Название: Ты сделал меня счастливой
Автор: Var_Vara_
Рейтинг: PG-13
Фандом: Сумерки
Персонажи: Эмметт/Розали, Карлайл/Эсми
Краткое содержание: Она была несчастна после обращения. Несмотря на любящую семью, она была одинока. И нашла свое счастье в нем...
Бета: Akya
Автор обложки: NeAlisa
Завершён: да
От автора: Я любила Сумерки. Правда любила. Только книги, которые я прочитала за неделю, но любила... Но написать по этому фандому меня сподвигла замечательная девушка - Laruta. Ален, знаю, ты долго ждала эту работу по твоему любимому пейрингу - и вот она! Ты невероятно приятный, интересный и веселый человечек, и я надеюсь, этот фик тебе понравится, ведь писала для тебя от всей души
Спасибо большое любимой масе - артмейкеру Лисе за удивительную обложку! Арт по ней до сих пор стоит на рабочем столе
И, конечно, благодарности Олесе за правки и одобрение
Disclaimer: Все права на персонажей принадлежат их законным владельцам, никакой материальной выгоды от создания и распространения данного материала я не получаю
Размещение: не копировать на другие ресурсы без моего согласия





Статная блондинка бесшумно скользнула в комнату, осторожно прикрывая за собой дверь. На широкой постели лежал молодой мужчина лет двадцати на вид, но из-за широких скул, сильного тела и легкой тени боли, скрывающийся в чертах лица, он казался старше. Другой мужчина, чуть постарше, со светлыми, зачесанными назад волосами, сидел в кресле, положив ногу на ногу и с увлечением читая книгу. Казалось, он не заметил, как девушка вошла, но, не отрываясь от чтения, тихо произнес приятными баритоном:
- Добрый день, Роза.
Блондинка чуть нахмурилась и, проигнорировав приветствие, поинтересовалась тревожным тоном:
- Как он, Карлайл?
Мужчина едва слышно вздохнул, откладывая книгу, и внимательно посмотрел на девушку чистым взглядом проницательных глаз золотисто-карего цвета.
- Ему легче, - ободрительно улыбнулся блондин. - Скоро придет в себя.
Роза поджала губы, словно решаясь на что-то, и медленно подойдя к кровати, присела на самый край, чтобы не потревожить мужчину. Некоторое время она смотрела на брюнета, на сжатые зубы, сдерживающие крик, на напряженные скулы, на кулаки, сжимающие отчаянно ткань постельного белья, так, что белели костяшки пальцев. Вздохнув, девушка провела пальчиками по щеке, словно это могло облегчить его страдания, и прислушалась к биению сердца. Оно становилось слабее и слабее с каждым ударом.
- Тебе нужно поохотиться, - мягко напомнил Карлайл, бесшумно появляясь за спиной девушки.
Блондинка даже не повернулась, только слегка повела плечами, выражая недовольство.
- Я подожду, пока он очнется, - ответила она тихо.
Мужчина только покачал головой, отступая к двери.
- Ему будет трудно, а среди нас именно я лучше всего знаю, какого это, - словно в оправдание своему упрямству прошептала она вслед мужчине, прекрасно зная, что ее услышат.
Дверь бесшумно закрылась, оставляя в комнате двоих - мужчину с огнем в сердце, и девушку с раскаянием и надеждой в душе.

Боль, сквозь которую не чувствуется ничего больше. Казалось бы, даже если исполнится его заветная мечта, и он умрет, боль все равно останется. Все тело словно горело, кровь жгла его изнутри, и не было сил сдерживать крики. Пытка длилась вечно, каждая секунда отпечатывалась мучением в сердце. Иногда, когда появлялась иллюзия облегчения, он чувствовал легкие, почти невесомые прикосновения холодных рук. Чьи-то пальчики гладили его по лицу, очерчивая твердые скулы и чувственные губы, немного притупляя агонию пожара. А сквозь собственные крики он мог разобрать тихий, полный раскаяния голос. Высокое, мелодичное сопрано казалось самым красивым звуком в мире даже сейчас, когда он хотел бы умереть.
- Тише, тише, - шептал голос, и он мог ощутить прохладное прикосновение рук ко лбу. - Потерпи, и все будет хорошо...
Долгая, но в тоже время мимолетная секунда осознания позволяет затуманенному взору увидеть глаза - теплые, золотистые глаза, преисполненные сожаления. И снова боль...

Розали спустилась по лестнице и остановилась у мягкого диванчика, на котором, поджав по себя ноги, сидела миловидная женщина с карамельного цвета волосами. Услышав шаги, женщина, не глядя, протянула руку назад, прикасаясь к названной дочери. Роза перехватила ладонь, слегка сжимая пальцы. Простой жест нес столько материнской заботы и поддержки, что блондинка немного успокоилась - Эсми на ее стороне.
Вдруг Карлайл резко поднял голову, словно присушиваясь. Вампир насторожилась, крепче сжимая руку матери, и осознала, что стало тихо. Мир был полон разнообразных звуков, но на нее давило отсутствие самого важного – стука единственного в этом доме живого сердца.
- Он пришел в себя, - тихо проговорил мужчина. – Нужно позвать Эдварда…
Девушку болезненно кольнула в сердце ревность. Она никогда не питала к старшему брату нежных чувств, и мысль о том, что он узнает этого мужчину первым, казалась невыносимой.
- Я сама! – резко бросила блондинка, отходя от дивана к лестнице.
- Может быть, будет лучше, если… - начала было Эсми, с тревогой оглядываясь на раздраженную девушку.
Розали не ожидала того, что названная мать встанет на сторону Эдварда. Яростно сверкнув глазами, темными от жажды, тревоги и усталости, она одернула ткань платья из темного шелка, не в силах стоять просто так, и плотно сжала губы, выражая недовольство.
- Пусть Эдвард поговорит с ним. Хотя бы узнает имя, - в сотый раз попросил Карлайл, укоряюще глядя на названную дочь.
- Я справлюсь сама! - упрямо повторила блондинка и добавила чуть тише: - Не хочу, чтобы Эдвард читал его мысли...
- Ты же помнишь, каково тебе было, - строгим тоном бросил мужчина, устало скрывая лицо в ладонях, пытаясь убедить себя, что жестокость слов заставит Розали уступить.
Девушка содрогнулась, едва вспомнив агонию обращения и поддержку Эдварда, реагирующего на любую ее мысль. Содрогнулась, но не сдалась.
- Он заговорит со мной, - убежденно прошептала Роза, снова направляясь к лестнице.
Карлайл только вздохнул, глядя ей вслед.

Боль проходила медленно, постепенно. Сначала он смог различить голоса – три человека спорили о чем-то внизу. Или это были не люди... Но это не важно. Гораздо важнее то, что он мог слышать каждый их вдох, каждое слово, сказанное кем-то, звучало близко и громко. Капли дождя выбивали дробь, отдаленный шум звучал фоном, не мешая сосредоточиться на главном - разговоре внизу и собственных ощущениях. Едва боль начала отступать, стало ясно, что он изменился. Сила, которую он еще не использовал, но уже чувствовал в себе, слух, позволяющий слышать на много миль. И что-то, мешающее ему, отвлекающее, раздражающее. Прислушавшись к себе, он осознал, что это жажда. Хотелось пить, хотя бы глоток влаги, потому что внутри все горело, легкие были сухими - это напрягало, заставляло нервничать и думать только об одном - как утолить жажду. Стараясь отвлечься, новообращенный осознал, что не дышит, что ему не нужен воздух, и тут же вдохнул, резко, прерывисто, как утопающий. Облегчения это не принесло, горло все так же горело, но вдох подарил множество новых вкусов и запахов. Среди этого разнообразия он уловил один, словно оставленный кем-то, но почему-то самый важный - запах меда, фиалок и чего-то еще, неуловимо дразнящего обоняние. Так пахли руки незнакомой девушки, он помнил ее прикосновения, прохладные и ласковые... Мужчине захотелось ее увидеть и, открыв глаза, он на миг прищурился от непривычного света.

Поднявшись по лестнице, девушка ненадолго замерла у двери, сомневаясь. Внутри, под ребрами, по безжизненному сердцу прошла приятная теплая волна, едва она вспомнила очаровательные ямочки на суровом мужском лице, появлявшиеся, стоило парню улыбнуться. Вздохнув, она решительно толкнула дверь. Новообращенный стоял, раздетый по пояс, у окна и выводил на запотевшем стекле буквы.
- Я слышал, как ты шла, - неожиданно прозвучал глухой голос.
Розали, подавляя удивленную радость, вслушалась в низкий тембр, запоминая, стараясь, чтобы он затмил в ее памяти крики мужчины.
- Я теперь все слышу - капли дождя по крыше, шум города вдали, голос твоих родителей внизу... - продолжал брюнет, не глядя на девушку. - Они ведь твои родители? - уточнил он, наконец, оборачиваясь.
Роза вздрогнула, взглянув в его глаза. Ярко-алые, ярче, чем ее когда-то, горящие болью, непониманием и странным, невозможным, неподходящим для ситуации восхищением, восторгом. И она могла его понять. Сила, завораживающая и невероятная, возможности, дарованные в награду за мучения, чувство вседозволенности - она и сама чувствовала что-то подобное после обращения. Но неужели этот мужчина ничего не потерял, раз нет сожаления в его взгляде? Или пока не осознал, что потерял все?...
- Да, - хрипло ответила девушка. - Как ты понял?
Вампир слегка прищурился и слабо улыбнулся:
- По интонациям... Тот мужчина разговаривал с тобой, как терпеливый отец с упрямой дочкой. А женский голос, который я слышал, был заботливым и материнским, - тепло произнес он. - И был кто-то еще...
- Мой брат, - пояснила Розали, внимательно наблюдая за каждым жестом, каждый движением новообращенного
Он снова отвернулась к окну, и приложил руку к стеку, оставляя отпечаток. Между широких бровей залегла морщинка, он словно хотел что-то спросить, но не решался...
- Кто я теперь? - глухо прошептал мужчина, прислоняясь лбом к стеклу.
Розали вздохнула и медленно, чтобы не напугать резкими движениями, подошла к нему. Неуверенно протянув руку, она прикоснулась к обнаженному плечу. Брюнет вздрогнул, но не отстранился и не посмотрел на нее.
- Кто? - снова спросил он.
Блондинка слегка сжала его плечо, хватаясь за физические ощущения, как за последнюю надежду. Он здесь, он рядом, она может дотронуться до него... Стараясь не думать о том, что мужчина может ее возненавидеть за то, кем стал, девушка выдохнула:
- Вампир...

Чувства... Они появились сразу после вспышки слабого, но неприятного света. Просто взрыв эмоций, ярких и сильных, заставлял сдерживать себя, следить за словами. Паника, которую сильная натура привычно заглушила на корню, удивление, страх неизвестности, странное удовольствие от осознания того, что он стал кем-то другим, сильным и могущественным…
Он слышал, как она поднималась по лестнице, и тут же подошел к окну, не желая показаться слабым, лежа в постели. Вампир даже не смог удивиться собственному стремительному движению, тому, что оказался у окна мгновенно, едва успев об этом подумать.
Прежде, чем она вошла в комнату, он ощутил ее запах. Тот самый, что исходил от девушки, которая была рядом все это время. Дразнящий, холодный… Стук ее каблуков замедлился у двери, незнакомка глубоко вдохнула, прежде чем решительно войти в комнату. Едва увидев ее, он понял, что связан с ней. Ее нечеткое отражение в оконном стекле заставило его понять, что именно с этой девушкой теперь связана его жизнь, его судьба.… Он видел, что ее самоуверенность напускная, видел страх в глубине темных глаз, он помнил нежность ее прикосновений. Он сказал что-то, неважное, бессмысленное, не то, что хотел. Чтобы услышать ее голос, который не будет заглушать его же крики. Переливание, похожее на музыку, отдалось приятным теплом… Легкое волнение, тень ужаса, когда он взглянул на нее, легкое, обжегшее кожу прикосновение, и слово, решающее все, лишающее выбора…

Она говорила что-то, не имеющее смысла. Успокаивала, говорила, что он погиб бы, если бы не она, рассказывала о своей семье, о Карлайле и том, что ему не обязательно становиться монстром, что можно жить почти человеческой жизнью, можно чувствовать… Говорила, сама не веря с свои слова, говорила, вспоминая бесконечное отчаяние и одиночество в первые годы этой жизни, говорила, пытаясь убедить в том, что так лучше, скорее себя, чем его.
А он слушал ради звуков ее голоса, с жадностью ловя подробности о своем новом существовании, о своей новой жизни. Он уже решил, что примет ее, не только ради могущества и силы, но и ради нее – золотоволосой девушки, что прерывисто дыша от волнения, пыталась убедить его остаться с ними. В ней было столько скрытого тепла, скрытой страсти и чувственности, которые она прятала под холодностью и легким высокомерием…
Мы никогда не выбираем, в кого влюбиться, но Розали сумела узнать в кричащем от боли мужчине того, кто станет ее судьбой, того, кто сделает ее счастливой – Эмметта…

Восемь лет спустя

- Ты веришь в это? – тихо спросила девушка, поднимая их сплетенные руки.
Эмметт прищурился, слегка усмехнувшись уголками губ, и крепче сжал пальцами ладонь любимой.
- Верю, - как всегда, без слов поняв, о чем она говорит, кивнул мужчина.
Прижав ее ладонь к губам, он нежно поцеловал каждый пальчик, запястье, щекоча кожу прохладным дыханием.
- Прошло восемь лет… - выдохнула Розали, улыбаясь нежным прикосновениям.
- А я до сих пор помню, как ты скованно улыбнулась, когда я в первый раз поцеловал тебя, - немного хриплым голосом закончил мужчина.
Блондинка тихонько рассмеялась, наслаждаясь невинной лаской его губ.
- Я никогда не забуду, как изменилась моя жизнь после того, как в ней появился ты, - приподнявшись на локте, она внимательно посмотрела в теплые глаза золотисто-карего цвета.
- Ты изменила мою жизнь, - протянув руку, он прикоснулся к лицу девушки, и она прижалась к его ладони, доверчиво, как ребенок, чувствуя заботу и нежность, исходящие от мужчины.
Так редки были минуты нежности и откровенных признаний в их наполненных страстью отношениях. И в эти минуты Розали не забывала напомнить, что с ним она стала счастливой. А он лишь целовал ее и думал, что самое большое счастье сейчас лежит в его объятьях…