее становятся притязания. Представляете вашу соседку на месте Касимы? А это вполне реально. Вполне реально. Вот потому-то она и здесь. Как принято говорить у людей, от греха подальше... Она вам что-нибудь предлагала? Свергнуть Касиму, к примеру.
-Ммм… ну, что-то вроде.
-Вот видите, я ж говорил.
Глядя на рану Сопловского, Павел почувствовал, что явно переборщил. Помог коменданту встать и сказал, почесав висок:
-Простите, кажется, я был не прав.
-О, прошу вас, не извиняйтесь, прошу, - любезно проговорил комендант, придерживая рану рукой. – Это не ваша вина. Скорее моя. Не надо было давать вам так много лекарства. Оно действует возбуждающе... - В его глазах появилась ирония. – Таких, как вы, гораздо разумнее успокаивать, а не возбуждать... Постойте, куда вы?
-В гостиницу, - ответил Павел с улыбкой. - Попробую переварить лекарство...
До гостиницы было метров пятнадцать. Под ногами хрустели, ломаясь, мелкие ветки.
Павел обернулся. Сопловский упорно смотрел ему в спину и не двигался с места.


Касима вертелся возле салона Миледи, надеясь увидеть Тихушу. На нем была чужая одежда, в кармане лежал ворованный кошелек.
Из кафе напротив тянуло ароматом свежезаваренного кофе, и от этого сводило скулы. Касиме хотелось пить. Он уже собирался зайти в кафе, но в дверях наконец-то появился лидер обновленной Элиты. На нем был светлый костюм, ботинки с узкими носами и полосатый галстук. Респектабельный сорокалетний мужчина - кто бы мог подумать, глядя на него, что это бывший вампир?
Касима хохотнул.
-Дядь, дай прикурить.
-Не курю, - вежливо ответил Тихуша и собирался уже проследовать мимо, но, увидев, что перед ним десятилетний мальчик, сказал назидательным тоном. - А тебе не рано травиться табачным дымом?
-Скорее поздно, - отозвался тот.- Поговоришь с Касимой?
Лицо Тихуши поблекло.
-А где он сам?
-Стоит перед тобой, - сказал на это мальчик и широко улыбнулся. - Будь добр, угости меня чашечкой кофе.
Тихуша молча зашел под тент, где за столиком обедали сотрудники близлежащих офисов. Попутно он что-то мучительно соображал, но, по всей видимости, решил не обижать подозрительного подростка.
Он заказал две порции кофе и занял свободный столик. Касима уселся рядом.
-Ты стал человеком? - уточнил он, хотя и догадывался, что это так.
Тихуша кивнул и задал встречный вопрос:
-А… вы?
Касима почувствовал, что-то недоброе и в голосе, и в самом вопросе, и, тем не менее, решил разговаривать начистоту.
-Да, я теперь человек, но не по собственной воле.
-А по чьей?
Касима подумал, что не стоит упоминать Элизу.
-Димитрий постарался, - сказал он с ядовитой улыбкой. - Твой большой приятель.
-Если вы думаете, что я к этому как-то причастен... - начал было Тихуша.
-Нет, - ответил Касима. - Я так не думаю, иначе не пришел бы к тебе.
-И что же вы от меня хотите?
-Дяденька, дяденька, сделай меня обратно вампиром! – дурачась, завопил Касима.
-Говорите, пожалуйста, тише, - испуганно зашептал Тихуша и нервно пригладил волосы. - Вы же видите, я ничем не могу вам помочь.
В глазах Касимы мелькнула мрачная тень.
-Можешь... Димитрий вколол мне вакцину обманом, и я хочу отомстить. Позвони Василю и скажи, чтобы заехал за мной... или дай мобильник, я сам позвоню.
Тихуша полез было за телефоном и вдруг спохватился.
-Мобильный-то у меня в ремонте... Я сейчас позвоню из салона.
С этими словами он поднялся с места.
В это время к столику наконец-то подплыла официантка с подносом. Она принесла заказ – две удивительно аппетитные чашечки с кофе. Касима, не задумываясь, выпил обе. По телу приятно разлилось тепло. Почти сексуальное наслаждение. Еще бы чем-нибудь закусить.
Касима старался не глядеть по сторонам. Вид жующих людей вызывал у него приступы голода. Как неудобно испытывать кроме жажды, еще и это, подумал он.
Тихуша вернулся повеселевшим.
-Что сказал Василь? - спросил у него Касима.
-Мы договорились встретиться у меня в кабинете.
-Вот как? И где же твой кабинет?
-Здесь... в подвале салона.
Тихуша не спеша расплатился с официанткой, сказал ей несколько комплиментов и прогулочным шагом направился ко входу в салон.
-Вот только сейчас я оценил, что значит жить, - сказал он глубокомысленную фразу. - Я чувствую запах духов и не чувствую запаха крови.
Минут через десять они вошли в кабинет. Совсем недавно здесь закончился небольшой ремонт. Стены обрели приятный голубой оттенок. Потолок основательно побелел. Полы распушились коврами, а на столе появилась настольная лампа.
-Где же Василь? - поинтересовался Касима, с удовольствием усаживаясь на ковер.
Тихуша встал возле него в расслабленной позе и спокойно сказал:
-Он просил подождать.
-А ты ему объяснил?
-Конечно... Я передал ему вашу просьбу, а он предупредил, что немного задержится.
На Василя это было совсем не похоже.
-А ты перестал сепелявить, - заметил Касима. - Где ж твои вечные ссс...
-Вы тоже слегка изменились, - улыбнулся Тихуша. - Не возникает желания остаться таким навсегда?
-Шутишь?
Касима вспомнил, как выпрыгнул из окна, и невольно вздрогнул. Более адской боли он не испытывал еще ни разу за всю свою долгую жизнь. Правда, боль очень быстро утихла, и он сумел убежать еще до того, как приехала "скорая помощь", а потом подловил мальчишку, гулявшего во дворе, затащил в подъезд и раздел догола. Тот был толстым, и одежда не подошла по размеру. Но Касима не мог выбирать. Он быстро переоделся и направился в супермаркет. Одна из покупательниц даже не заметила, как лишилась своего кошелька. Денег в нем оказалось немного, но этого как раз хватило, чтобы заплатить за проезд, и через некоторое время Касима добрался до салона Тихуши…

Время шло, а Василя все не было. Это казалось странным. Неужели решил предать? Что ж... вполне предсказуемо. Многие на его месте поступили бы так же.
Из коридора послышались чьи-то шаги, но явно не Василя. Вместо него на пороге замаячил Димитрий.
Касима бросил один единственный взгляд на Тихушу. Тот не преминул ответить победоносной улыбкой. (Избавиться от Касимы было его мечтой.)
-Где он?- спросил Димитрий.
-А вот...
Касима не двинулся с места, даже не шевельнулся, но Тихуша все равно его ударил.
От удара голова мгновенно превратилась в бесполезный предмет. Касима почувствовал, что ему вяжут руки. Сознание теплилось в нем затухающим угольком.
-Узлов, узлов побольше, - пыхтел где-то рядом Димитрий.
-Что вы с ним намерены сделать? - вопрошал Тихуша.
-То же самое, что он сделал с Таис... Ночью будем его с Элизой судить. Потом объявим приговор и тогда уж...
-Понятно.
-Вы, как свидетель, должны присутствовать.
Тихушин голос слегка померк.
-Понимаете... у меня мама... я обещал ей...
-Ну, как знаете, - перебил Димитрий и попросил об услуге. - Стукните-ка его еще раз. А то через двор нести. Не хочется, чтобы заорал...


Павел с разбегу перепрыгнул через низенькую калитку и сразу ушел в невидимость. Распознать его присутствие можно было лишь по шевелению веток и легкому колыханию травы.
Окна в доме были открыты. Павел решил сначала заглянуть на кухню. Он надеялся, что девушка, похожая на Софью, окажется там.
Возле стены, под кухонным подоконником тянулась узкая деревянная лавка. Павел вскочил на нее и заглянул в распахнутое окно. Глаза скользнули по стенам и уперлись в спину светловолосого кудрявого парня. Он был раздет по пояс и выглядел довольно крепким. Павлу захотелось посмотреть на его лицо, и он тихонько присвистнул.
От неожиданности парень вздрогнул и обернулся. Витые пряди упали на лоб.
Павел не поверил своим глазам - это был Рваный, тот самый дерзкий охотник, сначала убивший девочку в лесопарке, а потом певичку на студии.
Но почему же так пахло кровью? Наверно, девушка была где-то рядом, и ей угрожала опасность.
Павел сбросил невидимость и бесшумно запрыгнул на подоконник. Увидев это, Рваный попятился, но сильный удар уложил его на пол. На голой груди полыхнула рана, из нее фонтаном брызнула кровь.
Павел застыл на месте. Этот парень не был вампиром, а значит только походил на Рваного внешне.
Мысли крутились с бешеной скоростью, наскакивая друг на друга. Павлу казалось, что он сходит с ума. Кто эти люди? Может, ему только чудится, что он их видит?
Парень лежал на спине, не двигаясь. Рана у него на груди почти затянулась.
Павлу стало не по себе. Кто перед ним человек или неизвестное существо?
Он сделал шаг к лежащему и тут же получил удар в живот, отбросивший его к стене. Сзади громыхнула полка с посудой.
Рваный был уже на ногах. Он не собирался никуда убегать. Наглые голубые глаза смотрели из-под белесой челки с иронией, которую трудно было стерпеть.
-Помнишь девочку в парке? - сказал он, играя бровями.- Как ты думаешь, что я с ней сделал?
Голос его звучал прерывисто, грудная клетка вздымалась. Он как будто только-только научился дышать.
Павел вскочил и рванулся к нему, но поймать не смог. Рваный легко увернулся. Юркий несмотря на высокий рост, он не давал до себя дотронуться.
Оба метались по кухне, задевая углы. Со стола полетела ваза, с полки - посуда. Все это со звоном обрушилось на пол и под ногами захрустели осколки. Рваный неожиданно поскользнулся. Павел подловил момент и полоснул его по лицу.
-А, черт!.. - воскликнул раненый и схватился за щеку. Струйки крови побежали сквозь пальцы.
Павел хотел уже наказать его, но вдруг за спиною грохнула дверь и пронзительный женский голос воскликнул:
-Морк... Павел... прекратите сейчас же!
Павел обернулся. В дверях стояла Софья, только теперь это была живая девушка из плоти и крови. Волосы спутались, на плечах висел халат, из-под которого торчала футболка.
Начинать разговор с вопросов не хотелось. Павел прислонился к обрызганной кровью стене и, молча, засунул руки в карманы. Последнее время эта поза стала его любимой.
-Я тебе сейчас все объясню, - сказала Софья.
Павел улыбнулся. Раньше объясняться приходилось ему.
-Пока ты находился в лечебнице, кое-что произошло... - невозмутимо продолжила Софья.
-Моя жена стала человеком, - заметил Павел с иронией.
-Да, случилось именно это, - подтвердила Софья без тени улыбки. – Видишь ли, наука не стоит на месте…
-Конечно, вижу, - согласился Павел и, помолчав, добавил. - А что здесь делает этот тип?
Он показал глазами в сторону белобрысого парня. Тот сидел на табурете и щупал щеку, словно желая проверить, не остался ли шрам.
Софья не поняла вопроса.
-Это же Морк...
-А, по-моему, это Рваный.
-Я и то, и то, - вмешался белобрысый. - Бертеньев, можно тебя на пару слов?
Он взобрался на подоконник и спрыгнул в траву.
Павел поглядел на Софью и отправился следом.


Двое мужчин довольно тесно уселись на лавку. Тень от крыши нависала над ними, старательно защищая от солнца. Только одному это было необходимо, а другому - глубоко наплевать.
-На самом деле я - воевода Морока, - признался светловолосый парень. – Когда я вернулся домой и увидел Софью сидящей у озера, я поклялся, что найду того, кто превратил ее в монстра. Я обвинял тебя, но ты оказался не виноват...
Морк оборвал травинку и сунул в рот.
-Я нашел виновного, гонялся за ним, пытался даже выжечь его сердце священным огнем... но он оказался сильнее и убил меня. А пока я еще дышал, обжег мою голову факелом, который был у меня в руках...
Брови его нахмурились, и он замолчал.
-А Рваный? - напомнил Павел.
-Это иллюзия... она помогала забыть об уродстве. Я превращался в Рваного и снова мог быть самим собой... Но девочку я не трогал, мне просто хотелось проверить, как ты поступишь... А потом был суд, и я понял, что ты нормальный парень, и Софья сделала правильный выбор...
-А на студию ты заявился, чтобы рассказать мне об этом? - усмехнулся Павел.
Морк поморщился. Верхняя губа задралась, обнажив белоснежные зубы. На лбу собрались морщины.
-Знаю, знаю, - сказал он с досадой. - Ты подумал, что певицу прикончил я...
-А кто, если не ты?
-Лидер Охотников. Он за что-то не любит блондинок.
Павел вспомнил растерянное лицо Василя, пятна крови на рукаве, и подумал, что, возможно убийца он.
-Ну, а так вообще... как тебе твоя новая жизнь? – спросил, поглядев на Морка.
-Нормально, - ответил тот. - Главное, ты понимаешь, все то же самое. Не стареешь, не умираешь, при этом все радости жизни с тобой. Правда, кое-чего я теперь не умею. Ну, там перемещаться в пространстве. Невидимости нету. Мысли ничьи не вижу… Кстати, был я вчера в ресторане, а там девчонка. Такая… ничего из себя. Ну, мы слово за слово. Пошли к ней домой. Там то, да сё. А она мне говорит – осторожней, а то забеременею. Представь...
Павел машинально уставился в одну точку. Рождение детей вампирам было недоступно.
Морк заметил, как изменилось его лицо.
-Если хочешь, я скажу Димитрию, он тебе даст вакцину. Вспомнишь, каким был раньше.
"Не вспомню", - подумал Павел, но вслух этого не сказал.
Морк достал из кармана кошелек и проверил его содержимое.
-Ладно, пойду я, проведаю местное кафе… а тебя там Софья, наверное, заждалась. Сходи к ней. Она расстраивается, думает, что ты ее разлюбил.
Павел почувствовал легкий укол. За время разлуки злость на жену испарилась, но все ли в этой жизни можно простить?
-Ну, я пошел, - подмигнул ему Морк. - Вернусь часа через два, хм... не раньше.
Павел ответил кивком и через мгновенье появился в комнатке, где обитала Софья. (В маленькой скромной уютной комнатке с кушеткой вместо кровати и вешалкой вместо шкафа.)
Жена не сразу заметила его присутствие или сделала вид. Она причесалась, переменила халат на открытое платье, надела красивые туфли (те самые, что поразили когда-то гадалку)
Павел увидел перед собой красавицу, которую видел всегда, даже, если она надевала обычный халат. В ней сочетались две совершенно разные женщины - та, которую он любил, и та, с которой делил очаг. В зависимости от обстоятельств, настроения и желания, он выбирал то первую, то вторую. Сейчас ему хотелось любви, а Софья хотела поговорить. Произносила какие-то фразы, горячо, возбужденно, и сперва он покорно слушал, а потом обхватил за талию и крепко прижал к себе. Она удивилась так искренне, будто ожидала чего-то другого, и сразу умолкла, затихла и вновь превратилась в нежную любящую жену.


На часах было девять. Димитрий съездил на дачу и поручил вакцинацию двум медикам из Элиты.
-Пусть сами колют, а я отдохну, - сказал он, вернувшись домой, и беспокойно спросил. - А почему так тихо? Касима, надеюсь, не убежал?
-Нет, он спит, - шепотом проговорила Элиза.
Димитрий подозрительно посмотрел ей в глаза и пошел проверять.
В комнате Таис было сумрачно. С кровати доносился богатырский храп.
-Это он, что ли, так храпит? - удивился Димитрий.
Элиза кивнула.
-Ладно, пусть тогда... - произнес ученый. – Пойду-ка я, прилягу. К ночи мне понадобится ясная голова. Будем его судить. По нашим, по христианским законам. Все, как полагается, только без адвокатов.
Он отправился спать, а Элиза осталась рядом с Касимой.
По-матерински нежно разглядывая детское личико, она уже не задавалась вопросом, куда подевались из сердца ненависть и желание отомстить.
"Детей надо бить, а не убивать", - говорил когда-то отец и, отстегав ее березовыми прутами, отпускал восвояси.
Элиза наклонилась к Касиме и тихонько тронула его за плечо. Он перестал храпеть, но глаза не открыл. Элиза тронула еще раз.
-Я знаю, что ты не спишь, - сказала она.
Касима молчал.
-Давай поговорим... - произнесла Элиза с надеждой, но никто не ответил, и она решила уйти. Несколько робких шагов по комнате показались вечностью. "Ну, откликнись... скажи что-нибудь..." - просила она про себя.
Пальцы нехотя легли на дверную ручку. Элиза сосчитала про себя до трех и...
-Стой, - услышала она тихий, но повелительный голос. Обернулась и увидела, что Касима повернулся на спину. Он улегся на связанные руки и запрокинул голову, чем-то напоминая беспризорника, слишком рано окунувшегося во взрослую жизнь.
-Иди сюда, - сказал он властно.
На лице застыла безразличная маска, и невозможно было понять, что она в действительности выражает.
Элиза повиновалась и, сцепив опущенные руки, встала перед кроватью. Касима лег поудобнее (насколько это было возможно в его положении).
-Сядь, - сказал он немного теплее, с интересом разглядывая что-то на потолке.
Чернявые волосы когда-то благородно оттеняли его лицо, а теперь подчеркивали неприкаянность облика. Карие глаза светились, но в глубине было что-то мертвое (обреченность? страх?)
Элиза пододвинула стул и, подобрав подол, присела на самый край.
-Я вот лежу и гадаю, почему ты это сделала, - кусая губы, произнес Касима. - Сначала я думал, что ты просто хотела от меня избавиться... но после понял - тут что-то другое... ты мстишь мне?
Элиза от испуга не могла промолвить ни слова.
-Значит, мстишь... - скривился Касима.
Элиза едва заметно качнула головой.
Касима перевел на нее взгляд и с презрением произнес:
-Ты притворялась в постели. Как же меня это бесит...
Он глубоко вздохнул, чтобы сдержаться от потока ругани. В его голосе появились ревнивые нотки.
-Скажи, это из-за Павла?
Элиза хотела возразить, но он упивался собственными догадками.
-Я знаю, что не должен был разлучать вас... ты его любишь, а тебя заставили наговорить на него... Вот причина, да? Ты его любишь?
С губ срывались слова, звучавшие странно из детских уст. Элиза сумела выдавить из себя всего лишь несколько слов:
-Нет... Он тут не причем.
-А кто? Этот старик? Как там его имя...
-Димитрий, - подсказала Элиза.
-Ну, да... Вы с ним так мило обсуждали, как будете меня убивать... Чем он тебя соблазнил? Своим дряблым телом? Или тебе все равно с кем валяться в кровати?
Элиза вскочила и, грохнув стулом, рванулась к двери.
-Стой! Ну, стой, я сказал! - закричал Касима.
-Мне надоело слушать гадости,- огрызнулась Элиза и на этот раз решительно схватилась за дверную ручку.
-Так ты не спишь с ним?
-Нет.
Дверь осталась закрытой.
-Тогда почему, Элиза. Скажи, почему?
-Вы убили человека, который был мне дороже всего на свете! - прозвучало в ответ.
-Ах, вон как… - протянул Касима, - Значит, тут еще кто-то третий? Я понял… и кто же это, если не тайна? Ну, ты расскажи, не бойся. Все равно вы меня убьете сегодня ночью. Хочется хотя бы перед смертью узнать, на кого ты меня променяла.
Элиза повернулась спиной к двери. Взгляд ее блуждал по комнате.
-Вы убили Таис, - тихо сказала она.
-Кого? - удивился Касима, услышав женское имя, потом вдруг вспомнил, и чуть не поперхнулся. - Ты из-за этой девахи, что ли?
-Да, - твердо произнесла Элиза.
Касима мгновенно успокоился. (Причина показалась ему смехотворной.)
-Димитрий зря накрутил тебя. Я же сказал, что сделал это не специально…
-Как можно "не специально" убить?! - возмутилась Элиза.
Касима переменил тактику. Голос его стал печальным.
-Да, да, я согласен... получилось ужасно. Я сам не ожидал, что девчонка умрет... Просто этот умник доказывал, что ей ничего не грозит, а потом я ему говорю - оживляй, а он - не могу. Ну, как же так? Предупредил бы вначале... а теперь выходит, что я злодей...
Элиза слушала его объяснения, казавшиеся вескими и правдоподобными, и хотела верить в то, что он не виновен.
-А зачем было выдергивать ей сердце? - спросила она неуверенно.
-Ну, говорю же, не знал, что помрет. - Касима решил закрыть неудобную тему. - Лучше вот что скажи... почему ты была со мной? Просто так или...
-Что - или? - буркнула Элиза.
-Ну, может, я тебе нравился… хотя… подозреваю, что - нет. Ты не бойся признаться. Ночью же вы меня по-любому убьете.
(Касима нарочно повторял эту фразу, чтобы проверить, какое впечатление она производит. Золотоволосая слушала молча и раздумывала, как поступить. Он это прекрасно видел.)
-Ладно, - сказал он с горечью в голосе. - Раз молчишь, значит, я прав... Давай прекратим разговор. Может быть, потом, после этой ночи, ты вспомнишь, что был-де такой Касима, который любил тебя больше жизни, а ты его не любила...
Вместо ответа Элиза подошла и села рядом. Они посмотрели друг на друга. Глаза Касимы блестели. Элиза никогда не поверила бы словам, но слезы ее убедили. Девичьи руки медленно перевернули мальчика на бок и разорвали узлы на запястьях.
-Я принесу вам что-нибудь из еды, - сказала она.
-Лучше дай мне чего-нибудь выпить.
-В холодильнике сок. Хотите?
Касима быстро кивнул. Он пытался расправить онемевшие пальцы и не мог. Элиза растерла их, поцеловала, а после вынула из кармана мобильник и положила рядом с подушкой. Взгляд ее говорил – бери, если нужен.
-Только оставьте в покое Димитрия, - произнесла она вслух.
-Обещаю, - глухо отозвался Касима.
Элиза сходила на кухню и через минуту вернулась.
-Холодильник пустой... и сок кто-то выпил. Наверно, Димитрий.
-Ну, ничего, перебьюсь, - ответил Касима.
Элиза не обратила внимания на его слова, зато обратила внимание, что мобильник остался на месте.
-Я могла бы сходить в магазин.
-Ну, так сходи.
Элиза отправилась в коридор. Она еще ни разу не покупала продукты и слегка волновалась.


Касима подождал, пока захлопнется входная дверь, и вот тогда-то схватил мобильник.
-Василь? - сказал он, услышав осипший голос.
-Ну, я, Василь, - недовольно ответил тот. – А ты кто такой?
-Касима. Что? Не признал? Димитрий вколол мне вакцину. Определи по этому номеру адрес и - быстро сюда.


Элиза вошла в магазин и растеряно огляделась. На полках стояло огромное количество разных пакетиков и бутылочек, а она понятия не имела, что годится для питания десятилетнего мальчика. Названия звучали так странно, что возникало сомнение, стоит ли употреблять это в пищу. Она решила спросить у продавщицы, но та посмотрела на нее, как на сумасшедшую.
Элиза наконец отыскала отдел, где на деревянных лоточках размещалась выпечка. При виде круглого каравая ее охватила ностальгия. Она отщипнула кусочек и понюхала, чтобы ощутить давно забытый аромат.
-Девушка, вы вообще совсем, что ли? - накинулась на нее продавщица.
-Я только попробовать, - сказала Элиза.
-Вы сначала заплатите, а потом уж пробуйте.
И тут Элиза вспомнила, что деньги оставила дома. Ну, а раз платить все равно уже нечем, то и взять надо побольше. Эта мысль заставила ее злорадно улыбнуться. Она схватила сразу несколько булок, прижала к себе и, метнувшись за прилавок, исчезла из зала.
Объявившись на кухне в квартире Димитрия, Элиза вывалила булки на стол и нарезала их длинным ножом, который хранился в сушилке среди ложек и вилок. Там же взяла большую тарелку и разложила на нее аппетитные ломтики в виде цветочка. Получилось красиво.
"Еда вначале выглядит, потом уже пахнет и только после этого у нее появляется вкус", - любил повторять отец, услышанную где-то поговорку, и, садясь за стол, в первую очередь рассматривал то, что подавала мать, во вторую – обнюхивал, а в третью - принимался есть.
Элиза подняла на ладонях тарелку с хлебом и бережно понесла Касиме.
В комнате было как-то особенно тихо. Мальчик лежал, повернувшись к стене, втянув курчавую голову в плечи, и. видимо, крепко спал.
Элиза положила тарелку на стол, подвинула табурет, затем поворотилась к спящему. Ласково потрясла его за плечо, подергала за руку, и, ничего не добившись, хотела уже оставить в покое, как вдруг заметила бурые пятна, темневшие на подушке. Это привело ее в легкий шок. Она перевернула мальчика на спину – он был мертв. На шее зияла рана, одежду на груди заливала кровь, а глаза из-под черных ресниц сверкали пустыми белками.
Элиза в ужасе отдернула руку.
Димитрий все-таки сделал это…
Взбешенная вампирша вылетела из комнаты и рванулась в соседнюю. И первое, что увидела – раздавленные коробки, валявшиеся на полу среди битых пробирок, отломанные дверцы шкафа, опустевшие полки.
Осторожно ступая по хрупким осколкам, Элиза подошла к кровати Димитрия. Сброшенное на пол одеяло подозрительно горбилось, закрывая какой-то предмет. Судя по очертаниям, он имел небольшие размеры и круглую форму.
Дрожащие пальцы приподняли уголок одеяла. Под ним обнаружилась дорожная сумка.
Элиза с облегчением вздохнула и вдруг заметила седые волосы, торчавшие изнутри. Заглянула в сумку. В ней лежала голова Димитрия. Правый глаз был на месте, а левый вытек. На лбу виднелись царапины.
Не отдавая себе отчета, Элиза сунулась под кровать и нашла там безглавое тело ученого, неподвижное и бескровное.
Раздумывать было некогда. Элиза решила немедленно отправиться к Софье и Морку, но перед этим запастись бутылками с кровью. Она судорожно вытрясла из сумки одноглазую голову, сбегала за корзинкой и переместилась в гостиную дома, где жил Касима.
Здесь по-прежнему царили покой и порядок. За дверями бродили охранники. Во дворе стояли машины.
Элиза второпях похватала со столика для напитков все, что подвернулось под руку, а потом вдруг остановилась и без сил опустилась на диван из сморщенной кожи. Здесь она когда-то разговаривала с Касимой. Он обнимал ее, сажал к себе на колени, смеялся…
А теперь это осталось в прошлом. Потому что его больше нет… больше нет…
Элиза зажмурилась, стиснула зубы и провалилась в кромешную темноту.


Она собиралась появиться в домике, где поселилась Софья, но очутилась почему-то в зарослях ивняка возле озера. Неужели неправильно представила место, в которое намеревалась попасть?
Как же теперь до него добираться…
Озираясь по сторонам, Элиза поплелась к деревне.
Она спрашивала себя, почему общение с дорогими сердцу людьми всегда оборачивалось для нее трагедией. Разве это справедливо? Раньше она считала, что для счастья достаточно быть послушной и не делать дурное, но это оказалось не так.
Софья забрала ее из родного дома и за верную службу отблагодарила тем, что превратила в вампира. Павел на любовь ответил холодностью. Таис потребовала на него донести. Димитрий принуждал совершить убийство. А Касима сделал своей любовницей.
Вспоминая о нем, Элиза подумала, что, пожалуй, его отношение было самым лучшим. Наверное, он действительно сильно ее любил.

Домик Софьи окружал невысокий синий забор. Элиза узнала его еще издали, а когда подошла поближе, не задумываясь, открыла ногой калитку и побрела к крыльцу. Одной рукой она обнимала корзинку, другой - придерживала сумку, висевшую на плече.
Ноги устали от неудобных туфель, и она их скинула на ходу. От земли тянуло вечерней влагой и запахом мокрой травы. Элиза хозяйским глазом окинула сад возле дома. Не сегодня-завтра она станет опять человеком, и можно будет сварить варенье или испечь фруктовый пирог. А еще - завести корову и готовить из молока сметану, как это делала мать…
Элиза так размечталась, что не заметила ступеньку и споткнулась. В сумке громыхнули бутылки.
-Тьфу ты, черт, - по-бабьи выругалась вампирша и мелкими шаркающими шажками поднялась на крыльцо. (Совсем как раньше, когда ходила в служанках.)
Открыв тяжелую дверь, она хотела прямо с порога окликнуть Софью, но вдруг услышала голос Павла.
-Признайся хотя бы, что спала с этим тенором! - орал он в одной из комнат.
-Никогда этого не было! – в тон ему отвечала Софья.
-А что еще ты можешь сказать?! "Да, спала"?
Софья злобно расхохоталась:
-Приятно сознавать, что мои слова для тебя ничего не значат... Ладно, раз так. Приведи сюда того, кто меня обвинил. Пусть осмелится сделать тоже самое мне в лицо!
Павел пробормотал в ответ что-то вроде:
-Ее убили...
-Туда и дорога! - воскликнула Софья. - А можно узнать, кто убийца? Буду молиться об этом святом человеке.
-Он не человек... в отличие от твоего любовника.
Звук пощечины, потом рыдания и какая-то возня - Элиза слушала с замиранием сердца.
-Ты переспал со служанкой... - всхлипывала Софья.
-Конечно, нет!
-А что еще ты можешь сказать...
-Спроси у нее. Тебе-то она не соврет.
-Уже "соврала"! На суде...
-Я уверен, ее заставил Касима.
Элиза смутилась и уже хотела пойти на кухню, но кто-то обнял ее сзади и весело прошептал:
-Подслушиваем? Ай-яй-яй...
Элиза почувствовала, как в шею вонзились крепкие зубы.
-Пусти, - сказала она, догадываясь, кто это может быть.
-Злючка, - беззлобно ответил Морк и нехотя отпустил.
От него разило вином.
Элиза вспомнила, как отец, накачавшись дешевым хмелем, лез к ней целоваться, и подумала, что у вампиров есть одно неоспоримое преимущество. Они никогда не напиваются в стельку и если уж любят женщину, то хотя бы делают это осознанно.
-Ты чего? Подумала, что я пьяный?! - возмутился Морк, читая осуждение в ее глазах. - За обедом бутылку вина – это теперь называется "выпил"? Ты бы видела меня вчера, вот это я понимаю – да, было дело...
Он говорил достаточно громко, не заботясь о том, что его кто-то услышит.
Из комнаты вышел Павел. За спиной маячила Софья. Оба были наспех одеты: жена поправляла платье, а муж засовывал рубашку за пояс.
Софья обняла Элизу и дружески чмокнула в щеку. Павел ограничился холодным кивком.
-Почему ты здесь? - забеспокоилась молодая хозяйка.- А где Димитрий?
-Убит... – коротко сказала Элиза.
Софья вскрикнула и прижала пальцы к губам.
Морк посмотрел сначала на нее, потом на Элизу и ничего не сказал.
Павел нахмурился (имя "Димитрий" показалось знакомым, где-то он его уже слышал).
-А кто это сделал? - спросила Софья, опуская руку.
Элиза пожала плечами.
-Не знаю.
-Да Касима, небось, - презрительно выдавил Морк. - Кто же еще.
-Он тоже убит, - бесстрастно сказала Элиза, не желая показывать свои чувства.
-Кааак?! - воскликнули одновременно три голоса.
-Он "оживился" вакциной, и его убили, - поведала гостья.
-Ты не шутишь? - прищурился Морк.
-Какой ужас, - расстроено проговорила Софья. – Ты сама это видела?
Элиза сняла с плеча неудобную ношу и поставила на пол. Бутылки дружно звякнули.
-Кто-то залез в квартиру Димитрия и уничтожил пробирки, - сказала она. - Ему самому отрубили голову, а Касиме разорвали горло...
-Что же теперь будет, - растеряно сказала Софья. - Вся Элита держалась на нем и Охотники. А ты… ты ведь собиралась выйти за него замуж.
Она прижала к себе Элизу и погладила по голове.
-По-моему, нам пора отсюда сматываться, - промолвил Морк.
Павел согласно кивнул и добавил:
-И чем быстрее, тем лучше.

Когда Касима очнулся, он увидел знакомую роспись на потолке. Покосился на пол и уперся глазами в паркет, узоры которого знал наизусть.
От радости хотелось орать. Он снова вампир, лежит в своей спальне – голый, как в день рождения.
Отсутствие дыхания казалось немного странным. Касима провел по лицу – ни бороды, ни усов.
Сколько же ему теперь лет? Воскрешали вроде на сорок.
Когда Василь явился в квартиру Димитрия, у него был выбор - помочь Касиме или убить. Это был риск. Василь не подвел, в точности выполнил все, что требовалось. Главе вампиров приятно, было узнать, что рядом есть кто-то, кому не страшно доверить самое драгоценное - свою жизнь.
А Димитрию немного не повезло. Его судьба решилась очень просто.
-Что с ним делать? - спросил Василь.
-На твое усмотрение, - ответил Касима, и через несколько минут голова ученого навсегда отделилась от плеч.

Возрожденный вампир попробовал встать. Тело отлично слушалось. Несколько шагов по комнате и никаких неудобств - это вселяло надежду.
Касима вытянул руку и стал рассматривать ее, потом перевел глаза на живот и увидел лишь небольшую мягкую выпуклость возле пупка, и только теперь до него дошло. Он больше не выглядел борцом сумо, скорее тянул на боксера среднего веса. Вот почему не принесли одежду, ее не успели купить.
Глава вампиров искренне пожалел, что ни разу не взглянул на себя в зеркало, пока ходил пацаном. Ни фотография, ни видеосъемка, ни зеркало не покажут ему, как он выглядит, а это был шанс.
Но сейчас его в большей степени занимало другое – что бы сказала Элиза, увидев его таким…
Касима завернулся в простыню и велел охране принести одежду. А пока дожидался, прилег на кровать.
Легкость первых часов оказалась обманчива. Перед глазами плыло, к горлу подкатывала тошнота. Он же теперь вампир-новичок, и понадобится немало времени, чтобы восстановиться полностью.
В дверях появился кто-то из слуг - приятная внешность, безупречная вежливость, на вытянутой руке - рубашка и брюки.
Касиме захотелось себя испытать. Он напрягся, словно тяжеловес поднимающий штангу, и ударил вошедшего энергией (которую в простонародье так любят называть проклятьем). Слуга, как подкошенный рухнул на пол. Каждую его мышцу, каждый нерв сковало параличом, и он был не в силах ни шевельнуться, ни закричать. Рубашка и брюки, предназначенные для хозяина, упали рядом, словно брошенные на землю флаги.
Касима поднял его за шиворот и отнес на кровать, и даже сам не понял, почему пожалел. Некоторое время после перерождения он все еще будет чувствовать влияние человеческой жизни, и поведение будет непредсказуемо, но потом все вернется "на круги своя".
Касима подобрал принесенные вещи, не спеша оделся и вышел в гостиную. Он знал, что там его встретит Василь.
Самым сложным было выбрать правильную интонацию в разговоре. Касима испытывал горячую благодарность к своему спасителю, но панибратства допускать не хотел.
Лидер Охотников казался встревоженным, он стоял, расставив ноги, и комкал в руках засаленную фуражку.
Касима тоже остался стоять, хотя в другое время развалился бы на диване. Тошнота усилились и в глазах танцевали круги, но он не подал виду, что чувствует себя плохо.
-Рад тебя видеть,- сказал он дружеским тоном.
Василь смутился. Наверно, ему было неловко вспоминать, как он лежал на кровати рядом с десятилетним мальчиком и прижимался губами к слабенькой шейке.
Но Касима не собирался разводить из-за этого сопли.
-Какие у нас дела? - спросил он как ни в чем не бывало.
-Элита колет вакцину, - ответил Василь. - На даче Павла и Софьи - толпа. Говорят, что теперь с одного шприца делают сразу много уколов...
Касима поморщился.
-А охотники? Колются?
-Ни одного случая, - с гордостью ответил Василь.
-Вот и отлично, - кивнул Касима. - Пусть потихоньку начнут отлавливать тех, кто уже воспользовался вакциной. Скажи, чтобы не цацкались, сразу выдирали сердце...
Лидер охотников улыбнулся. Наконец-то ребята поохотятся от души.
-А как быть с Софьей и ее братом? - спросил он будничным тоном.
-Точно так же, - равнодушно сказал Касима. - Ты нашел их?
-Да. Они живут в доме рядом с лечебницей... как вы и предполагали - жена поехала к своему мужу.
-Ну, вот и пошли туда кого-нибудь... а сами, давай, проведаем Павла. Нет ли там еще кого-нибудь рядом с ним...
Говоря об этом, Касима думал в первую очередь об Элизе.
-Прямо сейчас? - уточнил Василь.
-Нет, сперва надо встретиться кое с кем... у меня остался небольшой должок. Очень хочется его вернуть.
Касима почувствовал дурноту и быстро сказал.
-Ты пока иди, поговори с охотниками, а завтра уж тогда остальное...
Как только Василь удалился, он упал без сил на диван и закрыл глаза.
-Эй, там, на входе! - гаркнул он зычно. - Заснули что ли? Почему на столе ни одной бутылки... принесите же выпить, черт...


Морк обедал в ресторане придорожной гостиницы. С удовольствием хрустел капустой, резал мясо большими кусками, проглатывал их, почти не жуя. Поверх футболки на нем красовался пиджак (иначе некуда было спрятать оружие – серебряный ритуальный кинжал, который только и мог защитить от вампиров). Рядом сидели Павел и Софья, переговаривались в полголоса. В основном вспоминали прошлое, иногда безмолвно смотрели друг другу в глаза, не замечая никого вокруг.
Элиза осталась в номере. Временное пристанище представляло собой маленькую комнатку с тремя кроватями. Элиза лежала на одной из них и плакала навзрыд. Одиночество казалось ей невыносимым.
Морк испытывал что-то похожее, когда смотрел на Софью и Павла.
-Отойду на пару минут... - сказал он (похоже, самому себе), вышел из ресторана и направился в туалет.
Он так задумался, что случайно перепутал двери и бесцеремонно вторгся в дамскую комнату.
Стоявшая возле зеркала девушка посмотрела на него с интересом.
-Извините, - усмехнулся Морк и хотел уже выйти, но вдруг что-то екнуло в сердце.
Девушка вопросительно выгнула бровь.
-У вас тушь потекла, - заметил Морк.
-Ах, действительно... - улыбнулась она, повернувшись к зеркалу. Палец с синеватым ноготком осторожно вытер нижнее веко.
Морк остолбенел. С глазами у девушки было все в порядке. Он сказал про тушь единственно, чтобы проверить свою догадку, и не ошибся - перед ним был вампир. Девица только делала вид, что видит себя в зеркало.
"Что же ты так дешево попалась," - подумал Морк и сделал шаг назад.
Девица улыбнулась и, прищурившись, двинулась к нему. Янтарные глаза бликовали, как у кошки.
Морк выскочил из дамской комнаты. Вернулся в ресторан и отозвал Павла в сторону.
-Они уже здесь, - сказал он шепотом.
-Кто?
-В туалете - вампир.
-Как ты определил?- спросил Павел с сомнением.
-Зашел, там была девушка...
-… и она посмотрела на тебя как-то странно, - усмехнулся Павел.
-Нет, она "странно" посмотрела в зеркало, - отрезал Морк, ему было совсем не до шуток. – Давай, ты побудешь с Софьей, а я сейчас быстренько приведу Элизу. Лучше действовать сообща. По одному мы вряд ли отобьемся от этих кровососов… эээ… прости, черт, с языка сорвалось. Не привыкну никак, кто теперь свои, кто чужие.
-Ничего, привыкнешь, - Павел дружески похлопал его по плечу и вернулся за столик.
Морк взбежал на третий этаж и без стука вошел к Элизе.
Она стояла возле окна и шарила в сумке, которая принадлежала Софье.
-Что это ты делаешь? – хотел он спросить и вдруг увидел, что у этой "Элизы" глаза янтарного цвета, а, значит, она всего лишь чья-то иллюзия и, скорее всего, вампирши из дамской комнаты.
Он резко сунулся во внутренний карман пиджака и выхватил спрятанный там клинок.
При виде оружия, "Элиза" бросилась в атаку, ощерившись, словно дьявольская кошка. Морк легко увернулся. Свободной рукой схватил ее за волосы и резанул по горлу. Серебряное лезвие обожгло вампиршу, заставив схватиться за шею и зарычать от боли. Воспользовавшись моментом, Морк отбросил ее от себя и рванулся к двери, но путь ему преградил другой вампир. Он появился слишком стремительно. Морк успел лишь взглянуть на него и в следующее мгновенье почувствовал, как что-то с силой воткнулось в грудь. Сознание оглушило адской нестерпимой болью. Он прохрипел ругательство и рухнул на пол.


Павел ворвался в номер в тот самый миг, когда над Морком склонился коренастый охотник в бандане. Его напарница, злобно ругаясь, ощупывала рубец на шее. Заметив открывающуюся дверь, она обратилась в Элизу, но Павел заметил ее маневр. Первый удар достался охотнику – пинок отбросил его от Морка. Второй удар пришелся по лицу"Элизы". А третий раскроил ей горло, как раз в том месте, где бугрился рубец. Девица попыталась ответить, но Павел ударил еще раз, и голова вампирши повисла на лоскуте из кожи.
В этот момент за его спиной появились Софья и настоящая Элиза. Они испуганно застыли на пороге.
Павел посмотрел сначала на них, потом на охотника. Тот вел себя странно. Стоял у окна, прислонившись спиной к подоконнику, и не делал никаких попыток напасть.
-Помнишь меня?.. Я - Данилыч, - произнес он, косясь на свою напарницу (та вела себя подозрительно тихо – раскинулась на полу, словно сломанная кукла, и не делала попыток встать).
Павел глядел на него исподлобья. Сзади дрожала от страха жена, рядом съежилась перепуганная Элиза. А на полу с раскуроченной грудью лежал без сознания Морк.
-Мы с тобой как-то раз охотились вместе, - сказал Данилыч. - Ты был единственным, кто захотел мне помочь, когда я валялся разрубленный в подвале у Василя…
-А теперь пришел, чтобы убить мою жену? - перебил его Павел.
Данилыч посмотрел на Софью.
-Я не знал, что это твоя жена, - сказал он и открыл окно. - Давай сделаем так. От меня Василю будет сказано, что мы с вами разделались, а вы быстрее сваливайте отсюда... и мой тебе совет - уходите прямо сейчас.
-Некуда нам идти, - ответил Павел.
-Ладно, - кивнул охотник. - Поступайте, как считаете нужным. А я сделаю так, как сказал.
Сдернув с кровати простыню, он завернул в нее напарницу и взвалил себе на спину.
Павел помог ему взобраться на подоконник.
Данилыч убедился, что во дворе безлюдно и по-кошачьи спрыгнул вниз.
Увидев это, Софья и Элиза бросились к раненому Морку. Павел помог перетащить его на кровать. Раненый глухо стонал. Он уже пришел в себя, но пузырившаяся кровью рана все еще не срослась.
-Что теперь делать? – глядя на Павла, спросила Софья.
-Может, действительно переехать куда-нибудь, - предложила Элиза.
-Бестолку, - ответил Павел. - Все равно найдут.


Тихуша не спешил домой. Ему нравилось сидеть под тентом уличного кафе, вдыхать аромат свежезаваренного кофе и наблюдать за прохожими.
В пальцах деловито похрустывал свежайший номер столичного "КоммерсантЪа". Прищуренные глаза лениво просматривали колонки. Для полного ощущения респектабельности не хватало только сигары и шляпы.
Жизнь казалась раем. В самое ближайшее время намечалось собрание бывших вампиров. Тихуша не сомневался, что станет главой обновленной Элиты. Неофициально он уже получил эту должность. Мобильник разрывался от поздравлений, пришлось его отключить.
Тихуша хотел уже отложить газету, как вдруг в одной из заметок наткнулся на целую горсть знакомых фамилий. Они стояли подряд, и не заметить их было сложно. Думпель - Вощекин, Черчивенко, Грезицкий... "Взрыв в ночном клубе, погибло пятьдесят человек..."
Тихуша перечитал заметку несколько раз. Клуб принадлежал старейшему члену Элиты Саше Черногору. Его фамилия тоже значилась в списке погибших.
«Дорвались до удовольствий", - скривился Тихуша, но потом подумал, насколько же все-таки уязвимо человеческое тело. Оно было хрупким, горело в огне, испытывало боль. Как и обещал Димитрий, раны заживали быстро, но какой толк от сросшегося черепа, если из него вытекли мозги?
Организм вампира имел неоспоримые преимущества. Взрывная волна всего лишь отбрасывала в сторону, огонь не причинял вреда, а боль и голод беспокоили разве что, как воспоминание о прошлом.
Тихуша отхлебнул немного кофе. На языке остался приятный привкус, по телу разлилось тепло. Как раз в таких ощущениях, в их красоте и яркости заключалось для него преимущество человеческой жизни. Надо только беречь ее, не лезть на рожон.
Тихуша вернулся взглядом в раздел происшествий.
"Пожар в магазине. Погибло пять человек..." Адрес был хорошо знаком, фамилии тоже.
"Маньяк растерзал известную манекенщицу Алену Кудрину, двадцатилетнюю красавицу нашли в гримерной с вырванным из груди сердцем..."
Тихуша замер. Кудрину он знал лично. Гибель бывшей вампирши не выглядела случайной, особенно если учесть, как именно ее убили.
Рука сама потянулась за мобильником. На дисплее высветились непринятые вызовы. Один и тот же номер повторялся раз десять. Тихуша перезвонил.
-Охотники режут Элиту... - услышал он и, неловко повернувшись, задел недопитую чашку.
Кофе выплеснулось. По рукаву потекли коричневые струйки. Тихуша резко отодвинулся от края стола и, чтобы окончательно не испортить костюм, поспешно встал.
-Салфеточку? - послышалось сзади.
Тихуша, вздрогнув, обернулся и увидел женщину, одетую официанткой. Выражение ее лица показалось лживым, улыбка двусмысленной. Тихуша испуганно шарахнулся в сторону и быстро пошел по улице. Через несколько шагов он перешел на бег, затем хаотически свернул в переулок. Впереди призывно маячила остановка. Возле нее, принимая пассажиров, пыхтел автобус.
Тихуше было все равно, на чем доехать до метро. Он заскочил на подножку, расплатился с водителем и пьяной походкой прошел по салону. Свободное место было всего одно, и на него уже целилась женщина-инвалид. Тихуша торопливо плюхнулся на сиденье и, придавив чьи-то пальцы, навалился на спинку.
Возле уха загалдели возмущенные женские голоса. Тихуша сделал вид, что не слышит, и равнодушно прикрыл глаза. Вот они радости человеческой жизни. Чуть пробежался - спина вспотела, сердце стучит, словно молот, а в горле образовался болезненный спазм.
Автобус пересек перекресток и остановился на людной площади.
-Метро, - объявил приятный мелодичный голос
Пассажиры дружно потянулись к выходу.
Тихуша вышел вместе со всеми. Возле метро творилось что-то невообразимое. Вход был оцеплен. Обезумевшая толпа металась из стороны в сторону. Всюду валялись какие-то бумажки, обрывки материи.
-На станции взрыв, - услышал Тихуша сквозь громкие невнятные крики и ругань и бросился к дороге.
Таксисты, чувствуя запах наживы, заламывал скотские цены. В другое время Тихуша возмутился бы, но сейчас было не до этого. Не торгуясь, он втиснулся в старенькую "ладу" и даже пробормотал благодарственные слова крохобору, предложившему отвезти его загород за плату, равную стоимости собственного автомобиля.
В дороге водитель строил догадки о причинах взрыва. Тихуша рассеянно слушал, смотрел в окно и беспокойно прикидывал, сколько времени уйдет на сборы. Главное, не мешкать. "Москва не единственный город в России, где можно наслаждаться свежезаваренным кофе", - думал он с сарказмом.
Раньше он менялся один раз в полвека. Сперва потихоньку "старел", а потом представлялся двадцатипятилетним родственником и начинал все сначала. Но теперь "постареть" не удастся. Вакцина Димитрия навсегда остановила его возраст на отметке сорок, и лет через десять-пятнадцать придется с помощью пластики менять свою внешность, а с нею анкетные данные - паспорт, адрес, работу. Так почему бы не сделать это сейчас? Тогда Охотники не смогут его найти.


Через два часа с небольшим машина остановилась перед въездом в поселок, где жила Тихушина мать. Расплатившись с водителем, пассажир побежал к воротам.
Навстречу попалась соседка.
-Вы слышали? Взрывы в метро, - запричитала она. - Думала муж... слава богу, живой...
-Да, да, взрывы… это ужасно, - с деланным сочувствием проговорил Тихуша и собирался уже проследовать мимо.
-Вас искали двое мужчин, - сообщила соседка. – Около часа назад.
Тихушу словно током прошибло. Он выхватил из кармана платок и вытер лицо.
-Кто искал?- переспросил едва слышно.
-Двое мужчин, - охотно повторила соседка. - Они пришли, когда я сидела у вашей мамы. Один с бородой, громадный такой, уж извините, бандитского вида, а другой поменьше, черноволосый...
Тихуша, не дослушав, ринулся к своему дому. Дверь оказалась открыта. В коридоре было темно и пусто. Из гостиной слышалось тихое бормотание и еще какие-то звуки, определить которые не хватало воображения.
Тихуша вошел.
Возле окна стояла мать и поливала цветы. Лицо пожилой женщины было спокойно, движения неторопливы. (Вакцина Димитрия помирила ее с сыном. Наконец-то она вернулась к нормальной жизни, к тому же обрела бессмертие и теперь желала только одного - больше никогда не вспоминать о прошлом.)
-Ты уже вернулся? - спросила она с улыбкой. - Будешь обедать сейчас или позже?
-Позже, - машинально ответил Тихуша.
-Тогда я схожу за хлебом.
-Погоди.
-Палатка закроется...
-Мама, пожалуйста, выслушай, - как можно спокойнее проговорил Тихуша. - Нам надо уехать на какое-то время. Думаю, ненадолго. Но сделать это придется прямо сейчас.
-Но я не хочу никуда уезжать, - возразила мать и продолжила свое занятие. Пальцы осторожно раздвинули зеленые листики. Носик лейки нырнул под них.
Услышав журчанье воды, Тихуша догадался, что за звук привлек его внимание в коридоре.
-Мама, - сказал он, еле сдерживаясь, чтобы не закричать. - Прошу... все слишком серьезно.
-О, господи. Знаю я твои серьезности. Вечно раздуваешь из мухи слона...
-Да черт возьми! - не выдержал Тихуша. - Раз в жизни! Сделай то, что я говорю. Пойди в свою комнату и собери необходимые вещи!
Мать испуганно вздрогнула. Носик лейки сдвинулся в сторону, и вода защелкала по полу.
Тихуша решительно вырвал лейку из старческих рук и резким движением поставил на подоконник.
-Бери только самое необходимое и жди меня здесь, - сказал он жестко.
-А ты? - ответил ему слабый неуверенный голос.
-Поймаю машину и сразу вернусь.
Тихуша погладил мать по руке в знак примирения и, поправляя на ходу прическу, зашагал к двери.

***

Он вышел из поселка и, остановившись неподалеку от ворот, поглядел на хмурое небо, потемневшее, словно пропитанная влагой губка.
Скоро начнется дождь, и найти машину станет сложнее.
Тихуша сделал несколько шагов к дороге, по которой пролетали редкие автомобили, и вдруг на плечо ему легла тяжелая ладонь. Он остановился, не решаясь посмотреть назад.
-Что... что вам надо? - вырвалось у него.
В ответ послышался хриплый смех.
-Поболтать, - ответили сзади голосом, не узнать который было нельзя.
Тихуша медленно повернулся и увидел Касиму, вернее, кого-то, кто сильно походил на главу вампиров, но был значительно тоньше и как будто выше. Лицо лишилось бороды и выглядело изможденным. Непривычно смотрелся мешковатый плащ и торчащие из-под него потертые джинсы.
Может, это кто-то другой?
Рядом стоял Василь, но где гарантия, что это настоящий Василь, а не похожий на него человек.
-Кто вы?- осторожно спросил Тихуша.
-Напомни ему, - усмехнулся Касима.
Василь шагнул к Тихуше, но тот рванулся в сторону и, спотыкаясь, побежал обратно к дому. Под ногами хлюпало, и мокрые подошвы скользили по траве. Беглец неловко взмахивал руками, чтобы удержать равновесие.
Василь настиг его и ударил наотмашь. Касима издали наблюдал за тем, как две мужские фигуры барахтаются в траве, и брезгливо щурился. Его мучила слабость.
Когда Василь вернулся и показал ему на ладони пульсирующее сердце, залитое кровью и грязью, он почувствовал приступ тошноты и отбросил от себя протянутую руку. Сердце шлепнулось в грязь, и Касима раздавил его каблуком.
-Сволочь... - процедил он сквозь зубы и смачно сплюнул.
Василь угрюмо посмотрел на ворота, за которыми начинались дома.
-С его матерью чего будем делать?
Касима почему-то вспомнил Элизу и махнул рукой.
-А ничего... Слишком легко отделается. Пусть теперь воет по своему щенку за то. что воспитала его ублюдком . На это у нее - целая вечность.
На обочине одна за другой останавливались машины. Высунувшись из дверей, водители с любопытством разглядывали окровавленное тело.
-Пора б нам отсюда свалить, - занервничал Василь.
Касима засунул руки в карманы и семенящими шажками побежал к заборам. Василь мог бы обогнать его, но из вежливости держался сзади.
Укрывшись за оградой одного из домов, они остановились.
-Теперь куда? – Лидер Охотников напряженно смотрел на Касиму.
-В лечебницу. Проведаем Павла, - холодновато ответил тот.


-Где Павел?
Это было первое, что спросил Касима, зайдя в комендантскую. Сопловский глянул на него и нахмурил брови.
-Стучаться надо.
-Что?
Касима бросил непонимающий взгляд на Василя. Тот выступил вперед и резко сказал:
-Повежливей, парень.
-Вы кто такие? Кто такие? – нагло спросил Сопловский, разваливаясь на стуле.
Касима понял, что причина в перемене внешности. Подчиненные привыкли видеть его толстым и бородатым. Это показалось ему забавным, и он невольно улыбнулся, но Василь был настроен агрессивно, двинул ногой по стулу, свалив с него коменданта.
-Что вы себе позволяете? - разозлился Сопловский, поднимаясь на ноги.
Василь хотел уж ответить, но Касима опередил.
-Постой... – сказал он, пряча в глазах иронию. - Представиться-то мы забыли. - И с напускной почтительностью обратился к Сопловскому. - Я некто Касима. А это... некто Василь.
Лидер Охотников осклабился, открывая в улыбке лошадиные зубы. Комендант демонстративно почистил ухо, показывая, что гости слишком шумно себя ведут.
-По-вашему, я не в курсе, как выглядит наш глава? По-вашему, я не в курсе?
-И как же он выглядит?
-Да в нем килограмм двести весу.
Касима подошел к нему и отхлестал по щекам.
-Ну, а теперь узнал?
Сопловский схватился за лицо и сделал шаг назад. Много лет назад точно такие же пощечины отвесил ему глава вампиров.
-Ах, простите, простите... - пробормотал он испуганно.
-Так что? Получу я ответ? Где Павел?
-Сейчас-сейчас... - засуетился Сопловский. - Бертеньев должен быть у себя. Вас к нему проводить?
Вместо Касимы ответил Василь. Он недвусмысленно подтолкнул коменданта к двери.


В лучах заката гостиница казалась кровавой. Касима слегка волновался. Он почему-то был уверен, что встретит у Павла Элизу. Все это время он запрещал себе думать о ней, но можно ли не думать о той, что застряла в сердце, словно заноза.
В комнате Павла оказалось пусто.
-Где же он... - растерянно сказал комендант.
-За барьером, - ответил чей-то насмешливый голос.
Из соседнего номера появилась эксцентричная дама в шляпе. Касима посмотрел на нее с ненавистью. Это была его бывшая жена.
-А я-то надеялась, что ты явился ко мне, - сказала она и послала воздушный поцелуй.
Касима сделал знак Василю остаться в коридоре и, схватив супругу за локоть, втолкнулся в номер.
-Что ты сказала? - прохрипел ей на ухо.
-Я ждала тебя... - проговорила она с придыханием и попыталась обнять.
Касима оторвал от себя костлявые руки и повторил вопрос:
-Что ты сказала про Павла?
-Ах, это, - рассмеялась дама, поправляя съехавшую на бок шляпу. - Он за барьером. Твои заклятья на него не действуют. Я предложила ему объединить усилия, чтобы уничтожить тебя. И знаешь, он почти согласился...
-Почти? - перебил ее Касима, задыхаясь от злости.
-Да, - торжествующе кивнула дама. - Скоро тебе придет конец. Готовься!
Она хотела сказать что-то еще, но не успела. Касима ударил ее паралитической волной, и она как подкошенная грохнулась на пол. Шляпа отлетела в сторону, обнажив сбившиеся в колтун волосы, из-под задравшегося подола выглянули тощие жилистые ноги.
Касима поморщился.
-Зато на тебя мои заклятья действуют, - сорвалось с его губ.
Он поглядел в искаженное параличом лицо и усмехнулся. Жалкая баба... Неужели когда-то он ее любил.
Касима вышел в коридор и подозвал Василя.
-Что с Софьей? Посылал к ней кого-нибудь?
-Да, - кивнул лидер охотников. - Она и ее брат убиты.
-А мне сдается, что не убиты,.- с издевкой произнес Касима. - Где их видели в последний раз?
-В Полеске, это придорожная гостиница недалеко отсюда.
-Кого ты к ним посылал?
-Данилыча, опытный охотник, дело свое знает.
-Давай его сюда. Задам ему пару вопросов.
Василь кивнул и исчез.
Через полчаса он появился в коридоре гостиницы вместе с Днилычем. Касима свирепо взглянул на охотника и сказал Василю:
-Посмотри ему в глаза. Он тебе врет.
-Я не... - попытался оправдаться Данилыч, но потом вдруг как-то сник.
-Что произошло? - быстро спросил Касима. - Ну, говори, говори.
-Все было сделано, как приказывали, - пробормотал Данилыч, но в голове у него звучали совсем другие слова: "Павел убил мою напарницу Дайну. Рана, которую он нанес, не рубцуется..."
-Это хорошо, что ты выполняешь приказы, - сказал Касима, а про себя произнес:
"Как это не "рубцуется"... да объясняй же, черт бы тебя подрал!"
"Дайна была со мной на задании", - нехотя отозвался Данилыч. - "Павел ударил ее, и теперь голова не срастается с шеей, и сама не приходит в сознание, и не реагирует ни на что..."
Касима посмотрел на Василя.
-Ты знал об этом?
Тот пожал плечами.
-Ну, я видел, как Данилыч принес эту девку. Она была без головы, лежала в отключке. Да я даже спрашивать не стал, чего с ней. Думал, потом оклемается... А выглядела она и, правда, как натуральная "синеглазка"...
-Хочу заметить, - вмешался Сопловский, стоявший чуть в стороне, но слышавший разговор. – Павел Бертеньев нанес мне ранение, которое не только не заживает, но и причиняет боль.
Он задрал рубашку и показал зашитый грубыми нитками шрам, тянувшийся вдоль живота.
Касима посмотрел на него и слегка опешил.
Неужели Павел обладает силой, способной изувечить вампира и даже убить. Верилось в это с трудом.
-Где твоя напарница? - спросил он у Данилыча. - Хочу на нее взглянуть.


Тело Дайны лежало на столе в убогой комнатке с наглухо заколоченным окном. Голова покоилась рядом с шеей и держалась на небольшом лоскуте. Касима оборвал его и, повертев оторванную голову в разные стороны, задумался - убитого вампира он видел впервые. Зрелище было не из приятных. Кожа мумифицировалась и пожухла, глаза потрескались, на губах застыла черная пена - это наводило на философские мысли о бренности собственного бытия.
Когда-то очень давно Касима слышал легенду об убийце вампиров. Рассказывала ее древняя старуха, настолько древняя, что и сама не помнила свой возраст. Касима решил наведаться в те места, где она жила.
Старый таежный лес, хрустальная речка, склон поросший мхом остались почти такими же, как и много веков назад, и даже старый дуб, возле которого была вырыта землянка старухи, по-прежнему жадно впивался корнями в землю, усеивая ее желудями и прелыми листьями.
Касима пришел один. Притронулся к дубу ладонью, и принялся ждать.
-Кого вы здесь ищете? - послышался звонкий ребячливый голос, выныривая откуда-то справа, вместе с шелестом раздвигаемых веток.
Запах крови... его не было. Касима подавил улыбку и повернулся навстречу.
Наклонив покрытую платочком голову, перед ним стояла светлобровая девушка лет шестнадцати в платье с передником и пустой корзинкой в руках.
-Если вы заблудились, я подскажу вам дорогу, - сказала она серьезно.
Касима уловил в ее речи двусмысленность и на всякий случай сказал:
-Я не ищу дорогу. Меня интересует легенда, которую рассказывали когда-то в этих местах...
-Я знаю одну. О вампире, - охотно ответила девушка и качнула корзинкой.
-Расскажи мне.
-Смотря, зачем она вам.
-Ну... - Касима на мгновенье умолк, подбирая слова. - Возможно, я встретил кого-то и хочу понять, не тот ли это вампир.
Сказано было прямо, но девушка нисколько не удивилась.
-В легенде говорится, что он Бессмертный, его создали Древние, из Тьмы, как оружие против Зла. Они создали его по образу и подобию человека. Наделили ненавистью к вампирам и даровали силу, чтобы он защищал людей,…
-"Даровали силу" - как это понять?
-Он убивал вампиров, но вампиры ему отомстили. Они забрали к себе Софейлу, девушку, которая затронула его сердце, и вместе с любовью он почувствовал к ней ненависть. Он захотел избавиться от ненависти, и стер из своей памяти воспоминания о прошлой жизни, но Древние проведали об этом и наложили на него проклятье – оно превратило его в вампира. По их пророчеству люди должны были "оживить" Софейлу…
Девушка сказала что-то еще, но шорох листьев помешал услышать.
-А что потом? Что произошло потом? – напрягая голос, спросил Касима.
-Конец легенды мне неизвестен, я не умею заглядывать в будущее. Скорее всего, герою придется убивать вампиров, чтобы защитить возлюбленную, и если она погибнет, в его сердце проснется ненависть…
Фигурку рассказчицы постепенно заслоняла листва.
-Постой! - воскликнул Касима, но никто ему не ответил.
Он даже не был уверен, наяву ли увидел девушку, или только вообразил, и все же ее слова прозвучали предупреждением. Софейлу трогать нельзя, иначе Павел развяжет войну. Наверняка, вакцина сняла бы с него проклятье, но теперь этого не будет, потому что вакцин больше нет, и пока он еще вампир, с ним можно договориться.
Касима решил это сделать. Не откладывая. В одиночку.
Глава 18
Элиза всего лишь на несколько минут покинула номер, чтобы заказать в ресторане обед для Софьи и Морка. Она не собиралась задерживаться, спустилась по лестнице на нижний этаж и вдруг услышала, что кто-то зовет ее по имени.
В голосе проскользнули знакомые нотки. Она обернулась. Это был Касима. На мгновенье Элизе показалось, что она видит призрак.
В вестибюле сновали люди. Яркое освещение отражалось от зеркальных стен. Сияли начищенные полы.
Касима стоял возле входя в ресторан, прислонясь к колонне, и, не отрываясь, смотрел на Элизу. Он был взъерошен, небрежно одет и казался худым по сравнению с тем, как выглядел раньше. На безбородом лице особенно выделялись глаза – в них появились ирония и мудрость, а улыбка стала печальной, но в отличие от Сопловского Элиза сразу его узнала.
На какой-то миг она потеряла способность двигаться, но уже в следующее мгновенье бросилась к нему, прижалась к мокрому от дождя плащу и, не сдержав эмоций, разрыдалась от счастья.
Касима не ожидал. Он думал, она испугается, убежит.
-Ты здесь одна или с Павлом? - спросил он глухо.
-С Павлом, - сказала она.
Касима оттолкнул ее.
-Так я и знал.
-С Павлом, - ожесточенно повторила Элиза. - А еще с нами Софья и Морк. Их хотели убить...
Она говорила слишком громко, и Касима прижал ее губы ладонью, а чтобы не вырвалась, крепко обнял за талию.
-Ну, тише, тише... – сказал он ласково.
Элиза умолкла, глаза стали как у пьяной, а тело обмякло.
Касима почувствовал, что она целует ему пальцы, и отнял руку. Злоба исчезла. Он наклонился и поцеловал ее в губы. Она ответила. Слезы текли по щекам, совсем как у обычной девушки. Касима вытер их и проговорил:
-Ты поступила подло...
Элиза кивнула.
-Я не должен тебя прощать...
-Да, я знаю…
Касима не знал, что делать. В нем боролись обида и страсть, и примирить их было нельзя.
-Ладно, - сказал он, целуя ее лицо. - Пусть все будет, как будет, а там посмотрим.
-Угу, - обрадовалась Элиза, понимая, что он не хочет расставаться.
-Позови сюда Павла. Только пусть он придет один. Скажи, что его жене ничего не угрожает. Касима дал слово.
Элиза кивнула и убежала.
Касима подумал, что, наверно, повел себя слишком мягко. Надо было заставить ее раскаиваться, молить о прощении, но мысли о том, что она снова будет с ним, затмевали все остальное.
Он так задумался, что не сразу заметил, как в вестибюле появился Павел.
-Рад тебя видеть, - произнес Касима с усмешкой.
-Рад?
-Ты не дослушал. Я хотел сказать, что рад тебя видеть... вампиром.
Последнее слово прозвучало тихо, но Павел услышал.
-Знаешь, о чем я думаю, - сказал Касима.
-Нет, - ответил Павел. - Ты ведь скрываешь свои мысли.
-Я думаю, что нам надо заняться более важным делами, чем война друг с другом...
-Например?
-Например, ты мог бы возглавить Элиту...
-Она еще существует?
-Конечно.- Касима развел руками. - Вакцина внезапно закончилась, ее создатель мертв. Но осталось огромное количество тех. кто не успел воспользоваться средством. Они не хотят убивать, чтобы жить. Многие стали вампирами не по собственной воле. Я обязан о них позаботиться, и прошу тебя в этом помочь. Мы можем вместе придумать новые правила. Например, ввести запрет на убийство детей и другие ограничения…
-Не понимаю, зачем тебе я.
-Твоя жена теперь человек, - ответил Касима. – Наверно, ты задумываешься, что будет дальше…
-Мы уедем.
-Ну, хорошо... ты уедешь. А как будешь добывать себе кровь? Раньше это делали за тебя охотники. А теперь? Будешь брать у жены? Ее брата? Или станешь убийцей? Подумай. Может, пусть лучше уедут они? Поселятся в Беловодье у староверов. Там святое место, и наши туда не сунутся. А вы будете видеться на нейтральной земле… Со своей стороны, обещаю, что не буду препятствовать.
Павел повернулся, чтобы уйти.
-Не забывай, ты один из нас, - повысил голос Касима. – Люди никогда не примут тебя. Они будут считать, что ты исчадие ада, потому что их Боги диктуют другую мораль.
Павел ничего не ответил, тяжелыми шагами поднялся по лестнице и без стука ввалился в номер. Элизы там уже не было. Морк сидел на кровати, рядом сидела Софья. Оба взглянули на вошедшего с тревожным вопросом.
Павел вдруг понял, что с этой минуты дороги их разошлись - у каждого своя жизнь, и ничего с этим поделать уже нельзя.
-Касима предложил мне остаться с ним. Вас он отпускает... - сказал он, пряча глаза.
Морк удовлетворенно кивнул и вышел за дверь. Софья приблизилась к Павлу.
-А если я вернусь к вампирам? - сказала она.
-Я не хочу этого, - ответил Павел. – Я хочу, чтобы ты родила мне ребенка.
Софья заметно смутилась.
-Но нашему ребенку надо будет где-то жить.
-Поселитесь в Беловодье, а я буду вас навещать.
-Часто?
-Так часто, как ты этого захочешь.
Софья поцеловала его на прощанье, но вышло слишком по-родственному, и на глаза навернулись слезы.
Павел погладил ее по щеке и подошел к окну, ему не хотелось видеть, как она уйдет.


Элиза возвратилась в номер за своей корзинкой. Морк и Софья уже уехали. Павел остался один. Он лежал на кровати. повернувшись к стене лицом.
-Тебя прислал Касима? - спросил он, заметив ее появление.
-Нет, я за вещами, - ответила Элиза и села рядом. - Почему вы не ушли вместе с женой? Она вас любит, вы ее тоже...
-Мы не можем быть вместе, - глухо ответил Павел. – По крайней мере, сейчас.
-Но почему?
-Она - человек, а я - нет.
-Ну, и что?!
Павел перевернулся на спину и закинул руку за голову.
-Раньше я тоже думал, ну, и что. Но Касима прав. Люди не примут меня. Вампиры не примут ее. Подобное было уже сотни раз, и ни разу еще не закончилось чем-то хорошим.
Элиза взяла с подоконника свою корзинку и снова уселась на кровать.
-А если бы вы стали человеком?
-Это невозможно.
-Но вакцина...
-Касима сказал, что вакцин больше нет.
Пальцы Элизы нервно сжали плетеную ручку.
-Ну, а если предположить, что все-таки одна осталась... как бы вы поступили?
Павел поднялся и сел на кровать рядом с ней.
-Не знаю...
Этот вопрос его будоражил. Воспользовавшись вакциной, он, наверняка, превратился бы в того, кем был на самом деле.
-А ты-то что собираешься делать, определилась? - спросил он, пытаясь стряхнуть с себя тяжелые мысли.
Элиза повела плечом.
-Касима хочет, чтобы я осталась с ним...
-А ты?
-Я тоже. Кроме него я больше никому не нужна.
-Разве это повод?
-Я люблю его...
Павел понимающе кивнул. Элиза посмотрела в его печальные глаза, достала из корзинки шприц, наполненный прозрачной жидкостью, и положила на кровать.
-Что это?- спросил Павел.
-Вакцина.
Элиза встала.
-Я берегла ее для себя, но мне она уже не понадобится, а вас, надеюсь, сделает счастливым...
Она порывисто обняла Павла, крепко поцеловала и выскочила за дверь.
Шприц с вакциной остался лежать на кровати. Он был едва заметен на белой простыне.
Павел медленно взял его в руку и поднес к глазам...