Я сидел на диване напротив камина и бездумно пялился на языки пламени, которые, будто нарочно, заставляли меня вспоминать как я докатился до такого. Как получилось так, что Я! Элайджа! из семьи ПЕРВЫХ вампиров в мире, старший брат Никлауса! сидел и ждал возвращения своей благоверной? Как я вообще умудрился жениться? Да еще на смертной? Да еще на ведьме!!! На ведьме из рода Беннет! Как это произошло?
Я вздохнул. За всю свою многовековую жизнь я совершил только две роковых ошибки: поставил на красное в Монте-Карло в 1954-ом и поверил Никлаусу, после чего он меня убил без зазрения совести. С тех пор я стал осторожнее и какое-то время мне удавалось жить, не вляпываясь в крупные неприятности. Но, как известно, ничто не вечно, ничто не постоянно и я прекрасно помню тот день, когда совершил третью ошибку в своей жизни: напился в компании Бонни (Майкл бы ее побрал!) Беннет.

Два года назад.

Настроение у меня, помнится, было препаршивое. После длительного пребывания в гробу, куда меня так заботливо уложил мой милый братец Никлаус, все тело будто одеревенело, мышцы ныли, а кости скрипели (особенно отчетливо и громко при повороте шеи вправо). Страшно хотелось вырвать сердце какому-нибудь, пусть даже самому завалящему, гибриду или напиться виски, да так, чтобы на утро не вспомнить минимум последние лет тридцать. В итоге, я решил остановиться на последнем и отправился в бар.
"Баром" в этом занюханом городишке Мистик-Фоллс именовалось заведение, куда стекались сомнительные личности со всей округи и надирались до серебристых чертей на роликах не менее сомнительным виски. Первым делом в прокуренном и мрачном зале мои глаза наткнулись на Деймона, Сальваторе сидящего за столиком с Алариком Зальцманом. Эти двое хануриков, которые без конца пытались перегрызть друг другу глотки (притом один из них в буквальном смысле), обнявшись, глушили текилу и хором пели "Don't Break My Heart". Подходить к ним я не стал, побоялся, что все же переменю свое решение и сперва вырву сердце этому непутевому вампиренышу, сующему свою смазливую рожицу абсолютно везде.
У барной стойки я заметил девушку, одиноко потягивающую коктейль. Это была она. Бонни Беннет.
Я направился к ней, так как она единственная из всей честной компании ни разу не пыталась меня убить и вообще пить в одиночестве - это уже алкоголизм. Да и мордашка у нее ничего, если не присматриваться. Даже в моем вкусе... наверное...
Я сел рядом.
- Что ты бродишь, как тень отца Гамлета? - "поздоровалась" она, вертя пустой стакан. - Всех гибридов ухайдокал, теперь заняться нечем?
- И тебе доброго вечера, Бонни.
- Ну и что же ты не присоединяешься к своим приятелям? - она кивнула в сторону Сальваторе и Зальцмана, даже не посмотрев на меня.
- У меня никогда не было голубой мечты, - как всегда безразличный и надменный тон (надо поддерживать репутацию). - Виски, пожалуйста.
- А по тебе не скажешь, - бросила она, улыбаясь своей фирменной кривой улыбочкой.
Ей обязательно надо было дождаться, пока я положу в рот оливку и сделаю глоток виски? Я подавился и тут же понял, что дело плохо. Дышать стало трудно, потом и вовсе невозможно. Я свалился на пол, как мешок с картошкой, и стал кататься под барной стойкой, кашляя и хватая себя за горло. Бонни с интересом скосила на меня глаза и заказала еще одну Пина-Коладу. Потом подковыляли два пьяных байкера и поинтересовались, не нужна ли мне помощь. Аларик с Деймоном, наконец, заткнулись и тоже подошли поближе, противно хихикая и тыча в меня пальцами.
- Я на вас удивляюсь, кто ж вискарь оливками закусывает? - хмыкнул бармен, смешивая ром с ликером Malibu и ананасовым соком.
- Ну так че... иик, может это... 911 позвоним или как? - задумчиво протянул один из байкеров.
- Да что ему сделается? К тому же, пока они приедут он уже подохнет и оживет раз пять, - проворковала Бонни, допивая второй коктейль.
Я продолжал хрипеть на полу с выпученными глазами.
- Ладно, поржали и хватит, - смилостивился алкаш-учителишка. - Щас я ему сделаю искусственное дыхание и будет бегать как новенький!
Я выпучил глаза еще сильнее и задрыгал ногами, давая понять, что я лучше сдохну и потом оживу, но не дам этому забулдыге целовать меня взасос. На моё счастье, Бонни уже порядком набралась, сползла со стула и гаркнула:
- Рррррразойдись! Пациенту нужен воздух!
- Эй, крошка, ты в армии курсы медсестер заканчивала что ли? - заржал Деймон. - Орешь, как прапорщик со стажем.
- Курсы не курсы, а Хауса все восемь сезонов посмотрела, так что сейчас будем интубировать. Бармен, нож для колки льда, пожалуйста, и трубочку потолще, желательно розовенькую, это мой любимый цвет.
- Да нечего с ним возиться, - Деймон подошел поближе. - Сейчас я ему окажу первую неотложную помощь по методу Клауса.
После этих слов он со всей дури пнул меня ногой в живот. Я сложился пополам и оливка вылетела из моего горла, как ракета, угодив прямо в открытый рот Аларика. Тот смачно почавкал и сказал:
- Класс, закуска сама в рот залетела.
Я наконец поднялся с пола и зарычал на Деймона:
- Ты мне все ребра переломал, придурок!
- Всегда пожалуйста, обращайся, - ухмыльнулся поганец и потащил своего дружка обратно за столик допивать текилу и допевать репертуар Тони Брекстон.
Я посмотрел им вслед, с огромным трудом сдерживая желание избавить мир от этих двух недоразумений не откладывая в долгий ящик. В это время Бонни меланхолично потягивала третий коктейль. Я вздохнул и вернулся на свое место у барной стойки рядом с ней.
- Ты что-нибудь слышала о том, что женский алкоголизм неизлечим? - поинтересовался я.
- Значит, это и есть твое "спасибо, Бонни, за то, что уберегла меня от поцелуев Зальцмана" или, может, я неверно истолковала твои пляски на полу и ты, на самом деле, жаждал вкусить нектар его сладких губ?
- Может хватит ёрничать, а? - меня начинала бесить ее спокойная манера держаться и бесконечные шпильки в мой адрес. - Да, и спасибо, что не дала этому алкашу обслюнявить меня.
- Да нет проблем. Оплатишь мою выпивку и мы квиты. Идет?
- Три Пина-Колады уж я как-нибудь оплачу, не волнуйся.
- Три я выпила уже после того, как ты пришел, а до того было еще четыре мартини и два джина.
- И ты, пьяная встельку, собиралась мне в глотку ножом тыкать?! Кстати, ты в курсе, что на самом деле то, что ты намеревалась изобразить, называется "трахеостомия", а никакое не "интубирование". К тому же в данном случае нужно было применить "Прием Хаймлиха".
Бонни посмотрела на меня, сфокусировав взгляд где-то в районе переносицы, икнула и сказала:
- Ну раз ты у нас такой умный, то и делал бы себе сам этот прием этого... как его... хомяка.
- Нда, мадемуазель, - сказал я, скептически глядя, как она дует в трубочку, с бульканьем вспенивая свою Пина-Коладу. - Мне кажется, вам уже хватит выпивки на сегодня.
- Это не я пьяная, это ты трезвый. Может, отметим твое юбилейное триста восемьдесят седьмое возвращение с того света? Бармен, виски для джентльмена, а мне повторите коктейль.
Тут мое внимание снова привлекли заунывные стенания за столиком Аларика и Деймона. Покончив с Тони Брекстон они, обнявшись и раскачиваясь из стороны в сторону, подвывая, выводили "Don't Speak".
- Ну все! Моему терпению пришел конец! - я стукнул кулаком по барной стойке и поднялся с явным намерением навешать им по первое число.
- И охота тебе руки марать? Давай лучше выпьем, - миролюбиво предложила Бонни. - К тому же, я вполне могу заткнуть их и без применения грубой силы, я ведь все-таки потомственная ведьма.
Сказав это, она закрыла глаза и что-то невнятно пробормотала, потом хлопунла в ладоши, а дальше я не поверил своим глазам: Деймон вдруг подскочил метра на полтора над стулом и оказался на столе, сбив при этом все бутылки и стаканы. Но не успел он более-менее твердо встать на ноги, как тут же принялся приплясывать и горланить во всю глотку "And I’m crazy, but you like it!" "Loca, loca, loca", - подпевал Аларик прихлопывая и подскакивая на стуле.
- Ты уверена, что я хотел именно этого, когда намеревался заткнуть этих двух забулдыг? - удивленно спросил я Бонни.
- Уупс, кажется, осечка вышла, не то заклинание.
- Нет, я больше не могу это терпеть. Пойдем отсюда, а? Я могу проводить тебя, если хочешь.
Она согласилась.

Бонни допила свой коктейль (я уже сбился со счета, который за этот вечер), я расплатился, как и обещал, и мы стали продвигаться к выходу. Однако, выбраться из бара оказалось сложнее, чем я думал: дорогу нам преграждала приличная толпа подвывающих, свистящих и улюлюкающих пьянчуг, которые с явным интересом наблюдали за чем-то в центре сборища. Мы подошли поближе и Бонни тихонько чертыхнулась сквозь зубы.
- Смешивать джин с мартини было явно не лучшим твоим решением, ты не находишь? - язвительно заметил я, глядя на то же, на что и все вокруг.
А посмотреть там было на что. Пьяный встельку Деймон разошелся не на шутку и от плясок на столе перешел к стриптизу. Он уже успел стянуть с себя рубашку и брюки, демонстрируя публике тесное леопардовое бикини со стразами. Зальцман сидел тут же и, придерживая столик, вопил: "Sexbomb sexbomb you're my sexbomb and baby you can turn me on turn me on darlin'!!!". Деймон старался попадать в такт его пению, но получалось у него из рук вон плохо, к тому же, выбранный в качестве аксессуара носок, который он вертел над головой, не слишком украшал общую картину. Но, несмотря на это, зрители явно были в восторге и то и дело совали ему в трусы хрустящие купюры. Я проворчал:
- Вот они, современные нравы. Я бы себе и в бреду не представил такое нижнее белье, а этот шут напялил, так еще и всем показывает!
- Алё, дедуля, Неделя моды весна-лето 1756 года давно окончена, так что забудь о своих подштанниках времен Людовика XV!
- Интересно, что на это скажет Елена, когда узнает, - усмехнулся я. - Подозреваю, она бы предпочла увидеть на своем парне именно рейтузы в такой ситуации.
- Да не парься, - ответила Бонни. - Елена все равно подумывает его бросить и в данный момент она как раз нескучно проводит время со своим новым приятелем у меня дома.
- Вот как? А почему же не у себя?
- А ты как думаешь, умник, куда после всего этого дебоша отправятся отсыпаться наш новоявленный стрип-дансер со своим аккомпаниатором?
- Стоп! Тогда куда же сейчас пойдешь ты?
- Не задавай глупых вопросов, - расплылась в улыбке Бонни. - Надеюсь, ты еще не настолько пьян, чтобы не найти дорогу к себе домой?
Я почесал затылок, но не нашелся, что ей возразить и мы наконец выбрались из бара подальше от орущей толпы. Я, было, начал думать, что на этом все мои злоключения на сегодняшний вечер и закончились, но я даже представить не мог как сильно заблуждался.
Пока я рылся по карманам в поисках ключей, Бонни с явным интересом изучала машины, припаркованные у бара.
- Что ты там разглядываешь?
- Да вот, высматриваю твой гроб на колесиках или на чем там нынче вампирам положено передвигаться?
- В этом столетии у меня вампиромобиль последней марки, дорогуша, а гроб давно стоит в подвале, я в нем капусту храню.
- Да кто сейчас капусту в гробах хранит? Ты про банки что-нибудь слышал?
- Банки имеют свойство лопаться, так что в гробу наличку хранить намного надежнее, поверь мне.
- А-а-а, ты о баксах, а я-то уж было решила, что вы с Клаусом на зиму консервацию заготовили.
- Садись в машину, острячка! - я наконец нашел ключи от своего Bentley Continental и открыл дверку перед маленькой язвочкой.
- М-м-м, крутая у тебя тачка! Наверное, за такую некисло капусты пришлось отвалить? - протянула Бонни и провела по задней двери тыльной стороной ладони, а ее перстень с бриллиантом, доставшийся по наследству от бабушки, украсил мою новенькую Bentley длинной царапиной.
- Лезь в машину, ведьма! - я вышел из себя, еле сдерживаясь, чтобы не впихнуть ее в салон силой.
Бонни смерила меня презрительным взглядом, уселась на переднее сиденье, пристегнулась и до самого моего особняка не проронила ни слова. Я, было, снова подумал, что пришел конец моим мучениям. И в очередной раз ошибся.
Машина плавно затормозила у ворот гаража и только тут я понял, почему моя гостья была тише воды ниже травы всю дорогу. Она попросту уснула. Я аккуратно отстегнул ремень безопасности и тихонько, чтобы не разбудить, поднял ее на руки и отнес в комнату для гостей на втором этаже. Уложив ее на кровать я задумался, оставить ли ее спать как есть, в одежде, или переодеть в одну из своих футболок. В итоге я решил, что незачем трогать спящего крокодила без крайней надобности и уже собрался было на цыпочках удалиться, как вдруг она резко открыла глаза и подскочила на кровати с криком "Мочи его, Вася!!" Кто такой был этот Вася и кого ему полагалось замочить, я не имел ни малейшего понятия, но сам чуть было не обмочился от неожиданности. "Вот это бы был конфуз" пронеслось в моей голове. Мои надежды на спокойную ночь таяли так же быстро, как виски в бокале Аларика в пятничный вечер. Тем временем Бонни икнула два раза подряд, затем сладко зевнула и сказала:
- Ну что стоишь как дуб? Нет повода не выпить!
- А не многовато ли тебе, милая, для одного вечера? - робко поинтересовался я, все еще пытаясь прийти в себя.
- Оу-у-у, "ми-и-илая-я-я", как романти-и-ично! - пропела Бонни, пропустив мимо ушей мое замечание по поводу количества выпитого ею за вечер алкоголя. - Нам нужно немедля выпить набрудершафт! Показывай, где у тебя здесь наливают!
С этими словами она решительно сползла с кровати и нетвердыми шагами направилась мимо меня к лестнице, ведущей на первый этаж. Я стоял, словно в оцепенении, и провожал ее глазами. Вдруг на верхней ступеньке ее левая нога неуклюже подвернулась, ведьмочка покачнулась и я подумал "сейчас она точно свернет себя шею", но в следующую секунду она уже была в моих объятиях, а я стоял на первом этаже. Все были целы и невредимы.
- Ану убрал от меня свои вампирские грабли! - завопила пьянчужка. Она явно не успела сообразить, что только что произошло. - Где ваши манеры, сударь? Я и пяти минут не пробыла в вашем доме, а вы уже успели затащить меня в постель и облапать с ног до головы!!
- Да ты себе только что чуть шею не свернула! - разъярился я. - Нужно мне больно тебя лапать! Не можешь перебирать ногами как следует, так что же ты свою метлу дома оставила? Ну и летала бы на ней!
- Ну все, кровосос, ты допрыгался! - с этими словами она вытащила из заднего кармана джинсов мобильник, потыкала в кнопки и стала ждать ответа, уставившись в потолок и вслушиваясь в равномерные гудки вызова.
- Кому ты звонишь? - поинтересовался я, слегка обеспокоенный выражением ее лица, не предвещавшем ничего хорошего. Но тут на том конце раздалось приветливое "Че надо?" на фоне невероятного шума и гама вперемешку со звоном бокалов и мелодией из репертуара Элтона Джона. Впервые в жизни я пожалел, что обладаю сверхчувствительным слухом.
- Деймон! Это Бонни. Значит так, завязывай спускать учительскую зарплату, бери побольше арбалетов и осиновых стрел, прихвати диск Бибера и приезжай в логово Элайджи. А, и это, Аларика не забудь! Все понял? Жду!
- Бонни, ты с ума сошла?! - воскликнул я, глядя на нее как Стефан на белку-оборотня, повстречай он ее в лесу.
- Что, поджилки затряслись? - злорадно ухмыльнулась она. - И правильно! Сейчас Дей с Риком приедут и мы все вместе будем играть в братьев Винчестеров на тропе войны. Угадай, кто будет в роли демона, по которому черти в аду дружно всхлипывают в нетерпеливом ожидании?
- А альбом Бибера-то вам зачем? - я потихоньку стал осознавать всю серьезность ситуации. Напился, блин, виски в местном баре. Зашибись.
- Увидишь! Вернее, услышишь, - хихикнула вредина и показала мне язык.
"Нужно срочно спасать положение", - подумал я, лихорадочно соображая, что можно предпринять.
- Окей, пока мы ждем прибытия твоей бригады по истреблению демонов, может, все таки выпьем? У меня есть прекрасный виски 1923 года.
- А-а-а, так это его Стефан с Клаусом глушили, пока папочка Майкл не нагрянул в бар с ревизией? Идея неплохая. Тащи сюда!
- А может, пройдем в гостиную? Там у меня камин, уютно... - меня не покидала надежда, что, если напоить это чудовище еще больше, катастрофы удастся избежать.
- Ладно, уболтал, - нехотя согласилась Бонни. - Показывай свою нору.
Я проводил ее в большую, со вкусом обставленную комнату, в которой только недавно был окончен ремонт.
- Недурно, весьма недурно... - вынесла свой вердикт Беннет, оглядываясь по сторонам. - А чья это шкура перед камином? Стефан подарил?
- Это шкура белого медведя. Не думаю, что Стеф отправился бы в Арктику отведать медвежьей крови на обед.
- Зачем так далеко? С этого белкоеда доморощеного станется вломиться ночью в зоопарк! Гринпису на него нету!
Пока она продолжала с ворчанием осматривать гостиную, я разлил по бокалам виски.
- Кажется, кто-то предлагал выпить набрудершафт? - напомнил я, протягивая ей бокал.
- Ну уж нет! Это было до того, как ты меня облапал, вурдалак противный!
- Тогда за что же выпьем?
- За здоровье всех присутствующих, - предложила Бонни хихикая. - Чтоб не хворать до самой смерти! А, ну да, для некоторых тостец слегка неактуальный.
"Да-а, снятся же кому-то три кило лимонов", - подумал я, глядя на нее поверх бокала. Она же проглотила янтарный напиток одним махом и даже не скривилась.
"Пей, пей, шоколадка моя чилиперцевая, - злорадно подумал я. - Этот вискарь еще и не таких неугомонных отдохнуть укладывал". Во мне снова затеплилась надежда, что все еще, возможно, обойдется.

Я почувствовал, что виски ударил мне в голову и приятное тепло разлилось по телу. Кукушка в старинных часах оповестила, что уже час ночи. Бонни посмотрела на меня, крякнула и сказала:
- Между первой и второй надо успеть выпить еще две! Наливай, алкашня!
- Как тебе виски? Чувствуется привкус времени и дух двадцатых годов?
- М-м-м, по-моему, слегка клопами отдает, и-ик, а в целом виски как виски. Надеюсь, это не последняя бутылка?
- Ты думаешь прикончить всю бутылку? Да нам вдвоем и половины не осилить!
- Слабак! Попробовал бы ты самогон моей бабули! Вот это реактивное топливо! Бабулины подружки-ведьмы за ним даже из Миннесоты приезжали. Обратно улетали своим ходом. У меня, кстати, еще тр-р-рехлитрушечка в погребе припрятана, я тебя угощу, если до утра доживешь.
Я предпочел промолчать и налил в бокалы новую порцию виски. Зачем, ну зачем я подошел к ней в баре? Ведь знал же, что с ведьмами шутки плохи. Как только что не так - расплавит мне мозги, как сыр в микроволновке.
- Предлагаю выпить за тебя, Бонни, - сказал я, поднимая бокал.
- Давай уж лучше за тебя, - ответила она улыбаясь. - Не чокаясь!
Мы выпили вторую порцию моего убойного вискаря, но тут я стал подозревать, что убойным он был только для меня. Бонни была свежа и бодра, как майский одуван, и даже не думала вянуть.
- Кстати, а закусь у тебя есть? - поинтересовалась моя мучительница. - Что-то вдруг покушать захотелось. Вот бы сейчас борща с пампушками и чесночком, м-м-м-м...
- Борща с пампушками?! С чего вдруг такой странный выбор блюда?
- Сам ты странный! Да ты, небось, никогда и не пробовал настоящего украинского борща. А у меня пра-прабабка была из Харькова, так уж в чем в чем, а в борще я толк знаю!
- Ну, отчего же не пробовал, я был в тех краях проездом году этак в 1917-ом.
- И че ты там забыл?
- Да так, в Москву мотался по делам.
- Что, помогал большевикам от монархии избавиться пр-роверенным вампирским методом? - захихикала чертовка.
- Откуда такие познания в истории? Уж не брала ли ты частные уроки у нашего алкашули с арбалетом?
- Э-э-э, а может, пиццу закажем?
Уходишь от ответа? Ничего. Я все равно узнаю кто такой Вася.
- Пиццу? В час ночи? Ты знаешь круглосуточную пиццерию?
- "У веселого бобра"! Они работают нон-стоп и, кстати, по ночам отбою от клиентов нет. В основном, малолетки после хорошего косячка, кан-нешно.
Я позвонил в пиццерию и заказал большую пиццу с курицей и чесночным соусом. Пока я звонил, Беннет куда-то подевалась и я отправился ее разыскивать. Долго искать не пришлось. Выйдя в холл, я услышал жуткий грохот откуда-то со стороны кухни. Ведьмочку я обнаружил в кладовке. Она сидела на полу, с ног до головы в зеленой краске, вокруг валялись кисти, валики и банки, оставшиеся от ремонта. Картину завершала стремянка, которая, видимо, при падении и учинила весь этот разгром.
- Что ты, черт тебя дери, хранишь в туалете?! - заверещала Беннет.
- Что ты делаешь в кладовке?! - практически одновременно с ней воскликнул я.
- Я пошла пописать, а теперь я здесь вся в чем-то липком и зеленом!
- Не волнуйся, эта краска легко смывается. Давай, провожу тебя в ванную, - я протянул руку, чтобы помочь ей подняться, но она проигнорировала мой жест.
- Спасибо, как-нибудь сама, - сказала Бонни, поднимаясь с пола.
- И ванную тоже найду сама! - с этими словами она протопала мимо меня, оставляя на моем чудесном, новом светлом паркете зеленые следы босых ног.
Проводив ее глазами, я вздохнул и вернулся в гостиную. Еще одна порция виски мне точно не помешает. Под успокаивающее потрескивание огня в камине я успел основательно заправиться, когда вдруг осознал, что Бонни нет как-то уж слишком долго. "Она уже, наверное, разнесла весь второй этаж! - подумал я, поднимаясь с дивана. - Пойду проверю". А вискарь у меня, все-таки, что надо. Но дом тоже ничего, строился на века, поэтому косяк с достоинством выдержал внезапный натиск моего лба. Как хорошо, что у вампиров раны затягиваются быстро, а шишки и вовсе не вскакивают. Размышляя таким образом, я поднялся на второй этаж и, не без внутреннего облегчения, убедился, что он, пока что, был на месте.
Из ванной доносился шум льющейся воды и громкая залихвацкая песня на иностранном языке. За свою долгую жизнь я побывал во многих странах и изучил десятка три языков, так что мне без труда удалось установить, что песня была на русском, правда, исполнение хромало на обе ноги и руки у него явно были в гипсе. С жутчайшим акцентом Беннет вопила:
- Ра-а-асцвита-а-али яблоньи и гру-у-уши-и-и, па-а-аплыли-и-и туманы над рьеко-о-о-й...
- Эй, Монсерат Кабалье! - прервал я этот душераздирающий концерт, больше напоминающий визги Джастина Бибера на вручении Грэмми. - Тебе не пора еще вытираться? За это время можно было роту солдат помыть, не то, что с одной мелкогабаритной ведьмы смыть следы ее ратных подвигов!
Журчание воды прекратилось, дверца душевой кабинки распахнулась и Бонни явила мне все свои прелести, даже не подумав прикрыться хотя бы полотенцем.
- Э-э-э, - сказал я, отворачиваясь и прикрывая лицо руками. - Может полотенце дать?
- Дать! Но не полотенце! - прорычала мокрая бестия и повисла у меня на шее, прижимаясь, всем телом. - Будем лишать тебя девственности, Элайджа.
От неожиданности я чуть было не утратил равновесие, но чудом смог устоять на ногах.
- Ты слегка опоздала, детка, лет этак на тысячу, - растерянно сказал я, тщетно пытаясь оторвать от себя юную соблазнительницу.
- Ничего! Я и второй быть не против! Живо раздевайся! - заявила нахалка и впилась в мои губы, как настырная пиявка.
Не знаю, толи я выпил слишком много виски, толи быть изнасилованным ведьмой никогда не было моей заветной мечтой, но в штанах у меня не наблюдалось ни малейшего признака хоть какой-то активности. Беннет, по всей видимости, не собиралась от меня отлипать и раздавшийся внезапно звонок я воспринял, как спасательный круг в бушующем море.
- Бонни, в дверь звонят - скорее промычал, чем сказал я, поскольку ее язык был у меня где-то в глотке.
- А а-а, о-о, ы-ы-ы, - ответила девица и достала языком до моего желудка.
В дверь позвонили во второй раз и более настойчиво. Я, наконец, с треском отодрал от себя ведьмочку и пошел открывать, держа ее за горло, чтобы не вцепилась в меня снова, при этом она извивалась и требовала поставить ее на пол. В руках у нее был клок моих волос. "Вот стерва, теперь не только постричься придется, но и паричок прикупить" - подумал я, открывая входную дверь.
На пороге стоял Стефан Сальваторе с пиццей в руках.
- Ы-Ы-Ы-Ы-Э, - сказал он и сделал губки бантиком.
- Да поставь же ты меня на землю, придурок! - прошипела змея в моей левой руке.
- Что ты здесь забыл, белкосос? - любезно поинтересовался я, обращаясь к Стефану и игнорируя шипение слева.
- Э-Э, я это, пиццу принес. Пиццерия "У веселого бобра" благодарит вас за заказ. Приятного аппетита, - промямлил Сальваторе переводя непонимающий взгляд с меня на Беннет и обратно. - А че это вы тут делаете?
- Да ничего особенного, все в порядке. Просто я хотел посмотреть футбол, а Беннет "Сумерки", пришлось отнять у нее пульт и успокоить, чтобы не бегала вручную канал переключать.
- А-А-А, ну тогда понятно. Футбол, конечно, лучше кина, даже такого, как "Сумерки", хотя там и Эдвард секси-Каллен...
"Это он про Эдварда? Того самого Эдварда, который самый голубой из всех голубезнячих парнишек? Идот, - констатировал я мысленно. - Ну, оно и к лучшему". Мне пришлось отпустить ведьмочку, чтобы достать из кармана деньги и расплатиться за пиццу.
Стефан все это время с интересом разглядывал голую Беннет и что-то мычал себе под нос.
- Что уставился, пипконос?! - разъяренно заверещала девица, подпрыгнула и с размаху врезала вампиру в глаз. Тот сказал "ОЙ!" и сел на пятую точку, выронив при этом пиццу.
Беннет победоносно посмотрела на поверженного врага сверху вниз и удалилась в гостиную вихляя задом.
- А задница у нее ничего, - констатировал Сальваторе, потирая глаз.
- Бери деньги и проваливай, - сказал я, протягивая ему двадцать баксов.
- Вообще-то, моя смена уже закончилась и обратно в пиццерию мне не нужно, так я подумал, может это, я с вами футбол посмотрю, а-а? - умоляюще заныл Стеф, неуклюже поднимаясь с крыльца.
"Хм-м-м, а это мысль, - пришло ко мне внезапное озарение. - Одену-ка я Беннет и выпровожу вместе с валенком, пусть он ее на пиццевозке домой доставит".
- Ну, проходи раз так, - я пропустил довольного Стефана в холл и закрыл дверь.
Мы оба прошли в гостиную и застыли у двери как вкопанные. Ведьма стояла на столе по-прежнему в чем мать родила и что-то бормотала, плавно водя руками.
- А где футбо-о-ол? - протянул недоумок-Сальваторе, ища глазами телевизор.
- Слезь со стола немедля, Беннет! Одевайся и Стеф отвезет тебя домой.
- А футбо-о-ол? - обиженно спросил тот.
"Господи, ну зачем Клаус тогда его катком асфальтоукладочным переехал? - подумал я раздраженно. - Восстановиться-то он восстановился, но все извилины распрямились окончательно".
- А футбол вы у Бонни посмотрите, у нее телевизор дома во всю стену, намного больше моего.
- Ы-А-А, тогда ладно, - успокоился дурачок и почему-то начал икать.
Пока мы с Сальваторе вели нашу высокоинтеллектуальную беседу, ведьма продолжала что-то бормотать, водить руками и приплясывать на столе. Затем она заявила, обращаясь ко мне:
- Не хочешь по-хорошему, Элайджа - будет по-плохому! С этой минуты ты будешь хотеть меня постоянно! Круглосуточно! ВСЕГДА! - с этими словами она хлопнула в ладоши три раза.
И тут одновременно произошло три вещи: мой член встал как солдат по команде "Смирно!", во всем Мистик-Фоллс вырубило электричество и Стефан наконец-то перестал икать. Мы оказались в почти кромешной темноте и лишь слабые отблески догоравших в камине углей освещали небольшое пространство вокруг.
- Что ты натворила, стерва!? Немедленно брось свои ведьминские штучки! - заорал я, чувствуя, что мое мужское достоинство сейчас проделает дыру в штанах.
Ответом мне была тишина. Я переключился в режим вампирского ночного видения и обнаружил Беннет свернувшейся калачиком прямо посреди стола и мирно посапывающей. Она спала!!
- Просыпайся немедля, пьянь! - зарычал я, тряся ее как грушу.
Успехом мои старания не увенчались. Она по-прежнему спала, как убитая. Я опустил руки и расстегнул ширинку, чтобы хоть немного облегчить свои страдания. Видимо, младший Сальваторе тоже включил свое вампирское ночное зрение, потому что в следующую секунду он попятился к двери и сказал:
- Э-Э-Э, это, пойду-ка я, пожалуй, у меня же тоже телевизор есть, посмотрю футбол дома.
Но не успел он покинуть комнату, как мы услышали жуткий треск и грохот распахивающейся настежь входной двери. Одновременно с этим по всему дому разнеслись звуки популярной среди молодежи попсовой песенки "Baby, baby, baby ohh, I thought you'd always be mine, mine..." Бибер! Вот черт! Только этого не хватало! Называется, вспомни на ночь глядя, оно и появится! Кого это принесло?! Ответ на мой вопрос предстал пред нами незамедлительно. В дверном проеме нарисовались Деймон с Алариком. А вот о них-то я и забыл. У первого в руках был арбалет, второй держал фонарик и старый двухкассетник на плече, из которого и доносились завывания кастрированного мартовского кота, раздавленного Клаусом вместе с погрызенным белками Стефаном (как они попали под один асфальтоукладчик - это отдельная история).
- Всем стоять, руки за голову! - завопил Зальцман.
- Эй, харэ орать, Рик, не видишь, тут и так все стоят, некоторые даже слишком, - недовольно осадил своего дружка старший Сальваторе, с интересом обведя глазами комнату.
Стефан прижимался к стене, выпучив глаза, Беннет, как и прежде, спала на столе, а я стоял с расстегнутой ширинкой и гордо торчащим членом и лихорадочно размышлял, что делать...